18-20 мая 2015 г. в Институте востоковедения РАН состоялся традиционный, ежегодно проводимый с 2005 г., "круглый стол" "Экономические, социально-политические, этноконфессиональные проблемы стран Востока", организованный Центром исследования общих проблем современного Востока (ЦИОПСВ), посвященный памяти А. И. Левковского (1924-1985). Было заслушано около 30 докладов (преподавателей, аспирантов, магистрантов ИСАА, сотрудников ИВ РАН, Института Африки РАН, Института востоковедения Узбекистана).

БИБИКОВА Ольга Павловна - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИВ РАН, зам. главного редактора журнала "Россия и мусульманский мир" (ИВ РАН и ИНИОН РАН);

Olga BIBIKOVA - PhD (in History), Senior Research Fellow, Institute of Oriental Studies RAS; Deputy Editor-in Chief of the "Russia and the Muslim World" journal, olbibikova@mail.ru.

ЦВЕТКОВА Нина Николаевна - кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник ИВ РАН. старший научный сотрудник ИСАА МГУ.

Nina TSVETKOVA - PhD (in Tconomy), Leading Research Fellow, Institute of Oriental Studies RAS; Senior researcher, Institute of Asian and African Countries. Moscow State University, vladtsvetkov@mail.ru.

На секции "Этноконфессиональные проблемы стран Востока" обсуждались темы: "Проблемы Ближнего Востока" (суннитско-шиитские противоречия в Ираке, светская оппозиция в Тунисе, положение курдского меньшинства в Турции) и "Религия и политика" (суфизм в Индии, положение Антиохийской церкви, ислам на Украине, религиозная ситуация в Карачаево-Черкессии и т.д.).

О. П. Бибикова (ИВ РАН) рассмотрела положение мусульман на Украине. Активное проникновение ислама в этот регион началось в середине XV в. с возникновением Крымского ханства (1443-1783). В настоящее время основная масса людей, исповедующих ислам, уроженцы Причерноморья. До отделения Крыма в 2014 г. считалось, что в пределах Украины проживают около 2 млн. мусульман. Украинское мусульманское сообщество пополняется выходцами из мусульманских стран, прежде всего с Ближнего Востока. Это арабские студенты, турецкие рабочие и предприниматели. Растет число славян (русских, украинцев), принявших ислам. Мусульманские общины преобладают территориально на востоке и юге страны. Наиболее активная часть мусульман выпускники украинских вузов и их родственники. В основном это выходцы из семей, где, как правило, не было людей с высшим образованием, а годы своего формирования они провели на территории бывшего СССР, т.е. их ментальность сформирована советскими реалиями. Среди них муфтий Украины Ахмед Тамим (1956 пр.), уроженец Ливана, выпускник Киевского Политехнического института. В 1992 г. по его инициативе в Украине было образовано Духовное управление мусульман Украины (ДУМУ), которое он возглавляет по сей день. Своей целью он объявил распространение истинных знаний об исламе, укрепление связей между мусульманскими сообществами разных стран, а также противодействие религиозному экстремизму. Кроме ДУМУ существует ДЦНМГУ (Духовный центр независимых мусульманских граждан Духовний центр незалежних мусульманських громадян), возглавляемый Рашидом Брагиным. В 10 крупных городах страны существуют мусульманские организации, в том числе созданные арабскими студентами, обучавшимися в украинских вузах. Их координатором является Межобластная ассоциация общественных организаций "Ар-Раид" с центральным офисом в Киеве. На Украине действуют 7 мусульманских духовных учебных заведений с 276 слушателями, 90 воскресных школ, 5 периодических изданий.

Выступление С. Б. Филатова (ИВ РАН) основано на его полевых исследованиях в Карачаево-Черкессии в 1998-2008 гг. Объектом его изучения была религиозная жизнь народов республики карачаевцев, русских, черкесов, абазинов и ногайцев, исповедующих христианство, ислам (с XIX в.). В религиозном культе почти всех народов сохраняются следы древних верований. Черкесы и абазины менее исламизированы по сравнению с другими народами Северного Кавказа. В их обычаях и религиозных представлениях остались элементы язычества, чем объясняется симбиоз, в котором сочетаются элементы ислама, хабзе (традиционных верований) и европеизма. На степень религиозности живущих здесь народов оказали воздействие различные исторические события. В частности, Россия, распространившая свое влияние на Северный Кавказ в конце XVIII в., способствовала христианизации региона, но не затронула традиционных верований и ислама. Положение последнего после революций 1917 г. оставалось достаточно благоприятным, однако в 1928-1930 гг. была развернута борьба с исламом, нацеленная на полное его уничтожение. Кроме того, на ментальность карачаевцев оказала большое влияние депортация, осуществленная в ноябре 1943 г. по приказу Сталина. Среди ученых и общественных деятелей до сих пор идут споры о том, как депортация повлияла на религиозность карачаевцев. Одни считают, что вера их окрепла, помогла сплотиться и выстоять, другие что во время депортации карачаевцы в значительной мере растеряли и национальную культуру, и язык, и веру. Сегодня на территории республики насчитывается более 100 исламских общин. Однако их положение осложняется проявлением этнического сепаратизма, в том числе в вопросах формирования руководящих структур. Не удалось создать муфтият ногайского народа, черкесы выражают недовольство доминированием карачаевцев в руководстве муфтиятом и т.д. Не миновали республику и попытки ваххабитов завоевать свои позиции. Что касается Российской православной церкви, то деятельность приходов во многом зависит от личности возглавляющих их иерархов, которые опираются на местное казачество. Однако последние находятся в напряженных отношениях с горским населением, исповедующим ислам и традиционные верования.

Л. З. Танеева-Саломатшаева (ИВ РАН) посвятила выступление индийскому суфизму, одному из мусульманских братств в Индии. Распространение ислама на Индостане и в Южной Азии сопровождалось возникновением суфийских тарикатов, в основе которых лежала идеология ближневосточных братств. На новой этнической основе они приобрели иные черты, которые свидетельствуют о глубине их проникновения в народную культуру. В частности, орден "Чиштийа"

оказал исключительное влияние на поэта-мистика Амира Хасана Дехлеви (1253-1337/1338), придворного поэта Амира Хусрау Дехлеви (1253-1325).

И. А. Воробьева (ИВ РАН) осветила современное положение Антиохийской патриархии. Антиохийская православная церковь занимает третье место среди автокефальных поместных церквей. Ее официальная каноническая территория включает Ливан, Сирию, Ирак, Кувейт и другие страны Персидского залива, Иран, а также Южную Турцию. В XI в. на Ближнем Востоке появились крестоносцы. Положение православных христиан резко ухудшилось, ибо католики считали последователей восточного православия неполноценными христианами, которых нужно было или обратить в католицизм, или склонить любыми путями к унии. Крестовые походы вызвали подъем религиозной нетерпимости и спровоцировали многочисленные гонения на христиан со стороны мусульман. С середины XIV в. новой резиденцией антиохийских патриархов стал Дамаск. Таким образом, христиане, составлявшие в XI в. примерно половину населения Сирии и Палестины, через 200 лет превратились в сравнительно малочисленные этноконфессиональные группы. Однако православные арабы стремились преодолеть свою культурную изоляцию в восточнохристианском мире, приобщиться к последним достижениям научной и духовной христианской мысли. Арабские книжники проделали огромную работу по унификации богослужения согласно греческим печатным книгам, оставили множество переводов, компиляций и оригинальных сочинений по всем отраслям гуманитарного знания. К концу XVII в. османское могущество ослабло, а влияние европейских государств на Ближнем Востоке возросло. В результате католические миссионеры достигли определенных успехов. В ряде древних восточных церквей произошел раскол. Так, в Антиохийском патриархате в 1724 г. примерно треть православных арабов перешла в унию. Переходы больших групп христиан из одной общины в другую продолжились. Однако влияние идей возрождения в XIX в. способствовало тому, что Антиохийская патриархия добилась канонической независимости. Большую поддержку оказало Российское Императорское Православное Палестинское общество, открывшее сеть школ для православных.

А. Г. Гаджиев (ИВ РАН) проанализировал положение курдского меньшинства в Турции, основываясь на так называемых Евроотчетах, которые публикуются с 1998 г. Эти доклады, подготовленные наблюдателями Евросоюза, играют определенную роль в отношениях между странами Европы и Турцией. Еще в 1995 г. ЕС связал вопрос о вступлении Турции в ЕС с принятием турецким правительством мер по политическому решению курдской проблемы. Факт существования в стране "курдского вопроса" турецкие власти официально признали в 2005 г. Курдский вопрос существенным образом затрагивает национальные интересы Турции, создавая зону нестабильности в ряде районов страны. В отчетах ЕС неоднократно обращалось внимание на то, что турецкий закон о борьбе с терроризмом не дает четкого определения понятию "терроризм". Это зачастую используется турецкими правоохранительными органами в качестве средства ограничения основных свобод курдов. Характерно, что турецкое руководство рассматривает курдское сообщество в рамках Лозаннского мирного договора 1923 г., согласно которому национальными меньшинствами Турецкой Республики признаются немусульманские общины, состоящие из турецких граждан еврейского, греческого и армянского происхождения. Курды, в соответствии с турецким законодательством, не относятся к этой категории. Большинство курдов исповедуют ислам суннитского толка, часть ислам шиитского толка, в том числе алевизм, а также езидизм и христианство. Курдская проблема осложняет отношения Турции с Ираком, на севере которого расположен Курдский автономный район (КАР). В последнем отчете, обнародованном Еврокомиссией 8 октября 2014 г., по вопросам решения проблем национальных меньшинств отмечается необходимость проведения масштабных законодательных реформ для защиты и реализации свобод мысли, совести и религии. В отчете подчеркивается, что соответствующие нормативно-правовые акты должны соответствовать постановлениям Европейского суда по правам человека, рекомендательным резолюциям Совета Европы и стандартам ЕС.

К. С. Азимов (Ин-т востоковедения, Узбекистан) сосредоточил внимание на итогах "цветных революций" как конфликтных ситуаций, организованных с целью изменения характера власти в ряде стран. Считается, что "автором" подобной модели смены власти является Джин Шарп, автор ряда книг, в том числе "От диктатуры к демократии" ("From Dictatorship to Democracy"), "Политика ненасильственного действия" ("The Politics of Nonviolent Action"), "198 методов ненасильственных действий" ("198 Methods of Nonviolent Action"). О последней французский востоковед Т. Мейсан написал, что она включает заведомо противозаконные действия (методы политического и экономического саботажа), а пункт 148 предполагает организацию мятежа.

Результатом удавшихся "цветных революций" стала переориентация политического режима на проамериканскую и антироссийскую. А так как "цветные революции" происходили в непосред-

ственной близости от российских границ, можно сделать вывод о том, что на следующем этапе "цветная революция" возможна в самой России. Кроме Дж. Шарпа, подарившего Вашингтону идею "цветных революций" в тех странах, которые США собираются использовать в антироссийских целях, надо вспомнить и "теорию хаоса", которую разработал С. Манн, бывший сотрудник посольства США в Москве.

Анализ организации и проведения "цветных революций" показывает, что режиссеры подобных политических акций действуют по определенному сценарию. Сначала появляются неправительственные организации (НПО), деятельность которых помогает создать некий симпатизирующий социум. При этом политические цели достигаются с использованием информационно-психологических технологий, побуждающих людей к проведению "мирных" политических акций. На самом деле эти люди используются для организации "легитимного" переворота, конечной целью которой является все та же "демократия". Зарубежные спонсоры организовывают по всему миру "школы демократии", приглашая к обучению молодежь, финансируя оппозиционные политические партии, лидеры которых заявляют о своей поддержке западной модели демократии и либеральных ценностей. Питательной средой для возникновения общественного недовольства и следующих за ним протестных выступлений являются нерешенные социально-экономические проблемы.

Р. М. Зиганьшин (ИВ РАН) сделал сообщение о религиозных основах социально-политических процессов в Китае. Он отметил влияние религиозно-мифологических представлений и традиций даосизма и конфуцианства на социально-политические процессы в китайском социуме. В обоих учениях говорится о необходимости просвещенного и гуманного правления. Это является залогом самого существования государства, которое было в высшей степени сакрализовано со всеми его атрибутами и представителями власти. Конфуцианство как учение и государственная идеология вобрало в себя многие положения практически всех школ традиционного Китая и предопределило на многие века социально-политические процессы в нем.

У. З. Шарипов (ИВ РАН) посвятил доклад роли суннитско-шиитских противоречий в обострении политической ситуации на Ближнем и Среднем Востоке. Р. М. Шарипова (ИВ РАН) выступила с докладом "Женщина в исламе и иудео-христианской традиции". В. П. Кириченко (ИВ РАН) охарактеризовал роль друзского конфессионального сообщества в политической жизни Ливана (на рубеже XX-XXI вв.).

На заседании секции "Экономические и социально-политические проблемы стран Востока" в центре внимания находились такие блоки проблем, как "Инновационное развитие стран Востока", "Поворот на Восток: Россия и ее афро-азиатские партнеры, проблемы импортозамещения", "Социальные и социально-политические проблемы стран Востока".

Н. Н. Цветкова (ИВ РАН) рассказала о деятельности А. И. Левковского, выдающегося российского востоковеда, а доклад посвятила теме "Проблемы крупного капитала стран Востока в трудах А. И. Левковского и современные торгово-промышленные группы стран Востока". 1970-е годы были временем, когда в Отделе общих проблем современного развития стран Азии и Северной Африки ИВ АН под руководством Г. Ф. Кима собралась плеяда замечательных ученых: среди них А. И. Левковский, Н. А. Симония, Л. И. Рейснер, В. Г. Растянников, Л. Р. Гордон-Полонская, В. Ф. Ли. Жизнь А. И. Левковского во многом была преодолением. В три года он заболел тяжелой формой полиомиелита и стал инвалидом. Потом был арестован отец, умерла мать.

Концепция многоукладности, разработанная А. И. Левковским, помогает понять экономическую систему азиатских, африканских стран. В Республике Конго 90% дохода поступает от экспорта нефти. Страна имеет достаточно высокий ВИД на душу населения по ППС (4470 долл. в 2012 г., в соседней Демократической Республике Конго - 610 долл.). Однако в 2011 г. 28.7% населения жили менее чем на 1.9 долл. в день, 52.7% менее чем на 3.1 долл. в день [http://databank.worldbank; http://data.worldbank, 2015]. На самом деле потоки нефтяных доходов не доходят до низших укладов, а именно в них в полунатуральном сельском хозяйстве или в неформальном секторе города занята основная масса населения. Многоукладность стала реальностью и для некоторых переходных стран, где имел место ренессанс мелкотоварного и натурально-патриархального укладов.

Предметом исследования в трудах А. И. Левковского и в сборниках, изданных под его редакцией, было и крупное частнокапиталистическое предпринимательство стран Востока. Специфика некоторых стран Востока состоит в том, что там большую роль играют торгово-промышленные группы, в частности в Индии. Традиционные группы, сложившиеся еще в XIX в., в настоящее время действуют в самых инновационных отраслях. Н. Н. Цветкова подробно рассмотрела инновационные аспекты в деятельности крупнейших торгово-промышленных групп стран Востока.

Примером может служить группа Тата, ее первое торговое предприятие было основано в 1868 г. Входящая в группу компания Tata Consultancy Services является лидером индийской отрасли ИТ-услуг, она лидирует и во внедрении передовых трудосберегающих технологий робототехники и автоматизации.

В. А. Мельянцев (ИСАА МГУ) выступил с докладом "Экономический рост в развитых и развивающихся странах: оценка важнейших трендов и факторов". Он отметил, что, воспользовавшись в условиях глобализации своими сравнительными преимуществами и проведя серию прагматичных реформ, ряд крупных развивающихся стран (РС) в 2000-2014 гг. сумели обеспечить семикратное по сравнению с развитыми государствами (РГ) превосходство в среднегодовых темпах прироста ВВП на душу населения, сократив на 2/5 разрыв в уровнях развития с РГ. Внутри "двадцатки" в 2000-2014 гг. более быстрый рост подушевого ВВП в РС по сравнению с РГ определялся: на треть эффектом конвергенции, т.е. сравнительно более низким исходным уровнем подушевых доходов в РС; на четверть в целом более высокой в РС нормой накопления физического и человеческого капитала; на две пятых сравнительно более существенным (чем в РГ) прогрессом в повышении за период уровня экономической свободы. РГ, переживающие ныне острые финансовые и социальные проблемы, уменьшили втрое свой вклад в прирост ВВП G20 с 30% в 2000-2007 гг. до 10% в 2008-2014 гг. и свою долю в совокупном потенциале G20 (по шестикомпонентному композитному индексу) - на четверть (в 2000-2014 гг. с 62% до 45%).

Замедление среднегодовых темпов экономического роста РГ в 1980-2014 гг. по сравнению с 1950-1980 гг. вызвано на 2/3 достижением РГ более высоких уровней подушевого дохода (а стало быть, трудовых и социальных издержек) и на 1/3 их переходом в функциональный режим более быстрой утраты демографического дивиденда. Средний возраст в РГ (в 2014 г. 42-43 года) в 1.5 раза выше, чем в РС (29-30 лет, без КНР 26). Опередив в 2000-2014 гг. РГ по уровню эффективности капиталовложений и среднегодовым темпам прироста совокупной факторной производительности (СФП) в 2.5-3 раза, РС в целом сократили свое отставание по уровню СФП примерно на треть. Однако по уровню СФП и его вкладу в прирост ВВП РС в среднем все еще втрое отстают от РГ, в которых традиционные измерители экономического роста скорее всего занижают его темпы. К тому же расширенный индекс человеческого развития РС, скорректированный на уровень неравенства и степень развития свободы, отнесенный к показателю РГ, в 2000-2014 гг. несколько снизился, что в немалой мере определялось сравнительно слабым прогрессом в качестве их социально-экономических и политических институтов.

И. В. Дерюгина (ИВ РАН) выступила с докладом "Научно-технический прогресс в странах Востока: неравномерность и неоднородность". Современный научно-технический прогресс начал распространяться в сельском хозяйстве стран Востока с "зеленой революции", уже к началу 1970-х гг. она охватила большую часть Южной и Юго-Восточной Азии. Технологически "зеленая революция" началась с биолого-химического этапа, который предполагал создание высокоурожайных сортов культур специально для Азии, внедрение аграрных технологий, требующихся для новых сортов, рост удельного веса поливных земель; широкомасштабное применение минеральных удобрений.

НТР в сельском хозяйстве 2000-х гг. по аналогии можно условно назвать "второй зеленой революцией". Новые технологии затронули в основном культуры, которые являются сырьем для промышленной переработки (кукуруза, хлопок, соя, масличная пальма) и имеют повышенный спрос на мировом рынке. Получили широкое распространение такие классические технологии, как нулевая обработка пашни; севообороты; применение органических удобрений; внедрение элементов точного земледелия (например, капельная ирригация, дозированное внесение минеральных удобрений); а также биотехнологии (в частности генетически модифицированные культуры). Внедрение нового этапа НТР происходит очень неравномерно как по странам и регионам, так и по секторам сельского хозяйства.

Тема доклада Л. Ф. Пахомовой (ИВ РАН) "Новый экономический курс правительства Индонезии". Она отметила, что в основе экономического роста Индонезии лежит не только традиционное использование значительных сырьевых и энергетических ресурсов страны, но и развитие ее обрабатывающей промышленности и других новых секторов национального хозяйства, что обусловлено поэтапными преобразованиями, реализуемыми правительством страны. Сочетание энергичной внешнеторговой политики Индонезии и внутренних реформ дает необходимый эффект для поступательного развития национального хозяйства в рамках реализации нового экономического курса. В первом десятилетии XXI в. в эпоху динамичного развития глобального хозяйства практически во всех регионах мира и сырьевого бума экономика Индонезии развивалась относительно высокими темпами - в среднем 5.6% в год, но выглядела достаточно

скромно на фоне показателей других азиатских государств. Вместе с тем в период новой фазы развития мировой экономики в 2014-2020 гг., для которой, по мнению экспертов Citigroup, будет характерно заметное замедление темпов глобального хозяйства и спад конъюнктуры на основных товарных рынках, динамика развития национальной экономики Индонезии останется на прежнем высоком уровне (5.5%), что выведет страну в мировые лидеры роста. В недавнем исследовании, проведенном PricewaterhouseCoopers (PwC), отмечается, что Индонезия войдет в пятерку государств с самым большим ВВП к 2030 г. и может даже стать четвертой по величине ВВП экономикой мира в пересчете по ППС к 2050 г., если власти Индонезии смогут поддерживать сильную экономическую базу и условия для устойчивого роста.

Э. Р. Амиров (ИСАА) подробно остановился на распространении и использовании информационно-коммуникационных технологий в арабских странах.

Второй блок проблем, рассмотренный на секции, - "Поворот на Восток": Россия и ее афроазиатские партнеры, проблемы импортозамещения. По этим проблемам был представлен доклад А. В. Акимова и Н. Н. Цветковой (оба ИВ РАН) "Импортозамещение в России и страны БРИКС". А. В. Акимов отметил, что для России в условиях западных санкций важны два процесса: импортозамещение и замещение импорта из стран Запада. Сотрудничество со странами БРИКС и учет их опыта могут помочь России увеличить внутреннее производство и заместить импорт из стран Запада. В импортозамещении могут принять участие и инвесторы из стран БРИКС. Для производства товаров для российского потребителя возможны российские инвестиции в страны БРИКС. Такие возможности создает, в частности, политика make in India индийского правительства, стимулирующая иностранные инвестиции в эту страну.

При проведении политики импортозамещения в России необходимо сочетание поддержки рыночных механизмов, мелкого и среднего бизнеса, особенно в сельском хозяйстве и производстве потребительских товаров и государственного участия в машиностроении, химической промышленности. В этой группе высоки риски бизнеса и сложно наладить внутри- и межотраслевое взаимодействие. Эти задачи, как показывает опыт КНР, лучше выполняют государственные структуры.

Е. В. Растянникова (ИВ РАН) в докладе "Страны БРИКС: рыбное хозяйство возрастающие потребности в белковой пище и экологические ограничения производства" рассмотрела одно из важных направлений импортозамещения.

Е. Н. Корендясов (ИАфр.РАН) выступил с докладом "Сотрудничество России со странами Африки". По его словам, в 1990-х гг. наработанный десятилетиями потенциал советско-африканского сотрудничества был утрачен. Однако в настоящее время российско-африканское партнерство существенно расширяется. Этот процесс вряд ли примет прорывной характер, но Россия преодолеет важный этап на пути своего полноформатного "возвращения" в Африку в плане достижения таких масштабов сотрудничества, которые соответствовали бы взаимным интересам и темпам формирования многополярного и справедливого миропорядка в XXI в. Африканцы твердо намерены наращивать отношения партнерства с формирующимися новыми центрами силы в мировой политике и с их объединениями, включая БРИКС.

Е. Т. Ан (ИСАА) посвятила доклад теме "Южнокорейские компании в России". Компании Южной Кореи проявляют интерес к инвестиционным проектам на территории России. "Евроазиатская инициатива" президента Пак Кынхе - стратегия улучшения межкорейских отношений, масштабной активизации сотрудничества с Северо-Восточной Азией и с государствами Евразии в целом. По структуре и географии южнокорейских прямых инвестиций в России на протяжении многих лет лидирующей были обрабатывающая промышленность, строительная отрасль. С 2009 г. прослеживается инвестиционная активность в сфере автомобильного и химического производства, производства бытовой техники и высокотехнологической продукции, сельскохозяйственной отрасли. На современном этапе южнокорейские инвесторы заинтересованы в развитии своих операций в российских регионах, поэтому диверсифицируется география их инвестиций. Совместные российско-южнокорейские предприятия созданы не только в Москве, Санкт-Петербурге, но и на Дальнем Востоке, в Екатеринбурге, Республике Татарстан, Ульяновске, Нижнем Новгороде, Калининграде, Калужской области.

Т. Н. Устинова (ИВ РАН) выступила с докладом "Российско-японские отношения: возможна ли перезагрузка?". Несмотря на то что российско-японские отношения всегда были достаточно непростыми из-за территориальной проблемы, обе стороны всегда пытались найти пути к их развитию как в экономической, так и политической сфере. Но в 2014 г. Япония под влиянием США присоединилась к антироссийским санкциям, в результате чего напряженность между двумя странами возросла. Были заморожены инвестиции в Россию, сотрудничество в освоении

космоса и соглашение о предотвращении опасной военной деятельности. Были приостановлены российско-японские консультации по облегчению визового режима. Однако в плане экономического сотрудничества отношения между Россией и Японией не претерпели резкого ухудшения. Принятый пакет санкций оказался значительно слабее, чем санкции США и ЕС, что в первую очередь объясняется принципами экономической выгоды и целесообразности.

О. А. Ледовская (ИВ РАН) в докладе "Политика Японии в Центральной Азии и интересы России" отметила, что Япония начала проводить политику выдвижения собственных инициатив в новых для нее регионах с 1992 г. За прошедший период времени сложились определенные направления ее внешнеэкономической деятельности в Центральной Азии: развитие экономических связей со странами; поддержка "открытого регионального сотрудничества"; партнерство, основанное на общих универсальных ценностях верховенстве закона, демократии, правах человека. Основной внешнеэкономической целью Японии в регионе является содействие расширению позиций США в Центральной Азии.

В блоке "Социальные и социально-политические проблемы" Р. Г. Панда (ИВ РАН) в докладе о ситуации в Ливане в годы Второй мировой войны подробно проанализировал проблемы франко-английского соперничества вокруг Ливана. Во время Второй мировой войны в Ливане был принят закон, определивший судьбы страны на много десятилетий. Высшие посты в государстве распределялись по конфессиональному принципу. Однако к концу XX в. этноконфессиональная структура страны претерпела резкие изменения, повысилась доля мусульман.

В докладе З. Н. Галич (ИВ РАН) "Тенденции и проблемы эволюции городов стран Востока" говорилось о современных археологических открытиях-находках, позволяющих исследователям города по-новому взглянуть на становление и развитие города древности и урбанизацию. На протяжении последних двух столетий урбанизация и город, изначально важные составляющие исторического процесса, интегрирующие и результирующие его, постепенно становятся главными показателями развития и прогресса. Города приобретают масштабно-пространственный размах и глобальный смысл, активно участвуя в создании фундаментальных базисных опор, ведущих социальных групп, акторов, ключевых институциональных сущностей универсума Нового и Новейшего времени.

А. Ким, М. Синицын, Н. Соколова, М. Филиппова (все ИСАА) выступили с докладом-презентацией о сравнении индексов благосостояния (Experienced Well-Being), человеческого развития (Human Development Index) и глобальной конкурентоспособности (Global Competitiveness Index) в странах Азии и Северной Африки. Ими была подсчитана степень корреляции между индексами. Несоответствие между объективными и субъективными показателями, скорее, следует объяснять различиями в культурном восприятии и субъективной природой человеческой психики в целом. Религия, ценности, образ жизни играют непосредственную роль в формировании мироощущения в обществе.

Индекс человеческого развития КНР достигает значений выше среднемирового и среднерегионального уровней 0.72. Однако из графиков видно, что страна находится явно ниже тренда по уровню ощущаемого благосостояния: индекс испытываемого благополучия в Китае составляет 4.2 пункта при ожидаемом уровне в 5 пунктов. Это может объясняться рядом причин: обострились экологические проблемы в крупных городах Китая, проблема перенаселения и нехватки ресурсов, разрыв в доходах между бедными и богатыми слоями населения. Китайцы ощущают себя менее счастливыми, чем жители таких неблагополучных стран, как Афганистан, Лаос, Пакистан, Ирак. Значение индекса благосостояния для Тайваня составляет 3.37, что ниже, чем в таких наименее развитых странах, как Бангладеш. ИЧР составляет лишь 0.65, что ставит Тайвань между Ираком и Филиппинами, двумя отнюдь не самыми благополучными странами региона. Хотя подушевой ВВП Тайваня намного превышает аналогичный показатель для Китая, судя по индексу благосостояния и ИЧР, китайцы более счастливы, а их уровень жизни выше.

Л. А. Бирчанская (ИВ РАН) сделала сообщение на тему "Проблемы иммигрантов в РФ". Г. И. Смирнова (ИВ РАН) выступила с докладом о проблемах отношений Северного и Южного Судана. А. В. Кива (ИВ РАН) озаглавил свой доклад "После "арабской весны"". С заключительным словом выступил Р. Г. Ланда.

INTERNET SOURCES

htlp://databank.worldbank.org/data/reports.aspx?C'ode=NY.GNP.PCAP (дата обращения: 1.10.2015).

http://data.worldbank.org/indicator/SI.POV.DDAY (дата обращения: 1.10.2015).