СТАТЬИ НА РАЗНЫЕ ТЕМЫ (последнее)
СУДЬБА ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА
Публикации, не вошедшие в другие тематические рубрики. Разное.
В истории культуры довольно часто встречается удивительное явление: тексты, вне зависимости от воли и желания их создателей, обретают самостоятельную жизнь. Это как гадания на любовь онлайн - хочется в это верить, но есть все-таки сомнения. Влияние текстов, в том числе в интернете, на развитие человечества часто бывает непредсказуемо. В качестве примера можно привести тексты классиков марксизма, которые были особым образом восприняты представителями русской революционной интеллигенции. Тексты, как люди, имеют свою "биографию", которая формируется под множеством факторов, определяющих условия их интерпретации. Можно даже высказать предположение, что у каждого текста есть своя "судьба" - особая миссия в культуре.
Текст выступает средством общения, следовательно, не только отображает особенности социальных условий его создания, но активно воздействует на их преобразование. Пробуждая эмоциональную реакцию, текст оказывает влияние на творческую деятельность мышления, воображения, воли. Самостоятельная "активность" текста в культуре может быть рассмотрена при помощи концепции репрезентации, анализирующей значение символических систем в языке, науке, искусстве.
Понятие репрезентации является одним из наиболее сложных и спорных в теории познания. Диалектика внешней и внутренней репрезентации в человеческом мышлении приобретает нормативный характер: она связана с проблемами истинности и правильности в отношении когнитивного содержания репрезентации, а также с вопросами формальной адекватности и системности в отношении систем повседневного языка, логики, математики и т.д. 1 . Любая культура может рассматриваться с позиции создания средств и форм репрезентации, к которым относятся различные семиотические системы, среди которых особая роль принадлежит текстам.
М. Вартофский рассматривает производство репрезентаций как процесс, сопровождающий производство артефактов, понимая их достаточно широко в качестве того, что создается людьми путем преобразования природы и самих себя. Артефакты не только находят применение в деятельности, но и отражают, представляют, репрезентируют те формы деятельности, в которых они производятся или применяются. Внешние репрезентации, которые основываются на первичной, базовой деятельности по производству и воспроизводству жизни вида выступают предпосылкой для внутренней репрезентации, т.е. рефлексивной деятельности, воображения, мышления, сознательного целеполагания, которые представляют собой эволюционирующие особенности человеческого познания. 2
Результатом репрезентации являются модели, которые не есть простая копия или отражение некоторого состояния дел, но и предполагаемая форма деятельности, репрезентация будущей практики и освоенных форм деятельности. Фактически
стр. 43
--------------------------------------------------------------------------------
модель рассматривается как конструкция, в которой символы нашего опыта или мышления располагаются таким образом, что в результате получаем их систематизированную репрезентацию, которая может рассматриваться как средство понимания или объяснения другим людям этих символов.
Сама философия может рассматриваться как систематизированное построение моделей и их логический и критический анализ, причем модели понимаются в более развитом виде: как формальные структуры, как онтологические утверждения о природе вещей (миров, обществ, индивидов и т.д.) и как эвристические конструкции, предлагающие нам варианты понимания мира и самих себя 3 .
М. Вартофский утверждает, что модель может репрезентировать человека как познающего субъекта: каждая модель фиксирует определенное отношение к миру или к моделируемому ею объекту и вовлекает в это отношение своего творца или пользователя. Поэтому из модели всегда можно реконструировать субъекта моделирования, который выражает свое отношение к миру в данной модели. В этом смысле все формы репрезентации могут быть также формами самопознания.
Текст, в терминологии Вартофского, - это артефакт, который является способом как внешней, так и внутренней репрезентации. Текст - это знаковая система, которая воспринимается органами чувств, но одновременно - это механизм, "запускающий" мышление и побуждающий к деятельности. С позиции концепции репрезентации большой интерес представляет анализ философских текстов. Могут ли они рассматриваться как "модели"? Что репрезентируют философские тексты? Быть может, судьбы философских текстов определяются именно тем, что они репрезентируют?
Философский текст является моделью философской культуры, поскольку характеризует ее субъекта, особенности философского языка, совокупность социально-исторических условий, оказывающих влияние на формирование устойчивых категориальных структур. Философский текст выступает базисом и результатом философского творчества, в процессе которого происходит его интерпретация. Можно предположить, что философский текст является моделью репрезентации философской культуры, точнее - ее репрезентативной интерпретацией. Судьбы философского текста определяются множественностью смыслов, проявляющихся в процессе воспроизведения его содержания в конкретных условиях философской культуры.
В условиях западной философской культуры "предначертание" философского текста состоит в том, чтобы быть ее органичным элементом, запускающим внутренний механизм функционирования и развития. В этом случае функция репрезентации состоит в объективации логики формирования культуры как определенной целостности. Философский текст рассматривается как образец рациональности по отношению к другим видам деятельности. Судьбы философского текста предопределяют (или предопределены) формой его построения и общей логикой становления других видов культуры. Исследуя историю средневековой архитектуры в Западной Европе, Э. Панофский прослеживает взаимосвязь формирования готики и схоластики, при этом он отмечает, что в данном случае, речь идет не просто об отыскании параллелей, а об изучении причинно-следственных отношений, которые возникают в результате распространения определенной идеи, а не прямого ее воздействия. Этот процесс нашел наиболее отчетливое проявление в развитии культуры средневековой Франции 1130/40 - 1270 г.г., когда получило распространение особое "духовное состояние", названное Панофским "умственной привычкой". Он также использует адекватный латинский термин "principium importans ordinem ad actum", который переводится как "принцип, который регулирует действие" 4 .
Этот принцип нашел, прежде всего, законченное выражение в логическом построении средневековых трактатов, которые должны были, согласно учению Фомы Аквинского, соответствовать трем требованиям: 1. всеохватываемости (достаточности перечисления); 2. организации опуса в соответствии с системой рядоподоженных частей и частей частей (достаточная членораздельность); 3. четкости и дедуктивной
стр. 44
--------------------------------------------------------------------------------
убедительности (достаточная взаимосвязь). И все это, вместе взятое, усилено литературными приемами, соответствующими идее подобий: суггестивной терминологией, параллелизмом частей и рифмой.
Эта схема находит отражение в современных представлениях о научном или философском трактате, который подразделяется на части, главы, параграфы и т.д. Когда мы хотим привести то, что называется "точной цитатой", мы указываем страницу печатного издания, которое считается "авторитетным". Данная структура представляется совершенно очевидной для современного человека, однако ее историческое формирование связано с распространением принципов схоластики, которые отражали логику рассуждения, последовательного перехода от одного утверждения к другому. В средневековой культуре эти принципы деления, подразделений, демонстрации методики параллелизма частей и рифмы находят проявление, как утверждает Э. Панофский, практически во всех сферах культуры: музыке, поэзии, медицине, биографических и политических трактатах, а также в архитектуре. Принцип прояснения веры при помощи разума, отчетливо выраженный Фомой Аквинским, опосредованно воплотился в философской и теологической литературе. Это воздействие проявилось в том, что выделение главного предмета рассмотрения предполагало его звуковое выделение в речи повторяющимися фразами, а визуальное деление страницы осуществлялось с помощью рубрик, цифр, параграфов.
В процессе становления целостной системы философской культуры формируются своеобразные "духовные привычки", поскольку они являются общими организующими принципами по отношению к другим сферам духовной культуры. Примером подобного явления могут служить "Суммы теологии" Фомы Аквинского, где соединяются теология и философия, учение об обществе и о жизни. Этот текст создает особый духовный мир, который, с одной стороны, опирается на античную традицию, а с другой - основывается на содержании Откровения. В этом тексте, как пишет Р. Гвардини, "сооружен мир из мыслей, бесконечно дифференцированное, великолепное единство, которое можно сравнить с кафедральным собором, где все имеет полифонию непосредственно - действительного еще и символический смысл, открывая доступ к религиозной жизни, к созерцанию" 5 .
Философско-теологические суммы выстраивают в систему не только то, что "есть сущее", но и то, что обозначается этим сущим, пытаясь охватить помимо содержания каждой сущей вещи, которое выражается в ее определении, все возможные формы ее развития. Воля к истине в культуре средневековья неотделима от воли к оформленности, считает Р. Гвардини. Раздел любого произведения представляет собой "Quaestion" ("вопрос") сама постановка которого предполагает предварительную длительную работу по взвешиванию аргументов и проработке источников. Здесь не только сообщается, но также оформляется истина. Поэтому любой средневековый трактат - "Сумма теологии", например, - это не просто книга, содержащая некоторое учение; она пространство существования, имеющее истину и глубину, упорядоченное так, что дух находит там свое место, обучается дисциплине и начинает чувствовать себя надежно и уютно как дома. Философский текст, таким образом, формирует определенную логику процесса трансляции смыслов философской культуры как органичного элемента общечеловеческой культуры.
При ответе на вопрос, что же репрезентирует философский текст в условиях западной философской культуры, можно сделать предположение, что он отображает ее логику, именно поэтому может рассматриваться в качестве модели. Судьбы философского текста тесно связаны с процессом развития других форм западной духовной культуры (науки, искусства, религии и т.д.). В данном случае репрезентация основывается на проведении аналогий между структурой философского текста и элементами других видов культуры. Однако, по нашему мнению, поиск аналогий лишь "удваивает" репрезентацию, умножая метафоры и ссылки, но не проясняет ее сути.
стр. 45
--------------------------------------------------------------------------------
Философский дискурс не только отображает социальные условия, в которых он был создан, но в процессе репрезентации оказывает большое влияние на социум. Судьбы философского текста предначертаны особенностями субъекта философской культуры, условиями его формирования. Э. Гуссерль отмечает, что философское познание мира создает новое внутреннее сообщество, сообщество идеальных интересов, сообщество людей, живущих философией, соединенных преданностью идеям, которые не только всем полезны, но и всем равно принадлежат. Неизбежно вырабатывается и особого рода продукт сообщества - результат совместной взаимовыручки - чистая и безусловная истина как общее достояние. "Теперь не только соседство различных наций, воздействующих друг на друга лишь в торговой и вооруженной борьбе, новый, порожденный философией и ее отдельными науками дух свободной критики, ориентированный на бесконечные задачи, владеет человечеством, творит новые, бесконечные идеалы!" - пишет немецкий мыслитель 6 . В этой идеально ориентированной социальности сама философия продолжает выполнять ведущую функцию теоретической рефлексии, охватывающей все идеалы, универсум всех норм.
Для европейской философской культуры нового времени большое значение имело формирование вкуса. Как отмечает Г. -Х. Гадамер, у истоков его истории стоит Балтазар Грасиан. Понятие вкуса послужило основой нового идеала образования, вытеснившего христианский идеал придворного. Это был идеал образованного общества. "Вкус - это не только идеал, провозглашенный новым обществом, это в первую очередь образующийся под знаком этого идеала, "хороший вкус", то, что отныне отличает "хорошее общество". Оно узнается и узаконивается теперь не по рождению и рангу, а в основном благодаря общности суждений или, вернее, благодаря тому, что вообще умеет возвыситься над ограниченностью интересов и частностью пристрастий до уровня потребности в суждении" 7 . Понятие вкуса связано со способом познания, поскольку хороший вкус развивает способность к дистанции относительно себя самого и частных пристрастий. Гадамер отмечает, что вкус нельзя рассматривать как нечто приватное; это общественный феномен первого ранга.
Судьбы философских текстов в европейской культуре в большой степени зависят от вкусов образованной публики. Согласно Ж. Делезу и Ф. Гваттари, они выступают основаниями языка философии. "Философ - друг концепта, он находится в потенциальной зависимости от концепта. Это значит, что философия - не просто искусство формировать, изобретать или изготавливать концепты - это не обязательно формы, находки или продукты... У концептов не бывает небес. Их должны изобретать, изготавливать или, скорее, творить, и без подписи сотворимого они ничто...", - пишут авторы книги "Что такое философия?" 8 . Философское творчество никогда не бывает анонимным, поскольку любое философское высказывание всегда осуществляется от первого лица. Творчество всегда единично, и концепт как собственно философское творение всегда есть нечто единичное. Простейший принцип философии состоит в том, что Универсалии ничего не объясняют, они сами подлежат объяснению.
Социально-психологические аспекты философского творчества в значительной мере определяют судьбу философского текста, поскольку они тесно связаны с индивидуальными особенностями мышления философа и социальными предпосылками. Можно предположить, что философский текст является отпечатком этих влияний. Думается, что этот вывод имеет большое значение для исследования социально-культурного контекста, то есть изучения условий репрезентации, но не объясняет ее как таковую. Если философский текст репрезентирует индивидуальные особенности мышления какого-либо философа, характеризует его индивидуальный вкус, то каким образом результат этой репрезентации приобретает универсальное значение и становится предметом интерпретаций? Возможно ли философское объяснение этого феномена?
Ядром философского текста выступает система философских категорий, которая обладает способностью порождать множество вариантов интерпретации. Однако кро-
стр. 46
--------------------------------------------------------------------------------
ме категорий в репрезентативную интерпретацию входят различные эксплицитные формы (историко-философские экскурсы, биографии философов, комментарии, философская публицистика и т.д.), предназначенные для оправдания философии, анализа того, чем объясняется очередной "взлет" или "упадок" философского творчества.
Чтобы разобраться с особенностями репрезентации, обратимся к отечественной философской культуре в качестве опытной модели. Этот выбор обусловлен тем, что ее формирование происходило под влиянием западной философии, поэтому философский текст не может рассматриваться в качестве ее органичного элемента. Система отечественной философской культуры - это результат разнообразных внешних влияний, однако она существует как определенная целостность.
Судьбы философских текстов в отечественной культуре можно определить как парадоксальные. Становление отечественной философии происходило под влиянием особого социального слоя - русской интеллигенции. В отличие от Западной Европы, где изучение философии выступало основой полноценного образования, в России происходит постепенное формирование потребности образованных людей в философских знаниях. Стремление к самостоятельной постановке философских проблем, проявляется в 20 - 30 г.г. XIX в., что связано, по мнению В. Г. Флоровского, с пробуждением общественного интереса к философии и особого настроения духовной жизни этой эпохи, в котором даже само слово "философия" приобретало некое магическое значение. Рождение русской философии объясняется "душевным сдвигом", переживаемым интеллигенцией, который связан с рассогласованием "внутреннего стремления" с "внешней действительностью", породившим стремление выйти из настоящего 9 . Философский текст может рассматриваться как самостоятельный элемент культуры, который обладает специфической формой "активности", относительно независимой от субъекта.
Выделяя характерные черты русской философии по сравнению с европейской, А. Ф. Лосев отмечает отсутствие в ней систем, а, напротив, существование "сверх-логической", "сверх - систематической" картины философских течений и направлений 10 . Это объясняется не только внешними условиями, но, прежде всего, строением философского мышления. Оно проявляется в интуитивном, чисто мистическом познании сущего, которое может быть постигнуто в символе, в образе посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. Русской философии, по мнению А. Ф. Лосева, чуждо стремление к абстрактной, чисто интеллектуальной систематизации взглядов. Неразрывная связь русской философии с жизнью обусловила публицистический характер произведений русских философов, интерес к положительным и отрицательным сторонам жизни. "В связи с этой "живостью" русской философской мысли находится тот факт, что художественная литература является кладезем самобытной русской философии", - отмечает А. Ф. Лосев 11 . Таким образом, характерной чертой русской философии является ее практическая заинтересованность в художественно - образном постижении мира и создании модели целостного мировоззрения.
Особенности русской философии многие исследователи связывают с мировоззренческими ориентациями русской интеллигенции, а также положением этого слоя в обществе. Г. В. Федотов характеризует своеобразие философской культуры русской интеллигенции двумя следующими чертами: "идейностью" и "беспочвенностью". Эти характеристики, по нашему мнению, важны для понимания репрезентативной интерпретации философского текста, т.к. они подчеркивают ее специфику, которая не сводима к простому отображению социально-психологических черт субъекта философской культуры.
"Идейность", как характерная черта русской философии, с точки зрения Федотова, это особый вид рационализма, который не имеет ничего общего с философской рациональностью как чистым стремлением к истине. Эта разновидность рационализма представляет собой единство правды-истины и правды-справедливости, которая отличается отчетливой этической ориентацией. "Идейность" не занимается раз-
стр. 47
--------------------------------------------------------------------------------
работкой своих собственных философских оснований, а чаще всего заимствует готовые системы "истин", создавая идеал личного, общественного, политического поведения. Эта система идей представляет собой совокупность догм, неспособных к развитию, поэтому она гибнет насильственно, вытесняемая новой системою догм. Борьба идей чаще всего сопровождается гибелью целых поколений. "Святые неизбежно становятся мучениками," - пишет Г. П. Федотов 12 .
Критерии развития отечественной философии были связаны с мировоззренческими установками русской интеллигенции, которая оценивала феномены духовной жизни с позиции "профана", человека из народа. Демократическая интеллигенция рассматривала культуру в контексте "буржуазной цивилизации", "цивилизации меньшинства", поэтому среди философских направлений предпочтение отдавалось тем, которые в наибольшей степени соответствовали моральному кодексу революционера-демократа.
Проблему истины кумир русской демократической интеллигенции Н. К. Михайловский пытался решить, исходя из взглядов "профана", который был не просто философской абстракцией, но человеком современного общества, "сведущим работником". Именно "профанов" Н. К. Михайловский считал носителями начал свободы, независимости, возможности преобразования общества на гуманистических основах.
Позиция "профана", предъявляющего практические требования к науке, определялось отношением к "полному человеку, цельной и нераздельной личности" 13 . Михайловский выводил понятия о красоте, пользе, справедливости непосредственно из человеческой природы, пытаясь на этом основании решить проблему истины. Ему было важно подчеркнуть доступность истины познанию, это представление характеризовало не столько изыскания философствующего ума, сколько деятельное отношение человека к окружающему миру. Однако последовательный демократизм привел Михайловского к снижению уровня философской культуры и к обращению к доводам простого здравого смысла, которые могли быть понятны любому трудящемуся человеку.
Вне зависимости от политических ориентации или приверженности философским направлениям, русские мыслители в качестве основной задачи философии выделяли построение социального идеала. Антропологическая проблема в русской философии рассматривалась в контексте духовного совершенствования человека, формирования условий для всестороннего развития личности.
В основе русской философии находится проблематика, ориентированная, прежде всего, на решение социально-политических задач. Сам факт позднего рождения русской философии поставил в центр ее размышлений проблему формирования исторического самосознания: изучения особенностей национальной культуры, а также ее взаимодействия с другими культурами. Наряду с необходимостью освоения достижений европейской философской культуры перед русскими мыслителями стояла задача формирования самостоятельных традиций.
В условиях отечественной культуры философские тексты рассматриваются как элементы заимствованной, "другой" культуры, которые являются следствием "раскола" общества. Г. П. Федотов усматривает начало "раскола" русской культуры в особенностях процесса принятия Киевской Русью христианства, который сохранил единство народа, распространяя ценности православия на родном языке, однако определил разрыв с классической традицией философского рационализма. "И мы могли бы читать Гомера, философствовать с Платоном, вернуться вместе с греческой христианской мыслью к самым истокам эллинского духа и получить как дар ("а прочее приложится"), научную традицию древности. Провидение сулило иначе. Мы получили в дар одну книгу, величайшую из книг, без труда и заслуги открытую всем. Но зато эта книга должна была остаться единственной", - отмечает Г. П. Федотов 14 . Доминирующее значение православия в русской культуре исключало возможность опоры на классическую традицию, в процессе освоения которой происходило развитие европейской цивилизации.
стр. 48
--------------------------------------------------------------------------------
Формирование русского языка под влиянием православия создало его неисчерпаемые художественные возможности, однако, в известной степени, ограничило его развитие как средства научного и философского познания. Вплоть до нашего времени научный и философский язык русской культуры развивается за счет заимствований из европейских языков, и, в то же время, несмотря на обилие иностранных терминов, лишен некоторых основных слов, без которых невозможно отвлеченное мышление. Как справедливо отмечает Г. П. Федотов: "Разными "значимостями" и "воззрениями" - мы расплачиваемся за Пушкина и Толстого. А за ограниченность Древней Руси - глубоким расколом Петербургской России". Эта особенность формирования философского языка в русской культуре определяет форму существования философского текста в виде перевода с иностранного языка, либо компиляции текстов, либо текста, написанного на русском языке, однако воспринимаемого как перевод с иностранного. Философский дискурс воспринимается как "чуждый", однако необходимый элемент национальной культуры.
Интерпретация философского текста фиксирует специфику субъекта философской культуры - философского сообщества. Однако судьба философского текста предопределяется не только этим фактором. Философский текст может рассматриваться в качестве объекта лишь в условиях аналитики, которая воспринимает его как совокупность знаков, имеющих жестко фиксированное значение, т.е. в чисто формальном аспекте. При интерпретации текст приобретает ряд характеристик, которые позволяют характеризовать его как агента философской культуры, поскольку он содержит смысловые структуры, которые ориентируют понимание. К ним относятся, прежде всего, философский опыт, имеющий универсальное культурное значение, отношение текста к философской традиции, система категорий. Благодаря существованию этих структур интерпретация философского текста не может быть произвольной. Процесс формирования философской культуры как определенной целостности проявляется в формировании устойчивых структурных взаимосвязей между философскими категориями. Эти элементы определяют специфику определенного типа философской культуры на разных этапах ее исторического становления.
Примером такой устойчивости структурных связей могут служить базовые категории русской философии: "духовность", "целостность", которые применяются для характеристики философского знания. Знание, пишет B.C. Соловьев, это самое общее выражение для обозначения теоретической деятельности ума, имеющей притязание на объективную истину (в отличие, например, от мышления или мысли, которые могут быть заведомо фантастичны). При определении специфики философского знания многие философы, начиная с XIX века, ставят под сомнение возможность применения по отношению к нему критериев объективности, абсолютности или всеобщности. B.C. Соловьев в качестве особенностей философского знания отмечает его синтетический, системный, целостный характер. Цельное знание, согласно русскому мыслителю, должно быть теософическим, т.е. представлять собой результат синтеза науки, философии и теологии. Такое понимание сущности философского знания противопоставляется представлению о нем как теории, для изучения которой требуется только развитый до известной степени ум, обогащенный некоторыми познаниями и свободный от вульгарных предрассудков. Цельное знание выступает основой "философии жизни", которая требует особого направления воли, нравственного настроения, художественного чувства, смысла, воображения и фантазии. "Первая философия, - пишет B.C. Соловьев, - занимаясь теоретическими вопросами, не имеет никакой внутренней связи с жизнью личной и общественной, вторая философия стремится стать образующею и управляющею силой этой жизни" 15 . Философское знание, согласно Соловьеву, ориентировано на познание цельной и живой истины, сама в себе заключает и свою действительность и свою разумность и сообщает их всему остальному. По своей природе это знание является мистическим, поскольку занимается не внешним, а внутренним порядком существ, их жизни, который определяется их отношением к существу первоначальному. Однако мистичес-
стр. 49
--------------------------------------------------------------------------------
кое знание - это лишь основа цельного знания, для его обоснования необходимо подвергнуть рефлексии логического мышления, подтверждение со стороны эмпирических фактов 16 . Итак, B. C. Соловьев подчеркивает, что цельное знание не может быть исключительно теоретическим; оно должно отвечать всем потребностям человеческого духа, удовлетворять в своей сфере всем высшим стремлениям человека 17 . Судьбы философских текстов в конкретных социально-исторических условиях зависят от множества факторов, однако было бы неправомерно, по нашему мнению, рассматривать философский текст как объект воздействия внешних факторов. Структура философского текста способна оказывать активное воздействие на философский язык, который в значительной мере определяет рефлексивные возможности субъекта.
Примечания
1 См.: Вартофский М. Предисловие к русскому изданию // Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание М. 1988. С. 5.
2 См.: Вартофский М. Введение // Там же. С. 9.
3 Вартофский М. Модели. Метафизика и причуды эмпиризма // Там же. С. 10.
4 См.: Панофский Э. Готическая архитектура и схоластика // Богословие в культуре средневековья. Киев., 1992. С. 62.
5 Гвардини Р. Конец нового времени // Феномен человека. Антология. М., 1993. С. 247.
6 Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия // Вопросы философии. 1986. N3. С. ПО.
7 Гадамер Г. Х. Истина и метод. М., 1988. С. 78.
8 Делез Ж. Гваттари Ф. Что такое философия. СПб., 1998. С. 13 - 14.
9 Флоровский Г. В. Пути русского богословия. YI. Философское пробуждение // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. С. 273.
10 Лосев А. Ф. Русская философия // Введенский А. И., Лосев А. Ф., Радлов Э. Л., Шпет Г. Г. Очерк истории русской философии. Изд-во УрГУ., 1991.С. 67.
11 Лосев А. Ф. Цит. соч. С. 71.
12 См.: Федотов Г. П. Трагедия интеллигенции // Там же. С. 498.
13 Михайловский Н. К. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 336.
14 Федотов Г. П. Цит. соч. С. 412.
15 Соловьев B.C. Философские начала цельного знания // Соловьев B.C. сочинения в 2-х томах. М., 1990. Т. 2.С. 179.
16 Там же. С. 193.
17 Там же. С. 229.
стр. 50
Текст выступает средством общения, следовательно, не только отображает особенности социальных условий его создания, но активно воздействует на их преобразование. Пробуждая эмоциональную реакцию, текст оказывает влияние на творческую деятельность мышления, воображения, воли. Самостоятельная "активность" текста в культуре может быть рассмотрена при помощи концепции репрезентации, анализирующей значение символических систем в языке, науке, искусстве.
Понятие репрезентации является одним из наиболее сложных и спорных в теории познания. Диалектика внешней и внутренней репрезентации в человеческом мышлении приобретает нормативный характер: она связана с проблемами истинности и правильности в отношении когнитивного содержания репрезентации, а также с вопросами формальной адекватности и системности в отношении систем повседневного языка, логики, математики и т.д. 1 . Любая культура может рассматриваться с позиции создания средств и форм репрезентации, к которым относятся различные семиотические системы, среди которых особая роль принадлежит текстам.
М. Вартофский рассматривает производство репрезентаций как процесс, сопровождающий производство артефактов, понимая их достаточно широко в качестве того, что создается людьми путем преобразования природы и самих себя. Артефакты не только находят применение в деятельности, но и отражают, представляют, репрезентируют те формы деятельности, в которых они производятся или применяются. Внешние репрезентации, которые основываются на первичной, базовой деятельности по производству и воспроизводству жизни вида выступают предпосылкой для внутренней репрезентации, т.е. рефлексивной деятельности, воображения, мышления, сознательного целеполагания, которые представляют собой эволюционирующие особенности человеческого познания. 2
Результатом репрезентации являются модели, которые не есть простая копия или отражение некоторого состояния дел, но и предполагаемая форма деятельности, репрезентация будущей практики и освоенных форм деятельности. Фактически
стр. 43
--------------------------------------------------------------------------------
модель рассматривается как конструкция, в которой символы нашего опыта или мышления располагаются таким образом, что в результате получаем их систематизированную репрезентацию, которая может рассматриваться как средство понимания или объяснения другим людям этих символов.
Сама философия может рассматриваться как систематизированное построение моделей и их логический и критический анализ, причем модели понимаются в более развитом виде: как формальные структуры, как онтологические утверждения о природе вещей (миров, обществ, индивидов и т.д.) и как эвристические конструкции, предлагающие нам варианты понимания мира и самих себя 3 .
М. Вартофский утверждает, что модель может репрезентировать человека как познающего субъекта: каждая модель фиксирует определенное отношение к миру или к моделируемому ею объекту и вовлекает в это отношение своего творца или пользователя. Поэтому из модели всегда можно реконструировать субъекта моделирования, который выражает свое отношение к миру в данной модели. В этом смысле все формы репрезентации могут быть также формами самопознания.
Текст, в терминологии Вартофского, - это артефакт, который является способом как внешней, так и внутренней репрезентации. Текст - это знаковая система, которая воспринимается органами чувств, но одновременно - это механизм, "запускающий" мышление и побуждающий к деятельности. С позиции концепции репрезентации большой интерес представляет анализ философских текстов. Могут ли они рассматриваться как "модели"? Что репрезентируют философские тексты? Быть может, судьбы философских текстов определяются именно тем, что они репрезентируют?
Философский текст является моделью философской культуры, поскольку характеризует ее субъекта, особенности философского языка, совокупность социально-исторических условий, оказывающих влияние на формирование устойчивых категориальных структур. Философский текст выступает базисом и результатом философского творчества, в процессе которого происходит его интерпретация. Можно предположить, что философский текст является моделью репрезентации философской культуры, точнее - ее репрезентативной интерпретацией. Судьбы философского текста определяются множественностью смыслов, проявляющихся в процессе воспроизведения его содержания в конкретных условиях философской культуры.
В условиях западной философской культуры "предначертание" философского текста состоит в том, чтобы быть ее органичным элементом, запускающим внутренний механизм функционирования и развития. В этом случае функция репрезентации состоит в объективации логики формирования культуры как определенной целостности. Философский текст рассматривается как образец рациональности по отношению к другим видам деятельности. Судьбы философского текста предопределяют (или предопределены) формой его построения и общей логикой становления других видов культуры. Исследуя историю средневековой архитектуры в Западной Европе, Э. Панофский прослеживает взаимосвязь формирования готики и схоластики, при этом он отмечает, что в данном случае, речь идет не просто об отыскании параллелей, а об изучении причинно-следственных отношений, которые возникают в результате распространения определенной идеи, а не прямого ее воздействия. Этот процесс нашел наиболее отчетливое проявление в развитии культуры средневековой Франции 1130/40 - 1270 г.г., когда получило распространение особое "духовное состояние", названное Панофским "умственной привычкой". Он также использует адекватный латинский термин "principium importans ordinem ad actum", который переводится как "принцип, который регулирует действие" 4 .
Этот принцип нашел, прежде всего, законченное выражение в логическом построении средневековых трактатов, которые должны были, согласно учению Фомы Аквинского, соответствовать трем требованиям: 1. всеохватываемости (достаточности перечисления); 2. организации опуса в соответствии с системой рядоподоженных частей и частей частей (достаточная членораздельность); 3. четкости и дедуктивной
стр. 44
--------------------------------------------------------------------------------
убедительности (достаточная взаимосвязь). И все это, вместе взятое, усилено литературными приемами, соответствующими идее подобий: суггестивной терминологией, параллелизмом частей и рифмой.
Эта схема находит отражение в современных представлениях о научном или философском трактате, который подразделяется на части, главы, параграфы и т.д. Когда мы хотим привести то, что называется "точной цитатой", мы указываем страницу печатного издания, которое считается "авторитетным". Данная структура представляется совершенно очевидной для современного человека, однако ее историческое формирование связано с распространением принципов схоластики, которые отражали логику рассуждения, последовательного перехода от одного утверждения к другому. В средневековой культуре эти принципы деления, подразделений, демонстрации методики параллелизма частей и рифмы находят проявление, как утверждает Э. Панофский, практически во всех сферах культуры: музыке, поэзии, медицине, биографических и политических трактатах, а также в архитектуре. Принцип прояснения веры при помощи разума, отчетливо выраженный Фомой Аквинским, опосредованно воплотился в философской и теологической литературе. Это воздействие проявилось в том, что выделение главного предмета рассмотрения предполагало его звуковое выделение в речи повторяющимися фразами, а визуальное деление страницы осуществлялось с помощью рубрик, цифр, параграфов.
В процессе становления целостной системы философской культуры формируются своеобразные "духовные привычки", поскольку они являются общими организующими принципами по отношению к другим сферам духовной культуры. Примером подобного явления могут служить "Суммы теологии" Фомы Аквинского, где соединяются теология и философия, учение об обществе и о жизни. Этот текст создает особый духовный мир, который, с одной стороны, опирается на античную традицию, а с другой - основывается на содержании Откровения. В этом тексте, как пишет Р. Гвардини, "сооружен мир из мыслей, бесконечно дифференцированное, великолепное единство, которое можно сравнить с кафедральным собором, где все имеет полифонию непосредственно - действительного еще и символический смысл, открывая доступ к религиозной жизни, к созерцанию" 5 .
Философско-теологические суммы выстраивают в систему не только то, что "есть сущее", но и то, что обозначается этим сущим, пытаясь охватить помимо содержания каждой сущей вещи, которое выражается в ее определении, все возможные формы ее развития. Воля к истине в культуре средневековья неотделима от воли к оформленности, считает Р. Гвардини. Раздел любого произведения представляет собой "Quaestion" ("вопрос") сама постановка которого предполагает предварительную длительную работу по взвешиванию аргументов и проработке источников. Здесь не только сообщается, но также оформляется истина. Поэтому любой средневековый трактат - "Сумма теологии", например, - это не просто книга, содержащая некоторое учение; она пространство существования, имеющее истину и глубину, упорядоченное так, что дух находит там свое место, обучается дисциплине и начинает чувствовать себя надежно и уютно как дома. Философский текст, таким образом, формирует определенную логику процесса трансляции смыслов философской культуры как органичного элемента общечеловеческой культуры.
При ответе на вопрос, что же репрезентирует философский текст в условиях западной философской культуры, можно сделать предположение, что он отображает ее логику, именно поэтому может рассматриваться в качестве модели. Судьбы философского текста тесно связаны с процессом развития других форм западной духовной культуры (науки, искусства, религии и т.д.). В данном случае репрезентация основывается на проведении аналогий между структурой философского текста и элементами других видов культуры. Однако, по нашему мнению, поиск аналогий лишь "удваивает" репрезентацию, умножая метафоры и ссылки, но не проясняет ее сути.
стр. 45
--------------------------------------------------------------------------------
Философский дискурс не только отображает социальные условия, в которых он был создан, но в процессе репрезентации оказывает большое влияние на социум. Судьбы философского текста предначертаны особенностями субъекта философской культуры, условиями его формирования. Э. Гуссерль отмечает, что философское познание мира создает новое внутреннее сообщество, сообщество идеальных интересов, сообщество людей, живущих философией, соединенных преданностью идеям, которые не только всем полезны, но и всем равно принадлежат. Неизбежно вырабатывается и особого рода продукт сообщества - результат совместной взаимовыручки - чистая и безусловная истина как общее достояние. "Теперь не только соседство различных наций, воздействующих друг на друга лишь в торговой и вооруженной борьбе, новый, порожденный философией и ее отдельными науками дух свободной критики, ориентированный на бесконечные задачи, владеет человечеством, творит новые, бесконечные идеалы!" - пишет немецкий мыслитель 6 . В этой идеально ориентированной социальности сама философия продолжает выполнять ведущую функцию теоретической рефлексии, охватывающей все идеалы, универсум всех норм.
Для европейской философской культуры нового времени большое значение имело формирование вкуса. Как отмечает Г. -Х. Гадамер, у истоков его истории стоит Балтазар Грасиан. Понятие вкуса послужило основой нового идеала образования, вытеснившего христианский идеал придворного. Это был идеал образованного общества. "Вкус - это не только идеал, провозглашенный новым обществом, это в первую очередь образующийся под знаком этого идеала, "хороший вкус", то, что отныне отличает "хорошее общество". Оно узнается и узаконивается теперь не по рождению и рангу, а в основном благодаря общности суждений или, вернее, благодаря тому, что вообще умеет возвыситься над ограниченностью интересов и частностью пристрастий до уровня потребности в суждении" 7 . Понятие вкуса связано со способом познания, поскольку хороший вкус развивает способность к дистанции относительно себя самого и частных пристрастий. Гадамер отмечает, что вкус нельзя рассматривать как нечто приватное; это общественный феномен первого ранга.
Судьбы философских текстов в европейской культуре в большой степени зависят от вкусов образованной публики. Согласно Ж. Делезу и Ф. Гваттари, они выступают основаниями языка философии. "Философ - друг концепта, он находится в потенциальной зависимости от концепта. Это значит, что философия - не просто искусство формировать, изобретать или изготавливать концепты - это не обязательно формы, находки или продукты... У концептов не бывает небес. Их должны изобретать, изготавливать или, скорее, творить, и без подписи сотворимого они ничто...", - пишут авторы книги "Что такое философия?" 8 . Философское творчество никогда не бывает анонимным, поскольку любое философское высказывание всегда осуществляется от первого лица. Творчество всегда единично, и концепт как собственно философское творение всегда есть нечто единичное. Простейший принцип философии состоит в том, что Универсалии ничего не объясняют, они сами подлежат объяснению.
Социально-психологические аспекты философского творчества в значительной мере определяют судьбу философского текста, поскольку они тесно связаны с индивидуальными особенностями мышления философа и социальными предпосылками. Можно предположить, что философский текст является отпечатком этих влияний. Думается, что этот вывод имеет большое значение для исследования социально-культурного контекста, то есть изучения условий репрезентации, но не объясняет ее как таковую. Если философский текст репрезентирует индивидуальные особенности мышления какого-либо философа, характеризует его индивидуальный вкус, то каким образом результат этой репрезентации приобретает универсальное значение и становится предметом интерпретаций? Возможно ли философское объяснение этого феномена?
Ядром философского текста выступает система философских категорий, которая обладает способностью порождать множество вариантов интерпретации. Однако кро-
стр. 46
--------------------------------------------------------------------------------
ме категорий в репрезентативную интерпретацию входят различные эксплицитные формы (историко-философские экскурсы, биографии философов, комментарии, философская публицистика и т.д.), предназначенные для оправдания философии, анализа того, чем объясняется очередной "взлет" или "упадок" философского творчества.
Чтобы разобраться с особенностями репрезентации, обратимся к отечественной философской культуре в качестве опытной модели. Этот выбор обусловлен тем, что ее формирование происходило под влиянием западной философии, поэтому философский текст не может рассматриваться в качестве ее органичного элемента. Система отечественной философской культуры - это результат разнообразных внешних влияний, однако она существует как определенная целостность.
Судьбы философских текстов в отечественной культуре можно определить как парадоксальные. Становление отечественной философии происходило под влиянием особого социального слоя - русской интеллигенции. В отличие от Западной Европы, где изучение философии выступало основой полноценного образования, в России происходит постепенное формирование потребности образованных людей в философских знаниях. Стремление к самостоятельной постановке философских проблем, проявляется в 20 - 30 г.г. XIX в., что связано, по мнению В. Г. Флоровского, с пробуждением общественного интереса к философии и особого настроения духовной жизни этой эпохи, в котором даже само слово "философия" приобретало некое магическое значение. Рождение русской философии объясняется "душевным сдвигом", переживаемым интеллигенцией, который связан с рассогласованием "внутреннего стремления" с "внешней действительностью", породившим стремление выйти из настоящего 9 . Философский текст может рассматриваться как самостоятельный элемент культуры, который обладает специфической формой "активности", относительно независимой от субъекта.
Выделяя характерные черты русской философии по сравнению с европейской, А. Ф. Лосев отмечает отсутствие в ней систем, а, напротив, существование "сверх-логической", "сверх - систематической" картины философских течений и направлений 10 . Это объясняется не только внешними условиями, но, прежде всего, строением философского мышления. Оно проявляется в интуитивном, чисто мистическом познании сущего, которое может быть постигнуто в символе, в образе посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. Русской философии, по мнению А. Ф. Лосева, чуждо стремление к абстрактной, чисто интеллектуальной систематизации взглядов. Неразрывная связь русской философии с жизнью обусловила публицистический характер произведений русских философов, интерес к положительным и отрицательным сторонам жизни. "В связи с этой "живостью" русской философской мысли находится тот факт, что художественная литература является кладезем самобытной русской философии", - отмечает А. Ф. Лосев 11 . Таким образом, характерной чертой русской философии является ее практическая заинтересованность в художественно - образном постижении мира и создании модели целостного мировоззрения.
Особенности русской философии многие исследователи связывают с мировоззренческими ориентациями русской интеллигенции, а также положением этого слоя в обществе. Г. В. Федотов характеризует своеобразие философской культуры русской интеллигенции двумя следующими чертами: "идейностью" и "беспочвенностью". Эти характеристики, по нашему мнению, важны для понимания репрезентативной интерпретации философского текста, т.к. они подчеркивают ее специфику, которая не сводима к простому отображению социально-психологических черт субъекта философской культуры.
"Идейность", как характерная черта русской философии, с точки зрения Федотова, это особый вид рационализма, который не имеет ничего общего с философской рациональностью как чистым стремлением к истине. Эта разновидность рационализма представляет собой единство правды-истины и правды-справедливости, которая отличается отчетливой этической ориентацией. "Идейность" не занимается раз-
стр. 47
--------------------------------------------------------------------------------
работкой своих собственных философских оснований, а чаще всего заимствует готовые системы "истин", создавая идеал личного, общественного, политического поведения. Эта система идей представляет собой совокупность догм, неспособных к развитию, поэтому она гибнет насильственно, вытесняемая новой системою догм. Борьба идей чаще всего сопровождается гибелью целых поколений. "Святые неизбежно становятся мучениками," - пишет Г. П. Федотов 12 .
Критерии развития отечественной философии были связаны с мировоззренческими установками русской интеллигенции, которая оценивала феномены духовной жизни с позиции "профана", человека из народа. Демократическая интеллигенция рассматривала культуру в контексте "буржуазной цивилизации", "цивилизации меньшинства", поэтому среди философских направлений предпочтение отдавалось тем, которые в наибольшей степени соответствовали моральному кодексу революционера-демократа.
Проблему истины кумир русской демократической интеллигенции Н. К. Михайловский пытался решить, исходя из взглядов "профана", который был не просто философской абстракцией, но человеком современного общества, "сведущим работником". Именно "профанов" Н. К. Михайловский считал носителями начал свободы, независимости, возможности преобразования общества на гуманистических основах.
Позиция "профана", предъявляющего практические требования к науке, определялось отношением к "полному человеку, цельной и нераздельной личности" 13 . Михайловский выводил понятия о красоте, пользе, справедливости непосредственно из человеческой природы, пытаясь на этом основании решить проблему истины. Ему было важно подчеркнуть доступность истины познанию, это представление характеризовало не столько изыскания философствующего ума, сколько деятельное отношение человека к окружающему миру. Однако последовательный демократизм привел Михайловского к снижению уровня философской культуры и к обращению к доводам простого здравого смысла, которые могли быть понятны любому трудящемуся человеку.
Вне зависимости от политических ориентации или приверженности философским направлениям, русские мыслители в качестве основной задачи философии выделяли построение социального идеала. Антропологическая проблема в русской философии рассматривалась в контексте духовного совершенствования человека, формирования условий для всестороннего развития личности.
В основе русской философии находится проблематика, ориентированная, прежде всего, на решение социально-политических задач. Сам факт позднего рождения русской философии поставил в центр ее размышлений проблему формирования исторического самосознания: изучения особенностей национальной культуры, а также ее взаимодействия с другими культурами. Наряду с необходимостью освоения достижений европейской философской культуры перед русскими мыслителями стояла задача формирования самостоятельных традиций.
В условиях отечественной культуры философские тексты рассматриваются как элементы заимствованной, "другой" культуры, которые являются следствием "раскола" общества. Г. П. Федотов усматривает начало "раскола" русской культуры в особенностях процесса принятия Киевской Русью христианства, который сохранил единство народа, распространяя ценности православия на родном языке, однако определил разрыв с классической традицией философского рационализма. "И мы могли бы читать Гомера, философствовать с Платоном, вернуться вместе с греческой христианской мыслью к самым истокам эллинского духа и получить как дар ("а прочее приложится"), научную традицию древности. Провидение сулило иначе. Мы получили в дар одну книгу, величайшую из книг, без труда и заслуги открытую всем. Но зато эта книга должна была остаться единственной", - отмечает Г. П. Федотов 14 . Доминирующее значение православия в русской культуре исключало возможность опоры на классическую традицию, в процессе освоения которой происходило развитие европейской цивилизации.
стр. 48
--------------------------------------------------------------------------------
Формирование русского языка под влиянием православия создало его неисчерпаемые художественные возможности, однако, в известной степени, ограничило его развитие как средства научного и философского познания. Вплоть до нашего времени научный и философский язык русской культуры развивается за счет заимствований из европейских языков, и, в то же время, несмотря на обилие иностранных терминов, лишен некоторых основных слов, без которых невозможно отвлеченное мышление. Как справедливо отмечает Г. П. Федотов: "Разными "значимостями" и "воззрениями" - мы расплачиваемся за Пушкина и Толстого. А за ограниченность Древней Руси - глубоким расколом Петербургской России". Эта особенность формирования философского языка в русской культуре определяет форму существования философского текста в виде перевода с иностранного языка, либо компиляции текстов, либо текста, написанного на русском языке, однако воспринимаемого как перевод с иностранного. Философский дискурс воспринимается как "чуждый", однако необходимый элемент национальной культуры.
Интерпретация философского текста фиксирует специфику субъекта философской культуры - философского сообщества. Однако судьба философского текста предопределяется не только этим фактором. Философский текст может рассматриваться в качестве объекта лишь в условиях аналитики, которая воспринимает его как совокупность знаков, имеющих жестко фиксированное значение, т.е. в чисто формальном аспекте. При интерпретации текст приобретает ряд характеристик, которые позволяют характеризовать его как агента философской культуры, поскольку он содержит смысловые структуры, которые ориентируют понимание. К ним относятся, прежде всего, философский опыт, имеющий универсальное культурное значение, отношение текста к философской традиции, система категорий. Благодаря существованию этих структур интерпретация философского текста не может быть произвольной. Процесс формирования философской культуры как определенной целостности проявляется в формировании устойчивых структурных взаимосвязей между философскими категориями. Эти элементы определяют специфику определенного типа философской культуры на разных этапах ее исторического становления.
Примером такой устойчивости структурных связей могут служить базовые категории русской философии: "духовность", "целостность", которые применяются для характеристики философского знания. Знание, пишет B.C. Соловьев, это самое общее выражение для обозначения теоретической деятельности ума, имеющей притязание на объективную истину (в отличие, например, от мышления или мысли, которые могут быть заведомо фантастичны). При определении специфики философского знания многие философы, начиная с XIX века, ставят под сомнение возможность применения по отношению к нему критериев объективности, абсолютности или всеобщности. B.C. Соловьев в качестве особенностей философского знания отмечает его синтетический, системный, целостный характер. Цельное знание, согласно русскому мыслителю, должно быть теософическим, т.е. представлять собой результат синтеза науки, философии и теологии. Такое понимание сущности философского знания противопоставляется представлению о нем как теории, для изучения которой требуется только развитый до известной степени ум, обогащенный некоторыми познаниями и свободный от вульгарных предрассудков. Цельное знание выступает основой "философии жизни", которая требует особого направления воли, нравственного настроения, художественного чувства, смысла, воображения и фантазии. "Первая философия, - пишет B.C. Соловьев, - занимаясь теоретическими вопросами, не имеет никакой внутренней связи с жизнью личной и общественной, вторая философия стремится стать образующею и управляющею силой этой жизни" 15 . Философское знание, согласно Соловьеву, ориентировано на познание цельной и живой истины, сама в себе заключает и свою действительность и свою разумность и сообщает их всему остальному. По своей природе это знание является мистическим, поскольку занимается не внешним, а внутренним порядком существ, их жизни, который определяется их отношением к существу первоначальному. Однако мистичес-
стр. 49
--------------------------------------------------------------------------------
кое знание - это лишь основа цельного знания, для его обоснования необходимо подвергнуть рефлексии логического мышления, подтверждение со стороны эмпирических фактов 16 . Итак, B. C. Соловьев подчеркивает, что цельное знание не может быть исключительно теоретическим; оно должно отвечать всем потребностям человеческого духа, удовлетворять в своей сфере всем высшим стремлениям человека 17 . Судьбы философских текстов в конкретных социально-исторических условиях зависят от множества факторов, однако было бы неправомерно, по нашему мнению, рассматривать философский текст как объект воздействия внешних факторов. Структура философского текста способна оказывать активное воздействие на философский язык, который в значительной мере определяет рефлексивные возможности субъекта.
Примечания
1 См.: Вартофский М. Предисловие к русскому изданию // Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание М. 1988. С. 5.
2 См.: Вартофский М. Введение // Там же. С. 9.
3 Вартофский М. Модели. Метафизика и причуды эмпиризма // Там же. С. 10.
4 См.: Панофский Э. Готическая архитектура и схоластика // Богословие в культуре средневековья. Киев., 1992. С. 62.
5 Гвардини Р. Конец нового времени // Феномен человека. Антология. М., 1993. С. 247.
6 Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия // Вопросы философии. 1986. N3. С. ПО.
7 Гадамер Г. Х. Истина и метод. М., 1988. С. 78.
8 Делез Ж. Гваттари Ф. Что такое философия. СПб., 1998. С. 13 - 14.
9 Флоровский Г. В. Пути русского богословия. YI. Философское пробуждение // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. С. 273.
10 Лосев А. Ф. Русская философия // Введенский А. И., Лосев А. Ф., Радлов Э. Л., Шпет Г. Г. Очерк истории русской философии. Изд-во УрГУ., 1991.С. 67.
11 Лосев А. Ф. Цит. соч. С. 71.
12 См.: Федотов Г. П. Трагедия интеллигенции // Там же. С. 498.
13 Михайловский Н. К. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 336.
14 Федотов Г. П. Цит. соч. С. 412.
15 Соловьев B.C. Философские начала цельного знания // Соловьев B.C. сочинения в 2-х томах. М., 1990. Т. 2.С. 179.
16 Там же. С. 193.
17 Там же. С. 229.
стр. 50
Опубликовано 15 февраля 2011 года
Новые статьи на library.by:
СТАТЬИ НА РАЗНЫЕ ТЕМЫ:
Комментируем публикацию: СУДЬБА ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1297781960 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций