75 лет назад, а именно, субботним вечером 26 августа 1928 года, случилась история, которая изменила мир. А ведь ничто этого не предвещало, когда Мэй Донохью с подругой вошли в кафе "Толли" шотландского городка Пейсли, чтобы съесть по порции мороженого. Имя подруги забыто, хотя именно она сделала заказ, вписавший имя Донохью в скрижали мирового права.

История бывает несправедлива, ведь не заплати подруга Мэй по счету, мир сейчас был бы иным: адвокаты по гражданским делам не получали бы таких гонораров, потребитель был бы бесправнее, а производитель не боялся его обижать. Для адвоката имя Донохью звучит, как малиновый звон, как скрипка Страдивари в руках виртуоза. Производителя потребительских товаров оно бросает в дрожь или во всяком случае повергает в меланхолию.

Но вернемся к достопамятному вечеру 26 августа 1928 года. Две девушки сели за столик маленького уютного кафе, и "она" (именно так именовалась подруга Донохью в ходе судебных процессов) заказала себе у хозяина "грушу с мороженым", а для Мэй - мороженое с имбирным пивом. Чтобы никто не подумал, что у нашей героини был какой-то извращенный вкус, сразу заметим: этот мало известный у нас напиток не имеет ничего общего с продающимся в России "Пивом Имбирным", вовсе даже безалкогольный, сладкий и скорее напоминает лимонад, чем пиво.

Хозяин "Толли" принес заказ, поставил перед Мэй мороженое в стеклянном стакане и из коричневой матовой бутылки с наклейкой "Д.Стивенсон, Глен-лейн, Пейсли" полил мороженое "пивом" и отдельно налил его в бокал. Было без десяти восемь. Почему история сохранила все мельчайшие подробности того вечера, забыв при этом имя подруги, мне, например, совершенно не понятно. Но не в этом суть, а в том, что, когда наша юная леди опорожнила бокал и стала снова наполнять его газированным имбирным напитком, из бутылки туда попало инородное тело настолько тошнотворного вида, что Мэй стало плохо. Так плохо, что она бросилась к врачу, а потом еще и обращалась к специалистам Королевской больницы Глазго, лечившим ее от гастроэнтерита, который, видимо, развился на нервной почве - от пережитого шока.

Инородное же тело являлось дохлой улиткой, причем без ракушки, так сказать, в голом и самом неприглядном виде.

Брезгливая леди из Пейсли подала в суд на хозяина кафе Фрэнки Миньеллу. И улитка в имбирном пиве никогда бы не вошла в историю мировой юриспруденции, если бы Мэй сама заплатила за заказ. В этом случае между ней и Фрэнки Миньеллой существовал бы устный контракт о купле-продаже, в рамках которого хозяин кафе нес бы материальную ответственность за предоставление некачественного товара в обмен на уплаченные потерпевшей деньги. В этом случае суд бы удовлетворил иск, и совершенно заурядное дело не вошло бы в анналы истории. Но не Мэй платила за пиво. Она не заключала контракта купли-продажи. Его заключила подруга, которой Фрэнк Миньелла не нанес никакого ущерба, а следовательно в роли истицы она выступать не могла.

Суд иск отверг. По закону, Миньелла нес ответственность только перед покупателем его товара, но не третьим лицом, пусть это лицо и явилось потребителем данного товара.

И вот тут адвокаты и потребители всего мира должны поклониться Мэй в ножки за то, что она на этом не успокоилась, а еще должны они низко поклониться ее адвокату Уолтеру Лихмэну за то, что он впервые в мировой судебной практике предложил возбудить иск против стороны, не вступавшей в контакт с потерпевшей стороной, - против производителя имбирного пива Дэвида Стивенсона, имя которого значилось на коричневой бутылке матового стекла.

И начался процесс "Донохью против Стивенсона", затянувшийся на четыре года и вошедший в учебники правоведения от Англии до Южной Африки и от США до Австралии. Это - самое знаменитое дело в истории гражданского права. На одном судебном заседании за другим Лихмэн доказывал, что производитель несет ответственность перед потребителем произведенного им товара, даже если они не вступают в непосредственный контакт. Это - суть его аргументации, а если приводить ее более менее подробно, страниц в этом номере нашего журнала не хватит, как не хватит их и для того, чтобы привести текст решения, которое в конечном счете вынесла по делу "Донохью против Стивенсона" палата лордов английского парламента - высший суд Великобритании. Было это уже в 1932 году.

Решение зачитывал лорд Эткин. "Норма, согласно которой следует возлюбить ближнего своего, на языке закона становится правилом, по которому вы не должны навредить ближнему своему. Вы обязаны принимать разумные меры, чтобы не допускать действий или бездействия, которые можно предусмотреть и которые могут навредить вашему ближнему". Слову "ближний", которому Библия не дала четкого юридического определения, лорд Эткин дал такое толкование: "Лица, настолько близко и непосредственно затрагиваемые моими действиями, что я должен в разумных пределах учитывать их интересы, когда принимаю решения о действиях или бездействии, подлежащих рассмотрению". Несколько тяжеловесно, но суть ухватить можно.

Мэй Донохью выиграла процесс. Дэвид Стивенсон уплатил ей в возмещение нанесенного ущерба 200 фунтов стерлингов, что соответствует нынешним 7400 фунтам, или 11 тысячам долларов. Мэй Донохью, Уолтер Лихмэн и палата лордов создали прецедент. А прецедент открыл путь для сотен тысяч исков на многие миллионы фунтов, долларов, франков, крон, евро, рублей и прочих валют, имеющих хождение в подлунном мире, ибо стал основополагающим принципом международного гражданского права. Не будучи юристом, я бы в отличие от лорда Эткина сформулировал его очень кратко: Не навреди, а навредил - плати.

И платят. Вот одно из самых знаменитых, но отнюдь не самых "дорогих" дел - "Либек против Макдоналдса", которое рассматривалось в 1994 году. 79-летняя Стелла Либек, жительница штата Нью-Мексико, купила в одном из тамошних "Макдоналдсов" стаканчик кофе на вынос и, сидя в машине, которую вел ее внук, открыла крышечку, чтобы налить сливок и насыпать сахара. Кофе выплеснулся, и с ожогом третьей степени она была доставлена в госпиталь, где провела неделю.

Миссис Либек попросила "Макдоналдс" оплатить ее счет из госпиталя на 11 тысяч долларов на том основании, что кофе был черечур горячим, о чем ее никто не предупредил. Температура кофе в сети "Макдоналдс" составляла тогда 180-190 градусов по Фаренгейту (примерно 85 по Цельсию). Так, утверждала эта сеть, "вкуснее". У кофе, который подают в большинстве других заведений США, обычно температура - 60 градусов по Цельсию. "Макдоналдс" предложил Стелле Либек в качестве отступного 800 долларов.

Либек отказалась, наняла адвоката и возбудила иск. Посредник предложил сторонам в качестве внесудебного урегулирования иска сойтись на 225 тысячах долларов. Теперь отказался "Макдоналдс". Начался процесс, на котором вскрылось, что ответчику поступило уже свыше семисот жалоб на чересчур горячий кофе, которым обжигались в том числе и дети (видимо, те жалобы "Макдоналдс" урегулировал суммами вроде 800 долларов, что были предложены Либек). Вскрылось также, что снизить температуру кофе рекомендовал этой сети закусочных, которые у нас почему-то именуют "ресторанами", Ожоговый центр Цинциннати.

Узнав все это, жюри присяжных постановило, что "Макдоналдс" должен выплатить Стелле Либек 160 тысяч долларов в возмещение физического ущерба и 2,7 миллиона долларов - в возмещение морального. Судья, однако, снизил моральную компенсацию до 480 тысяч. Пишу об этом так подробно потому, что во многих наших СМИ дело было совершенно искажено и о Стелле Либек писали как о "старушке, которая, сидя за рулем своего автомобиля, слабеющей ногой нажала акселератор, стакан опрокинулся", и бедная компания заплатила "божьему одуванчику" 2 миллиона долларов ("Коммерсантъ-Деньги").

Обжегшись на кофе, Рональд Макдоналд теперь дует на "воду". В прошлом году сеть быстрого питания безропотно согласилась выплатить10 миллионов долларов в качестве внесудебной компенсации американским индуистам-вегетарианцам за то, что не сообщала посетителям о говяжьих вкусовых добавках в одном из своих коронных блюд - картошке-фри.

Вне суда сеть урегулировала иск жительницы Теннесси Вероники Мартин, которая обожглась кусочком маринованного огурца из горячего гамбургера. "Макдоналдс" заявила, что не признает своей вины, но не хочет лишних судебных расходов. Сколько заплатили миссис Мартин, остается тайной, но известно, что требовала она

110 тысяч долларов. А муж Вероники отдельно требовал от компании 15 тысяч долларов за то, что из-за ожога несколько дней был лишен нормального общения с женой и радостей супружеского союза.

После истории со Стеллой Либек "Макдоналдс" в США ставит на стаканчиках предостережение: "Горячий кофе может быть опасен", но после огуречного иска на обертках гамбургеров предупреждение, что неправильное откусывание бутерброда может лишить супругов "радостей семейной жизни", пока не появилось.

Вообще, как показывает практика, компаниям, против которых возбуждают иски, до суда лучше дело не доводить, а договариваться полюбовно, иначе себе дороже станет. Жюри присяжных всегда на стороне потерпевших, поскольку состоят из точно таких же, как и они, рядовых граждан, выбранных непредвзятым компьютером (меня как-то самого такой компьютер выбрал в Нью-Йорке в состав жюри, и пришлось аргументировать отказ от участия в судебном процессе тем, что я иностранный гражданин). Но судьи, как правило, снижают уж совсем запредельные суммы карательных выплат.

Так, когда жюри постановило, что компания-производитель спутниковых антенн-тарелок, которая "нагрела" одну семейную пару на 1200 долларов, должна выплатить потерпевшим 581 миллион долларов, судья снизил эту сумму до миллиона. А когда жюри в качестве моральной компенсации за приобретение подержанного БМВ, который был выдан за новый, присудило 4 миллиона долларов, судья снизил наказание фирме-жулику до 50 тысяч.

Но согласитесь, и миллион, и даже 50 тысяч - серьезная кара за моральный ущерб потребителю, которого положено возлюбить как самого себя. Не возлюбил ближнего своего, плати. А ведь все начиналось с двухсот фунтов стерлингов.

"Дело Мэй Донохью изменило мир права, - говорит историк города Пейсли Эллен Фармпер. - До миссис Донохью не было действенных законов по защите потребителя. Вы не могли привлечь к ответственности кого угодно и за что угодно. Но мало кто из неюристов знает, что все началось из-за одной леди из Пейсли, которая нашла у себя в стакане улитку".

Юристы знают и чтят память Мэй Донохью. Обветшавшее здание кафе "Толли" было снесено в 1960-е годы, но на его месте разбит сквер и специально созванная в 1990 году в Пейсли международная коференция юристов установила там памятную табличку. Это - священное место для адвокатов по гражданским делам, место паломничества.

Юрист, приехав в Шотландию, может презреть озеро Лох-Несс с его мифическим чудовищем, проигнорировать Эдинбургский замок, но придет поклониться за свои гонорары в тихий уголок города Пейсли с его мемориальной табличкой. А о Мэй Донохью не только читают лекции и пишут учебники, но даже сняли фильм под названием "Улитка из Пейсли" и показывают его на разных юридических конференциях. Если бы не Мэй, не было бы у адвокатов такого верного источника доходов, ибо очень часто не любят нас производители, а у нас с вами не было бы надежды на защиту наших потребительских прав.