В обществоведческой литературе встречаются два теоретических подхода к исследованию и периодизации исторического процесса вообще, незавершенного исторического процесса - в особенности.

Первый состоит в том, чтобы, руководствуясь упрощенно трактуемым принципом веберовской "понимающей социологии" - "человек сам знает, чего он хочет", - довериться сознанию эпохи, господствующим стереотипам и принять на веру ее самохарактеристики, отыскивая в них рациональный смысл. Именно таким путем идет в настоящее время, пожалуй, большинство авторов, пишущих на современные темы, причем не только публицистов, но и теоретиков, не только сторонников официального политического курса, но и представителей оппозиции, выделяющих от Горбачева до Путина три основных этапа развития советского, а затем российского общества, начиная с 1985 г.: 1) ускорение; 2) перестройка; 3) реформы.

Сторонники второго подхода вместе с Марксом (впрочем, не только с ним) полагают, что как отдельному человеку, так и целой эпохе нельзя верить на слово в том, что сама она о себе говорит¹ .

Первый подход предполагает доверие к обыденному сознанию, второй - к теоретическому. При поверхностной интерпретации первый подход может приводить к упрощенным умозаключениям, фиксирующим лишь явление; второй - к конструированию сущности столь высокого порядка, что связь ее с явлением может оказаться утраченной и в этом случае она превращается в самодовлеющую логическую схему, которая, возможно, отвечает эйнштейновскому принципу красоты, но удаляется от непосредственной действительности, как небо от земли.

Не закрывая глаза на все сказанное, автор решительно предпочитает второй подход, поскольку именно он гораздо больше отвечает теоретико-познавательной и прикладной функции социогуманитарных наук.

При таком подходе социально-политический процесс в Советском Союзе, а затем в Российской Федерации четко подразделяется на четыре основных периода: реформистский, революционный, постреволюционный, период стабилизации и реформирования постреволюционного политического режима. Внутри каждого из них следует также выделить ряд этапов, вехами которых являются важнейшие политические события.

Смолин Олег Николаевич - доктор философских наук, профессор, первый заместитель председателя Комитета по образованию и науке Государственной Думы Российской Федерации.

стр. 39

Первый, реформистский период новейшей отечественной истории охватывает время с апреля 1985 г. по август 1991 г. и характеризуется бессистемными попытками реформирования "государственно-бюрократического социализма". Инициатором реформ выступила часть партийно-государственного руководства СССР во главе с М. С. Горбачевым. Этапами данного периода являются:

1) апрель 1985 г. - январь 1987 г.: попытки реставрации и улучшения "административного социализма". В официальных документах курс получил название "ускорение";

2) начало 1987 г. - середина 1988 г.: непоследовательные попытки реформ в направлении самоуправленческого социализма. Официальное наименование - "перестройка";

3) июнь 1988 г. - май 1989 г.: замедление экономической реформы, перенос центра тяжести на реформу политической системы; курс на регулируемую однопартийную демократию при фактическом формировании зачатков политического плюрализма. "Революционная перестройка" с уточнением: "реформа политической системы";

4) июнь 1989 г. - май - июнь 1990 г.: первый период двоевластия (партийные органы - новые выборные органы государственной власти, прежде всего Съезд народных депутатов и Верховный Совет СССР); развитие в направлении смешанной экономики;

5) июнь 1990 г. - август 1991 г.: второй период двоевластия (помимо прежней линии: центр - союзные республики); курс на полную смену общественного строя; активные процессы разрушения союзной государственности.

Поскольку объективно назревшая необходимость серьезных перемен в той или иной мере осознавалась (или, по крайней мере, ощущалась) значительными слоями общества, постольку и движущие силы проходивших в этот период процессов включали в себя представителей разнородных социальных групп: от политической элиты до широких слоев населения, от "теневых" предпринимателей до неквалифицированных рабочих и люмпенов. Попытка же опираться на разнородные силы и, главное, отсутствие у инициаторов "ускорения" и "перестройки" определенной модели реформ привели лишь к хаотичности экономической и социальной политики.

На опасность подобного подхода к проблемам реформирования экономической и политической системы автор неоднократно указывал в своих статьях конца 1980-х годов. В качестве примера приведем отрывок из статьи "Две руки, и обе правые?", посвященной анализу популярных в то время экономических программ советников Президента СССР М. С. Горбачева.

"Позиции эти, надо сказать, оригинальностью не отличаются и не повторяют их сейчас только ленивые: давайте построим нормальную жизнь, а затем придумаем, какой "изм" на нее наклеить. Вот отрывок из интервью академика С. Шаталина: "Если мы хотим накормить страну "измами", то... страхи оправданны, но если мы хотим иметь досыта хорошего продовольствия, да при этом обуться-одеться и вообще зажить наконец по-людски... Или "измы" или мясо - вместе не получится" ² . Для кризисного сознания подобная позиция выглядит весьма привлекательно, однако здесь напрашиваются три замечания.

Во-первых, ни одна сколько-нибудь уважающая себя партия так вопроса не ставит. Достаточно открыть работы идеологов неоконсерватизма, чтобы убедиться, как четко декларируется в них верность ценностям западной цивилизации. Так же определенно формулируют свои цели отечественные левые и правые радикалы: первые (Марксистская рабочая партия) требуют диктатуры пролетариата, вторые (Демократический союз) - нормального капитализма, пусть раннего, со столетним отставанием ³ . А вот строки из "Декларации принципов" Социалистического Интернационала: "Идея социализма... захватила воображение людей всего мира, способствовала возникновению и успешному развитию политических течений, решительным образом улучшила жизнь трудящихся и оказала влияние на ход событий в XX веке" ⁴ . Как видим, здесь тоже все ясно, хотя и социализм понимается иначе, чем у нас до недавнего времени.

стр. 40

И только члены КПСС, включая высокопоставленных, в минуту опасности прячут голову под крыло. Уверен: человек с чувством собственного достоинства должен, как говорил Кант, иметь мужество пользоваться собственным умом и называть вещи своими именами.

Во-вторых, волей-неволей тот или иной "изм" мы все равно получим, ибо общества, которое не принадлежало бы к какому-либо историческому типу, включая переходные, не бывает. Приведенная же теоретическая позиция страуса в условиях глубочайшего кризиса и стремительного сдвига общественного сознания вправо увеличивает и без того очень высокую вероятность развития событий по сценарию "Демократического союза", то есть в направлении раннего капитализма. Напомним, что на выборах в Польше, Венгрии, Восточной Германии победу одержали отнюдь не социал-демократы, а партии правой половины политического спектра.

В-третьих, что касается "мяса", то предложенный членом Президентского совета "изм" на первых порах скорее всего сохранит его (мяса) малодоступность основной массе трудящихся, но заменит привилегии части аппарата и торговых работников, т. е. привилегии должности привилегиями богатства. Так что насчет "изма" можно не беспокоиться, он нам обеспечен, а вот мясо при новом "изме" всем отнюдь не гарантировано. Кстати сказать, в период нэпа, хотя его не надо идеализировать, "измы" и мясо вполне уживались.

В рассматриваемый период неоднократно изменялся вектор провозглашаемых преобразований: от усиления администрирования и борьбы с нетрудовыми доходами до узаконивания частной собственности с наемным трудом; от заявлений о быстром повышении уровня жизни до ограниченной денежной реформы и первого массового повышения цен; от выдвижения лозунга социальной справедливости и расширения социальных гарантий трудящимся до безудержной пропаганды социального неравенства.

В результате после кратковременного оживления экономического развития страны наступила новая стагнация производства, а затем и значительный его спад.

Сочетание противоположных тенденций характеризует и изменение, происходившее в характере отношений управляющих и управляемых: от расширения самоуправления во всех формах до новой волны бюрократизации на уровне республик Союза; от курса на экономическую самостоятельность предприятий до жесткой регламентации их деятельности и передачи хозяйственным руководителям права распоряжаться государственной собственностью. Как отмечено выше, уже к середине 1991 г. явственно проявилась бюрократическая форма новейшей российской революции.

Непоследовательность курса на экономическую самостоятельность предприятий и развитие самоуправленческих начал вызвали, с одной стороны, нарастание кризисных явлений в экономике, а с другой - подготовили будущее саморазрушение власти.

Отнесение к политике реформ разнонаправленных, вплоть до противоположностей, изменений политического курса указывает на противоречие не логического анализа, а реальной политики. Запомнилось выступление М. С. Горбачева в Верховном Совете РСФСР в июне 1990 г. - выступление, главным рефреном которого было: не верьте моделям! Попытки же реформирования общества без определенной модели реформ стали одной из главных причин замены эволюционных процессов политикой революционного разрушения.

Попытка осуществления демократии в гигантском многонациональном государстве при отсутствии у его руководства политической воли и ясного плана действий полностью провалилась. Создание выборных органов государственной власти при ухудшении экономической ситуации привело к тому, что они стали каналами выражения недовольства народа. Это резко усилило центробежные тенденции в системе по всем линиям. Модель "авторитарной демократии", предлагавшаяся А. Миграняном и, возможно, способная спасти ситуацию, была категорически отвергнута на волне демократической эйфории.

В целом преобразования, осуществлявшиеся в этот период, не выходили за рамки существовавшей системы, и потому период носит реформистский характер.

стр. 41

Казалось бы, переломной точкой в развитии социально-политического процесса мог стать референдум 17 марта 1991 года. Однако руководство, М. Горбачева, во-первых, безнадежно опоздало с его проведением и, во-вторых, не сумело по-настоящему воспользоваться его результатами. Выиграло же от референдума (если шаг в направлении деструкции Союзного государства можно считать выигрышем) российское руководство, присоединившее к союзному собственный референдум о введении президентской системы и немедленно реализовавшее его результаты в виде поправок к Конституции и проведения президентских выборов.

Второй, революционный по характеру период новейшей российской истории датируется августом 1991 г. - августом 1996 года. В эти годы, называемые в периодической печати и популярной литературе периодом "радикальных реформ", в действительности происходила революционная ломка системы государственно-бюрократического социализма и замена ее системой государственно-бюрократического капитализма. Этапы периода:

1) 19 августа - середина декабря 1991 г.: этап политических переворотов и контрпереворотов, завершившихся ликвидацией Советского Союза;

2) середина декабря 1991 г. - 10 декабря 1992 г.: этап "шоковой терапии" в экономической сфере и первый этап "авторитарной демократии" в сфере политической;

3) 10 декабря 1992 г. - 21 сентября 1993 г.: новый (в Российской Федерации - первый) этап двоевластия и политических переворотов и начало ваучерной приватизации;

4) 21 сентября - 4 октября 1993 г.: антиконституционный государственный переворот; малая гражданская война в Москве; кульминация и конец двоевластия;

5) 4 октября - 12 декабря 1993 г.: делегитимизация федеральной власти и отчасти региональной власти, прямое авторитарное правление;

6) декабрь 1993 г. - август 1996 г.: легитимация и квазилегализация режима; второй этап "авторитарной демократии".

В отличие от предыдущего периода, когда руководители СССР не имели концепции преобразований и с заметным отставанием во времени реагировали на колебания массовых настроений влево или вправо, обновленная российская политическая элита в качестве ориентира четко определила западную модель общества, прежде всего в американском варианте (правда, нередко искаженном).

Поскольку спектр социальных сил, поддерживающих направление проводимой политики, постоянно сокращался, преобладали тенденции директивного введения рыночных (часто псевдорыночных) отношений. Основной эшелон движущих сил новейшей революции на этот период составляли работники государственного аппарата, верхняя часть структуры административно-управленческого персонала системы производства, "новые богатые", работники средств массовой информации, большая часть известных представителей творческой интеллигенции. Значительные слои народа (рабочих, крестьян, технической и гуманитарной интеллигенции) активно поддерживали "курс реформ" лишь в первые полтора-два года.

Революционные методы радикального преобразования общества обусловили и основные параметры экономической политики правительства. На первых этапах периода ее основу составляла "шоковая терапия": либерализация цен при высоком уровне инфляции, обвальная приватизация, вытеснение системы бесплатных социальных услуг. На завершающем этапе происходило фактическое продолжение прежнего курса при формальном дистанцировании от "шоковой терапии". Была завершена ваучерная приватизация и осуществлен переход к продаже государственной собственности, провозглашен курс на финансовую стабилизацию - ограничение инфляции путем "сжатия" денежной массы.

Социально-экономический результат "возвращения в мировую цивилизацию" хорошо известен: глубокий экономический кризис, стремительный рост социального неравенства, чрезмерная поляризация социальных групп.

Провозглашенные политические цели также не были достигнуты: вместо демократического политического режима на разных этапах периода стра-

стр. 42

на прошла путь от анархии через авторитаризм к авторитарной демократии (авторитарному по содержанию, демократическому по механизмам формирования политическому режиму).

На протяжении всего периода происходила значительная бюрократизация общества на основе соединения административной и финансово-экономической власти в руках одних и тех же лиц. Даже до антиконституционного переворота 21 сентября - 4 октября 1993 г., явившегося второй после 1991 г. кульминацией "второй русской революции", реальная власть почти исключительно находилась в руках президента и правительства, тогда как статья 104 Конституции создавала юридическую иллюзию о всевластии Съезда народных депутатов России. На самом деле, как уже упоминалось, эта статья de facto никогда не реализовалась, выполняя лишь роль объекта для массированных атак и формирования мифа о захвате власти Советами.

В действительности же после полного подчинения законодательной власти исполнительным структурам на предыдущем этапе эта власть попыталась лишь частично изменить баланс в свою пользу. При этом борьба шла не между сторонниками президентской и парламентской республик, как это обычно представлялось в средствах массовой информации, а между сторонниками авторитарного суперпрезидентского режима и режима более демократического, т. е. в рамках различных вариантов президентской республики. Таким образом, за мифом о захвате власти Советами стояло лишь нежелание бывших демократов возвращаться к элементарным нормам демократии, связанным с системой разделения властей.

После принятия новой Конституции практически полностью исчез парламентский контроль над исполнительной властью в центре и на местах и контроль избирателей над депутатами законодательных органов, произошел спад самоуправленческих инициатив в результате нарастающей апатии широких слоев населения. Несмотря на публичное осуждение насилия, масштабы его применения возросли: Москва (май 1993 г., сентябрь - октябрь этого же года), Северная Осетия, Чеченская Республика, а на территории бывшего Советского Союза - все республики Закавказья, Таджикистан, Молдавия.

Существенной характеристикой периода является также возрастающий на всем его протяжении уровень влияния оппозиции, основными лозунгами которой были изменение "курса реформ", воссоздание Союзного государства, защита национальных интересов России, отстранение от власти "антинародного режима", в конце периода - изменение Конституции.

В целом период характеризуется "решающими успехами" приватизации и передела собственности, формированием системы государственно-бюрократического капитализма, необратимыми (в обозримой перспективе) изменениями социальной стратификации и образа жизни. Вопреки мнению организаторов акции устрашения в период кампании по выборам президента в 1996 г., даже победа кандидата левых и патриотических сил Г. Зюганова на этих выборах привела бы не к возврату "административного социализма", но лишь к существенному смещению политического курса влево и в направлении защиты государственных интересов. Иначе говоря, к замене реставрационных (по отношению к Октябрю 1917 г.) тенденций термидорианскими.

Логически революционный период преобразований российского общества заканчивается победой кандидата "партии власти" Б. Ельцина на президентских выборах 1996 г. и окончанием первой Чеченской войны. Однако в начале следующего, постреволюционного периода в политику едва не вмешалась медицина. Состояние здоровья президента накануне выборов и сразу после них могло сделать его победу "пирровой", а новые выборы в установленные Конституцией сроки грозили принести успех кандидату оппозиции, собравшему небывалое до того число голосов. И тогда судьба новейшей российской революции могла вновь оказаться на чаше весов, хотя, повторим, изменилась бы скорее модель, чем тип общественной системы. Учитывая это, данный этап можно считать пограничным между революционным и постреволюционным периодами развития общества, хотя по основным, объективным критериям он должен быть отнесен к последнему периоду.

стр. 43

Третий, постреволюционный период современной российской истории (август 1996 г. - декабрь 1999 г.) можно охарактеризовать как время завершения в основном социальной революции посредством политического и экономического реформирования системы, созданной в предыдущем периоде.

Внутри данного периода можно выделить следующие этапы:

1) август 1996 г. - февраль - март 1997 г.: завершение в основном социальной революции при отсутствии политических революций или новых значительных реформ;

2) март - апрель 1997 г. - март - апрель 1998 г.: попытка придать "реформам" второе дыхание, в особенности в социальной сфере, неэффективные попытки активизации "курса реформ";

3) март - апрель 1998 г. - август 1998 г.: объявление правительством С. Кириенко нового курса при фактически незначительной модификации прежнего;

4) сентябрь 1998 г. - май 1999 г.: существенная модификация курса. Критика "реформ без населения" и усиление государственного регулирования экономики;

5) май - декабрь 1999 г.: подготовка передачи власти новому президенту.

Правящая элита продолжила прежнюю экономическую политику с небольшими модификациями: переход от ваучерной приватизации к продаже остатков государственной собственности; политика "финансовой стабилизации" и связанные с нею новые волны "кризиса неплатежей"; значительное увеличение государственного долга путем создания "пирамиды" государственных казначейских обязательств и роста внешних заимствований государства; неудавшиеся попытки "реформирования" социальной сферы путем дальнейшего вытеснения бесплатных услуг платными (реформы пенсионного обеспечения, образования, медицины и др.).

Происходила дальнейшая концентрация капитала и его сращивание с государственной властью, продолжался, хотя и с замедлением темпов спада, экономический кризис. Попытки "молодых реформаторов" интенсифицировать прежнюю политику встретили сопротивление с двух сторон.

С одной стороны, попытки упорядочить сбор налогов, заставить высокодоходные группы населения "делиться" с остальными, отдавая положенное, и разговоры о равном доступе на конкурсной основе к бюджетным деньгам для различных компаний вызвали недовольство, в особенности А. Чубайсом, со стороны части "олигархов".

С другой стороны, стремление резко сократить унаследованные от советского периода бесплатное образование и бесплатную медицину, а также социальные гарантии и льготы, установленные законодательством в начале 1990-х гг., обернулось мощным сопротивлением со стороны левой оппозиции, профсоюзов и широких слоев общественности.

При этом рассуждения в духе Б. Немцова о ста миллионах льготников, процент которых в России выше, чем в любой другой стране, не слишком убеждали оппонентов. И не только в связи с тем, что задевали их собственные материальные интересы, но и потому, что еще большее количество людей в России имели доходы ниже минимального потребительского бюджета (который примерно в 2 - 2,5 раза больше прожиточного (физиологического) минимума) и потому считали себя вправе на льготы претендовать. Провал курса либерал-технократов под прикрытием "прагматика" В. Черномырдина стал в конце концов главной причиной смены правительства.

"Новый курс", провозглашенный премьером С. Кириенко, на самом деле представлял собой лишь небольшую модификацию старого. Предложения несколько уменьшить налог на прибыль и отчисления с предприятий во внебюджетные фонды перекрывались увеличением НДС; введение налога с продаж, призванного увеличить налоговые сборы с высокодоходных групп, должно было сопровождаться снижением налогового бремени на доходы, превышающие 100 млн. руб., и увеличением налога на работающих по совместительству. Параллельно в парламент были внесены законы, в очередной раз отменяющие и приостанавливающие действие многочисленных социальных льгот. По расчетам руководителей промышленных предприятий, имеющимся в личном архиве автора, суммарная налоговая на-

стр. 44

грузка на предприятия в этом случае оказалась бы даже несколько выше прежней, а для физических лиц эта нагрузка увеличивалась значительно. В целом новую политику можно оценить как преимущественно фискальную; затрагивающую интересы высокодоходных групп населения лишь в незначительной степени и не производящую качественного перераспределения налоговой нагрузки в пользу малообеспеченных групп. По указанным выше причинам речь шла, скорее, о модификации старой политики, нежели о политике нового курса.

В постреволюционный период продолжалась дальнейшая бюрократизация системы управления, особенно на региональном уровне. В руках избранных губернаторов концентрируются значительные финансовые средства, сосредоточивается контроль над правоохранительными органами и средствами массовой информации.

Более серьезные изменения происходят в рядах оппозиции. Наряду со значительным ростом влияния происходит ее разделение на левую (КПРФ, НПСР) и правую ("Яблоко>>); несмотря на публичную демонстрацию жесткости, отчетливо видна тенденция к превращению обоих крыльев в "системную оппозицию" (умеренность позиций "красных" губернаторов; вхождение в правительство в личном качестве представителей обеих ветвей оппозиции).

Анализируемый период характеризуется также крушением попыток создания новых массовых движений левой и (или) социальной ориентации. Казалось бы, в России 1990-х годов существовали, по крайней мере, две группы факторов, которые по логике вещей должны были усиливать левые настроения:

1) провал курса экономической политики в духе "шоковой терапии";

2) особенности национальной ментальности, в которой прочно укоренились представления о социальной справедливости коллективистского и во многом уравнительного характера. Многочисленные представители социогуманитарных наук, различающиеся теоретическими и политическими воззрениями (Г. А. Белов, А. С. Ахиезер, А. Ф. Лосев, Г. П. Федотов, В. Н. Бердяев, К. С. Аксаков, В. В. Розанов, Н. К. Михайловский), давно сделали вывод о том, что "архетипы" классической российской культуры, включая культуру XIX и начала XX в., ориентированы не на материальный интерес и личное обогащение, а, скорее, на нестяжательскую самореализацию, а иногда - самоотречение в интересах других людей.

Показательны в этом отношении данные социологического опроса, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) после декабрьских (1999 г.) выборов в Государственную Думу. При ответе на вопрос "Какая идея могла бы объединить российское общество?" предложенную (в числе других) авторами формулу "Богатство, процветание" поддержало лишь 15,9% респондентов. Даже среди тех, кто на выборах голосовал за партию "Яблоко", число поддержавших лозунг "Социальная защищенность" почти в два раза выше, чем выбравших идею "Богатство и процветание" (25,6 против 13,8%). Не менее показательно, что даже среди тех, кто голосовал за СПС, процент поддержавших лозунг "Равенство, справедливость" и лозунг "Свобода" одинаков (у голосовавших за другие политические партии и объединения процент выбравших "Равенство" выше) ⁵ .

Однако детерминированная историческими условиями потребность в создании новых массовых политических движений левой и (или) социальной ориентации в России 1990-х годов не была реализована в силу целой совокупности причин не только объективного характера, вызвавших смещение политического курса вправо, но и характера преимущественно субъективного, к которым относятся:

- разочарование широких слоев населения в политике вообще и своеобразная "политическая аллергия" на партийность - в частности как реакция на полупринудительную партийность в советский период;

- кадровый дефицит политиков в левой части спектра в силу множества причин, включая массовый уход в бизнес и попытку "капитализировать способности" многочисленных представителей интеллигенции;

- боязнь руководства официальных профсоюзов на протяжении долгого времени втягиваться в политику, а затем смещение позиций профсоюзно-

стр. 45

го руководства вправо (правее многих лидеров, представляющих интересы национального капитала);

- непонимание значительной частью руководства КПРФ стратегических интересов левого движения в целом, предпочтение им узкопартийных интересов и нежелание "делиться электоратом" с другими движениями левой и социальной ориентации;

- организационная слабость и разобщенность левых активистов вне коммунистического и профсоюзного движения.

Совокупность этих причин предопределила ситуацию, когда большинство возникавших новых движений левой, левоцентристской и социальной ориентации либо остались карликовыми, либо вообще сошли с политической сцены.

Таким образом, анализ данного периода позволяет сделать вывод, что правящая элита не нуждается более в революционных методах, что период социальной революции в основном завершен. В России сложилась новая социетальная система и в дальнейшем борьба будет происходить главным образом между сторонниками различных ее модификаций.

Победа В. Путина на президентских выборах 2000 г. знаменовала наступление периода стабилизации и реформирования постреволюционного политического режима. Этот период можно разделить на два этапа:

1) январь 2000 г. - весна 2001 г. - этап реформирования политической системы и преобладания политики бонапартистского типа;

2) весна 2001 г. - конец 2003 г. - начало 2004 г. - этап завершения формирования режима "управляемой демократии" и создания многопартийной системы с монопольно действующей партией.

Первый этап периода характеризуется прежде всего усилением влияния силовых структур и перераспределением властных полномочий в пользу центра, что наиболее ярко проявилось в создании системы федеральных округов и изменении порядка формирования Совета Федерации.

В Государственной Думе политика бонапартизма проявилась в виде системы двух блоков: государственнического (фракция "Единство" с союзниками плюс КПРФ с союзниками) и праволиберального ("Единство" и правые фракции). Первый из этих блоков, как правило, поддерживал президента в том, что касалось усиления государственности, второй - позволял проводить решения, направленные на защиту результатов приватизации, ужесточение социальной политики и сокращение системы социальных гарантий.

На втором этапе периода, завершив перегруппировку сил и значительно укрепив позиции Администрации Президента, правящая элита отказывается от тактики двух блоков. Весной-летом 2002 г. на базе движений "Единство" и "Отечество - Вся Россия" создается пропрезидентская партия "Единая Россия" и происходит перераспределение постов в Государственной Думе, что означало окончание бонапартизма в политике, тогда как в экономической сфере он закончился весной-летом 2001 года.

После избрания в 2000 г. В. Путина главой государства произошло существенное расширение политической базы режима, связанное с надеждами на изменение условий жизни при новом президенте и усилением государственнических начал, однако в целом период характеризуется стабилизацией симпатий большинства политически активных групп и усилением политической апатии значительной части населения.

Для экономической политики правительства, особенно с весны 2001 г., в рассматриваемый период характерна активизация праволиберального курса. В интересах предпринимателей произошло значительное сокращение числа лицензируемых видов деятельности, введен самый низкий в Европе и Америке налог на доходы физических лиц, приняты новый Земельный кодекс и Закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения, предполагающие практически полную свободу купли-продажи земли, за исключением ее продажи иностранцам. Второй этап периода характеризуется принятием законов о реформировании электроэнергетики и железных дорог, предусматривающих ослабление государственного контроля и частичную приватизацию в этих секторах экономики.

стр. 46

Существенной характеристикой периода является также ограничение трудовых прав наемных работников и отмена значительного числа социальных льгот для лиц с низкими доходами. Наиболее явственно это проявилось в принятом в конце 2001 г. новом Трудовом кодексе и в ходе осуществляемой в стране налоговой реформы. В результате на протяжении всего периода повышение пенсий и минимальной оплаты труда оказалось сопоставимым с темпами инфляции, а в отдельные годы - ниже роста прожиточного минимума.

Ужесточение социальной политики стало возможным благодаря ослаблению влияния левой оппозиции, особенно в парламенте страны. Создав своим политическим противникам имидж сторонников полного возврата к прошлому и используя тем самым настроение революционного отрицания, правящая элита получила удобную мишень для подконтрольных СМИ и одновременно эффективное средство запугивания населения. В результате левый блок в Государственной Думе третьего созыва сократился приблизительно на одну треть (примерно с 210 до 130 - 140 депутатов) и не имел даже блокирующего пакета голосов, не говоря уже о возможности проводить через Думу законопроекты, направленные на решение социальных проблем.

На втором этапе рассматриваемого периода произошли существенные изменения и во внешней политике. 11 сентября 2001 г. часть политической элиты согласилась с проамериканским вариантом глобализации, что явственно проявилось в активной поддержке военной операции США в Афганистане, в лояльном отношении к вторжению американцев в Ирак, в отказе от противодействия расширению НАТО на Восток и появлению иностранных военных баз на территории бывшего СССР, а также в изменении позиции России в вопросе о создании союзного государства с Белоруссией. Политическое руководство России фактически согласилось и с выходом США из Договора по ПРО, который и в советский, и в постсоветский периоды рассматривался как краеугольный камень системы безопасности.

Парламентские и президентские выборы (декабрь 2003 г. - март 2004 г.) знаменуют собой завершение этапа создания режима "управляемой демократии". Провал правых и поражение левых на выборах в Государственную Думу, формирование нового правительства, по выражению многих аналитиков, во главе "с чисто техническим премьером" свидетельствуют о начале нового этапа периода стабилизации и реформирования постреволюционного политического режима. В данный момент не представляется возможным дать точную характеристику этого этапа, однако есть все основания предполагать, что курс правящей элиты сместится существенно вправо как в экономике, так и в отношении демократии и прав человека.

Примечания

1. См.: МАРКС К. К критике политической экономии. Предисловие. - МАРКС К., ЭНГЕЛЬС Ф. Соч. Т. 13, с. 7.

2. Литературная газета, 2.V.1990.

3. Свободное слово, 19. IX. 1989.

4. Коммунист, 1989, N 16, с. 116.

5. См.: ХОЛОДКОВСКИЙ К. Г. Социально-психологическая дифференциация российского населения и процесс формирования партий. - Полис, 2001, N 5, с. 90.