В русском языке есть существительные, которые являются одушевленными только с грамматической точки зрения, в отличие от разговорной речи и художественной литературы. Таковы, например обозначения умершего лица: покойник, мертвец, труп.

Труп - существительное неодушевленное как формально, так и семантически, фактически оно выступает как синоним к слову тело в одном из его значений - "организм человека или животного в его внешних, физических формах" (С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова). Сложность составляет пара покойник - мертвец, грамматическая одушевленность которой очевидна, но не поддается традиционному осмыслению (с точки зрения соответствия слова определенному компоненту экстралингвистической действительности), так как в комплексе, составляющем лексическое значение слов, не присутствует сема "живой, активно действующий". Другим интересным фактом является то, что эти существительные, несмотря на формальную одушевленность, имеют принципиально разное применение: для обозначения умершего лица в повседневной речи в абсолютном большинстве случаев используется именно слово покойник, но никак не мертвец. Согласимся, что с точки зрения лингвистической этот факт объяснить сложно. Цель нашей работы - выявление различия в "семантической" и "формальной" одушевленности слов мертвец и покойник с этнокультурной точки зрения.

Почти во всех мировых культурах присутствует вера в жизнь после смерти, а это означает, что умерший (и покойник, и мертвец) после смерти переходит в иной мир, где остается активным деятелем, при этом в мире живых о его делах просто говорят в прошедшем времени (эх, любил покойник в шашки поиграть; бывало, покойный - покойник - сядет чай пить, дети к нему на руки так и просятся и т.п.). О том, что в сознании говорящего покойник остается живым и после смерти, говорят такие примеры, как хорошо ему там, спокойно; смотрит покойный дедушка сверху на тебя, не нарадуется; он (покойник, покойный) оттуда сверху все видит, где об умершем человеке и вовсе говорится как о живом, но сменившем место своего действия и пребывания. Во всех примерах заметно и еще одно: ни в одном из них слово покойник нельзя заменить словом мертвец - звучать будет "не по-русски". Что значит "не по-русски"? То, что носитель языка не поймет

стр. 114

такого высказывания, так как в его сознании мертвец не может осуществить те функции, которыми наделяют покойника, так же как и покойник не может осуществлять функции мертвеца, которых, как мы увидим, очень немного.

Чаще всего слово мертвец встречается в следующих сочетаниях: ходячий мертвец, восставший мертвец, неупокоенный мертвец, зловещий мертвец - и похожих на них, что четко определяет сферу действий мертвеца - мифологическое пространство легенд, сказаний, преданий, страшных историй и т.д. И, в отличие от пространства покойника, пространство мертвеца - более земное, чем небесное, и упоминают о мертвеце не в положительной связи, а как о сверхъестественной силе, действия которой носят разрушительный или опасный для живых характер. Иначе говоря, покойник "живее" мертвеца: его упоминают постоянно, причем в реальном повествовании, а не в сфере фантазии, его упоминание гораздо более желательно, не пугает; наконец, в сознании говорящего он условно жив, хотя и находится на небесах.

Тем не менее, несмотря на указанное нами различие планов содержание слов, в таком авторитетном издании, как "Большой толковый словарь русского языка" под редакцией С. А. Кузнецова слово мертвец объясняется следующим образом: "Мертвец , -а м. Мертвый человек; покойник..." [1], фактически авторы словаря считают слова синонимами. Схожее определение находим и в "Толковом словаре русского языка" под редакцией С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой: "Мертвец , -а м . Умерший человек, покойник..." [2]. Однако мы полагаем, что есть и другие причины столь серьезного различия таких схожих на первый взгляд слов.

Нам думается, что говорящий при употреблении слов мертвец и покойник имеет в виду не одно и то же. Весомым аргументом является морфемный состав слов. Корень nokoj- у носителя языка ассоциируется с более положительными и безопасными реалиями (покой, спокойный, успокоиться, упокоить и т.д.), чем корень мерт- (слова того же словообразовательного гнезда: смерть, умирать, умерший, смертельный, смертоубийство, смертоносный и т.д.).

Доказательством может служить и этимология обоих слов, точнее, корней. Слова мертвый, мьртвец имеют схожую форму и значение во многих языках: укр. мертвий, др-рус. мьртвъ, старосл. мрътвъ, болг. мьртъв [3]. Главное, как нам кажется, в том, что мертвец, мертвый восходят к готскому слову, которое переводится как "убийство" [3] (очевидно содержание "отрицательного" компонента значения - недовольство умершего фактом ухода из жизни, неупокоенность вообще). Думается, что этот негативный компонент значения закрепился и остался в современном русском языке, но на бессознательном уровне.

стр. 115

Иная ситуация со словом покойник и корнем покои-. Это существительное также имеет схожие формы и значения во многих славянских языках: укр. (с)покой, др. -русск. покои, старосл. покои, болг, покой, ел овен, pokoj, польск. pokoj [3]. Корень покои- возводится Фасмером к авестийскому syata - "обрадованный", что полностью противоположно происхождению и значению корня мерт-, но подтверждает гипотезу о присутствии сем "покой, спокойствие, радость, успокоение, умиротворение" в слове покойник. Сейчас же (как и в слове мертвец) этот компонент значения остался на подсознательном уровне. Иначе говоря, ситуация в обоих рассматриваемых словах одинаковая, противоположны лишь наполнения.

Используя существительное покойник, говорящий, по нашему мнению, предполагает, что душа умершего находится в покое (не важно, как обозначается "место покоя"), то есть умерший упокоен и доволен загробной жизнью; фактически, счастлив и не стремится проникнуть обратно в мир живых. Таким образом, лексическое значение слова покойник трансформируется из аналога достаточно нейтрального слова умерший в значение с несколько другим оттенком: "умерший, довольный загробной жизнью и находящийся в покое".

Иная ситуация со словом мертвец. Корень мерт- обозначает в основном негативные реалии (смерть, умирать, умерший и т.д.). Как нам думается, мертвец обозначает не просто умершего человека, но человека неупокоенного, недовольного загробной жизнью, опасного для живущих, стремящегося проникнуть в мир живых или уже это сделавшего. И здесь возможны две трактовки. Первая, как уже было нами сказано, заключается в понимании мертвеца как "антипода" покойника, - умершего, в прошлом, возможно, ведшего безнравственный, нечестный образ жизни, озлобленного на людей и поэтому стремящегося отомстить живым за свои мучения; иначе говоря, мертвец представляется как злое, одержимое существо, несущее страх и смерть, именно поэтому он и не упоминается в повседневном общении, а обозначается словом покойник (о покойнике плохо не говорят, к тому же каждый говорящий надеется на то, что его, например, родственник, о котором он упоминает, находится в другом мире в покое и благополучии, а не страдает и не несет живым смерть и разрушение). Не стоит забывать и о таком факторе, как эвокативная функция слова (функция призывания), который также мог повлиять на значительно более редкое употребление слова мертвец, нежели покойник (чей вызов желателен, а чей - нет, очевидно).

Возможно и то, что мертвец может пониматься просто как безжизненное тело, каким-либо образом возвращенное к жизни, то есть принципиальное отличие от покойника будет заключаться уже в отсутствии какой бы то ни было духовной составляющей у мертвеца, фактически это живой (или оживленный кем-то) труп.

стр. 116

Неизменными остаются мифологический статус и опасность для живых.

Итак, мы убедились, что такое явление, как одушевленность и неодушевленность слов покойник и мертвец, не может быть объяснено с чисто лингвистической точки зрения. Мы предложили этнокультурное этимологическое обоснование: главным при рассмотрении было значение слов в определенном контексте. Это показало, что значения слов мертвец и покойник далеки от синонимии и что такая последовательная категория, как одушевленность и неодушевленность, в данном случае проявляет себя весьма непоследовательно.

Литература

1. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2003.

2. Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997.

3. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986.

стр. 117