ЧТЕНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ПАМЯТИ АКАДЕМИКОВ С. Д. СКАЗКИНА И Л. В. ЧЕРЕПНИНА

Актуальные публикации по вопросам развития современной науки.

ВОПРОСЫ НАУКИ новое

Все свежие публикации


Меню для авторов

ВОПРОСЫ НАУКИ: экспорт произведений
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ЧТЕНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ПАМЯТИ АКАДЕМИКОВ С. Д. СКАЗКИНА И Л. В. ЧЕРЕПНИНА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные кнопки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси Аэросъемка - все города РБ KAHANNE.COM - это любовь! Футбольная биржа (FUT.BY) Система Orphus

172 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


25 - 27 октября 1983 г. в Москве прошли чтения, посвященные памяти двух выдающихся советских историков академиков С. Д. Сказкина и Л. В. Черепнина, внесших фундаментальный вклад в разработку истории феодализма, и организованные секцией "Генезис и развитие феодализма" Научного совета "Закономерности исторического развития общества и перехода от одной социально-экономической формации к другой" АН СССР, Институтами истории СССР и всеобщей истории АН СССР, Историческим факультетом Московского университета. Тема чтений была сформулирована в соответствии с одним из ведущих направлений в творчестве этих академиков: "Общество, государство, право России и других стран Европы. Норма и действительность (Ранний и развитой феодализм)". В чтениях приняли

стр. 122


участие около 200 специалистов, представлявших 45 научных организаций и высших учебных заведений 23 городов СССР. Были изданы тезисы отобранных для обсуждения 19 докладов и 16 сообщений. Это способствовало эффективности развернувшихся дискуссий по ряду сложных исторических проблем.

Открывая конференцию, чл. -корр. АН СССР З. В. Удальцова подчеркнула значение трудов С. Д. Сказкина и Л. В. Черепнина для изучения средневековой истории и указала на методологическую важность темы конференции, а также плодотворность сопоставительных изысканий по указанной проблематике. З. В. Удальцова особо выделила тот факт, что сравнительно-исторический анализ присущ чтениям в целом, а представленные на них материалы сгруппированы вокруг шести основных тем. Налицо объективные основания для углубленных стадиально-типологических сопоставлений в границах Европейского континента.

Серия докладов и сообщений касалась эволюции международного права и дипломатии. В зачитанном докладе чл. -корр. АН СССР [В. Т. Пашуто] был дан первый опыт периодизации русской дипломатии IX - XVII веков. Выделение ее основных этапов автор произвел на основании трех главных функций древнерусской дипломатии в их диалектическом взаимодействии и развитии, определявшихся, в свою очередь, комплексом внутри- и внешнеполитических факторов. Характеристика целей и принципов русской дипломатии показала ее объективно прогрессивную и большую роль в системе международных отношений. А. В. Юрасовский, обобщив сведения древнерусских летописей о дипломатической документации, дал оценку прагматическому назначению этих памятников. В. К. Ронин на материале раннесредневековых латинских источников отметил первоначально превалирующую роль обычного права для норм международного урегулирования. Лишь к концу правления Каролингов получила полную силу в Западной Европе такая договорно-правовая форма международного права, как вассалитет.

Другая тема чтений - кодификация раннефеодального права, его источники, рецепция римского права, сосуществование различных правовых систем. В докладе М. Б. Свердлова (Ленинград) были намечены этапы генезиса судебника в Древней Руси. Его истоки автор возводит к нормам эпохи военной демократии, включая зафиксированные в письменном праве установления о разделенных платежах за преступления. Автор сформулировал принципы реконструкции "устной Правды" восточных славян путем стадиально-типологического, нормативно-содержательного и текстологического сопоставления "закона Русского" с германскими варварскими правдами. Обобщенную характеристику разных систем права на Руси XII - XIV вв. дал Я. Н. Щапов, показавший ведущую роль кодифицированного права Древнерусского государства, основанного по преимуществу на местных нормах обычного права. Но в распоряжении кодификаторов находилось и переводное наследие (церковное право, римское право в византийской обработке, элементы передневосточного права), причем ряд их казусов и постановлений использовался в сфере имущественного, брачно-семейного и наследственного права. В докладе А. Я. Гуревича отмечалось, что при сопоставлении норм римского права и норм бытования крестьянской земельной собственности у германских народов раннего средневековья заметен конфликт между противоборствующими традициями: германской, для которой характерна "взаимная принадлежность" земли и ее возделывателя, и римской с ее последовательным разграничением субъекта и объекта собственнических прав. Индивидуальная собственность на землю не возникала в раннефеодальной деревне спонтанно, а насаждалась целенаправленной политикой церкви и государства.

М. Л. Абрамсон остановилась на законодательстве и социальной практике Сицилийского королевства первой половины XIII в., когда Фридрих II Гогенштауфен попытался воплотить в жизнь модель, соответствовавшую античному представлению о неограниченной власти императора. Автор показала, что попытки реализации предписаний в отношении рыцарства, городов и государственного аппарата, которые не соответствовали объективным потребностям развития страны, способствовали упадку Южной Италии. Н. Ф. Котляр (Киев) констатировал неопределенность норм древнерусского права в отношении условной феодальной земельной собственности. Но, по его мнению, она существовала в Галицко-Волынской Руси XIII в.,

стр. 123


как это следует из анализа летописных известий. Я. Д. Серовайский (Алма-Ата) говорил о значении лесов королевского фиска во Франкском государстве, где началось присвоение этого элемента природной среды, бывшего общим достоянием. Практику использования древнеримских правовых норм в Провансе XIII в. осветила Г. М. Тушина (Владимир-н/К.). Неодинаковыми оказались темпы их усвоения в разных сферах жизни (быстрее - в делах, связанных с имуществом), разнообразными были формы их сочетания с местными правовыми системами, включая юридическое оформление социальных и политических отношений. О связи правовых норм и жизненных реалий в семейной экономике судейских служащих Парижа XVII в. сообщил Н. Е. Колосов (Ленинград).

Отдельно рассматривались методологические и конкретные аспекты эволюции обычного права. М. А. Барг, посвятивший доклад историко-теоретическим вопросам, наметил этапы эволюции обычного права на протяжении всего средневековья, определил место, функции и содержание обычноправовых систем, их соотношение с публичным законодательством, показал противоречие между консервативностью обычного права и изменчивостью жизни. Особое значение для исследователей имеет конкретное изучение обычного права как наиболее адекватного отражения культуры эпохи, способное многое прояснить в феодальном механизме социальных взаимодействий и политического управления. Опыт такого конкретного анализа предпринял А. Я. Шевеленко, попытавшийся реконструировать процесс складывания обычного права раннесредневековой Бретани, сочетавшего элементы галло-римского, позднеродового бриттского и раннефеодального канона. Т. А. Исаева (Грозный) анализировала обычно правовую систему у чеченцев и ингушей и на примере норм уголовного и процессуального права охарактеризовала ее особенности, связанные с местным вариантом развития феодализма и воздействием мусульманского права.

Большое внимание было уделено на чтениях системе феодальной эксплуатации крестьянства и холопов в ее сеньориальной и государственной разновидностях, правовой регламентации этой эксплуатации и юридическому оформлению крепостничества. Согласно распространенной точке зрения, наиболее чистой моделью феодальной эксплуатации крестьянства был серваж. По мнению Ю. Л. Бессмертного, суть крестьянско-сеньориальных отношений в Западной Европе периода зрелого феодализма выражалась в частнохозяйственном, судебно-политическом и личном господстве земельных собственников, основанном на взимании е крестьян оброка при отсутствии системы крепостничества и барщин. Широкую реализацию крайние нормы серважа получили лишь там, где рост товарно-денежных отношений задержался, а центральная власть рано достигла достаточной силы, чтобы компенсировать ограниченность доходов феодалов от принадлежавших им пцэодов и от торговли официальным повышением нормы эксплуатации сервов. Аналогичный результат наблюдался в специфических условиях городского развития Северной и Средней Италии. В докладе Е. В. Гутновой рассматривалось соотношение теории и практики английского общего права применительно к крестьянству. Истоки же отклонений от теории общего права в постановлениях королевских судов автор нашла в расхождениях между общим правом и манориальным обычаем и во внутренних противоречиях этого права, отражавшего противоречия аграрного развития, а также между крупными феодалами и королевской властью, крупными и мелкими феодалами, феодалами и городами.

В докладе Л. А. Котельниковой сопоставлялись нормативная регламентация и реальные условия жизни держателей и арендаторов в Центральной Италии с тенденцией к нивелировке положения зависимого крестьянства. На примере освободительных акций городских коммун XIII - XIV вв. она показала, что для познания исторического процесса полезно привлекать в качестве источников, помимо городских статутов, текущие постановления городских советов, статуты сельских коммун, нотариальные акты, поземельные грамоты, памятные записи, счетные книги. Е. И. Колычева говорила о мероприятиях русского правительства по регламентации сеньориальной ренты в конце XV - XVI в., нормы и формы взимания которой до того регулировались прежде всего обычаем, и раскрыла ведущую линию подобных правительственных действий - распространение новой единицы окла-

стр. 124


да феодальных оброков и барщин, которая лучше учитывала хозяйственные возможности крестьянского двора и способствовала тем самым повышению уровня эксплуатации. В. И. Корецкий констатировал наличие расхождений между буквой крепостнического законодательства и практикой его реализации в России конца XVI - середины XVII века. Эти большие отклонения, имевшие следствием длительность процесса закрепощения, были вызваны подъемом классовой борьбы крестьянства, обострением внутриклассовых противоречий в господствующем классе и потребностями колонизации южных областей. Эволюция старинного, кабального и добровольного холопства в конце XVI - середине XVII в. была предметом анализа у В. М. Панеяха (Ленинград), показавшего, что вопреки распространенной точке зрения удельный вес старинного холопства не сокращался. Это объяснялось высоким уровнем его естественного прироста. Холопье законодательство и житейская практика в основном взаимно соответствовали, соблюдались установления о кабальных холопах. Но попытка правительства ликвидировать институт добровольных холопов кончилась неудачей. Вышеназванной проблематике был посвящен также ряд сообщений. Н. Ф. Колесницкий охарактеризовал сервов Германии IX - XI вв.: все их разряды по статусу представляли четкую категорию трудового населения. Н. П. Денисенко (Иваново) проанализировал правовую регламентацию положения основных категорий феодально-зависимого крестьянства Кастилии XIV в., сходство и отличия их статусов. М. А. Мацук (Сыктывкар), остановившись на эволюции государственно-централизованной ренты русского Севера середины XVI - середины XVII в., дал расчеты норм этой ренты применительно к крестьянскому двору и с учетом динамики денежного курса.

Значительный интерес вызвало обсуждение проблем государственного права и политической практики, характера сословного представительства, развития разных форм государственности в рамках развитого феодализма. С. М. Каштанов, проанализировав эволюцию договорных норм и практики взаимоотношений великих и удельных князей московского правящего дома, констатировал двойственность в судьбах уделов: до образования Русского централизованного государства они способствовали в целом объединительным устремлениям, хотя и таили угрозу сохранения политической раздробленности при перерастании в наследственные территориальные княжения, что и привело к их ликвидации в XVI веке. Он сопоставил также русские уделы с французскими апанажами, указал их отличия и сходные черты. Н. Е. Носов (Ленинград), характеризуя политическую практику и правовые нормы России XVI в., подчеркнул наличие двух тенденций: связанной с развитием самодержавия, его центральных органов и приказной бюрократии; связанной с формированием общегосударственных сословий, ростом их активности, возникновением местных и центральных институтов сословного представительства, включая Земские соборы. Последняя опиралась, по его мнению, на рост буржуазных связей в русском городе и черносошной деревне, а первая отражала усиление феодальной реакции и возобладала во второй половине XVI века. В. Д. Назаров рассмотрел спорный вопрос о характере представительства светских феодалов на Земских соборах XVI века. Оно было ограничено членами "государева двора", что не мешает видеть в них своеобразных выборных ("лучших") представителей господствующего класса, а в ряде аспектов - и всего населения определенных областей страны. Это было связано с господством до середины XVI в. территориального принципа в структуре "государева двора", а его изменение, развитие региональных форм сословного представительства и консолидация местного дворянства привели на рубеже XVI - XVII вв. к смене характера представительства от разных слоев светских феодалов на Земских соборах.

Н. А. Xачатурян подчеркнула исключительную роль права во французском обществе XIII - XV вв., связанную с дуализмом сословной монархии, причем в XV в. центральная власть одержала победу над локальным суверенитетом. Докладчик выделила факторы, стимулировавшие рост юридической активности (консолидация сословий, рецепция римского права, нацеленная государственная политика, становление слоя чиновников-юристов, практика сословного представительства), и отметила ограничения, которые ставила объективная действительность притязаниям королевской власти. В сообщении Ю. А. Кизилова (Ульяновск) рассматривались состав и функции княжеско-боярских съездов XIV - XV вв. и отмечалась их

стр. 125


ограниченно положительная роль в объединении Северо-Восточной Руси и складывании традиций сословного представительства. Новые материалы 1620-х годов позволили А. П. Павлову (Ленинград), изучавшему "государев двор" середины XVI в. по "Дворцовой тетради", определить ее роль и характер использования в приказном делопроизводстве. Особенности рецепции магдебургского права в городах Украины конца XV - середины XVI в. отметил П. М. Сас (Киев), выделивший те черты в структуре и функциях самоуправления, которые объяснялись изменением заимствованных норм под влиянием правовых традиций Киевской Руси и новых тенденций социально-экономического развития.

Три доклада были посвящены отражению идей законности и права, соотношения государственно- политического идеала и практики в общественной мысли. Н. В. Синицына подчеркнула, что для завершающего этапа образования Русского централизованного государства показательно осознание значимости законности и правосудия. Великокняжеский судебник 1497 г., декларировавший эти идеи, не одинок: правовое обоснование справедливости различных внутри- и внешнеполитических акций было типичным и в области государственной практики и в сфере идеологии, а развитие таких тенденций привело к созданию в 1520 - 1530-е годы теоретического идеала "закона и правды" публицистом и дипломатом Ф. Карповым. Л. М. Брагина сосредоточила внимание на теоретическом осмыслении гуманистами XV в. Л. Бруни, М. Пальмиери и А. Ринуччини практики флорентийской пополанской демократии. Их концепция государства и права, выходя за пределы чистой теории, была обращена к актуальным жизненным задачам и тесно связана с нравственным идеалом активной общественной жизни и воспитанием "совершенного гражданина". Л. С. Чиколини показала, что, несмотря на различную социальную направленность политических сочинений XV в. в Италии, их авторам присуще общее критическое отношение к существовавшей реальности и стремление создать идеал стабильного и социально гармоничного государства. Концепция государства со "смешанной" формой правления, сохраняющей достоинства и сдерживающей "опасные тенденции" демократии, аристократии и монархии в чистом виде, отразила переходное состояние государственности в Италии XVI в., где монархическая диктатура окончательно еще не сформировалась, а республиканские учреждения продолжали действовать.

В прениях выступило более 30 человек. Среди наиболее остро обсуждавшихся проблем назовем приемы сопоставительного анализа варварских правд, взаимодействие разных правовых систем в период генезиса феодализма и их социально-экономические истоки, особенности сословного представительства на Земских соборах России XVI в., типологизацию крестьянско-сеньориальных и крестьянско-государственных отношений. В связи с последним вопросом участники чтений рекомендовали созвать под эгидой секции "Генезис и развитие феодализма" специальную конференцию по данной проблеме. Заключая чтения, А. Д. Горский подчеркнул плодотворность проделанной работы и перспективность аналогичных научных обсуждений.

 



Опубликовано 07 июля 2018 года

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© В. Д. Назаров, Л. П. Репина • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте и Одноклассниках чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.