Весьма примитивная пропагандистская тактика бандитов от начала до конца была выстроена на откровенной лжи. И то, что эта дезинформация мастерски оттачивалась и порой получала широкий резонанс, - заслуга отнюдь не Удугова и К.

По шаблонам НАТО

"Право голоса" предоставили бандитам разного рода "ретрансляторы", готовые разносить их ложь миру. Ссылки в прессе на источники в бандформированиях, интервью, заявления главарей бандитов в западной прессе и их перепечатки в российской для ряда СМИ стали своеобразной "модой сезона".

Характер массированных пропагандистских ударов по России наводит на размышления. В западной прессе формирование негативного отношения к контртеррористической операции в Чечне и соответственно к Российскому государству, его армии и другим силовым структурам весьма напоминало широкомасштабную кампанию. Способы, методика "раскручивания" сенсаций вызывали аналогии с тактикой психологических операций НАТО в разгар агрессии альянса против суверенной Югославии.

Взять хотя бы то обстоятельство, что информационно-пропагандистское обеспечение силовой акции против СРЮ возглавили руководители стран НАТО, прежде всего США. И в случае с листовкой самый громкий залп по России, задавший тон подпевалам, был сделан из Белого дома. Заметьте, во время антитеррористической операции и президент Б. Клинтон, и госсекретарь США М. Олбрайт не раз громогласно "солировали" по чеченскому вопросу, задавая тон резким критическим оценкам. Выступали по этому поводу и ведущие политики Великобритании, ФРГ, Франции, ряда других стран. Как и во время агрессии НАТО, подобные заявления как по команде вызывали дружный многоголосый резонанс ведущих западных информагентств, теле- и радиоканалов, печатных СМИ. В том числе и тех, которые весной прошлого года фактически открыто выступали орудиями психологической войны против Югославии. Это обстоятельство позволяет провести параллель с методами натовской информационной интервенции.

Не менее явные аналогии вызывают многочисленные попытки ввести общественность в заблуждение путем подачи выборочной, искаженной и ложной информации. Власти США, Франции на очень солидном официальном уровне принимали эмиссаров чеченских бандитов. А СМИ тиражировали заявления и выпады в адрес России. По шаблонам, весьма напоминающим натовские, отработанные на Балканах, "раскручивались" мифы о "гуманитарной катастрофе" и "нарушениях прав человека". Затем повалило как из рога изобилия: о мнимых неудачах в боях, потерях (только наглая ложь о "разгроме" колонны бронетехники в Грозном или облетевшая мир фальшивка немецкой телекомпании N 24 чего стоят?!), о несуществующих "разногласиях" в руководстве страны и силовых структур. Не брезговали и клеветническими ударами по военачальникам, бреднями об их якобы смещении с должностей, начиная от командующих группировками и кончая министрами обороны и внутренних дел. Эта шумиха отвлекала внимание общественности от истинных причин конфликта - криминальной оккупации Чечни, ее беспощадного разграбления под дымовой завесой демагогии о "независимости", бандитской экспансии против России, масштабах захватнических планов экстремистов, идущих дальше агрессии против Дагестана.

Удивительно, что после этого некоторые представители СМИ сетовали на "прохладное" к ним отношение в войсках. Что посеешь, то и пожнешь. К "творцам" липовых сенсаций там относились как к назойливым навозным мухам - с брезгливым равнодушием, которое сродни восточной мудрости: собака лает - караван идет.

Не раз приходилось замечать, как по-разному относятся к одним и тем же эпизодам контртеррористической операции различные средства массовой информации. Помнится, в одном из боев войска захватили весьма любопытные трофеи. Было среди них снаряжение, точно такое же, как у албанских боевиков в Косово. В частности, английский армейский рюкзак. Будто бы с одних складов! Да плюс боеприпасы к стрелковому оружию с экспансивными пулями, запрещенными международными конвенциями как варварское оружие.

Знакомились с трофеями многие, а вот отражения в большинстве СМИ увидеть не довелось. По моим наблюдениям, рассказали о трофеях только в программе РТР. К слову, авторы того телерепортажа Александр Сладков и Михаил Великосельский пользовались в войсках уважением. Отнюдь не из-за какой-то особой "проармейской" позиции. Ее не было и в помине. А благодаря профессионализму, честности, объективности.

Увы, далеко не все журналисты столь же ответственно относились к своему профессиональному долгу перед обществом. Изо дня в день на телеэкранах грохотали орудия, крутились кадры разрушений. А между тем бои носили локальный характер и никак не затрагивали большинство населенных пунктов республики, куда вместе с войсками пришла мирная жизнь, где был положен конец бандитскому беспределу, велась многоплановая созидательная работа. Все это оставалось за кадром. Телерепортажи создавали впечатление, что вся Чечня - сплошное поле боя. Фактически российскому обществу предлагалась однобокая полуправда. А она порой - та же ложь, изощренное орудие дезинформации.

Когда же помощник Президента Сергей Ястржембский обратил внимание журналистов на столь явный информационный перекос и предложил освещать события в республике более разносторонне, объективно, ряд СМИ разразился едкими саркастическими комментариями: мол, пока гремят выстрелы, нас мирная жизнь не интересует. Ратуя за свободу слова, такие журналисты умалчивали о том, что свобода эта - не исключительная привилегия пишущей и снимающей братии, а прежде всего инструмент реализации права граждан, общества в целом на получение объективной, правдивой и всесторонней информации. Однобокая тенденциозность информации есть не что иное, как ущемление этого права и интересов общества, а при известных обстоятельствах еще и средство манипулирования общественным мнением.

Москва, 3 февраля. ИТАР-ТАСС. Секретарь Совета безопасности РФ Сергей Иванов призывает СМИ последовательно вести информационную войну против чеченских террористов и ни в коем случае не предоставлять им эфир. При этом "я не посягаю на свободу слова, но должны быть рамки и четкое понимание, что можно делать, а что нельзя", заявил С. Иванов в интервью а Комсомольской правде99... "Хотите использовать чеченских информаторов - пожалуйста. Только не давайте голоса террористов в эфир", - призвал СМИ секретарь СБ. Информационные войны - "мощное оружие", подчеркнул он. "Пять лет назад мы, проиграли в этом, сейчас нельзя наступать на те же грабли. Ведь и международное право, мировой опыт на нашей стороне", - сказал секретарь СБ. "К примеру, вы знаете, что член Ирландской республиканской армии ни под каким видом не получит эфир в Великобритании? Так предписывает закон: террорист не должен использовать СМИ в своих целях", - напомнил С. Иванов, А у нас что получается? - с сожалением заметил он. - Бандиты дают интервью, выходят в прямой эфир... Главное, что никто не несет за это никакой ответственности - ни журналист, ни редактор".

Резкий "всплеск" прессы вызвали и слова Сергея Ястржембского о том, что не худо было бы использовать принятые в США и НАТО методы организации и регламентации работы журналистов в районах боевых действий. Разве неудивительно, что те, кто не раз апеллировал к западным критериям и стереотипам, вдруг встали "на дыбы"?

А ведь и во время "Бури в пустыне", и на Балканах американское и натовское командование ставило прессу в очень жесткие рамки. О том, чтобы пресса там действовала без разрешения командования, не могло быть и речи. Ни одно сообщение из районов боевых действий и участвующих в них войск не выходило в свет без строгой военной цензуры. И при этом никто из журналистов западных стран не разглагольствовал об ограничении свободы слова, угрозе демократии, не осыпал военных и власть упреками и претензиями. О цензуре и ограничениях в работе журналистов либо вовсе умалчивали, либо убедительно оправдывали их высшими интересами, покушение на которые недопустимо и кощунственно.

Как только дело доходило до военных действий, свободная, независимая, демократическая западная пресса по-солдатски "брала под козырек" и бросалась в информационные сражения на стороне армии, в интересах своих государств.

В Чечне журналисты не знали и малой толики подобных ограничений. Государство, армия строили отношения с прессой на принципах законодательства о СМИ, уважения их прав, самостоятельности и независимости. Никакой цензуры не было и в помине.

Тем не менее вокруг вымышленных угроз свободе слова то и дело закипали страсти. Складывалось впечатление, что этакая не обремененная понятиями чести и профессионального долга перед обществом моська яростно отстаивает свое право беспардонно и безнаказанно "задирать лапу" на интересы общества и беспричинно лаять на государственного "слона". Кульминацией этих усилий стало дело Бабицкого.

Время извлечь уроки

В отличие от 1995 г. с начала контртеррористической операции удалось достичь информационного превосходства над сепаратистами и их заступниками. Государство в целом и армия, как один из его институтов, развернули активную работу своих информструктур. Значительная часть российских СМИ заняла объективную, взвешенную позицию по поводу отражения агрессии на территорию Дагестана и контртеррористической операции. Правда о ситуации в Чечне и смысл предпринимаемых мер стали достоянием гласности и получили поддержку общества.

Вместе с тем нельзя приуменьшать напряженность и сложность информационного противоборства. Разные формы психологического воздействия, дезинформации использовались всеми бандформированиями, фактически были важным элементом диверсионно-террористических действий бандитов. Кроме этого, сепаратисты располагали пропагандистскими силами, не столь уж малыми, как может показаться непосвященному. В их числе газеты, теле- и радиостанции, каналы устной агитации, налаженные связи с зарубежными информагентствами, телекомпаниями, радиостанциями, печатью, представители и представительства в ряде стран. Все эти структуры были обеспечены материально-техническими средствами, транспортом, современными средствами связи, деньгами и во время первого этапа контртеррористической операции действовали активно. Немало язвительных провокационных выпадов было сделано с подачи телевидения сепаратистов, радио, информации в Интернете.

Сепаратисты использовали скрытые, "кочующие" комплексы радио- и телевещания, координировали действия, снабжали не только их, но и зарубежные информагентства информацией, включая даже телесюжеты. Профессиональные настолько, что ими не брезговали, ни "Рейтер", ни НТВ, ни другие. Совершали диверсии в Интернете, подбрасывая лживую информацию на чужие страницы. То есть в бандформированиях были для этого подготовленные и обеспеченные соответствующей техникой силы. В интересах информационной борьбы работали агентура, разведка бандитов.

Объединенная группировка не только ответила достойно, но и добилась информационного превосходства над сепаратистами. Пока еще не время раскрывать нюансы этой многоплановой боевой работы. Но результаты говорят сами за себя. Подавляющее большинство населенных пунктов освобождены без единого выстрела, в том числе и потому, что информация "шла" впереди войск, работала на упреждение. Благодаря ей, Грозный до начала боев покинуло большое число мирных жителей, а позже началась массовая сдача боевиков. В "Охоте на волков" - разгроме бежавших из города банд информационная составляющая также сыграла важную роль.

И все же этот успешный опыт вряд ли дает повод для самоуспокоенности. Напротив, он свидетельствует, что силы и средства информационного противоборства надо наращивать и совершенствовать. Было бы преувеличением утверждать, что с первых же недель контртеррористической операции был создан мощный и плотный информационный вал на всю территорию Чечни, способный начисто "вымести" пропаганду сепаратистов. К сожалению, не было для этого технических средств. Одних войсковых возможностей здесь недостаточно. Очевидно, путь решения проблемы - привлечение коммуникационных мощностей соответствующих госструктур, организация их взаимодействия с войсковыми средствами. Учиться создавать и применять группировки информационных сил и средств надо задолго до начала боев, в мирных условиях. Не только к конкретной операции, а в принципе, для выполнения любой боевой задачи. На более отдаленную перспективу можно задуматься над созданием нового оружия информационной борьбы - новых мобильных телерадиовещательных, полиграфических комплексов и другой специальной техники.

Не меньшего внимания требует и содержательное наполнение эфира. Интересно работали в районе боевых действий телевизионщики Северо-Кавказского военного округа. Их репортажи пускали в эфир не только региональные, но и московские телекомпании. Однако войсковые силы подобного рода весьма ограничены. Их также не худо бы нарастить. Причем нужны не просто люди с видеокамерами, а профессионалы. Тогда армия сможет профессионально и оперативно информировать общество о своих действиях. Особенно в боевых операциях. И тем самым удерживать информационную инициативу. В НАТО, например, пресса получала теле-, фото- и другие материалы из районов действий войск, прошедшие строгие "фильтры" военной цензуры. Тем самым информационные интересы и приоритеты соблюдались безукоризненно.

У нас, к сожалению, даже простая аккредитация в районе боевых действий вызывает у части журналистов "аллергию". А уж упоминание о натовских стандартах регламентации работы прессы - и вовсе истерику об ущемлении свободы слова и прав прессы. Очевидно, главная причина - правовой вакуум, отсутствие законодательных, других правовых норм по этому поводу. Ими целесообразно пополнить законодательство о средствах массовой информации.

Думается, нуждаются в совершенствовании правового обеспечения и другие аспекты обеспечения информационной безопасности России.

События в Чечне обозначили водораздел между теми общественными силами, отечественными СМИ, журналистами, которые сознают свою ответственность перед обществом, и теми, кто исходит из меркантильных, образно говоря, товарно-денежных (а попросту шкурных!) интересов либо по недомыслию идет на поводу у Запада, навязываемых им оценок и стереотипов. Поэтому одни поддерживали линию государства, а другие по принципу "и вашим, и нашим" время от времени "стреляли в спину" своим - российским войскам.

Вспомним, что в годы Великой Отечественной главным и самым авторитетным источником распространения объективной информации в стране было Совинформбюро. Нужен столь же мощный и влиятельный общероссийский орган - рупор государства, служащий интересам всего общества. В ситуациях, подобных контртеррористической операции, общество должно узнавать о происходящем не от ловцов "чернушных" сенсаций, поющих с чужого голоса, а прежде всего из компетентных государственных источников. Для этого государство должно прочно закрепить за собой позицию информационного лидера.

Быть может, в такие непростые периоды, как контртеррористическая операция в Чечне и тем более чрезвычайное положение, военный конфликт, государство должно по закону получать "право голоса" во всех средствах массовой информации. Непосредственно, а не в пересказе критиков-комментаторов. Для своевременного информирования общества о проблемах, жизненно важных для всей страны. Естественно, не в ущерб свободе слова, без ущемления права на обнародование других мнений.

Думается, велики и резервы совершенствования "технологии" информационного противоборства, управления участвующими в нем силами и средствами. И не только средствами войск, силовых структур, но и на общегосударственном уровне. Опыт Росинформцентра нужно наращивать, совершенствовать нормативно-правовые и организационные основы его деятельности как своего рода общероссийского "мозгового центра", вырабатывающего единую государственную стратегию и тактику информационной борьбы и общий штаб, организующий их реализацию, взаимодействие информструктур различных министерств и ведомств.

Проблем немало. Посмотрим на опыт Запада, США и НАТО. Любая операция с самого начала получала звучные, привлекательные названия:

"Буря в пустыне", "Решительная сила". Информационные кампании, основные направления пропагандистских усилий обозначались броскими формулировками-лозунгами: "гуманитарная катастрофа", "борьба за права человека" и т.п. Они буквально "вколачиваются" в массовое сознание политиками и массмедиа, становятся стереотипами общественного мнения, задают тон освещению и восприятию обществом событий. У нас же инициативу захватывают те, кто "приклеивает" непривлекательные ярлыки. А ведущие позиции и инициативу должны прочно удерживать государство, его информструктуры. С первого дня боев в Дагестане можно было бы настойчиво внедрять название "Мир Чечне" либо другую привлекательную фразу, отражающую суть. Давать броские, запоминающиеся названия этапам и даже отдельным эпизодам операции. Такой опыт есть: "Охота на волков". Краткими, яркими фразами могут обозначаться и направления сосредоточения усилий по разоблачению бандитов.

Форму целенаправленных информационных акций можно придать информационному сопровождению разноплановой созидательной работы:

"Регионы России Чечне", "Свет и тепло каждому чеченскому дому", "Возрождение законной власти", "Безопасность и правопорядок", "Дети Чечни", "Гарантии здоровья", "Гарантии старости" и многое другое. Формирование таких конкретных направлений информационной работы позволит поднять ее интенсивность и эффективность.

И конечно же, государство, структуры, в том числе и силовые, должны научиться использовать предоставленные законами права для защиты общества от лжи, клеветы, злонамеренных манипуляций общественным мнением. В России пока по аналогичным сугубо персонально-личным поводам судятся только отдельные политики. У госструктур просто нет сил и средств. Закон часто бездействует. Нужны эффективные правовые и организационные механизмы защиты интересов государства и общества в информационной сфере. Тем более в кризисных ситуациях, когда цена вопроса не амбиции журналиста, а кровь, жизни людей, судьба страны.

Страсти вокруг Чечни вышли далеко за рамки контртеррористической операции. Выплеснулись на международную арену. Были фактором предвыборной борьбы за мандаты депутатов Госдумы и пост Президента страны. В схватке с сепаратистами и террористами решалась судьба не только малой части территории страны, одного из субъектов Федерации. От исхода борьбы зависели территориальная целостность, дальнейший путь России - к стабильности, безопасности, лучшему будущему или во власть разрушительных сил, к цепной реакции развала страны, в пучину криминального беспредела. Достижение превосходства в информационном противоборстве предвосхитило и приблизило успех всей контртеррористической операции. Этот опыт нуждается в осмыслении и приумножении. Мы должны оттачивать оружие новой эры - оружие информации во имя готовности к достойному ответу на угрозы безопасности России и победы в любой информационной войне.