1. ВОЕННЫЙ РАЗГРОМ

С сентября 1939 г. Франция, так же как и Англия, находилась в состоянии войны с Германией. Общая мобилизация, приведенная 2 сентября, поставила в ряды французской армии 5,5 млн. солдат. Мобилизация охватила всех французов в возрасте от 20 до 40 лет, очень значительное число лиц в возрасте от 40 до 49 лет и офицеров запаса до 60 - 65 лет. Однако ни осенью 1939 г., ни зимой 1940 г. активных действий на Западном фронте не было. Между тем французской военной промышленности нехватало рабочих рук. Тогда решено было часть "стариков", призванных в армию по общей мобилизации, отпустить по домам. Призыв родившихся в 1919 г. мог лишь частично компенсировать причиненную этим убыль. На апрель 1939 г. численный состав французской армии уменьшился до 4,5 млн. человек. Армия под командованием генерала Гамелена занимала позицию на северовостоке Франции. Армия генерала Жоржа располагалась вдоль, линии Мажино. На средиземноморском театре части французской армии были сосредоточены в Северной Африке под командованием генерала Ног и в Сирии - под командованием генерала Вейгана. Кроме того ожидалось прибытие во Францию экспедиционных войск союзницы Франции в войне против Германии - Англии.

Мнение французского командования сводилось к тому, что присылка английских подкреплений во Францию была бы желательна, но она не столь уж необходима. Генерал Вейган в беседе с журналистами буквально за несколько дней до наступления, предпринятого Германией, высказал именно это мнение. В этой беседе генерала Вейгана с журналистами вообще очень ярко отразилось то состояние пассивного выжидания и самоуспокоенности, которое было столь характерно для французского командования и для французского штаба весной 1940 года. Генерал Вейган напомнил журналистам, что линия Мажино была построена под неустанным и плодотворным руководством "самого" маршала Петэна. Равным образом, по его словам, была укреплена и линия вдоль Юры и Альп. Что касается франко-бельгийской границы от северного пункта линии Мажино и до моря, то генерал Вейган признал, что объявленный Бельгией нейтралитет мешал эффективному сотрудничеству Франции с этой страной по укреплению франко-бельгийской границы, "но, - прибавил он довольно неопределенно, - некоторые укрепления и здесь сооружены".

Весьма положительный отзыв дал генерал работе Постоянного комитета обороны, Генерального секретариата министерства национальной обороны и Производственного комитета. Под объединенным наблюдением этих трех учреждений, по его словам, достигнут значительный рост

стр. 17
выпуска военной продукции. "Вооружение наших самолетов, - заявил Вейган, - не оставляет желать лучшего"1 .

Большой интерес представляет та часть беседы Вейгана с журналистами, в которой вопрос шел о стратегическом плане французского командования. Генерал Вейган высказал мнение, что линия Мажино и линия Зигфрида одинаково неприступны и что боеспособность охраняющих их войск во Франции и в Германии также примерно равна. Отсюда следует, что разрешение конфликта между Францией и Германией трудно ожидать на Западе. Генерал заявил, что, вероятно, наступление Германии начнется на Ближнем Востоке и что при комбинированных действиях сухопутных, морских и воздушных сил Франции и Англии их победа обеспечена.

Генерал Вейган был типичным представителем той верхушки французской армии, которая, с одной стороны, будучи прекрасно осведомлена о бурном росте военной мощи Германии, а с другой, - опасаясь вооружения своего народа и усиления его активности в условиях войны, боялась войны с Германией и фактически саботировала военную подготовку Франции. Проникнутая капитулянтскими настроениями еще со времени вооруженных боев республиканцев против фашистской реакции в Испании, реакционная верхушка политических и военных деятелей Франции убаюкивала себя и старалась усыпить бдительность широких масс высокой оценкой своих вооруженных сил и сказками о мнимой слабости Германии, используя как аргумент ее бездействие на фронте, длившееся до апреля 1940 года. Между тем командование немецкой армии с успехом использовало бездействие французской армии для лучшей подготовки удара, а гитлеровская дипломатия использовала это бездействие для продолжения своих попыток склонить Англию и Францию к совместной с Германией войне против СССР.

На крайний случай, если Гитлер все-таки нападет, правящая верхушка Франции имела план позиционной войны, мечтая отсидеться за линией Мажино. К этому и сводилась "оборонительная" доктрина французского генерального штаба. Голос генерала де Голля, требовавшего вооружения армии танками, был гласом вопиющего в пустыне. Даже тогда, когда война между Францией и Германией все же началась, руководители французской армии продолжали оставаться пассивными. В течение всей осени 1939 г. и зимой 1939 - 1940 г. укрепления на франко-бельгийской границе так и не были сооружены. Переход промышленности на военные рельсы совершался недопустимо медленно. Военные закупки в США производились в ничтожных размерах.

Американский журналист Армстронг подчеркивает, что весной 1940 г. "союзники все более и более склонялись к оборонительной тактике, которая, по их мнению, должна была удержать Германию на почтительном от них расстоянии"2 .

Особенно успокоительным представлялось французским политическим и военным руководителям то обстоятельство, что Германия и в первые весенние месяцы 1940 г. не усилила активности на фронте. Большая часть французской прессы была склонна расценить этот факт как признак слабости Германии. Французский официоз "Тан" писал: "Все предсказания, какие только можно было сделать, исходя из заинтересованности Германии в скорейшем переходе по истечении зимы к общей акции на Западе, опровергнуты ходом событий. Роковой месяц март, который Гитлер столько раз выбирал для нанесения своих ударов, прошел, а никаких заметных перемен не произошло на Западе"3 .

1 Peel G. "Why France fell". "Contemporary Review", August 1940.

2 Армстронг Г. "Падение Франции", стр. 11.

3 "Le Temps", 3 avril 1940.

стр. 18
В апрельской книжке журнала "Revue des deux mondes" военный обозреватель, скрывший свою фамилию под тремя звездочками, писал: "Итак, Германия с октября временно отказалась от крупных военных операций, так как канцлер Гитлер не может рисковать битвами большого масштаба, зная, что его режим не выдержит поражения"1 .

Между тем фашистская Германия как раз в эти дни готовилась нанести сильнейший удар на Западном фронте. 9 апреля германо-фашистские войска, пустив в ход танки и пикирующие бомбардировщики, заняли Данию и одним броском вторглись в Норвегию. Дания капитулировала, не сделав ни малейшей попытки отстоять свою независимость. Правительство Норвегии во главе с королем Хаконом заявило, что норвежский народ не примирится с насильственным вторжением Германии и будет бороться против германской агрессии. Англо-французский флот поспешил на помощь Норвегии. Борьба за норвежский плацдарм и за стратегическое сырье Скандинавии продолжалась в течение месяца. В результате союзники принуждены были убрать свои войска из Норвегии. Гитлер остался господином положения в этой стране и мог пополнить недостающее ему стратегическое сырье из норвежских источников.

А 10 мая началось давно предвиденное и все же неожиданное наступление гитлеровской Германии на Францию. При этом к полному изумлению французского командования, германские войска даже и не попытались прорваться через линию Мажино. Они ее обошли с севера, широким потоком нахлынув в Бельгию, Голландию и Люксембург по всей линии от Мозеля до морского побережья. И Голландия и Бельгия попытались оказать сопротивление вооруженному вторжению германских войск. Через своих послов и министров иностранных дел обе страны обратились за помощью к Англии и Франции.

В ответ на эту просьбу главнокомандующий союзными армиями генерал Гамелен двинул союзные войска через франко-бельгийскую границу во Фландрию. Между тем и голландская и бельгийская армии поспешно отступали. Бомбардировкой Роттердама и других голландских городов, воздушными десантам и диверсионными актами своей "пятой колонны" немцам удалось полностью парализовать и дезорганизовать голландскую армию. 14 мая главнокомандующий голландской армией генерал Генри Винкельман издал приказ о прекращении сопротивления. В Бельгии развернулись ожесточенные сражения около крепостей, но все же попытка бельгийской армии задержаться на второй линии обороны (Намюр - Лувен - Антверпен) также не удалась.

Особенно грозное значение скоро приобрели операции немцев на реке Маасе. Эта река могла сыграть роль важного оборонительного рубежа для французской армии, но в решающий момент германского наступления оказалось, что мосты через Маас не были взорваны. Этот акт предательства поставил в тяжелое положение 9-ю армию генерала Кораба, занимавшую правый участок оборонительной линии вдоль франко-бельгийской границы 9-я армия была разгромлена немецкими мотомеханизированными войсками, не попытавшись даже помешать переправе немцев через Маас у Седана и ниже по течению этой реки, у Динана. Брешь, пробитая таким образом немцами во французской оборонительной линии, в течение двух - трех дней была расширена и углублена немецкими мотоциклистами и танковыми колоннами, которые достигли реки Эн и захватили Амьен.

Паническое отступление 9-й армии открывало немцам дорогу на Париж. Но скоро выяснилось, что их ближайшей целью является пока еще не захват Парижа, а расширение прорыва до морского побережья

1 "Revue des deux mondes", avril 1940.

стр. 19
с целью окружения союзных войск во Фландрии, попадавших таким образом в мешок.

21 мая премьер-министр Франции Рейно, выступая в сенате, дал пространные объяснения по поводу происшедшей катастрофы. Он заявил: "Решающее звено обороны французской армии прорвано".

Чтобы снять с себя ответственность за происшедшую на фронте катастрофу, французское правительство поспешило сместить главнокомандующего. Главнокомандующим союзными войсками на всех театрах войны был назначен генерал Максим Вейган, столь уверенно заявивший журналистам в апреле, что нападения Германии нужно ожидать на Востоке, а не на Западе. Выраженная Вейганом надежда на то, что англо-французские войска, попавшие в ловушку во Фландрии, ударом на юг вырвутся из окружения, не оправдалась. Оставался один исход - спасти остатки отрезанных армий, посадив их на английские суда. Эвакуация была начата 29 мая из Дюнкерка и происходила все время под сильным огнем неприятеля.

Между тем уже 27 мая бельгийский король Леопольд послал своего представителя в штаб германской армии с предложением заключить перемирие, а 28 мая им было заявлено о капитуляции бельгийской армии. Правда, бельгийская армия еще продолжала некоторое время сражаться, но все-таки положение английских и французских войск во Фландрии стало еще более критическим. Немцы яростно рвались к побережью. Занимаемая англо-французскими частями территория постепенно суживалась. Все же 4 июня эвакуация Дюнкерка была закончена. Англичанам удалось спасти около 300 тыс. английских и французских солдат; однако орудия, танки и транспортные средства были брошены и стали достоянием немцев. Фашистская пресса после хвастливо уверяла, что фюрер получил достаточно снаряжения для оснащения 80 дивизий.

Катастрофа, разыгравшаяся во Фландрии, ослабила союзные войска во Франции по крайней мере на 30 дивизий. С этими уменьшившимися силами генералу Вейгану предстояло защищать новую линию обороны - по рекам Сомме и Эн, протяжением в 165 миль по прямой.

5 июня немцы начали наступление на эту линию, а 10 июня германские дивизии, сломив сопротивление французских войск на Сомме и прорвав линию Вейгана, уже угрожали Парижу Французские войска храбро сражались, пытаясь помешать немцам перейти через Сену. В сентябрьской книжке английского журнала "Round Table" мы находим следующее описание этих операций, закончившихся сдачей Парижа: "Битва за Францию началась 5 июня, на следующий день после того, как закончилась эвакуация Дюнкерка. А с 16 мая до 5 июня французы строили оборонительную зону от Монмеди (северное окончание линии Мажино) до Ретеля на реке Эн и отсюда по линии фронта Эн - Сомма, через Перонн, Амьен, Аббвилль. Здесь, как говорил маршал Петэн, было сосредоточено 60 дивизий, но только 3 британских дивизии принимали участие в битве за Францию.

Германская атака 20 июня была начата 20 дивизиями на их правом фланге с задачей перейти реку Сомму. На следующий день другие 20 дивизий сделали попытку форсировать реку Эн с запада и с востока от города Суассона. Атака справа имела целью охват Парижа с запада, атака у Суассона - охват Парижа с северовостока.

8 июня были введены в дело на каждом из направлений еще по 20 дивизий. Таким образом, всего на Париж наступало 80 дивизий, да еще 4 тыс. танков, которые поддерживались бомбардировкой с воздуха. Три дня исход битвы был неясен; французы сражались упорно, но 8 июня началось отступление на французском левом фланге - от Соммы к Брелю.

9 июня немцы двинули свои последние резервы. Ось этой реши-

стр. 20
тельной атаки проходила от Ретеля по направлению к Шалону на Марне. Задача заключалась в том, чтобы проникнуть в центр Франции и отрезать французские войска, остававшиеся на восток от прорыва вдоль линии Мажино. Французами была предпринята попытка вывести гарнизоны из крепостей на линии Мажино, но немцы не дали им времени закончить эту операцию. 15 июня они взяли Верден"1 .

Армстронг, наблюдавший битву за Францию изо дня в день и вращавшийся в военных и политических кругах Франции, отмечает в своей книге, что германские силы, брошенные в наступление в районе между Сеной и Маасом, определяются в общей сложности не менее чем в 100 дивизий2 .

10 июня немцам удалось переправиться через Сену в нижнем ее течении. Они форсировали также Марну между городами Мо и Шато Тьери. Непосредственная опасность нависла над Парижем. Правительство спешно покинуло столицу и отправилось в Тур. Главный штаб армии еще раньше переехал из Парижа в Бриар на Луаре. Ни правительство, ни военные руководители даже не пытались организовать защиту столицы. Однако отдельные воинские части яростно отражали атаки немцев, чувствуя за своей спиной Париж. Население Парижа, брошенное властями на произвол судьбы, в панике покидало город. Толпы беженцев устремлялись по всем дорогам на юг. Наиболее активные элементы в рабочих предместьях сооружали баррикады, чтобы защищать Париж от немцев. Однако правительство и командование предпочитали скорей пустить в Париж немцев чем допустить в нем хозяйничанье народа. Генерал Денц, командующий Парижским районом, уже 13 июня обратился к американскому послу Буллиту с просьбой передать германскому командованию его заявление о том, что воинские части выведены из Парижа и что Париж объявлен открытым городом. Действительно, в городе была оставлена только полиция для "защиты порядка" - не от немцев, а от народа. 14 июня немцы заняли Париж. Битва на Сомме была проиграна.

Потери французской армии были очень велики, тем не менее боеспособность ее сохранялась. Силы военно-морского флота Франции оставались еще не тронутыми. Потеря промышленных районов Северной и Центральной Франции неизбежно должна была затруднить снабжение и вооружение армии. Но у Франции оставалась союзница - Англия, которая предлагала ей все виды помощи. Со стороны Америки также последовало заявление Рузвельта о том, что с каждым месяцем Америка будет увеличивать помощь Франции вооружением и боеприпасами. Наконец, оставалась возможность использовать огромные сырьевые продовольственные и людские ресурсы Французской империи, а эти ресурсы были очень значительны. Связь Франции с ее колониальными владениями могла быть обеспечена французским флотом, который полностью сохранял боеспособность. Таким образом, не только до падения Парижа, но и после его падения Франция могла еще сопротивляться. А при правильной внешней политике она неуклонно увеличила бы свои силы и победила бы вместе со своими союзниками. Тем не менее французское командование в лице генерала Вейгана заранее объявило войну проигранной и предлагало немедля начать переговоры с Германией о перемирии. Французская военщина довела французскую армию до неслыханного поражения и теперь с готовностью шла на капитуляцию перед Гитлером.

2. КАПИТУЛЯЦИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА БОРДО

В чем причины военного разгрома Франции и последовавшей за ним капитуляции? Основная причина заключается в том, что французский народ был политически деморализован и обезоружен гораздо раньше,

1 "The Strategy of the War". "The Round Table", September 1940.

2 Армстронг Г. Указ. соч., стр. 79.

стр. 21
чем началась война в Европе. Основная причина поражения Франции вскрыта товарищем Сталиным, который в своем докладе 6 ноября 1941 г. сказал: "Немцы знали, что их политика игры в противоречия между классами отдельных государств и между этими государствами и Советской страной уже дала свои результаты во Франции, правители которой, дав себя запугать призраком революции, с перепугу положили под ноги Гитлера свою родину, отказавшись от сопротивления".

Причины крушения Третьей республики особенно ясно обнаруживаются при изучении внутриполитического положения и внешней политики Франции накануне войны. Последнее предвоенное пятилетие во Франции отмечено крайним обострением внутриполитической борьбы, а вместе с тем и крайним напряжением ее внешнеполитических отношений. С приходом к власти Гитлера в Германии в громадной степени усилилась военная опасность для Франции. Ходом событий в порядок дня был поставлен вопрос об усилении военной мощи Франции и об укреплении ее международных позиций. Между тем реакционная верхушка французских империалистов, проявлявшая в первые послевоенные годы крайнюю непримиримость к Германии в вопросах выполнения Версальского договора, круто изменила свое отношение в момент, когда в Германии у власти оказались фашисты. Начало этого поворота отмечено фактическим признанием со стороны Франции захвата Абиссинии фашистской Италией. Политика уступок Германии и Италии на внешнеполитической арене сопровождалась ростом и усилением фашистских и профашистских организаций в самой Франции: "Боевых крестов" полковника де ла Рока, монархических организаций "Camelots du roi", "Action francaise" и др. Эти организации, существовавшие на деньги крупнейших французских банкиров и заводчиков, по примеру итальянских и германских фашистов вооружались для борьбы против демократии и подготовляли захват власти. Но поднявшая голову фашистская реакция встретила сильнейший отпор со стороны трудовой, демократической Франции. Под лозунгом борьбы против фашизма внутри страны и на международной арене происходило сплочение сил широких масс рабочих, средних слоев и интеллигенции.

В 1934 г. во Франции была впервые сделана попытка фашистского переворота. Фашистские организации встретили мощный отпор со стороны широких трудящихся масс Парижа и других городов Франции. Организаторами борьбы против фашизма, естественно, оказались коммунисты, завоевавшие уже к тому времени своей последовательной и непримиримой антифашистской борьбой широкое влияние в массах. Выставленный ими лозунг "Народный фронт" имел громадный успех. По призыву коммунистов, в антифашистской всеобщей забастовке 12 февраля 1934 г. участвовало 41 /2 миллиона рабочих фабрик и заводов. В Парижском округе бастовало 90% почтово-телеграфных служащих, 80% учителей, 70% государственных служащих, 100% рабочих государственных предприятий, 100% печатников, 85% рабочих частных предприятий и построек, 75% рабочих металлургических заводов.

Грозно поднявшаяся волна народного возмущения в 1934 г. преградила дорогу фашизму, пытавшемуся захватить власть во Франции, но фашисты не прекратили борьбы.

Тов. Димитров своем докладе на VII конгрессе Коминтерна, высоко оценив положительный опыт широкого антифашистского народного фронта во Франции и его успехи, вместе с тем предупреждал, что фашистская опасность во Франции всё еще оставалась совершенно реальной и в 1935 году. "Подавляющее большинство французского народа, - заявил он, - бесспорно против фашизма. Но буржуазия при помощи вооруженной силы умеет насиловать волю народов. Фашистское движение продолжает развиваться совершенно свободно при актив-

стр. 22
ной поддержке монополистического капитала, государственного аппарата буржуазии, генерального штаба французской армии и реакционных руководителей католической церкви - оплота всяческой реакции"1 .

Все выше поднимавшаяся волна антифашистского движения загнала временно фашистские лиги в подполье, но и в подполье они продолжали готовиться к свержению правительства народного фронта, к захвату власти и к войне против СССР. Гитлер, с успехом использовав жупел большевистской опасности, начал создавать свою "пятую колонну" во Франции.

Перед лицом усилившейся фашистской опасности сплочение демократических сил под лозунгом единого антифашистского народного фронта привело к созданию блока трех крупнейших политических партий Франции: радикал-социалистов, социалистов и коммунистов. На парламентских выборах 1936 г. этот блок нанес сильнейшее поражение фашизму, собрав 51 /2 миллионов голосов. 4 июня 1936 г. был образован новый кабинет министров - из социалистов и радикал-социалистов во главе с Леоном Блюмом - первое правительство, опиравшееся на народный фронт. Новое правительство в особой декларации взяло на себя обязательство провести в жизнь основные требования избирательной программы народного фронта: роспуск фашистских лиг, защиту демократических завоеваний и повышение материального уровня жизни трудящихся масс, укрепление военной мощи Франции и упрочение ее международного положения. Выполняя требования программы народного фронта, под нажимом растущей активности рабочих правительство Леона Блюма провело в жизнь ряд социальных реформ, облегчивших материальное положение трудящихся. Правительство Блюма противодействовало, хотя и недостаточно решительно, фашистским выступлениям внутри страны. Но оно с первых дней нарушило контакт с народным фронтом своей внешней политикой и особенно своей политикой "невмешательства" в дела Испании. Предательство в отношении Испанской республики, совершенное правительством Блюма, нанесло сильнейший удар безопасности самой Франции.

Чтобы разрушить единство народных масс Франции, расколоть народный фронт и запугать правительство Леона Блюма, агенты Гитлера пустили в ход басню о якобы готовящемся захвате власти коммунистами. Достаточно прочитать программные документы КПФ и многократные официальные заявления руководителей компартии, чтобы убедиться, насколько лживы и провокационны были крики о подготовке государственного переворота коммунистами.

VII съезд КПФ (апрель - май 1936 г.) в своем манифесте заявил, что коммунистическая партия "хочет видеть Францию свободной, сильной и счастливой". Съезд призывал народные массы к объединению для защиты свободы, требуя "немедленного применения закона о роспуске фашистских лиг и судебного преследования против застрельщиков мятежей, провоцирующих убийства и насилия над народом". В манифесте было выставлено требование "очищения армии от роялистских, и фашистских офицеров, предоставления политических свобод солдатам, поддержки республиканских офицеров против мятежников", а в области внешней политики - требование "сотрудничества народов в организации коллективной безопасности, которая охватила бы все страны", и расследования внешней политики правительства Лаваля, "который потворствовал военным авантюрам фашизма". Наконец, в манифесте было выражено требование установления "контроля над производством и торговлей оружием"2 .

1 Димитров Г. "Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса против фашизма", стр. 35. Партиздат. 1935.

2 Цит. по "Коммунистическому Интернационалу" N 3 за 1936 год

стр. 23
Все последующие события подтвердили, что осуществление этих патриотических программных требований КПФ было единственным путем к тому, чтобы сохранить свободу и национальную независимость Франции. Но эта программа шла вразрез с интересами хищнической, антинародной банковской олигархии - всех этих Ванделей, Мишленов, Крезо, поддерживавших вооруженные банды фашистов внутри страны и опиравшихся на фашистские страны - Германию и Италию - на внешнеполитической арене.

В недавно вышедшей книге английского автора Петри мы находим следующее признание: "Мы уже упоминали, что преувеличенный национализм эры Пуанкаре, который был по сути антигерманским, начал менять свой характер и что еще до Мюнхена фюрер имел на левом берегу Рейна куда больше сочувствующих, чем это признавалось официальными кругами в Лондоне"1

Констатируя, далее, изменение характера франко-советских отношений при правительстве народного фронта, которые по его словам, "стали определенно сердечными", автор приходит к следующему заключению: "Это... заставляло их (т. е. реакционеров - З. М.) смотреть благожелательно на страну, где с коммунистами вращались как с преступниками, а Москву считали обиталищем антихриста".

С 1937 г. началось наступление французской плутократии на завоевания народного фронта. "Двести семейств" - крупнейшие банкиры, железнодорожные магнаты, сталелитейные короли Франции - начали наступление против народного фронта, пустив в ход такое сильное средство, как "бегство" капиталов заграницу, и поставив правительство перед угрозой государственного банкротства. Финансовые магнаты сначала привели правительство Блюма к покорности, а затем к отставке (лето 1937 г.). В течение 10 месяцев во Франции сменилось 4 кабинета, и каждая из этих смен означала сдвиг вправо. Хозяйничанье плутократии прежде всего проявилось в том, что были проведены в жизнь чрезвычайные финансовые декреты. Официально распущенные фашистские лиги продолжали действовать под новыми названиями. Осенью 1937 г. был раскрыт фашистский заговор против республики - заговор кагуляров. Посредством чрезвычайных декретов были ограничены права парламента в области контроля. Все эти годы фашистская Германия ввозила из Франции сырье для своей военной промышленности. А Вандели и Крезо через нейтральные страны снабжали гитлеровскую армию и вооружением, изготовленным на французских заводах.

Самые яростные репрессии обрушились на коммунистическую партию Франции. Гибельные последствия этих преследований для безопасности Франции подчеркивают английские журналисты. Так, один из них пишет: "В 1939 г. французское правительство запретило компартию, коммунистические депутаты были отданы под суд и даже был издан закон о смертной казни для лиц, хранящих коммунистическую литературу. Правые в своей ненависти к Москве готовы были пожертвовать Францией Гитлеру и Муссолини"2 .

Действительно, на внешнеполитической арене правители Франции, напуганные призраком революции, все больше шли на уступки гитлеровской Германии. Они отдали Гитлеру Австрию, Испанское Марокко, Балеарские острова, всю Чехословакию. Наконец, они предали народную Испанию и помогли итало-германским фашистам поработить испанский народ.

Политика уступок и попустительства в отношении фашистских стран - Германии и Италии, - явившись следствием того, что французская правящая клика дала запугать себя "призраком революции", острием своим была направлена против СССР. В историческом докладе

1 Petrie Ch. "Twenty years armistice - and after", p. 353.

2 "Contemporary Review". August 1940.

стр. 24
на XVIII съезде партии товарищ Сталин дал следующую оценку политике уступок в отношении Германии: "Уступили ей Австрию, несмотря на наличие обязательства защищать ее самостоятельность, уступили Судетскую область, бросили на произвол судьбы Чехословакию, нарушив все и всякие обязательства, а потом стали крикливо лгать в печати о "слабости русской армии", о "разложении русской авиации", о "беспорядках" в Советском Союзе, толкая немцев дальше на восток, обещая им легкую добычу и приговаривая: вы только начните войну с большевиками, а дальше все пойдет хорошо"1 .

Так в результате антинациональной внешней и внутренней политики Франция утратила важнейшие стратегические и политические позиции в Европе для борьбы против германского фашизма, а внутри самой Франции оказались дезорганизованными и парализованными силы, единственно способные отстоять национальные интересы Франции, - силы народного фронта.

Правительство Рейно, даже после начала войны с Германией, также ничего не сделало для того, чтобы мобилизовать эти силы на защиту Франции. И при правительстве Рейно сохранялось то положение, которое тов. Молотов охарактеризовал в следующих словах: "Правящие круги Франции не были связаны с народом и не только не опирались на него, но боялись своего народа, имеющего заслуженную славу свободолюбивого народа со славными революционными традициями"2 .

Портфель военного министра Рейно оставил в руках Даладье, который нес прямую ответственность за уступки и попустительство агрессору во внешней политике Франции, который нес больше других ответственность за разгром народного фронта. Главнокомандующим союзных войск во Франции оставался генерал Гамелен, тесно связанный с Даладье. После объявления войны правительство Рейно неоднократно заявляло о своей решимости укрепить единство в тылу и в армии посредством борьбы против крайних правых и крайних левых. На деле оно усердно продолжало разгром коммунистической партии и народного фронта: аресты коммунистов и просто активных рабочих шли по всей стране, - но Рейно без конца делал уступки правым в правительстве и в парламенте, которые почти открыто протягивали руки германским фашистам.

В первый же день наступления Германии на Бельгию и Голландию Рейно попытался укрепить свой кабинет, предоставив два места в правительстве крайним правым членам парламента - Луи Марену и Ибарнгарэ. Между тем всем было хорошо известно, что последний является членом фашистской лиги "Боевые кресты", связанной с Берлином. 18 мая, когда известие о разгроме армии генерала Кораба достигло столицы и тревога охватила население, Рейно произвел реорганизацию кабинета, назначив вице-премьером маршала Петэна - крайнего реакционера, бывшего до этого французским послом при правительстве Франко в Мадриде. Между тем всем хорошо было известно, что именно Петэн, как член Верховного совета армии и постоянный консультант французского правительства по военным вопросам, был больше всех ответственен за пораженческую, "оборонительную" доктрину французского генерального штаба. Именно Петэн был больше всех ответственен за то, что линия Мажино не была достроена и что в нужный момент во французской армии не оказалось резервов, которые могли бы остановить наступление танковых дивизий немцев, перешедших через Маас.

Одновременно было произведено смещение главнокомандующего союзными войсками генерала Гамелена, на место которого был назначен генерал Вейган, известный всей Франции своими профашистскими

1 XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет, стр. 13.

2 В. М, Молотов "Внешняя политика Советского Союза", стр. 4. Огиз. 1940.

стр. 25
убеждениями, открытый сторонник "оборонительной", то есть пораженческой, тактики в отношении Германии, организатор сирийской армии, подготовленной им на тот случай, если удастся "перевести стрелку часов" и вместо войны против Германии развязать войну против СССР.

Когда и в армии и в тылу громко заговорили об измене, в результате которой мосты через Маас не были сожжены, Рейно счел необходимым выступить в сенате с заявлением, в котором; угрожал решительно расправиться "с изменниками, пораженцами и трусами".

Изолировав себя от народа и отдав армию под команду людей, известных своими пораженческими настроениями, правительство обнаруживало все большую растерянность и колебания. 5 июня, когда началось наступление немцев по всему фронту на реке Сомме, в правительстве происходит очередная перетасовка карт. Рейно, взявший на себя военное министерство, теперь считает необходимым забрать у Даладье портфель министра иностранных дел. Чтобы подчеркнуть свою решимость воевать до конца, Рейно назначил генерала де Голля помощником военного министра, но одновременно ввел в состав правительства отъявленного пораженца Бодуэна.

10 июня кабинет в новом составе обсуждал вопрос об отъезде правительства из Парижа, но в тот же день глава французского правительства Рейно обратился в Вашингтон с громким патриотическим заявлением, в котором говорил: "Мы будем воевать на подступах к Парижу, мы будем воевать за Парижем; мы закрепимся в одной из наших провинций для того, чтобы продолжать борьбу; если мы будем вытеснены оттуда, то будем воевать из Северной Африки, а, если понадобится, то сумеем обосноваться ив наших американских владениях"1

Эта декларация Рейно не успела еще произвести должного эффекта в Америке, как на заседании французского кабинета был поставлен вопрос о необходимости обратиться в германский штаб с предложением о перемирии. Инициатором этого предложения выступил генерал Вейган, который охарактеризовал военное положение как безнадежное. Пытаясь запугать правительство, он заявил, будто в Париже начались волнения и коммунисты уже завладели Елисейским дворцом. Эта ложь была опровергнута тут же на заседании кабинета. Тем не менее лживая информация Вейгана произвела впечатление. Страх перед народом, перед возмущением масс усилил пораженческое крыло в правительстве Рейно.

Если кабинет еще тянул несколько дней с предложением о перемирии, то только из-за вопроса об отношениях с Англией, перед которой Франция обязалась не заключать сепаратного мира с Германией. Со стороны английского правительства была сделана последняя попытка спасти Францию как союзницу по борьбе против фашистской Германии. Правительству Рейно был передан английский проект объединения Англии и Франции в одно государство с тем, чтобы все экономические ресурсы и военные средства обеих стран были объединены для продолжения войны против Гитлера.

Этот план был отвергнут большинством правительства. Кабинет Рейно вышел в отставку, и новое правительство-правительство пораженцев - начало переговоры с Германией о перемирии. Правительство, сформированное в Бордо в составе Вейгана, Дарлана, Бодуэна, Бутиля, Фроссара, Ибарнгарэ, Шотана. Альбера, возглавлялось "героем Вердена" - престарелым маршалом Петэном. Но за его спиной работали такие верные агенты германского фашизма, как Лаваль, Деа, Марке, Дорио. Предательская деятельность этих людей довершила политическое крушение Франции.

Приведем небезынтересное свидетельство по этому вопросу такого делового журнала, как английский "Экономист". "Трудно понять

1 Армстронг Г. Указ. соч. стр. 72.

стр. 26
откуда такая готовность, почти жажда дать согласие на все, что Гитлер или Муссолини захотят потребовать, откуда такое стремление со стороны людей Бордо простереться ниц перед врагами своей страны; откуда такое желание сорвать с себя последний признак достоинства и мужества, - пишет этот журнал. - Одно совершенно ясно: это не Франция... Мы знаем, есть настоящая Франция, которая будет когда-нибудь восстановлена и с которой мы возобновим, конечно, узы все возраставшей тесной дружбы, которая соединяла нас всего несколько недель назад. Но пока очень важно разобраться в причинах поражения".

Поставив этот вопрос, "Экономист" прежде всего отвергает то объяснение, которое дают французские приказчики Гитлера и Геббельса, провозгласившие, что катастрофа Франции есть результат внутренней гнилости демократии. "Не народ и не армия, а генералы оказались слабы", - заявляет "Экономист". Малодушие этих руководителей, этих генералов, не может быть объяснено даже временной паникой, возникающей среди людей, подвергаемых бомбардировке, осыпаемых без конца снарядами. "Люди, которые капитулировали, - отмечает "Экономист", - не бывали на передовой линии, они подвергались всего дважды или трижды воздушным налетам... Не должны ли мы в такой случае отнести это за счет действий "пятой колонны", за счет того, что некоторые французы сознательно предпочитали скорей фашизм, если даже он германский, чем либеральную или социалистическую демократию, даже если она французская"1

Французский журналист Андре Симон в недавно опубликованной работе "Я обвиняю" в следующих словах заклеймил предательство, совершенное "руководителями" Франции: "Французский народ предали люди, для которых предательство - вторая натура. Он был принесен в жертву интересам кучки людей, заботившихся лишь о том, как бы сохранить свои привилегии и свою власть"2 .

Именно эти люди - эти открытые или тайные поклонники Гитлера во Франции - довели армию до полного разгрома, и они с легким сердцем подписали перемирие с немцами. Напомним в кратких чертах условия этого перемирия.

Статья 2-я предусматривает, что французская территория, расположенная к северу и западу от линии, показанной на карте, будет оккупирована германскими войсками. В силу статьи 4-й французские вооруженные силы на суше, море и в воздухе должны быть демобилизованы и разоружены в срок, который будет установлен дополнительно, за исключением войск, необходимых для поддержания порядка внутри страны. Численность и воружение этих войск будут определены Германией и Италией. В силу статьи 7-й наземные и береговые укрепления, находящиеся на оккупированной территории, должны быть переданы Германии в хорошем состоянии вместе с планами этих укреплений. Согласно статье 8-й, французский флот должен быть собран в порты, которые будут назначены, для демобилизации под германским или итальянским контролем. Статья 10-я предусматривает, что французское правительство обязано запретить своим оставшимся вооруженным силам вести против Германии военные действия любого характера. В силу статьи 12-й ни один французский самолет не должен летать над французской территорией без разрешения Германии. Статья 13-я обязывает французское правительство передать германским войскам в целости и сохранности всю материальную часть и склады французских вооруженных сил на оккупированной территории. Порты, промышленные предприятия и доки, а также все средства сообщения и связи должны быть переданы Германии... В силу статьи 18-й расходы по содержанию гер-

1 "Economist", 29 June 1940.

2 Андре Симон, Гордон Уотерфильд и др. "О тех, кто предал Францию", стр. 18. М. 1941.

стр. 27
манской оккупационной армии на французской территории должны быть оплачены французским правительством.

Нужно отметить, что сведения об этих позорнейших и вместе с тем тяжелейших условиях не сразу попали в печать. Их скрывали от французского народа, опасаясь его возмущения. Такую точку зрения высказывает "Экономист", который пишет: "Что касается народа, то условия перемирия скрывались от него, пока стало уж слишком поздно, чтобы протестовать, а Муссолини, поводимому, получил инструкцию умерить свои условия - до поры до времени, чтобы французский народ не пришел в ярость и не сбросил маршала Петэна в Жиронду"1 .

Действительно, страх победителей перед народным возмущением во Франции, несомненно, проявился в том, что Гитлер не разрешил Муссолини запросить сразу Ниццу, Савойю и Тунис, как дуче об этом многократно и громогласно заявлял до войны и во время своей девятидневной и отнюдь не победоносной войны против Франции.

Французский народ и французская армия были преданы правящей верхушкой Франции. Прожженные дельцы без совести и чести, рвачи и наживалы типа Лаваля заключили сделку с Гитлером и Герингом, отдав национальное достояние Франции на поток и разграбление оккупантам, а трудящиеся массы - в рабскую кабалу немецким господам.

Хозяйничанье немцев в промышленности с первых же шагов самым пагубным образом отразилось на состоянии французских фабрик и заводов. По свидетельству английского "Economist", в неоккупированной части Франции сразу после перемирия большая часть промышленных предприятий прекратила работу. Все военные предприятия были закрыты, производство военных материалов, разно как их ввоз и вывоз, было запрещено. Тяжело пострадали металлургические предприятия, химические заводы все были закрыты. Закрытые предприятия могли возобновить производство, только получив лицензии от немецких оккупационных властей.

Положение промышленности, не связанной с военным производством, оказалось не лучше. Сразу дал себя чувствовать недостаток сырья в результате прекращения ввоза из-за границы, а также из-за потребления его Германией. В распоряжении текстильной промышленности было оставлено лишь 30% того количества сырья, которое она поглотила в 1938 году. Открытие новых фабрик или расширение старых было категорически запрещено новыми хозяевами. Производство предметов роскоши - ковров, кружев, шалей, - игравшее немаловажную роль во Франции, было запрещено. Шелковые фабрики Лиона, перчаточные предприятия Гренобля оказались отрезанными от заграничных рынков, на которые они работали, и стали закрываться.

В оккупированной зоне Франции немцы постарались восстановить угольные копи на севере, но текстильные фабрики в Рубэ, Туркуане, Дэльбефе, Мюльхаузе и Эпитали остались без работы. Транспорт по всей Франции был ввергнут в состояние почти полной разрухи. Немцы реквизировали и угнали к себе три четверти подвижного состава с французских железных дорог. Автотранспортные средства, брошенные на дорогах беженцами, все были захвачены немцами. Но даже те случайные машины, которые остались в руках французского населения, не могли быть использованы ввиду полного отсутствия горючего. "Франция, славившаяся в Европе своим мототранспортом, возвращена к временам лошади и мула"2 . Цена на лошадей и мулов сразу повысилась. Уже в сентябре в Оверни на рынке лошадь стоила 30 тыс. франков, а мул - 15 тыс. франков. Сообщение между оккупированной и неоккупированной зонами Франции целиком зависит от оккупационных вла-

1 "Economist". 29 June 1940.

2 "Economist". 23 November 1940.

стр. 28
стей. На деле оно почти полностью прекращено. Оккупированная зона разделена еще на пять подзон, и сообщение между ними также сильно затруднено. Безработица охватила одинаково оккупированную и неоккупированную зоны Франции.

Все эти факты являются лучшим опровержением наглого и лживого заявления предателя Лаваля, который после своего назначения вице-премьером в кабинете Петэна, 23 июня 1940 г., в беседе с журналистами сказал: "Мы должны восстановить страну, и мы это сделаем - Франция снова будет существовать"1 . Восстановление Франции, освобождение мужественного, свободолюбивого французского народа от германо-фашистского рабства совершится не под руководством Лаваля и возглавляемой им кучки плутократов - банковских акул и парламентских авантюристов, - а в борьбе против этой банды. Дело восстановления Франции освобождения ее народа начато генералом де Голлем, который в критический момент призвал французских патриотов продолжать борьбу против Германии и который сумел организовать силы борцов за родину. Эти силы растут с каждым днем.

Оккупационные власти и лакей Гитлера Лаваль неслыханным террором пытаются привести к рабской покорности свободолюбивый французский народ. Но ни массовые казни заложников, ни дикие расправы с арестованными в концентрационных лагерях, ни голод, свирепствующий в стране, ни угрозы не могут сломить саботаж на французских заводах, изготовляющих вооружение для Гитлера, не могут заставить французских рабочих покорно ехать в Германию, чтобы работать для немецких господ. С каждым днем сильней разгорается ненависть к немецким захватчикам в сердцах французских патриотов, все шире разливается партизанская борьба во Франции.

Десятки тысяч участвовали в нынешнем году в патриотических демонстрациях 14 июля в Марселе, Тулузе и других городах Франции.

"К оружию, граждане!" - этот припев "Марсельезы", столько раз поднимавшей французов на борьбу против тирании, снова зовет в бой внуков якобинцев, сынов парижских коммунаров, активных борцов народного фронта Франции 1934 - 1936 годов, всех честных патриотов сражающейся Франции. "К оружию, граждане!" - только в вооруженной борьбе французский народ, сражающаяся Франция, ее партизаны добьются свержения иноземного ига, смоют национальный позор и покончат с хозяйничаньем банды Лаваля в стране.

1 Армстронг Г. Указ. соч., стр. 123.