Судьба второго фронта находилась в руках советского офицера.

.. .Ветераны-союзники второй мировой войны собрались во Франции отметить полувековой юбилей со дня открытия второго фронта. Съехалось множество гостей - отсутствовали на этом празднике лишь представители великой державы - победительницы. Не пригласили ветеранов Советской Армии, видимо, решив, коли перестало существовать великое государство, то можно позволить забыть о людях, благодаря которым возможны сегодняшние торжества и юбилеи, в честь открытия второго фронта в том числе. Поэтому учить французский по скайпу нашим ветеранам и их сопровождающим не пришлось.

"Французы знают, что сделала для них Советская Россия, и знают, что именно Советская Россия сыграла главную роль в их освобождении". - так считал Шарль де Голль. Дуайт Эйзенхауэр высказался еще категоричнее: "Кампании, проведенные Красной Армией, сыграли решающую роль в поражении Германии".

А что было на самом деле? В сентябре сорок пятого в Берлине на объединенном параде стран - победительниц прозвучало имя лейтенанта Александра Глазырина, Главнокомандующий вооруженными экспедиционными силами союзников в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр обратился к советскому офицеру со словами признательности.

- Он, улыбаясь, пожал мне руку и через переводчика очень торжественно сказал, что "за выдающиеся заслуги в деле помощи американским и английским войскам" вручает мне памятное оружие - парадную саблю.

Александр Семенович Глазырин, ныне человек сугубо гражданский, живет в Йошкар-Оле, заслуженный ветеринарный врач республики. Достает из ножен подарок американского генерала. Элегантная сабля с изящно изогнутым клинком. Черненная на золоте гравировка "Дуайт Эйзенхауэр". Строгий, прочный эфес и богато украшенная чеканкой гарда подчеркивают элегантность оружия, которое весьма эффектно смотрится в руках владельца. Александр Семенович по-прежнему подтянут и строен, как на фотографии той победной весны. За плечами осталась страшная война - от обороны Ленинграда до освобождения Европы.

В феврале сорок четвертого батарея лейтенанта Глазырина стояла у старой крепости, "кажется, Меджебыш". Затишье пришлось как нельзя кстати: из шести лошадей, тянувших орудие, осталась одна. Вместе со своими солдатами лейтенант отправился на поиски тяги. Около одной избы обнаружили подходящего гнедого коня, и Глазырин, постучав в двери, но не получив ответа, распахнул их. В доме - женщина.

На печи огромная перина, начал ворошить ее штыком, из распоротой перины высунулся сапог явно не солдатской принадлежности: щегольской такой, отличной кожи.

Через секунду весь в перьях выскочил фашист, офицер. За спину какой-то предмет прячет, а перина дышит, как живая. Глянь - из перины вылезает второй фриц и кидает мне под ноги браунинг и еще кожаную папку, из-за которой первый-то суетился.

В папке, которую Глазырин вместе с пленными немедленно переправил в штаб армии, оказался подробный план обороны Северной Франции. А немцы - офицерами вермахта. Предполагаемая высадка союзников в Нормандии не была для Гитлера секретом, и германские войска к ней, как выяснилось, готовились.

- Комдив Сорокин представил меня к ордену Боевого Красного Знамени. А карты и расчеты противника передали Георгию Константиновичу Жукову. Жуков сказал мне: "За то, что ты сделал, лейтенант, за такую добычу - цены тебе нет!".