В СВЕРДЛОВСКЕ сейчас белым-бело. В снегу и просторная площадь перед вокзалом. А у подножия венчающего ее монумента - живые цветы. На гранитном пьедестале богатырского сложения бородатый кузнец провожает на фронт молодого танкиста.

Здесь у свердловчан традиционное место сборов. "Встречаемся у танкиста", - говорят в таком случае. Отсюда провожали добровольцев на целину, на БАМ, начинают путь стройотряды. А в День танкистов здесь проходят встречи фронтовиков. В последние годы - еще и парней - однополчан, прошедших службу в нынешних танковых войсках.

Более двадцати лет назад установлено это десятиметровое изваяние, а создавалось оно в честь УДТК - Уральского добровольческого танкового корпуса. В память подвига его создателей, в память подвига его воинов.

В начале марта тут снова состоится городской митинг, парадным шагом пройдет почетным караул. Урал повсеместно отмечает сорокалетие этого необычного танкового соединения: рабочие коллективы встают на трудовые вахты, публикуются воспоминания ветеранов в прессе, проводятся вечера встреч с ними в клубах. Отмечают годовщину широко, потому что УДТК - любимое детище уральцев: и свердловчан, и челябинцев, и пермяков. Их имена - на боевых знаменах танковых бригад, вошедших в легенды и песни.

В войну Урал каждый день формировал для фронта боевые резервы. И ежечасно слал оружие, машины, боеприпасы - все для армии, все для Победы.

Память не всесильна, и нередко мы упускаем случай воздать должное тем, кто так беззаветно трудился ради Победы. На медали "За доблестный труд в Великой Отечественной войне", между прочим, как и на боевой, отлито: "Наше дело правое - мы победили". Редко вспоминаем о "тысячницах" - труженицах, не покидавших цеха, пока не выполнят нормы на тысячу процентов. О фронтовых бригадах, которые с минимальным составом рабочих выполняли по несколько сменных заданий в день.

Победа ковалась и в тылу. Победу рождал и титанический труд, позволивший нам иметь к концу войны двойное преимущество в оружии, технике, боеприпасах над гитлеровской Германией, на которую утруждалось пол-Европы.

...Как сейчас вижу январь сорок пятого. С Висленского плацдарма двинулась вперед лавина наших танков. Мы, танкодесантники, сидели на броне. Волна за волной плыли в ночи по изрытым нашей артиллерией долинам и холмам красные звездочки кормовых огней. За спиной занимался рассвет, земля дрожала и тряслась. Колонны стальных машин огибали селения, не задевая их. Через сколько рук - горняков, металлургов, машиностроителей - прошла до этого наша победная, наступающая сталь!..

Легко представить наше тогдашнее настроение. До сих пор вспоминаю строки из солдатского листка: "Мучиться, Польша, тебе недолго: солнце с востока щитом поднимается". Или такие: "Мне оружие не для красивости, кровь и совесть велят бить точней. Я стреляю, и нет справедливости справедливее пули моей". Да простят меня авторы, коли живы: наверное, с ошибками цитирую их строки. Но за пафос ручаюсь.

И нынче, собравшись вместе на сорокалетие формирования УДТК, мои однополчане- ветераны еще раз поклонятся земным поклоном всемогущему труду тыла.

И ЧЕМ дальше время отодвигает памятную дату рождения нашего танкового корпуса, тем более значительным предстает это событие. В разгар Сталинградского сражения, в начале сорок третьего, заводские партийные организации трех областей предложили сверх всех планов и заданий создать дополнительное танковое соединение. Идею подхватили все. И решено было сделать это на свои личные средства. В короткий срок собралась колоссальная сумма, которой хватало на обеспечение техникой танкового корпуса со всеми полагающимися для него моторизованными частями - стрелковыми, саперными, минометными, артиллерийскими, всего тут не перечислить. На волне энтузиазма было принято решение: всю материальную часть изготовить в нерабочее время, которого у иных оставалось, по сути дела, всего ничего: по восемь-десять часов в сутки.

Все-все - от танка до портянок - уральцы сделали сверх того, что ежедневно поставляли армии, фронту. И тогда среди тех, кто не подлежал призыву и закреплялся за производством, кинули клич. Заявление удовлетворяли лишь тем добровольцам, кто подходил не только по здоровью, технической грамотности, но и успел подготовить себе замену на рабочем месте. Поднялась целая волна: свыше ста пятидесяти-шести тысяч заявлений. Конкурс - полтора десятка претендентов на место.

Мне посчастливилось, потому что напутствовала меня будто сама Родина-мать. Ехал однажды трамваем на работу и заметил, что грустными и строгими глазами смотрит на меня пожилая женщина. Чья то мама? У нее, может быт, сын погиб на фронте, а я стою широконого, в лихо заломленной шапке, раскрасневшийся от мороза. В цехе и написал единым залпом: "Считаю, что должен сам защищать свое государство, право на труд и учебу, не дожидаясь, пока мои товарищи сделают это за меня. Я совершенно здоров, вынослив (прокатчик), не боюсь никакой работы".

Заявление, пожалуй, было типичным, но у меня к тому же был вдобавок еще "внушительно-свирепый" вид. Да еще понимающее сердце друзейзаводчан. Мы изготовляли металл для касок и боенагрудников. И их я скоро надел как рядовой подразделения танкового десанта автоматчиков.

Иные приводили и сугубо личные (да и личные ли?) мотивы - отомстить за поруганную землю, воздать врагу за погибшего брата, отца. И все стремились в бой. Военный округ отобрал для корпуса лучших офицеров из подавших рапорт, в основном из тех, кто прошел через бои и госпиталь. В иных частях число коммунистов доходило до восьмидесяти процентов, все остальные были комсомольцами. Потом в немецких штабных документах корпус подчас звался "Уральской коммунистической дивизией", и эти слова сеяли панику среди врагов.

Учеба прошла в стремительном темпе - тренировались ежесуточно по шестнадцать часов кряду. Отрабатывали действия повзводно и побатальонно, бригадой и корпусом. И уже в начале июня эшелоны УДТК из Свердловска, Перми и Челябинска помчались под "зеленый свет" на запад, а железнодорожники выделили нам самых лучших машинистов. Трудящиеся Урала обратились к своим добровольцам со страстными словами напутствия: "Не забывайте: вы и ваши машины -это частица нас самих, это - наша кровь, наша старинная уральская добрая слава, наш огненный гнев к врагу. Смело ведите стальную лавину...". И, принимая знамена своих городов, добровольцы при огромном стечений народа коленопреклоненно клялись - не дрогнуть в бою, не пожалеть крови и самой жизни во имя свободы и счастья земли своей, во имя дня, в котором сейчас живем.

В первые бои наш корпус вступил на северном крыле Орловско-Курской битвы. И потом, до Дня Победы, уральцы всегда принимали участие в решающих операциях наступавших войск. Корпус был "пробивным наконечником" в составе знаменитой 4-й танковой армии. Был на нашем счету и обходной маневр при освобождении Каменец- Подольского, и глубокое проникновение во вражескую оборону при освобождении Львова, и многокилометровый рейд с боями за Вислу, на Сандомирский плацдарм.

На главных направлениях ударов 1-го Украинского фронта корпус сыграл важную роль в разгроме скопищ врага между Вислой и Одером, потом без передышки - между Одером и Пейсе. После этих двухмесячных ожесточенных сражений неожиданно для врага оказался много восточное - наступал на юг, окружал вражескую группировку, расширял левый фланг своего фронта. Схватки - и какие!

Трудные задачи выполняли уральцы и в Берлинской операции. Именно танковые части 1-го Украинского, преодолевая жесточайшее сопротивление, вышли к вражеской столице на ее южные границы и тут соединились с танкистами 1-го Белорусского фронта. И Берлин был стиснут в стальной кулак. Взяв с десяток подберлинских городов и городков, наш корпус с неделю отбивал на своем участке стального кольца пытавшиеся прорваться любой кровавой ценой вражеские войска. А после падения Берлина танки устремились к Праге, на зов восставших против клятого ига. В беспримерном марше с боями через горы уральский корпус шел вперед, и танк, что стоит на постаменте в Праге, в память ее освобождения, - танк челябинской бригады...

Без малого за два года боев части корпуса участвовали в освобождении от гитлеровцев почти ста городов, более двух тысяч селений. Пройдено свыше 5.500 километров, из них две тысячи в боях и сражениях. Уничтожено свыше тысячи вражеских танков, столько же - артиллерийских орудий, почти 95 тысяч солдат и офицеров вермахта. 44.752 было взято в плен. Таков зафиксированный для истории в архивных документах вклад нашего корпуса в Победу.

Суворовская традиция жила у нас - сам погибай, а товарища выручай. Сплачивал и рабочий классовый коллективизм, и земляческий настрой, и, конечно же, постоянная забота края о своем родном корпусе. Корпус стал гвардейским Уральско-Львовским, орденов Красного Знамени, Суворова и Кутузова. По несколько наград и у каждой его танковой бригады, у мотострелковой, у приданных полков. Всего на знаменах частей корпуса 54 боевые награды.

СОРОК лет прошло. Сорок. А на Урале не меркнет живая память, память о подвиге тружеников и бойцов.

Спасибо за память, уральцы, родные наши. Без вас мы бы чувствовали себя не столь счастливыми.

С таким настроением и работает наш Свердловский совет ветеранов УДТК, что создался еще в сорок восьмом.

...Идет очередное заседание. Председатель-Василий Фирсов, мой отважнейший комбат, горный инженер. Секретарь - Люба Иванова, в войну - электросварщица, доброволец, а потом - учительница. Судит и чему-то улыбается Павел Логинов - технолог "Уралмаша", на фронте - механик-водитель. Сосредоточен Сергей Колбасин, бывший механик-водитель, тоже уралмашевец, сменный мастер. Всех не перечислишь, и вместе с поэтом говорю нечто вроде: гвозди бы делать из этих людей...

Совет обсуждает программу встреч фронтовиков УДТК с коллективами трудящихся в Свердловске и в городах области. Собираются видные люди, видные вдвойне. Однополчане теперь и с учеными степенями, и Герои Труда, и знатные производственники, у всех к боевым наградам прибавились и мирные. Приедет и мой командир роты Герой Советского Союза Саша... Нет-нет, простите, Александр Петрович Николаев...

Заявок на встречи невыполнимо много. И мы сетуем, что нас остается с каждым годом все меньше: неумолимое время мчит, а пораненные люди - не долгожители. Но, прикидывая результаты своей общественно-политической работы, удовлетворенно улыбаемся. Сколько в школах музеев боевой славы Урала, сколько походов юных следопытов по местам наших боев, сколько по краю увековечено памятных мест! Только книг о корпусе издано несколько десятков...

Я смотрю, как за огромными окнами комнаты, где собираемся обычно, сыплет и сыплет на спящий сад пушистый снег. Точно такой же шел при форсировании Одера. Память, спасибо тебе, память!..

СВЕРДЛОВСК.