В ОТЛИЧИЕ ОТ ИСТОРИИ ВОЙН РОССИЙСКАЯ ФРОНТОВАЯ ЖУРНАЛИСТИКА ИМЕЕТ СВОЮ, ХОТЬ И ЧИСТО ФОРМАЛЬНУЮ, ТОЧКУ ОТСЧЕТА - 22 АПРЕЛЯ 1877 Г.

ИМЕННО тогда, в апреле 1877 г., впервые в русской истории, вскоре после начала войны с Турцией главнокомандующий Дунайской армией Великий князь Николай Николаевич (старший) издал приказание ? 87, которым разрешил корреспондентам русских и иностранных журналистов и газет сопровождать армию на театре войны. Тогда же был введен особый знак - сначала это была круглая бляха на левый рукав из меди с орлом, надписью "корреспондент" и личным номером. Чуть позже, 7 июня, появился новый знак - трехцветная (черный, желтый и белый) шелковая нарукавная повязка, подбитая красным сукном. На повязке серебром вышит двуглавый орел, и вокруг него полукружием надпись "корреспондент"; под нею золотом - номер, под которым корреспондент занесен в общий список.

С той поры корреспонденты, как врачи, священники и маркитанты, имеют статус нонкомбатанов. Броские, заметные издалека отличительные знаки, введенные для журналистов, призваны были выделить их на поле боя. Кроме того, они должны были возбуждать у обеих сторон джентльменские чувства по отношению к их владельцам. Но надежды на порядочность воюющих служили скорее утешением, чем защитой. Так, 30 августа 1977 года при штурме Плевны был убит художник С. В. Верещагин и ранен корреспондент "Биржевых ведомостей" Н. Максимов. Полковник М. А. Газенкампф, занимавшийся организацией работы корреспондентов, писал в докладной записке начальнику штаба армии: "Предварительной цензуры вовсе не учреждать, а только обязать всех вообще корреспондентов не сообщать никаких сведений о передвижениях, расположении, численности наших войск и о предстоящих действиях".

Поначалу в действующую армию устремились многие представители русской и иностранной прессы. Но вскоре большинство, не выдержав походной жизни, предпочло писать о войне, сидя в тылу. В армии до конца кампании остались лишь В. В. Крестовский ("Правительственный вестник"), Н. Максимов ("Биржевые ведомости"), В. И. Немирович-Данченко ("Новое время") и еще несколько человек.

Тo, что они вместе со своими героями действовали и подвергались опасности, придавало материалу неповторимый и ничем не заменимый колорит. Так, например, В. И. Немирович-Данченко описывает бой в Зеленых горах в ноябре 1877 года:

"Скобелев проходит мимо... Залпы наши идут стройно... Атака турецкая на этот раз отбита. Я отправляюсь за генералом.

- Сегодня они, очевидно, задались целью выбыть нас. Они еще никогда не нападали так настойчиво... Сейчас, верно, начнется третья атака...

"Ай!" Генерал хватается за бок. Я услышал перед этим только звук, точно что-то шлепнуло около.

- Что такое, что с вами! - заговорили все.

- Тише... Меня сильно задело...

Скобелев прижимает ладонь к боку. Мельницкий подхватывает его.

- Оставьте... Разве можно!.. Солдаты видят, - шепотом говорит он, - здорово, молодцы! - особенно громко приветствует он солдат. - Поздравляю вас, славно отбили атаку... Помните - умереть на местах и не отдать траншеи? Вся Россия смотрит теперь на нас.

- Ура! - вспыхивает около Скобелева и гулкими перекатами разносится по флангам.

- Ах, как больно, однако, - шепчет Скобелев под этот крик...".

Многие корреспонденты принимали активное участие в боевых действиях, выполняли различные поручения командования. А. Иванов, например, исполнял обязанности конного ординарца при генерале И. В. Гурко в сражениях при Ени-Загре и Джуранли. Шотландец Дж. Каррик под огнем неприятеля делал перевязки раненым русским солдатам. По окончании кампании многие русские и иностранные журналисты были награждены боевыми орденами cв. Владимира с мечами.

Во время русско-японской войны 1904 - 1905 гг. на Дальнем Востоке работали В. И. Немирович-Данченко, есаул (будущий генерал) П. Н. Краснов, прикомандированный к штабу Маньчжурской армии от газеты "Русский инвалид". Краснов активно сотрудничал с "Вестником Маньчжурской армии", издававшимся при штабе русских войск. За участие в боевых действиях П. Н. Краснов был награжден орденами св. Анны IV степени и св. Владимира с мечами. После войны издал несколько сборников рассказов о русско-японской войне.

В 1912 г. российское военное ведомство разрабатывает и утверждает специальное Положение о военных корреспондентах в военное время. В нем предусматривался допуск в армию 20 (в т. ч. 10 иностранных) корреспондентов и 3 фотографов.

Несмотря на довольно строгие меры, в начале первой мировой войны начальник Генерального штаба Янушкевич в первый же день вступления в должность указал в телеграмме начальникам военных округов: "Корреспонденты в армию допускаться не будут" (любопытно, что двумя неделями позже начальник германского генерального штаба Фон-Мольтке заявил, что "печать является неизбежным средством войны", и что "необходима тесная связь между военным командованием и печатью"). Решение Янушкевич принял, скорее всего, эмоционально. Поэтому вскоре редакторам российских газет удалось переубедить руководство Генерального штаба. В сентябре 1914 года 10 корреспондентов были допущены к работе в Ставке Верховного Главнокомандующего русской армией. Журналисты, кроме всего прочего, обязывались:

"не писать ни в настоящем, ни в будущем ничего, могущего быть использованным во вред армии; все свои записки, заметки, фотографии и т. п., собранные во время поездки материалы, касающиеся действий наших войск или войск противника или вообще вопросов, имеющих военный характер, представить на просмотр в управление генерал - квартирмейстера при Верховном Главнокомандующем...".

Всеобщий патриотический подъем, охвативший русское общество со вступлением России в первую мировую войну, не обошел стороной писателей и публицистов. Многие из них настойчиво просились в действующую армию, но отбор был чрезвычайно строгим. Многие литераторы, не получив аккредитации, ехали на фронт солдатами и офицерами: А. Куприн, Н. Гумилев, С. Есенин, А. Серафимович, Б. Савинков, А. Толстой. Из-за этого военное ведомство даже расширило круг военных корреспондентов. Отъезжающий в действующую армию корреспондентом "Голоса Москвы" Валерий Брюсов говорил: "Забудьте обо мне, я еду простым чернорабочим".

Уровень гласности русской прессы в военное время был достаточно высок. В газетах публиковались сводки боевых действий, а ежемесячно - обзоры положения дел на фронтах, снабженные подробными схемами. В специальных рубриках печатались списка убитых, раненых и пропавших без вести военнослужащих, фамилии солдат и офицеров, находящихся на излечении в госпиталях.

Впоследствии такого уже не повторялось ни в советский, ни в нынешний периоды нашей истории.