Заяц О. Граждане Львова XIV-XVIII вв.: правовой статус, состав, происхождение. – К.; Л., 2012. – 219 с. + приложения (336 с.) + 34 ил.

Львовский исследователь Орест Заяц свою монографию посвятил развитию института городского гражданства Львова за длительный промежуток времени. Как известно, в XIV-XVIII вв. это было крупнейшее городское поселение на украинских землях, где проживало этнически пестрое и неоднородное по территориальному и сословному происхождению население. "Настоящими", то есть полноправными, жителями считались только мещане, наделенные гражданскими правами. Именно они были активной социальной группой в городе и отличались от других категорий населения. Принятие в городское право ("jus civile") как необходимая процедура получения городского гражданства составляло начало легитимной деятельности того или иного лица в городе, наделяла его определенными правами в пределах местной юрисдикции, в частности позволяла пользоваться вольностями и льготами, предоставленными общине согласно королевским привилегиям. Иными словами, лицо, вступавшее в ряды городских граждан, признавалось полноценным и полноправным субъектом городской общины. В целях учета составлялись специальные реестры, где отображалась информация о принятии в городское право ¹ .

Хорошая задокументированность и сохранность городских книг позволяет изучать разнообразные аспекты его истории. Основными источниками для автора исследования стали чистовые, протокольные и счетные записи о предоставлении городского гражданства во Львове на протяжении XIV-XVIII вв.

¹ См.: Album Civium Leopoliensium: Rejestry przyjec do prawa miejskiego we Lwowie, 1388— 1783/ Wyd. A.Janeczek. – Poznan, 2005. – T. 1. – 450 s.; T. 2. – 291 s.

Монография состоит из пяти разделов и объемных приложений. Первый раздел традиционно посвящен обзору источников и историографии проблемы. Стоит отметить, что несмотря на то, что городское гражданство Львова уже находилось в поле зрения исследований как польских (А. Мужской, Ф. Зубик, А. Гилевич, Я. Птащник, А. Янечек), так и украинских (Я. Кись, Т. Гошко, М. Капраль) историков, комплексного полноценного исследования института.

Во второй главе ("Правовой статус львовских граждан как социальной группы") автор сначала рассматривает касательную тему терминологию: городское право, городские обыватели, городское гражданство и т.п., приводя соответствия на латинском, польском, немецком языках. Во втором подразделе ("Права и обязанности, предусмотренные львовским гражданством") рассказывается об объеме прав и привилегий, гарантировавших получение городского гражданства. "Львов по значимости принадлежал к первостепенным городам государства и получал от своего владельца - польского короля - многочисленные привилегии, которые были правовой основой для комплекса прав и обязанностей мещан-граждан", - отмечает автор. Среди важнейших привилегий городской общины были привилегия на магдебургское право 1356 г. и на судебную юрисдикцию города, предоставление на городские земли, на право состава товара и дорожного принуждения, на проведение ярмарок и торгов ² . В то же время получение городского гражданства налагало обязанность регулярно уплачивать налоги, которых было немало: шоссе (на недвижимость), на содержание ночной и дневной стражи, чоповое (от изготовления алкогольных напитков), чиша (на срочные нужды государства), акциз (от проданных на рынке товаров). ) и др. Заседание городского гражданства накладывало и определенные ограничения: в производстве карьеры духовного лица, запрете владеть земскими имениями и, соответственно, переходе к шляхетскому сословию.

О различных возможностях карьерного роста на городских правительствах для львовских граждан и престижности отдельных правительств идет речь в третьем подразделении ("Городское гражданство и карьера правительства"). О. Заяц попытался подсчитать долю чиновников, идентифицированных в реестрах принятия в городское право. В частности в 1522 – 1606 гг. она составляла 43%, в 1610 – 1666 гг. – 39%, 1707 – 1727 гг. – 65%. Средняя продолжительность жизни городских чиновников, по его подсчетам, составляла 45 лет, а социально-политическая активность – 21-24 года. Кроме выборных городских чиновников (райцев, войтов, лавников, писарей, синдиков, инстигаторов и т.п.), списки которых опубликовал в свое время М. Капраль ³ , во Львове существовало еще много более мелких вспомогательных правительств, которые не были престижными, поэтому редко фигурируют в книгах принятия в городское право. Среди последних такие представители вспомогательной городской службы, как возный, палач, ночной бургомистр, рурмистр, пушкир, ключник городских ворот, дверной ратуши, смотритель за воскобойней, городские пахолки.

² См.: Привилегии Львова (XIV-XVIII вв.) / Упор. М. Капраль, науч. ред. Я. Дашкевич, Р. Шуст. – Л., 2010; Привилегии национальных общин Львова (XIV-XVIII вв.) / Упор. М. Капраль, науч. ред. Я. Дашкевич, Р. Шуст. – Л., 2000; Экономические привилегии Львова XV-XVIII вв.: Привилегии и уставы ремесленных цехов и купеческих корпораций Львова / Упор. М. Капраль. – Л., 2007.

³ Капрал M. Урденская миаста Лвова в XIII-XVIII веках. – Torun, 2008.

В четвертом подразделе ("Виды львовского гражданства") говорится о гражданстве отдельных национальных общин, которых в городе было три: католическая (польская), украинская, армянская. Представители еврейского населения не допускались к городскому гражданству. Если общегородские привилегии касались польской общины в полном объеме, то гражданские права украинского и армянского сообществ были существенно ограничены. Кроме полного, принадлежавшего мещанам-католикам, и ограниченного (украинцы и армяне) гражданства, существовал еще и раздел его на купеческое и ремесленное. Последний становился все более отчетливым в XVII веке, когда от ремесленников требовали меньших взносов при принятии гражданства, поскольку считалось, что они труднее зарабатывают на жизнь. Разница между ремесленным и купеческим гражданством была настолько велика, что лицо, желающее покинуть ремесло и заняться торговлей, должно было заново переприсягать и принимать гражданство. Еще один тип львовского гражданства происходил из пространственного разделения города: в зависимости от места жительства гражданство делилось на городское и пригородное. Предместителей считали "гражданами второго сорта". Итак, резюмирует автор, городское гражданство Львова не было монолитным и зависело от этноконфессиональной принадлежности, рода занятий и местожительства.

Третий раздел ("Условия и процесс принятия городского гражданства во Львове") самый большой, поскольку здесь освещаются важные процессуальные вопросы и подробности, связанные с обретением городского гражданства. В подразделе "Требования к приобретению львовского гражданства" подробно перечислены критерии, которым необходимо было соответствовать, чтобы получить такой статус. Первый из них – достижение совершеннолетия или 24-х лет. Второе необходимое требование – быть христианином западного или восточного обряда. Городские чиновники ставили препятствия перед иудеями и протестантами, которые упоминаются в реестрах принятия в городское право только после смены вероисповедания. Другие два вида требований – законнорожденность (рождение в браке) и добродетель ("добрая слава"). От желающих стать львовскими мещанами могли потребовать также свидетельства о выходе из гражданства прежнего места жительства, ведь двойное гражданство строго воспрещалось. Лица, принимавшие городское право, обязывались уплатить определенную сумму или подарить оружие городскому арсеналу. Следующим шагом было принесение присяги на верность городу. Ее провозглашали на колени перед Святым Распятием, подняв вверх два пальца правой руки.

Во втором подразделе ("Акт предоставления гражданства") рассказывается о формальном акте приема в городские граждане, который проходил в ратуше во время заседаний городского совета. После принятия советом соответствующего решения новый мещанин получал удостоверение, что документально удостоверяло его новый статус.

Городское гражданство во Львове можно было избавиться добровольно. Эта процедура описана в третьем подразделе ("Утрата городского гражданства"). Подобная ситуация возникала, например, при переезде на постоянное место жительства в другой населенный пункт, на что требовалось согласие городского совета. Мещане просили у райцев "письмо о хорошем поведении", которое предоставлялось после

"составление городского права". В случае социальной деградации личности магистрат применял акт лишения гражданства.

В последнем подразделении ("Интенсивность принятия львовского гражданства") проанализированы темпы, периодичность и временные колебания, которые влияли на интенсивность этой процедуры. Подытоживая, автор приходит к выводу, что достаточно сложные требования и процедура обретения гражданства имели целью отобрать у городской общины людей с "доброй славой" и финансово обеспеченных.

Четвертая глава ("Состоянное и географическое происхождение граждан Львова") посвящена рассмотрению различных проблем, связанных с пополнением городской общины новыми членами. Это происходило за счет трех сословий – мещанства, шляхты и крестьянства, в отдельных случаях – украинского и армянского духовенства. Согласно подсчетам автора книги, больше всего крестьян влилось в городское общество на протяжении XVI-XVII вв., тогда эта доля составляла 13,5%. Наиболее популярной специализацией среди львовских граждан крестьянского происхождения были ремесленные специальности, связанные с пищевым производством. Практика проникновения шляхты в число львовских граждан получила развитие от 1530-х гг., а интенсивнее всего эти процессы наблюдались в конце XVI - начале XVII в., когда в реестры вписалось 15 шляхтичей. География происхождения новопринятых мещан была достаточно широкой. Значительную роль в пополнении львовского мещанства при средневековье играла Силезия, а в XV-XVIII вв. – Русское воеводство, Перемышльская и Сяноцкая земли, Холмщина. Из этнических польских территорий больше всего было выходцев из Сандомирского и Люблинского воеводств, меньше - из Мазовии и Великопольши, Пруссии. Еще меньше пришельцев было из Италии, Шотландии, Венгрии, Чехии, Швейцарии, германских земель, Турции, Валахии, Греции. Интересно, что минимальными были миграционные связи Львова с Волынью, Восточным Подольем и Приднепровьем.

В пятом разделе ("Этноконфессиональный и профессиональный состав львовского мещанства") осуществлена ​​характеристика различных этнических групп и профессионального состава новопринятых львовских граждан. О. Заяц справедливо подчеркивает сложность установления этнической и конфессиональной принадлежности в ранне-модерное время, ведь писцы не всегда записывали необходимые для этого данные, а антропономастический метод часто не срабатывает в совершенстве. В первой четверти XV ст. во Львове среди пришельцев католического вероисповедания прослеживалось отчетливое преимущество немцев (349 человек, или 63% всех новопринятых мещан), в поздние времена - поляков. Представители некатолических этнических групп в начале XV ст. составляли рекордное меньшинство: украинцы – 2%, армяне – 0,5%. Больше всего украинцев отмечалось в 1562 – 1571 pp. - 55 человек, или 20% от общей массы. Проблематично выявить украинцев в реестрах XVII века, поскольку писарь не всегда фиксировал этническую или конфессиональную принадлежность. И только с переходом украинского общества на унию (начало XVIII в.) писцы в документах начали отличать греко-католиков от римо-католиков. Среди новопринятых мещан было немало малочисленных этнических групп: итальянцы, шотландцы, англичане, французы вливались в католическую среду, а греки и православные славяне автоматически вписывались в число украинских мещан. Носители нетолерованного вероисповедания (так называемые неофиты) выбирали католицизм.

Суммарно украинцы составляли 10% принятых во львовское гражданство в XV-XVIII вв., но эти данные, по мнению автора, занижены из-за недостаточной репрезентативности реестров и трудности идентификации мещанских фамилий. Обзор профессиональной структуры вновь принятых мещан позволил определить определенные тенденции в развитии ремесел и торговли, количественное соотношение между отдельными профессиями.

В пространных выводах, удачно суммирующих все исследования, кратко изложено основное содержание книги и главные наблюдения автора, в частности о том, что львовское гражданство было желательным - как во времена расцвета города, так и в период упадка Львов всегда привлекал к себе жителей не только из ближайших окрестностей, но и из дальних мест.

Незаурядной заслугой автора стали тщательно составленные приложения, составляющие более половины объема монографии. Среди них – текстовые дополнения, где на примере источников подробно освещается профессиональный состав львовского мещанства и наследования профессий, приводятся данные по мещанам шляхетского происхождения. Монографическое исследование дополняют 16 таблиц, 3 графика, 4 диаграммы, список источников и литературы, указатели имен и географических названий, а также 34 иллюстрации. Книга станет полезна научным работникам, преподавателям, студентам, всем, кто интересуется как историческим прошлым раннемодерного Львова, проблемами городского гражданства, так и в целом украинской историей.

н. О. Белоус (Киев)