Здесь слишком много всего: людей на квадратный метр дешевой или даже бесплатной жилплощади и жилья, пустующего по причине его дороговизны; небоскребов и лачуг; автомобилей, владельцы которых не признают никаких правил уличного движения, и поэтому переходить улицу на зеленый свет не менее опасно, чем на красный; много велосипедистов, так что, если делаешь уличную фотографию, голова одного из них неминуемо попадает в кадр. Слишком много магазинов и магазинчиков, в полном смысле слова забитых красивой одеждой, так что невольно появляется мысль, что всему миру все равно не сносить ее, и белья, которое сушится на веревках, оконных рамах, балконных решетках и деревьях, так что жилые кварталы смотрятся как детская мозаика. Слишком много продавцов в дорогих супермаркетах, вышколенных стоять по струнке в ряд, так, что нам казалось, будто мы проходим сквозь строй манекенов, и разного рода охранников, выученных даже близко никого не подпускать к по неизвестной причине столь тщательно охраняемым объектам. Много кафе и ресторанов, в которых много дешевого местного пива и дорогих европейских вин. Много лавчонок, в которых продается бесконечное множество изделий из бутылочного стекла, которое тебе стараются всучить под видом нефрита, которого тоже много. Много портретов Великого Кормчего - Мао Цзэдуна - и рекламы западных торгово-промышленных фирм, неоновых огней в центре и непроглядной тьмы в старых кварталах. Много солнца и выхлопных газов, богатства и бедности, детского веселья и вполне зрелой грусти.

Здесь много весьма существенных особенностей. Например, китайцы не берут чаевых: и таксист, и официант отсчитают вам сдачу до последнего юаня. Шанхаец будет по- настоящему доволен, если "загонит" вам втридорога "настоящие американские" джинсы, произведенные прямо за задней обшарпанной дверью его лавчонки, но если вы позвоните в магазин и просто скажете, что забыли купленную вещь в автобусе, они привезут вам дубликат - бесплатно - прямо на дом. Таксист постарается воспользоваться вашим незнанием города и "покатает" вас, прежде чем доставить по адресу, но если вы оставите перчатки в его машине, он с ног собьется, чтобы найти вас и вернуть. Парадокс? Да. Но Шанхай вообще город парадоксов.

Взять хотя бы эти башни. Жинмао Тауэр - бизнес-центр, построенный в виде пагоды XXI века, -самая высокая башня в Китае и третья по высоте в мире (420,5 метра), она обошлась в 540 миллионов долларов. Розовая "Жемчужная" телевизионная башня и десятки других высоток... В перспективе несколько еще более амбициозных и дорогостоящих проектов.

стр. 68

И при этом значительная часть населения 20-миллионного города проживает в условиях, прямо скажем, совершенно антисанитарных, когда целая семья из родителей и детишек и еще каких-нибудь родственников занимает комнатушку, в которой только постель и помещается, ну, может, еще подобие серванта в углу и пара стульев, а о кухне и прочих "удобствах" речь просто не идет: еда готовится на примусе или на жаровне прямо на улице, тут же и поглощается, тут же в корыте стирается белье, тут же, расположившись на поломанных ящиках, греются на солнышке и общаются между собой старики, а на куче отбросов играют малыши, и у единственного на всю многонаселенную улицу туалета по утрам выстраивается очередь. Тут же иностранные туристы, пристроившиеся на поломанном табурете (как и мы это делали) фотографируют очередной многоэтажный стеклометаллический, переливающийся на солнце всеми цветами радуги, объект, на который именно с этой мусорной кучи открывается особенно роскошный вид.

Невольно задаешься мыслью, сколько же потребуется десятилетий (если не столетий), чтобы расселить шанхайцев по достойным квартирам. И это при том, что город беспрерывно строится. Кварталы, расположенные за пределами центра, представляют собой сплошную "большую стройку": леса подъемных кранов, горы строительных материалов и строительного мусора, тысячи рабочих в касках, множество конструкций в разной степени готовности...

Дома радуют глаз всякого рода башенками, балкончиками, выступами и другими "архитектурными излишествами". Безусловно, в таком доме приятно жить. И квартиры, как поведал нам один молодой шанхаец, с которым мы случайно познакомились, и который свободно говорил по-английски (а это большая редкость в современном Шанхае), потому что учится в Америке, - очень хорошие и очень-очень дорогие. Для кого же они?

Этот же паренек по имени Хан рассказал нам, что, вот, например, его дядя и тетя живут в одном из таких новых домов, в котором снимают - у государства - квартиру за 80 долларов в месяц - очень большие для среднего китайца деньги, и что сейчас он сам приехал на несколько дней из Мэриленда и остановился у дяди, потому что его родители по-прежнему живут в старом квартале, а он как-то даже представить себе уже не может, чтобы провести даже короткое время в таких условиях. Как его дяде удалось поселиться в новом доме? Очень просто. Помогли американские родственники (тут вспоминаешь, что китайцев очень много не только в Китае), которые и самого Хана опекают сейчас в Мэриленде. Дали дяде в долг денег, он начал свой торговый бизнес, открыл мага зин по продаже оптических приборов, уже и с долгами почти расплатился. И сам Хан собирается после окончания университета, а он учится на инженера-оптика, организовать на деньги американских родственников где-нибудь в пригороде Шанхая, где аренда земли и помещений подешевле, фабрику по производству приборов. И уж, конечно, он будет жить в новом многоэтажном доме и возьмет к себе своих родителей. Что ж, вполне разумный подход к делу!..

В целом же шанхайцы гордятся своими строительными достижениями и, пожалуй, не променяли бы свои башни даже на достойное жилье, а многие и вовсе придерживаются старой истины, что, мол, "в тесноте, да не в обиде". Китайцы вообще, как известно, народ работящий, неприхотливый и терпеливый, кроме того, в массе своей они хотя и бедны, но не нищи. Во всяком случае, мы не видели ни бездомных, ни протянутых за милостыней рук, которых так много даже в высокоразвитых странах, ни детей-попрошаек, которыми так часто становятся маленькие обитатели трущоб. Влияние ли это буддийской религии, требующей довольствоваться малым и не суетиться? Или просто нет голодных: на щепотку риса для семьи, слава Богу, хватает. Жена-дети одеты, погода теплая, ночь ясная, утром опять солнце взойдет... Что еще нужно для счастья?

Особенно если живешь в таком необыкновенном городе, как Шанхай. А город этот вообще из разряда "знаете ли вы, что...?" Вот, например, знаете ли вы, что почти в течение столетия Шанхай пользовался статусом "свободного города" и что с середины XIX и по 30-е годы XX века любой представитель любой другой страны, любой торговец

стр. 69

любым товаром, в том числе и наркотиками (Шанхай вообще расцвел на торговле опиумом), вообще кто угодно, кому было что скрывать и кому было от кого бежать, мог въехать в город без визы и без сколько-нибудь серьезного удостоверения личности, обосноваться, найти работу, организовать бизнес и стать крупным промышленником или мошенником, выдающимся архитектором или музыкантом и вообще кем угодно. Мог, конечно, и спиться от тоски по Родине, и умереть на улице. Такого тоже было много.

Но в первые десятилетия XX века Шанхай стал во многих случаях единственно возможным пристанищем для остатков Белой гвардии, вытесненной большевиками на Дальний Восток, для осколков русской аристократии и не принявшей новый режим интеллигенции, не обладавшей средствами и возможностями обосноваться в Европе, для евреев, бежавших в начале века от погромов в царской России, для польских, немецких, австрийских, чешских, венгерских и румынских евреев, спасавшихся от нацизма и гитлеровских концлагерей, для прибалтийских евреев-ортодоксов, бежавших от советской оккупации. И просто для европейцев, бежавших от войны. В 20-е - 30-е годы Шанхай стал самым настоящим вторым Вавилоном. Немногие города мира, а может быть и вовсе только Нью-Йорк, могли бы похвастаться в то время таким смешением культур и архитектурных стилей, языков и религий, обычаев и традиций, политических взглядов и мировоззрений, многообразием в поведении и укладе жизни столь различных групп населения.

Конечно, были и разного рода конфликты. Да и как было рафинированным британцам и французам, и ближневосточным евреям - крупным банкирам и бизнесменам, освоившим эту территорию еще в XIX веке, построившим роскошные виллы и отели, проживавшим в окружении многочисленных слуг и проводившим время на скачках и охотах, на балах и в салонах мод и красоты, организованных по парижским и лондонским образцам, - принять всю эту беспаспортную массу изголодавшихся и

стр. 70

пообносившихся в дороге беженцев, которые в лучшем случае смшшш вывезти с собой фарфоровый сервиз и горсть зашитых в подкладку золотых червонцев, а в худшем - свято хранившееся именное оружие, пару рабочих рук и диплом Санкт-Петербургского или Гейдельбергского университета?

Но ничего, приняли. Не сразу и не все, но и британцы, и французы, и немцы, не говоря уж о славившихся своим космополитизмом американцах, отдавали дома и отели под приюты, собирали средства, организовывали бесплатную еду. И в этой поразительной готовности помочь и поделиться - тоже уникальная особенность того места и того времени. И беженцы находили кров и работу, строили церкви, школы и больницы, писали стихи, романы и исторические исследования... В 30-е годи только русская община в Шанхае насчитывала более 20 тысяч человек: и русскоязычная еврейская - примерно столько же.

А знаете ли вы, что в 30-е года в Шанхае выходило больше русскоязычных книг, чем в Париже и Берлине, множество журналов и газет? Что русская шанхайская балетная школа подготовила десятки танцоров с мировым именем? Что знаменитые певцы, такие, как Шаляпин, почитали за честь выступить перед шанхайской - эмигрантской - аудиторией?

В Шанхае образовался свой особый культурно-артистический мир, по многим параметрам не уступавший западным образцам. Неудивительно, что Чарли Чаплин и Марлен Дитрих подолгу жили в Шанхае, а последняя даже держала для себя целый этаж в лучшем городском отеле "Палас" (сейчас "Мир").

Днем город упорно трудился, а по вечерам и ночами из многочисленных кафе и ресторанов, расположенных вдоль проспектов и улочек так называемого Интернационального поселения (Интернэшнл Сэттлмэнт) и Французского квартала (Фрэнч Консэшн), неслись русские и украинские народные песни, цыганские романсы, еврейские, шотландские и ирландские напевы, индийские мелодии, полька и мазурка... А скромные азиаты и прижимистые европейцы наблюдали здесь, недоумевая, - как это можно? - как русские за одну ночь пропивали заработанное за месяц. Здесь выступали французские шансонье, негритянский джаз, японские и филиппинские музыкальные группы, китайские фольклорные ансамбли, а в концертных залах и клубах - муниципальный симфонический оркестр, значительную часть которого составляли русские музыканты. В театрах ставились русские, европейские, еврейские и музыкальные бродвейские спектакли, а в многочисленных кинотеатрах шли голливудские фильмы.

В 30-е Шанхай стал и ареной политических баталий. Еще бы: кого тут только не было! Монархисты и троцкисты, анархисты и естественным образом появившиеся группы сочувствующих Советской власти, которых поражали ее социально-экономические достижения; китайские коммунисты (ведь Шанхай - родина Коммунистической партии Китая), проводившие свои первые митинги и демонстрации, и объединения молодых фашистов, восхищенных, в свою очередь, успехами нацистской Германии и марширующих по улицам Французского квартала со свастикой на рукавах, - шанхайский Гитлерюгенд. И украинские националисты, вот здесь, в Шанхае, "боровшиеся" за предоставление независимости Украине и требовавшие от иммиграционных властей, выдававших "виды на жительство", обозначения их национальности в документах как "украинской", а не как "русской", что делалось для простого удобства. И все имели свои помещения, издавали свои журналы и газеты, проводили встречи, собрания и уличные шествия и даже собирали членские взносы.

Не менее пестрой была и религиозная жизнь: буддисты, ламаисты и кришнаиты, иудаисты и мусульмане, католики и протестанты, русская православная церковь и украинская униатская, грузинская и армянская, баптисты и адвентисты 7-го дня... Со своими молельнями, школами, приютами и печатными изданиями. И все это помещалось на пятачке Интернационального квартала, который можно за день пешком обойти.

Падение Шанхая, не нынешнего, а того - разудалого, опиумного, блистательного и многоязычного - произошло в начале 40-х годов. Первые годы Второй мировой войны и оккупация города японскими войсками еще не очень сильно отразились на повседневной жизни Шанхая: японцы вели себя корректно. Прежде всего, потому, что большинство эмигрантов были лицами без гражданства, и

стр. 71

их нельзя было причислить к врагам Японии или Германии. Кроме того, наличие большого числа образованных, квалифицированных и предприимчивых людей, сосредоточенных в одном месте, способствовало быстрому промышленному, торгово- экономическому и культурному развитию региона, что вполне устраивало практичных японцев.

Однако в 1943 году, под давлением военного союзника - гитлеровской Германии - японские оккупационные власти были вынуждены создать шанхайское гетто, куда в мае того года были переселены польские, немецкие, австрийские, венгерские, румынские евреи, сохранившие свое гражданство и оказавшиеся в том же положении, что и их сородичи в Европе. А вот русских евреев, утративших гражданство после Октябрьской революции 1917 года, этот указ не коснулся. Переселение в гетто стало прежде всего финансовым крахом для многих семей: люди были вынуждены бросить налаженный бизнес, благоустроенный, а нередко роскошный, дом, быстро и по дешевке распродать мебель и другое имущество (хорошо, что хоть такая возможность была им предоставлена) и... начать все сначала. Ведь уже само по себе это переселение было в известной мере повторением ужасов эмиграции. Особенно тяжело это отразилось на стариках. Но если не считать скученности, дороговизны военных лет и недостатка в продуктах питания и товарах первой необходимости, шанхайское гетто не было подобием Варшавского. Постепенно здесь налаживалась новая жизнь: открывались магазины и мастерские, кафе и хлебопекарни, школы и больницы, создавались газеты, синагоги и библиотеки. И сами японцы постарались использовать наличие в гетто умелых рабочих рук и организовали там предприятия по производству военной амуниции.

Многие обитатели гетто продолжали работать в городе, а студенты продолжали учиться в университетах и других учебных заведениях. Для этого выдавались специальные пропуска. Друзья и знакомые из Интернационального поселения могли навещать своих соплеменников и оказывать посильную (в годы войны они и сами испытывали трудности) помощь. Даже проживавшие в Шанхае немцы, в том числе и представители различных организаций и предприятий нацистской Германии, посещали гетто, чтобы полакомиться "берлинскими" булочками и "баварскими" колбасками, которые так искусно готовили евреи - выходцы из Германии. Космополитичный дух Шанхая повлиял даже на фашистов.

Продолжая в годы войны уже привычную для них борьбу за существование, шанхайские иммигранты еще не подозревали, что вскоре им предстоит очередная эмиграция, а может, и не одна.

Закончилась война, началось восстановление разрушенного войной хозяйства. Китайские власти были заинтересованы в предоставлении рабочих мест прежде всего китайцам. Иностранцев стали вытеснять из всех отраслей промышленности, экономики, торговли. Астрономический рост цен, неблагоприятные условия для бизнеса, установление контроля над прессой и политической деятельностью побудили шанхайских "иностранцев" приступить к поиску путей "отступления". Если англичане, французы, американцы и представители других вражеских государств были высланы японцами еще в начале войны, то в конце 40-х годов начался массовый исход русских, украинцев, прибалтов и евреев в США и Канаду, Россию и Австралию, Южную Америку и Палестину. Процесс этот завершился уже при коммунистах. Для многих эта эмиграция оказалась многоступенчатой. Например, большая группа русских и евреев провела два года в лагере для переселенцев на Филиппинах, где даже построены школы и больницы, церкви и синагоги, прежде чем они получили разрешение на въезд в США.

К концу 50-х годов в Шанхае оставались лишь десятки иностранцев, а в начале 60-х - по статистике - ни одного!

А в годы "культурной революции", "послереволюционного" развития и рыночной экономики с китайской спецификой воспоминание о блистательных 20-х и 30-х и вовсе выветрилось из голов шанхайцев. Впрочем, что есть эти два десятилетия на фоне многовековой истории страны?..

Мы пытались найти в Шанхае остатки "былой роскоши". Именно былой, не сегодняшней, выраженной в башнях-небоскребах и дорогих магазинах и ресторанах для богатых туристов. Не нашли. Конечно, самая популярная в свое время часть Интернационального квартала - так называемый Банд, набережная реки Хуанпу- до сих пор впечатляет величественностью сооружений. Это и "Бродвей Мэншинс", специально построенный в 1934 году жилой дом с квартирами-люкс, в котором в 30-е годы располагался Клуб иностранных коррес-

стр. 72

пондентов, наблюдавших с верхних этажей здания японскую бомбежку города в 1937 году. Рядом -великолепное здание "дореволюционного" Российского консульства. Сохранились и здания первого шанхайского отеля "Астор хаус", открытого в 1846 году, и Британского консульства (1873 год), и Китайского банка (1937 год), построенного в нью- йоркско-чикагском стиле.

В международном квартале есть все: и барокко, и неоклассицизм, и псевдогреческий стиль, и псевдоготика, и псевдомодернизм... Но исчез шарм ко-смополитичности и многоязычное? (несмотря на обилие западной рекламы), который, может быть, и не нужен простому шанхайцу, но, к сожалению, исчезло то, что отличало этот город от других городов мира, делало его неповторимым. Ведь ни для кого не секрет, что сегодня, в начале XXI века, не обилие небоскребов делает город уникальным и, что, между прочим, немаловажно, привлекательным для туристов, а сохранение и даже воссоздание старины. Впрочем, шанхайцы уже поняли это, восстановив так называемый Старый город по образцу средневековых китайских поселений, с характерными закругленными по краям вверх крышами, который так и воспринимается как искусно созданный аттракцион.

А вот от Французского квартала мало что осталось. Безусловно, он сохранил черты европейского поселения благодаря архитектуре сооружений. Но можно ли представить себе отряд казаков, при полном военном снаряжении марширующий по его улицам, или дам, одетых по последней европейской моде 30-х годов, прогуливающихся под зонтиками по каштановым аллеям, или усатых джентльменов, почитывающих за чашечкой кофе газету в уличном кафе? Или даже юную Сунь Цинлин, первую в Шанхае девочку- обладательницу велосипеда, будущую жену Сунь Ятсена, на улицах квартала? Впрочем, это было еще раньше, когда она и ее сестры, одна из которых стала женой Чан Кайши, носились, как вспоминали современники, по проспектам Интернационального поселения на велосипедах. Правда, следы этой семьи отыскать во Французском квартале несложно. Сохранились виллы обеих сестер, принадлежавшие им до самой смерти, но сейчас в них проживают представители китайской номенклатуры. В бывшем доме Сунь Ятсена организован музей, так же, как и в особняке Чжоу Эньлая. Но многие, может быть, даже более интересные с исторической и архитектурной точек зрения здания после прихода к власти Коммунистической партии были превращены в коммуналки, обветшали, частично разрушились, обросли уродливыми пристройками. Элегантные ателье и салоны красоты превратились в дешевые лавчонки и брадобрейни, роскошные магазины уступили место уличным разносчикам.

Но сейчас Шанхай засиял новыми огнями. Об этом свидетельствует и красавец Пудонг - новый район Шанхая, застроенный в основном в 90-е годы прямо напротив Банда на другом берегу реки. Пудонг с его башнями и гигантскими стеклянными "глобусами", широкими проспектами и огромными площадями символизирует международный характер экономических связей города.

Бывшие иностранные поселенцы, раскиданные по всему свету, в различных мемуарах и интервью даже по прошествии десятилетий вспоминали годы, проведенные в Шанхае, как лучшие в их жизни. Так же и сегодняшние шанхайцы считают свой город лучшим на Земле, и это не просто хвастливость ("всяк кулик свое болото хвалит"), а дань зажигательности и целеустремленности, столь свойственной этому городу. Как и в 30-е, бурлит дневная и ночная жизнь Шанхая: проносятся по улицам автомобили, толпы прохожих так же стремительно движутся по тротуарам, до отказа забиты автобусы, нарасхват многочисленные такси... И днем и вечером кафе и рестораны полны посетителей - еда дешевая, и официанты не простаивают. Как и в 30-е, популярен ресторан "Максим", но... китайской кухней.

Да, шанхайцы мало оглядываются на свою историю. В поисках дома Чжоу Эньлая мы остановили группу молодых китайцев и, поскольку по-английски они не понимали ни слова, показали им ту страничку в путеводителе, где искомый "объект" был описан по- китайски, иероглифами. Они поняли, что мы что-то ищем, поняли из путеводителя, что это что-то расположено где-то рядом, но кто такой Чжоу Эньлай, они не знали. Как никогда не слышали и о Френч Консэшн, так же, по-китайски, описанной в путеводителе, в центре которой мы в тот самый момент находились.

Да, шанхайцы больше устремлены в будущее, и, может, это правильно.