"История Грузии". Кн. 1. С древнейших времен до конца XIX века. Учебное пособие (на грузинском языке). Под редакцией: А. Апакидзе, Н. Бердзенишвили (главный редактор), Г. Меликишвили, Ш. Месхия, П. Ратиани, Г. Читая, Г. Хачапуридзе. Госуд. изд-во "Сабчота Сакартвело". Тбилиси, 1958. 599 стр." Тираж 30000. Цена 12 руб. 20 коп. (1 руб. 22 коп.). 

Многовековая история грузинского народа богато насыщена замечательными событиями. Об этом повествуют авторы учебного пособия "История Грузии". 

Первый том этого труда, в котором изложение истории Грузии доведено до эпохи империализма, написан коллективом историков в составе Н. А. Бердзенишвили, В. Д. Дондуа, М. К. Думбадзе, Г. А. Меликишвили, Ш. А. Месхия, П. К. Ратиани. 

Первое издание учебника по истории Грузии (с древнейших времен до начала XIX в.) было выпущено в 1941 году. В 1946 г. книга была переведена на русский язык и вторично - в 1950 году. В предисловии к новому изданию отмечается, что учебник 1941 г. сыграл положительную роль в воспитании грузинской молодежи, однако он "перестал отвечать требованиям времени". Поэтому, как сказано далее в предисловии, и "возникла необходимость создания нового учебника, отражающего по мере возможности все последние достижения советской историографии". К этой, безусловно, правильной, но слишком общей опенке старого учебника необходимо добавить, что хотя он и был написан историками-марксистами, однако имел существенные недостатки: история Грузии и грузинского народа рассматривалась в ряде случаев в полном отрыве от истории соседних народов Закавказья, боровшихся против тех же поработителей и завоевателей, что и грузинский народ. В учебнике слабо прослеживалось развитие дружественных связей между Грузией и Россией, подчас идеализировалось прошлое, особенно феодальные институты и правопорядки. 

Следует признать, что авторскому коллективу первого тома нового учебного пособия удалось в основном преодолеть недостатки старого учебника и дать ценный в научном отношении исторический труд, раскрывающий с марксистско-ленинских позиций историю грузинского народа и его упорную борьбу за независимость своей родины и сохранение своей многовековой культуры. 

Вполне правильно поступили авторы, уделив должное место истории сближения Грузии с Россией и разбору прогрессивных последствий вхождения Грузии в состав России, несмотря на колониальный гнет со стороны царского самодержавия, помещиков и капиталистов. 

Выступая 7 февраля 1961 г. на совещании передовиков сельского хозяйства республик Закавказья в Тбилиси, Н. С. Хрущев сказал: "Вам, дорогие товарищи, хорошо известно, какова была в прошлом судьба народов Закавказья. Веками иноземные поработители угнетали, терзали, физически истребляли грузинский, азербайджанский и армянский народы, разжигая национальную рознь, пытаясь огнем и мечом утвердить свое господство, захватить большие и редкие богатства Закавказья. 

В условиях жесточайшего гнета лучшие сыны и дочери ваших народов рука об ру-

ку с передовыми людьми России вели борьбу за свободу и счастье своих народов. Их вдохновляли в борьбе революционные идеи марксизма-ленинизма, они были объединены узами пролетарского интернационализма"¹ .

В этих словах ярко отражена наиболее важная и характерная черта исторических судеб народов Закавказья, веками отбивавших натиск завоевателей и встретивших в этой своей борьбе поддержку со стороны русского народа.

В 1960 г. в выступлении на республиканском совещании работников издательств и полиграфической промышленности в Тбилиси первый секретарь ЦК Компартии Грузии В. П. Мжаванадзе подчеркнул, что Центральный Комитет КПСС совершенно правильно указал, что в ряде книг по истории Грузии была допущена идеализация прошлого, приукрашивание, сглаживание острых классовых противоречий и пр. Указав, что такое искажение истории совершенно недопустимо, В. П. Мжаванадзе сказал: "...Наша история вселяет законную гордость за наш народ, за наших грудящихся, которые отстояли свободу и независимость родной страны, создали исключительно богатую национальную культуру, сохранили ее и донесли до наших дней. Разрабатывать историю родного народа, освещать историческое развитие с правильных, марксистско-ленинских позиций - прямой долг наших ученых"² .

В свете этих принципиальных установок мы и попытаемся рассмотреть рецензируемый труд.

В новом пособии продумана периодизация, удачно отобран и расположен фактический материал, глубоко проанализированы многие вопросы истории Грузии. Четко прослеживается история Грузии в период расцвета феодализма (XI - XIII вв.) специальный раздел при этом авторы посвящают внешнеполитическому положению Грузии и ее культурным достижениям. Распад Грузии на отдельные княжества и царства в результате монгольского нашествия и последующих завоеваний рассматривается как предпосылка сближения Кахети и других территорий Грузии с Россией, от которой ожидали помощи и поддержки.

История борьбы грузинского народа за независимость в XVII - XVIII вв. наиболее насыщена кровавыми событиями, войнами и временными успехами завоевателей. Однако и в этих тяжелых условиях, как показано в книге, грузинский народ продолжал развивать свою высокую национальную культуру. Одновременно усиливались связи с Россией и совместная с ней защита Закавказья в годы русско-турецких войн. С интересом читается глава о феодально-крепостническом хозяйстве XVIII в., социальных отношениях и классовой борьбе. Объединение Картли и Кахети в одно царство при Ираклии II облегчило присоединение Грузии к России на основе договора 1783 г. и последующих актов, относящихся к Западной Грузии.

Особенно широко и подробно изложена история Грузии XIX в., где большое внимание обращено на борьбу против колониального и национального гнета в царской России. На фоне колониальной политики царизма в книге раскрывается как разложение феодальных отношений, так и развитие в Грузии капитализма, образование буржуазной нации и возникновение рабочего движения. События экономической и общественно-политической жизни Грузии XIX в. авторы сравнивают с аналогичными событиями из жизни России, стараясь обязательно доказать их полнейшее сходство и идейную близость. Однако такое сравнение подчас носит чисто формальный характер. Что же касается соседних народов Закавказья, то тут, наоборот, общность экономических и политических интересов прослеживается довольно слабо. Авторский коллектив не сумел выработать или даже наметить методику изучения исторических судеб народов Закавказья и их экономических и культурных взаимоотношений.

А ведь история Грузии выглядела бы много полнее, если бы она была более глубоко увязана с историей соседних народов и насыщена яркими примерами их совместной борьбы и экономических связей в условиях XIX века. Следует пожелать, чтобы совместными усилиями историков всех республик Закавказья эта сложная, но крайне важная тема была успешно решена в самое ближайшее время.

Выше уже отмечалось, что наиболее полно и всесторонне в учебнике рассмотрена история Грузии XIX в.; анализу этого раздела мы и посвятим большую часть рецензии. Предварительно, однако, сделаем несколько общих замечаний по главам, осве-

¹ "Правда", 12 февраля 1961 года.

² Газета "Заря Востока", 2 июня 1960 года.

щающим историю Грузии в более ранние периоды.

Вызывает недоумение тот факт, что история первобытнообщинного строя у населения Грузии рассматривается в полном отрыве от истории соседних племен. А ведь примерно до середины первого тысячелетия до н. э. население Закавказья еще не распалось на отдельные народности и представляло однородную в этническом и, по-видимому, в языковом отношении среду, находившуюся примерно на одном уровне экономического и культурного развития, со сложившимися межплеменными взаимоотношениями и постоянными связями со странами Средиземноморья и Древнего Востока. В этих условиях между племенами, обитавшими в Закавказье, было много общего, что и следовало подчеркнуть в книге.

Излагая древнюю и средневековую историю Грузии, авторы привели некоторые данные о совместной борьбе народов Закавказья против персидских царей, арабских, монгольских и турецких завоевателей. Но эти интересные факты не получили в книге теоретического обобщения.

В главе XIV изложены попытки создания коалиции различных государств против турок, захвативших в 1453 г. Константинополь и положивших конец существованию Византийской империи. Вывод, что завоевание Константинополя напугало грузинских феодалов и вызвало желание объединить свои силы с западноевропейскими, чтобы вырваться из тисков османского окружения, представляется спорным (стр. 259). Во-первых, говорить о турецком окружении Грузии было еще рано. Во-вторых, вряд ли все политические деятели западноевропейских стран желали восстановления Византии и изгнания из Константинополя турецких завоевателей. А если, как утверждают авторы пособия, Грузия надеялась воспользоваться удачным моментом для уничтожения политической силы турок в Малой Азии с тем, чтобы раз и навсегда ликвидировать постоянную угрозу с их стороны, то подобные надежды были необоснованными, о чем и следовало сказать.

Правильнее поступают авторы, когда делают вывод, что Западная Европа не годилась в союзники Грузии, поскольку участники антитурецкой коалиции считали более выгодным договориться с Турцией. В этих условиях ориентация Грузии на западноевропейские страны в деле избавления от турецкой агрессии была безнадежной. И надо полностью согласиться с авторами, заявляющими, что значение Грузии для той или иной страны Западной Европы было несравненно меньше, чем Турции. При подобных обстоятельствах, замечают авторы, прогрессивная часть грузинского феодального общества не стала медлить и взяла курс на сближение с Россией. Этот вывод можно признать обоснованным.

Истории сближения Кахети с Россией предпослана краткая характеристика Русского централизованного государства XVI века. К этому изложению следует сделать одно существенное дополнение: при Иване IV Россия поставила крепости на Тереке и Сунже с гарнизонами по просьбе кабардинцев, которые в 1557 г. добровольно вошли в состав Русского государства, что было закреплено династическим браком царя Ивана IV и дочери кабардинского князя Темрюка. Это политическое событие, равно как и вхождение в состав России черкесов, значительно укрепило позиции Русского государства на Северном Кавказе и, несомненно, сыграло огромную роль в сближении его со всеми народами Закавказья. Одним из результатов политического сближения и было развитие русско-грузинских культурных взаимоотношений.

При изложении причин похода Петра I в Закавказье в 1722 г. в рецензируемом труде несколько упрощенно представлена военная политика России в бассейне Каспийского моря, якобы направленная на то, чтобы защитить жизнь и имущество русских купцов в Иране (стр. 335). Известно, что Россия стремилась к Каспийскому морю для того, чтобы овладеть его богатым побережьем и предупредить завоевание Турцией Азербайджана. В качестве ближайшего повода для выступления был использован погром русских купцов не в Иране, а в Шемахе.

Большее значение для правильного понимания расстановки сил в Закавказье имеет глава XXIII о внешнеполитических отношениях царства Картли - Кахети в 80-х годах XVIII века. При разборе политических взаимоотношений, сложившихся в этот период в Закавказье, авторы несколько односторонне оценили деятельность Фатали-хана Кубинского и Ибрагима-хана Карабахского. Крупнейший политический деятель Азербайджана того времени Фатали-хан, ориентировавшийся на Россию и неоднократно обращавшийся с предложением принять в Подданство России его ханство.

в состав которого входили такие важные портовые города, как Дербент, Баку, Сальяны, проводил такую же объединительную политику в Азербайджане, как и его современник царь Ираклий II в Грузии. Каждый из них стремился создать крупное государство в Закавказье и вести с помощью России борьбу против Турции и Ирана. Однако оба они не учитывали того, что царская Россия вовсе не была заинтересована в создании в Закавказье крупных и сильных государств. Заключение правительством Екатерины II в 1783 г. договора с Грузией определило, на чьей стороне симпатии России.

В свете этих фактов вряд ли могли иметь серьезное значение попытки политических деятелей Картли - Кахети установить союз с государствами Европы и получить от них помощь, о чем говорится в книге, даже без упоминаний тех государств, на которые можно было рассчитывать. Но ведь царь Ираклий II и его сыновья могли рассчитывать на серьезную помощь только со стороны России. Это признают и сами авторы, когда пишут: "Осуществилась заветная мечта грузинского народа. 350-летняя борьба против враждебного окружения окончилась победой" (стр. 379). Разумеется, "враждебное окружение" надо понимать условно. Соседние с Грузией народы Армении, Азербайджана, Осетии и Кабарды никогда не были враждебны грузинскому народу!

Оценивая результаты русско-турецкой войны 1787 - 1791 гг. для Грузии, авторы пишут: "...В 80 - 90-х годах прогрессивные и реакционные силы Картли - Кахети резко противостояли друг другу. Союз с Россией не смог пока облегчить положения царства. Получалось словно наоборот: количество врагов увеличилось, и Картли - Кахети очутилась в одиночестве в Закавказье. Эти трудности искусно использовались внутренними врагами" (стр. 380). Здесь авторы, по-видимому, забыли упомянуть, что рядом боролись армянский и азербайджанский народы я войска Царской России, отразившие натиск султанских и Шахских полчищ на Закавказье; правда, при этом, видимо, был допущен ряд промахов, особенно в 1795 г., когда Ага-Мохаммед Каджар разгромил Тбилиси. Но выступление русских войск против Ирана в 1796 г. и оккупация почти всего Закавказья содействовали созданию обстановку облегчившей положение народных масс Грузии и исключавшей повторное вторжение.

*

В ряде глав рассматривается экономическое и политическое положение Грузии, в том числе аграрный строй и положение крестьянства до и после реформы 1864 года. Большое внимание уделено характеристике колониального режима, препятствовавшего общественному развитию Грузии. Хорошо показав сущность колониального гнета во всех областях экономической, политической и культурной жизни, авторы недостаточно выявили специфические особенности складывания капиталистических отношений в Грузии. В самом деле, надо объяснить, почему в Грузии капитализм развивался теми же темпами, что и в угнетавшей ее Царской России. Нам представляется, что при рассмотрении этого вопроса надо учитывать специфику Грузии как богатейшей, тесно связанной с Россией окраины.

Широко развернув тему борьбы с захватническими поползновениями иранских Шахов и турецких султанов, авторы слишком бегло осветили политику, проводившуюся в XIX в. на Ближнем и Среднем Востоке Англией и Францией. Вряд ли правильно квалифицировать политику этих стран только лишь как подстрекательство Ирина и Турции на борьбу против России (стр. 415). Необходимо было раскрыть захватнические устремления Англии и Франции на Ближнем Востоке и в отношении Закавказья.

Недостаточно проанализирована в рецензируемом труде и международная обстановка начиная с захватнических войн Наполеона I и агрессивных планов западных держав на Кавказе и в "Восточном вопросе" в условиях войны 1853 - 1856 годов. Категоричное утверждение авторов, что Англия и Франция помогали Турции с целью не допустить захвата Константинополя и Балкан Россией, что якобы могло побудить Европу расстаться с мыслью овладеть Востоком (стр. 442), не подтверждено фактами. Вряд ли вообще могла возникнуть подобная боязнь у английской и французской буржуазии, энергично грабившей и делившей в это время отобранные у турок арабские земли в Азии и Африке! Необходимо было упомянуть, что Англия и Франция, помимо других задач на Ближнем Востоке, стремились вытеснить Россию с Кавказа или в крайнем случае сделать Кавказский хребет ее южной границей.

Отмечая, ошибочную оценку политики Англии и Франции в отношении Кавказа,

допущенную авторами, мы вполне соглашаемся с выводом о том, что Россия, потерпев поражение в Крымской войне, все же сохранила свое господство в Закавказье (стр. 444), что было достигнуто благодаря активным и успешным действиям не только русских войск, но и грузинских боевых отрядов, а также, добавим, и помощи других народов Закавказья. В течение всего XIX в. большое участие грузинский народ, равно как и другие народы Закавказья, принимал в войнах царской России с шахским Ираном и султанской Турцией. В этих войнах ковалась дружба между всеми народами Закавказья, воспетая в песнях и народных преданиях. Эта благородная тема должна занимать достойное место в исторических учебниках и пособиях.

Убедительно показав, что социально-колониальная политика царизма способствовала сохранению и упрочению крепостничества, авторы тома много места уделили также анализу различных форм классовой борьбы, начиная с побегов крестьян от "плохих господ" и кончая народными восстаниями. В этих восстаниях авторы прежде всего видят выступления против колониального режима, а затем уже выражение протеста против феодального строя, который защищал и охранял интересы крепостников. Не правильнее ли будет считать, что в первую очередь крестьяне боролись против веками складывавшегося феодального гнета, а затем и против колониальных властей, поддерживавших грузинских феодалов? Другими словами, в Грузии наблюдалось сочетание антифеодального и антиколониального движения народных масс.

Интересно разработана в книге тема о развитии в Грузии общественно-политического движения, застрельщиком которого являлась феодальная молодежь, учившаяся в учебных заведениях России, а также находившаяся на русской военной и гражданской службе. Подчеркивается, что определенное влияние на грузинскую интеллигенцию оказало восстание декабристов, среди которых было два грузина: А. Гангеблидзе и М. Бараташвили. Отдельные представители передовой грузинской общественности (генерал А. Чавчавадзе, генерал Г. Орбелиани и др.) сближались с сосланными на Кавказ декабристами. Как прогрессивный факт отмечено значение дружбы А. С. Грибоедова с семьей генерала А. Чавчавадзе. К сожалению, тема "А. С. Грибоедов в Грузии" в рецензируемом томе разработана слабо. Уместно вспомнить в связи с этим слова В. П. Мжаванадзе: "Какая благородная тема для историка, исследователя, писателя - Грибоедов и Грузия! Быть может, не все знают, что этот великий поэт, драматург и дипломат своей собственной рукой составил план реконструкции нашего родного города Тбилиси!"³ .

Передовые круги грузинского общества, отмечают авторы, уже в 20-х годах XIX в. готовились к борьбе за свержение самодержавия и освобождение грузинского народа от колониального угнетения. Они не поддерживали идеи восстановления старого, тавадского государственного строя, а мечтали о республиканском или конституционно-монархическом строе (стр. 433). В то же время часть консервативных феодалов выступала с явно националистическим требованием "освобождения родины", понимая под этим восстановление власти феодалов во главе с Баграгиони. Они вели пропаганду в пользу вооруженного выступления. В 1829 - 1830 гг. центр заговорщиков переместился из Петербурга в Тбилиси. Во главе заговора стояли О. Батонишвили, Э. Эристава и Н. Палавандишвили (стр. 433). В результате тайной деятельности заговорщиков было составлено "распоряжение первой ночи", согласно которому в Тбилиси 20 декабря 1832 г. должны были быть перебиты русские военные лица и гражданские чиновники. Среди заговорщиков произошел раскол, а также имела место измена. В результате 38 человек были арестованы и высланы во внутренние русские губернии (стр. 434). Главную причину неудачи заговора авторы видят в том, что заговорщикам не удалось сплотить широкие массы народа и руководить народно-освободительной борьбой; ими даже не был поставлен вопрос об освобождении от социального рабства трудящихся масс. Заговор характеризуется авторами пособия как выражение сильного протеста против завоевательно-колониальной политики царской России, когда борьба одной части заговорщиков служила целям освобождения и независимости родины, а борьба консервативных феодалов - участников заговора являлась реакционной. Такая двойственная оценка заговора 1832 г. требует уточнения. Если заговорщики не ставили вопроса об освобождении от социального

³ Там же.

рабства трудящихся масс, то непонятно, за освобождение каких классов они выступали. Их позицию можно назвать националистической.

В главе, посвященной буржуазным реформам в Грузии (гл. XXIX), достаточно подробно описано восстание тбилисской бедноты в 1865 г. (стр. 484). "Вместе с крестьянами против феодального строя и охраняющего его монархического государства боролась городская беднота - простые рабочие, ремесленники и мелкие купцы, а частично и недавно ставшая на ноги средняя и крупная буржуазия". Так характеризуется лагерь восставших, а восстание рассматривается как выражение сильного протеста против острого кризиса феодального строя. Центрами недовольства были "амкарские" организации (цехи), в которых наибольшую активность проявляли самые бесправные и бедные слои - "каргали" и "шегурды". Введение новых тяжелых налогов послужило толчком к восстанию. Амкары отказались платить новые налоги, и 27 июня на Эриванской площади (ныне площадь имени В. И. Ленина) собралось несколько тысяч человек, предъявивших свои требования. Все попытки и. о. кавказского наместника генерала Орбелиани успокоить восставших не имели успеха; восставшие разгромили дома городского головы и сборщика налогов и были рассеяны лишь при помощи вооруженной силы. Но народу было обещано, что будет произведено сокращение налогов. В рецензируемой книге говорится, что буржуазия, подстрекавшая бедноту, легко нашла общий язык с правительством и в решительный момент отошла от народа. В результате 80 участников были осуждены на тюремное заключение и ссылку в Сибирь (стр. 486).

Приведя в начале главы ряд примеров крестьянских восстаний и борьбы городской бедноты против царизма и феодалов, авторы приходят к выводу, что в Грузии накануне реформы сложилась ясно выраженная революционная ситуация (стр. 485). Однако этот ответственный вывод должен вытекать из более обстоятельного анализа сложившейся обстановки; пока же сделана лишь заявка на изучение данного вопроса.

С большим интересом читаются страницы о шестидесятниках ("тергдалеулеби"), к которым относятся такие выдающиеся деятели, как Илья Чавчавадзе, Акакий Церетели, Нико Николадзе, Георгий Церетели, Рафаэл Эристави, Даниэл Чонкадзе, Яков Гогебашвили, Антон Пурцеладзе и др. (в книге названо 18 фамилий). Эти славные сыны грузинского народа смело выступили на защиту угнетенных классов. Они гневно осуждали крепостничество. Например, Р. Эристави в своем стихотворении "Просительница к судьям" (1857 г.) четко поставил социальный вопрос о незаконности всякой зависимости крестьянина от своего феодала. Выдающуюся роль сыграли также проникнутые демократическим и революционным духом бессмертные произведения Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели.

Одно из центральных мест в книге занимает крестьянская реформа 1864 года. Как и в России, реформе в Грузии предшествовали съезды и собрания феодально-помещичьих кругов. Так, в апреле 1862 г. в Тбилиси происходил съезд тавадов и азнауров, выработавший основные принципы будущего проекта реформы. Известный общественный деятель Дмитрий Кипиани, представитель либерального крыла грузинских тавадов, составил проект реформы, вполне удовлетворивший тавадов и азнауров, поскольку предусматривал освобождение крестьян без земли. Шестидесятники выступили со своими лозунгами "братства, равенства и свободы" и предложили наделить крестьян землею. За такое выступление на одном из дворянских собраний Илья Чавчавадзе едва спасся от кинжала разгневанного князя (стр. 491).

Царское правительство хотя и поддерживало грузинских феодалов, все же, исходя из интересов казны, отказалось освобождать крестьян вовсе без земли и перевести их на положение "хизани" (согнанного с земли крестьянина). Крестьяне наделялись маленькими участками земли из земельного фонда помещиков с обязательством платить тяжелые налоги; по истечении определенного срока они могли выкупить свои отрезки и стать их владельцами. До выкупа крестьяне числились временнообязанными. В основном это положение было утверждено в 1864 г., и 8 ноября того же года в Восточной Грузии было объявлено об отмене крепостного права. Затем в 1865 - 1867 гг. реформа была проведена и в Западной Грузии, в 1870 г. - в Абхазии и в 1871 г. - в Сванетии. В книге справедливо говорится, что реформа явилась новым ограблением крестьян. Если до реформы крестьяне Восточной Грузии пользовались 84665 десятинами земли, то после реформы им было оставлено лишь 55679 десятин.

Остальные 28986 десятин были переданы помещикам. По реформе крестьяне не получили пастбищ и лесов и за пользование ими платили большие подати владельцам. Вовсе не получили землю крестьяне, не имевшие ее и до реформы. И все же, несмотря на такой характер реформы, от которой в выигрыше оказались помещики, в книге подчеркивается буржуазный характер реформы, поскольку она сыграла громадную роль в развитии общественной жизни в Грузии. Крестьяне получили личную свободу, и помещик не мог больше вмешиваться в семейную жизнь крестьянина, запретить ему жениться или продать свое имущество. Крестьянин мог теперь выступать на суде, уйти из деревни и стать горожанином. "Юридически крестьянин сделался независимым человеком". Развитию капитализма в Грузии посвящена XXX глава. Со второй половины 60-х годов на смену феодально-крепостнической системе хозяйства в Грузии приходит капитализм. К сожалению, в книге не выявлено соотношения между сельскими и городскими элементами, что необходимо для правильного изучения социально-экономических предпосылок капиталистического развития, равно как недостаточное внимание уделено и мелкотоварному крестьянскому производству в новых условиях.

Переход Грузии к фабрично-заводскому производству датируется 50 - 60-ми годами XIX в., хотя более широкое распространение оно получило лишь в 70-х годах, когда ручной труд стал интенсивно вытесняться машинным. В книге приведен большой фактический материал, свидетельствующий о том, что первые фабрики и заводы в Грузии были созданы иностранным капиталом. Прослежен рост добычи марганцевой руды. Причем уже в 1892 г. добыча марганца в Грузии составляла 38,2% мировой добычи, а экспорт - 53,8% мирового экспорта. Огромное значение для Грузии, особенно для Батуми, имело развитие бакинской нефтяной промышленности. Вывезенная в 1888 г. через Батуми нефть составляла 21,2% мирового потребления нефти.

Одновременно наблюдался рост городского населения за счет сельского. Так, число жителей в Тбилиси с 71051 чел. в 1865 г. увеличилось до 159790 чел. в 1897 году. Значительно выросли такие города, как Батуми, Чиагури, Поти. Авторов тома следует упрекнуть за то, что они не указали национальный состав населения городов, особенно Тбилиси.

Подчеркнуто, что русская буржуазия стремилась превратить грузинскую территорию в сырьевой придаток промышленности метрополии; европейские капиталисты, свободно чувствовавшие себя в России, пытались прибрать к рукам природные богатства Грузии. Этим авторы объясняют однобокое развитие грузинской экономики. Конечно, царизм и иностранная буржуазия всячески препятствовали созданию в Грузии тяжелой промышленности, в результате чего машиностроение в конце 90-х годов находилось в зачаточном состоянии. Однако следует иметь в виду позицию грузинской буржуазии, которая хотела использовать грузинский рынок в целях своего обогащения и стремилась закрыть его для чужих товаров.

Разложение феодально-крепостнического хозяйства и развитие капиталистического строя повлекли за собой образование буржуазной нации, что, как считают авторы, сопровождалось невиданным расцветом грузинской культуры - настоящим ренессансом! (стр. 523). Однако об исходных данных этого ренессанса в условиях гнета колониального режима и русификаторской политики царизма хотелось бы узнать больше. Делая экскурс в глубь истории, авторы утверждают, что еще во время государственного и экономического могущества Грузии в XII - XIII вв. "в результате широкого развития общественного разделения труда быстро развивались ремесла и торговля, возникали новые города и таким образом создавались условия для зарождения и развития капиталистических отношений в недрах феодального строя, что явилось бы предвестником начала возникновения капиталистических отношений" (стр. 524). Но в результате опустошительных набегов и нашествий многочисленных внешних врагов экономическая жизнь Грузии в последующий период пришла в упадок, что, видимо, и помешало дальнейшим успехам капиталистического развития.

Вполне соглашаясь с мнением авторов о том, что, когда наступала мирная жизнь, она неизменно сопровождалась подъемом экономики и культуры, трудно признать даже отдаленную возможность складывания в Грузии, как и в большинстве стран мира, в XII - XIII вв. капиталистических отношений. Преждевременно говорить и о возможности складывания в тех условиях буржуазной нации. Что же касается конца XVIII в. и особенно XIX в., то тут, разумеется, у авторов есть все основания говорить о

процессе складывания грузинской народности в нацию. Авторы считают, что в 60-х годах XIX в. грузины уже представляли прочно сложившееся единство людей, имевшее все основные признаки нации: единство территории, языка и экономической жизни, общность психического склада, проявляющуюся в общности культуры. Отсюда делается вывод, что присоединение к России имело для Грузии большое прогрессивное значение. Экономическая и культурная жизнь грузинского народа вопреки воле и желаниям царского самодержавия после этого непрерывно прогрессировала, поскольку этот процесс соответствовал тем объективным законам общественного развития, которые не подчиняются воле людей. Тут же подчеркивается, что царизм был неизменным врагом всех народов России, в том числе и русского народа, что он превратил Россию в тюрьму народов (стр. 527).

Перед Россией во второй половине XIX в. встала, как утверждают авторы, задача экономического покорения Грузии с целью окончательного превращения ее в колонию. Но удалось ли царской России выполнить эту задачу и при каких условиях, - не говорится.

Широко использовав ленинскую схему о трех главных этапах освободительного движения в России⁴ , авторы находят те же этапы и в освободительном движении Грузии. Первый, тавадско-азнаурский, начинается примерно с 1832 г. и продолжается до начала 60-х годов XIX в. (стр. 529). С этого времени и до конца 90-х годов длится разночинский, или буржуазно-демократический этап, затем начинается третий, пролетарский. Следует отметить, что первый этап разработан далеко не достаточно и заговор 1832 г. вряд ли может служить его рубежом.

Мысли и идеи грузинских шестидесятников о создании справедливого общества явились продуктом общественной жизни Грузии во время второго этапа освободительной борьбы, когда крестьяне и городская беднота начали осознавать свои интересы и крестьяне поняли, что царизм и собственный феодал - это их враги. Уже во время восстания 1841 г. в Гурии было ясно, что гнев крестьян направлен против этих двух главных его врагов. Развитие крестьянской борьбы со времени Крымской войны 1853 - 1856 гг. не могло не вызвать усиления идеологической борьбы, что и отразилось на взглядах шестидесятников, мечтавших об установлении в Грузии справедливого, основанного на принципах равноправия строя, где не было бы социального и национального угнетения. Особенности освободительного движения в Грузии авторы видят в том, что там, помимо освобождения от социального неравенства, стояла еще задача освобождения от национального гнета.

Разбирая политические взгляды шестидесятников, авторы отмечают, что эти взгляды вырабатывались под влиянием взглядов русских и европейских утопистов-социалистов (Чернышевский, Сен-Симон и др.) (стр. 540). Шестидесятники верили, что их "справедливое общество" принесет настоящее счастье грузинскому народу. Но это было глубокое заблуждение, которое авторы хотят объяснить тем, что шестидесятники не знали марксистской теории и не понимали, что освобождение труда и уничтожение угнетения человека невозможно без ликвидации частной собственности на средства производства, без уничтожения антагонистических классов.

Авторы пришли к выводу, что борьба шестидесятников не прошла бесследно; их пропаганда способствовала росту сознания трудового народа и подготовила его к борьбе за действительно справедливый общественный строй.

Вполне соглашаясь с данной в книге характеристикой шестидесятников, следует все же признать, что они несколько идеализируются. Прежде всего не проанализирован социальный состав шестидесятников. Известно, что В. И. Ленин, характеризовал разночинцев как представителей либеральной и демократической буржуазии, принадлежавших не к дворянству, а к чиновничеству, мещанству, купечеству, крестьянству⁵ . Не показав процесса вытеснения дворян разночинцами, авторы не сумели и ответить на вопрос, почему шестидесятники не связали свою программу с борьбой определенных классов. Следовало больше уделить внимания мелкобуржуазному характеру идеологии и всей борьбы шестидесятников и тому, как они представляли себе проблему пробуждения народа. Выходит, что они были сторонниками революционного движения без революционной теории. Отсюда их политическое бессилие и вера в самобытное развитие страны.

⁴ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 223.

⁵ См. там же.

В 70-х годах, в условиях нараставшей крестьянской борьбы развернулась деятельность революционных народников - группы грузинской демократической молодежи: она стремилась к уничтожению царского строя и наделению крестьян землей. В данном случае авторы строго следуют примеру России, где возникла партия "Земля и воля" с аналогичными требованиями. Однако они и на этот раз не проявляют особого интереса к социальному составу грузинских народников, равно как не делают четкого различия между русскими народниками начала 70-х годов и народовольцами, что, по-видимому, сказалось и на трактовке грузинских шестидесятников, которых не так просто отличить от революционных народников! Создается впечатление, что революционные народники в Грузии были слабо оформлены, хотя их тайные организации появились в разных городах я селениях Грузии еще в 1873 - 1876 годах. Руководителями этого движения авторы называют Э. Иоселиани, И. Кикодзе и др. В отличие от шестидесятников они на первое место ставили социальные проблемы, после которых рассматривали национальный вопрос. Но их "хождение в народ" не принесло значительных результатов, и грузинское крестьянство не пошло за ними, потому что они, как свидетельствуют авторы, не знали крестьянской жизни и не умели найти путь, который принес бы свободу и счастье трудящимся.

Правда, часть их, разделявшая взгляды "Народной воли", продолжала революционную деятельность, но значительная группа отказалась от идеи революционной борьбы с самодержавием и начала заниматься культурно-просветительной деятельностью, отстаивая свои либеральные позиции. Эти легальные народники создали в начале 80-х годов свой печатный орган - газету "Шрома" ("Труд") в Кутаиси и журнал "Имеди" ("Надежда") в Тбилиси (стр. 548).

В 80 - 90-х годах XIX в. вновь подверглись гонению передовые люди грузинского общества, грузинский язык вытеснялся из школы, усилилась цензура и пр. Все это вызвало новый подъем национально-освободительного движения, в котором приняли участие почти все слои грузинского общества, за исключением дворянства и крайне реакционной части духовенства. В это время грузинские демократы группировались вокруг газеты "Иверия" (И. Чавчавадзе, А, Церетели, Я. Гогебашвили и др.). Они были ведущей силой национально-освободительного движения до начала его третьего этапа и возникновения в Грузии революционно-марксистских социал-демократических организаций.

Группа вела широкую культурную деятельность, особенно по распространению грузинского языка, для чего было создано "Общество распространения грамотности среди грузин", стремившееся пробудить самосознание масс. Однако созданные народниками общества все же не являлись народными организациями. Авторы убедительно показывают, насколько далеки они были от народа, да и сами народники - представители интеллигенции - являлись носителями ошибочных социально-политических взглядов. В результате жизнь далеко опередила идейное вооружение народников, не соответствовавшее более новым историческим условиям.

В рецензируемой книге говорится о том, что трудящиеся массы сочувствовали и оказывали поддержку демократической части интеллигенции в борьбе против колониальной политики царизма, в защиту прав грузинского народа, так как это было их родным делом. Но для трудового народа была совершенно непонятна и неприемлема проповедь примирения сословий; рабочие и крестьяне совершенно одинаково страдали как от тяжелого колониального гнета царизма, так и от безудержной эксплуатации дворянства и буржуазии. Стремясь к объединению грузинского народа при помощи примирения сословий, грузинские демократы не пренебрегали союзом с либералами и аристократической верхушкой, из-за чего теряли доверие народа (стр. 555).

В данном случае авторам следовало бы сказать, что это была идеология буржуазного национализма, терявшего почву по мере развития экономических и политических связей с Россией.

В 90-х годах, когда классовая борьба обострилась, необходима была такая теория, которая сплотила бы трудовой народ в борьбе как против русского царизма, так и против эксплуататорских классов.

С развитием революционного социал-демократического движения в Грузии рабочий класс вооружался марксистско-ленинской теорией. Это произошло на третьем, пролетарском этапе освободительной борьбы.

Элементы социал-демократической идеологии возникли в Грузии, как отмечено в книге, еще в начале 60-х годов XIX века. Газета "Дроеба", журналы "Сакартвелос

Моамбе", "Мнатоби" и "Кребули" популяризировали социал-демократические идеи различных оттенков, заимствованные в основном у европейских и русских социалистов-утопистов. Значительным шагом было издание в 1873 г. в Париже грузинской нелегальной социалистической газеты "Дроша" ("Знамя"). В Тбилиси еще в 1870 г. была основана "Библиотека Иванова" - политический клуб передовой интеллигенции. Большую роль в распространении революционных идей сыграли учебные заведения, в том числе семинария, где слушатели были выходцами из низших слоев. Грузинские народники, подобно русским, считали себя социалистами, но, как уже говорилось, их учение не имело ничего общего с научным социализмом.

Поворот общественной мысли в Грузии от мелкобуржуазного мышления к марксизму авторы иллюстрируют на примере творчества выдающегося грузинского революционного писателя Э. Ниношвили (1859 - 1894 гг.), который в своих произведениях показывал угнетенное положение крестьянства и остро выступал по социально-политическим вопросам (стр. 571). Для третьего этапа характерна деятельность побывавших в Европе грузинских марксистов Ноя Жордания, Карло Чхенкели и др. (стр. 573). В мае 1894 г. на похоронах Ниношвили была объявлена программа марксистской группы, что содействовало образованию первой марксистской организации Грузии "Месаме даси". Однако необходимо иметь в виду, что возглавляемое Н. Жордания большинство представляло оппортунистическое течение, грубо искажавшее учение революционного марксизма. Конечно, при наличии этих фактов трудно согласиться с безоговорочным утверждением авторов, что деятельность самой организации имела положительное значение лишь потому, что последняя проповедовала борьбу классов и распространяла марксистскую литературу.

Авторы показали огромную роль В. И. Ленина и его последовательную борьбу против врагов марксизма, что подготовило условия для дальнейшего развития марксизма-ленинизма в России. Революционная деятельность В. И. Ленина и созданного им "Союза борьбы за освобождение рабочего класса" оказала огромное влияние на рабочее движение во всей России (стр. 574). В этих новых условиях "Месаме даси" вступила на путь соединения марксизма с рабочим движением в Грузии, и революционное ядро "Месаме даси" представляло собой зародыш революционной партии пролетариата в Грузии (стр. 576).

Конечно, хотелось бы больше узнать о выработке в Грузии марксистской идеологии, выросшей в борьбе с буржуазным национализмом и оказавшей влияние на пробуждение народных масс. Авторы определенно оторвали борьбу народа против социального гнета от истории развития в Грузии и в России капитализма, когда, как известно, классовая борьба приняла новые формы и главной революционной силой стал рабочий класс, вооруженный марксистской теорией.

Подводя общий итог разбору первого тома "Истории Грузии", мы приходим к выводу, что авторскому коллективу удалось создать учебное пособие, вполне заслуживающее положительной оценки. Однако в томе, на наш взгляд, все же слабое внимание уделено разработке вопросов социальной борьбы, которая нередко оттесняется выдвижением на первый план национальных интересов. Отсутствует и научная разработка вопросов, связанных с историей сближения народов Закавказья в процессе их вековой борьбы против иностранных завоевателей и поработителей; наблюдается явная недооценка истории возникновения интернациональных традиций в Закавказье в условиях капитализма и разжигания царизмом национальной и религиозной вражды.

Некоторые из высказанных критических замечаний приходится отчасти отнести за счет краткости изложения материала и далеко еще не законченной разработки отдельных вопросов истории Грузии и народов Закавказья.

Историкам необходимо помнить слова Н. С. Хрущева, сказанные в Тбилиси 7 февраля 1961 г.: "Надо беречь и развивать дружбу между всеми народами нашей страны, развивать дружбу между народами закавказских республик, представителями которых вы являетесь. Наша дружба - это братская дружба людей труда, у которых общие интересы, общее дело и общие цели. Наша дружба вдохновляется идеями марксизма-ленинизма, она растет и крепнет в борьбе за победу социализма и коммунизма"⁶ .

⁶ "Правда", 12 февраля 1961 года.