Буржуазный историк о народном восстании в Сомали

"History Today". London. August 1960, vol. X, N 8, pp. 523 - 534.

Статья видного английского специалиста по истории и этнографии Сомали Л. Силбермана посвящена одной из самых ярких страниц в истории сомалийского народа - восстанию против английских и итальянских колонизаторов в 1899 - 1920 годах. Восстание вспыхнуло вскоре после захвата Сомали европейскими колонизаторами и приняло массовый характер, охватив все слои сомалийского общества. Освободительную борьбу возглавил мужественный мулла Мухаммед бин Абдалла.

Освободительное движение, оставившее неизгладимый след в истории Сомали, еще

не получило должного освещения в исторической литературе. Подавляющее большинство буржуазных исследователей истории Африки в своих трудах даже не упоминает об этом восстании, которое по своему значению может быть поставлено в один ряд с крупнейшими освободительными движениями народов Африки. О восстании писали главным образом те, кто участвовал в его подавлении, и другие современники событий. Под пером этих авторов, непосредственно связанных с империалистической английской и итальянской верхушкой, повествование об антиколониальном движении в Сомали неизменно приобретало характер публицистического памфлета в защиту колониализма. В советской литературе в последнее время появился ряд работ, в которых дается трактовка движения Мухаммеда бин Абдаллы¹ .

Силберман не объясняет истинных причин восстания в Сомали, предпочитая умалчивать о том, что взрыв народно-освободительной борьбы явился ответной реакцией сомалийского народа на завоевание страны европейскими империалистами. Более того, автор уверяет читателя в "законности" прав Англии и Италии на обладание Сомалийским полуостровом. Зато в восстании сомалийцев он видит посягательство на "законные права" колониальных держав в Африке.

Вместе с тем статья Силбермана представляет определенный интерес, так как она вводит в научный оборот ряд неизвестных или малоизвестных ранее фактов. Автор сообщает, например, о существовании тесных союзнических отношений между вождем сомалийских повстанцев и императором Эфиопии Лидж Ясу. В результате состоявшихся между ними переговоров о совместном военном выступлении против англичан были предприняты практические действия: сомалийцы и эфиопы сообща совершили рейды против "дружественных" колонизаторам племен в Арусси и Белет Уэн. В заключении такого союза проявились не только дипломатическое искусство и политическая дальновидность Мухаммеда бин Абдаллы, понимавшего, что собственных сил сомалийского народа недостаточно для нанесения сокрушительного удара по британскому господству в Сомали, но и отсутствие у руководителя сомалийских повстанцев религиозных или национальных предрассудков, часто мешавших объединению мусульман-сомалийцев и христиан-эфиопов в общей борьбе против колонизаторов.

Силберман не отмечает превалирующего значения политических и социальных лозунгов восстания над его религиозной идеологией. Между тем, будучи по идеологической форме религиозным махдистским движением, восстание с самого начала носило национально-освободительный характер; его религиозная форма наполнялась определенным социально-политическим содержанием. По свидетельству современников, повстанцы называли "неверными" не только европейцев, но и помогавших им сомалийцев, что придавало данному термину не столько религиозное, сколько социально-политическое значение.

Автор указывает, что Мухаммед бин Абдалла заботился о единстве всех сомалийских племен в борьбе против англичан и итальянцев и стремился к ломке родоплеменных связей и традиций, что нашло выражение, в частности, в организации им военных сил не по племенному принципу, а по принципу их боевого назначения. Однако, правильно отмечая его стремление сплотить сомалийские племена и пробудить в сомалийцах чувство национальной общности, Силберман приходит к неверному выводу, что "хотя система дервишей была отрицанием трайболизма, они образовали, в сущности, новое племя с определенным местонахождением". В этом утверждении проявилось стремление автора принизить значение восстания Мухаммеда бин Абдаллы, свести его, в сущности, к разряду обычной межплеменной войны, никак не связанной с характером империалистического господства Англии и Италии в Сомали. С этой точки зрения, нет ничего "неожиданного" в том, что Силберман, как и другие буржуазные историки, игнорирует факт зарождения самостоятельного сомалийского государства в период восстания. Между тем одна из исторических заслуг Мухаммеда бин Абдаллы состоит именно в том, что он был первым сомалийцем, который не только выдвинул, но и попытался практически осуществить идею сомалийской государственности. Предпринятая дервишами попытка создать централизованное государство явилась полити-

¹ См. М. В. Райт. Сомалийцы. "Советская этнография", 1959, N 1, стр. 85; ее же. Тайна Африканского Рога "Новое время", 1959, N 9, стр. 14; А. М. Хазанов. Антиколониальное движение в Сомали под предводительством Мухаммеда бин Абдаллы. "Проблемы востоковедения" 1960 N 2, стр. 113 - 122.

ческим выражением стремления стоявшей у руководства движением эксплуататорской верхушки кочевых племен закрепить завоеванные ею позиции.

Силберман отмечает, что Мухаммед бин Абдалла старался походить на Махди-Мухаммед-Ахмеда, вождя национально-освободительного восстания в Восточном Судане в 1881 - 1898 годах. Но автор не прослеживает связей между восстанием сомалийцев под руководством Мухаммеда бин Абдаллы и восстанием махдистов в Судане. Между тем изучение источников дает возможность найти хотя и малоуловимые, но все же несомненно существовавшие нити, связывавшие суданское и сомалийское восстания. По своей идеологии и по организационным формам освободительное движение в Сомали чрезвычайно напоминало махдистское движение в Судане. Административная, военная и судебная системы, созданные в ходе сомалийского восстания, были построены на принципах, действовавших в свое время в махдистском государстве в Судане. Государство, созданное Мухаммедом бин Абдаллой, представлявшее собой военно-политический союз племен, не получило столь четкого развития и не достигло столь зрелых форм, как его исторический прототип - государство Махди. Феодальные отношения сочетались у сомалийцев с сильными пережитками родоплеменной организации и рабовладельческого уклада. Повстанцы сумели подорвать колониальный режим и освободиться от империалистического гнета, но они не смогли создать какие-либо новые социально-экономические институты. Ф. Энгельс, говоря о характерных чертах махдистских движений, подчеркивал, что хотя они возникают по экономическим причинам, но, "даже одержав победу, они оставляют неприкосновенными прежние экономические условия. Таким образом, все остается по-старому, и столкновения становятся периодическими"² .