(Горноалтайская экспедиция Института истории материальной культуры Академии наук СССР 1949 года)

К середине первого тысячелетия до н. э. огромные пространства предгорий и степей СССР, от Алтая и Памира на востоке до Карпат на западе, были населены племенами с единой "общескифской" культурой, племенами различного происхождения, говорившими на различных языках. Первые сведения о расселении этих племён, их образе жизни и обычаях сообщает нам Геродот. В Азии, между Каспийским и Аральским морями, жили массагеты; далее на восток, от Сыр-Дарьи до Балхаша, - саки, в районе озера Зайсан, - "с особой речью, но одевающиеся по-скифски" аргипеи, а к северу от них, на Алтае и западнее, - легендарные "стерегущие золото грифы, а ещё выше - гипербореи, простирающиеся до моря".

О населении Алтая интересующего нас времени не сохранилось никаких письменных сведений, неизвестно, как оно называлось. Только археологическими раскопками вскрывается яркая картина исторического прошлого этой прекрасной горной области. Первые находки, позволяющие судить о культуре древнего населения Алтая рассматриваемого времени, представлены в знаменитой коллекции скифо-сибирского золота Петра I. Первые археологические раскопки в Горном Алтае относятся к 1865 году. В. В. Радловым были раскопаны тогда два больших кургана в долинах рек Катуни и Берели и, что чрезвычайно важно, установлено наличие вековой курганной мерзлоты, обеспечившей хорошую сохранность изделий из дерева, кожи и меха, в том числе одежды.

Планомерные археологические исследования на Алтае начались только в советское время. В этой местности исследованы десятки археологических памятников, в том числе несколько оледенелых курганов. Из них особое значение имеет Пазырыкская группа в долине реки Улаган, в Восточном Алтае, открытая в 1924 г. и исследовавшаяся в течение ряда лет. Особо ценные результаты как с точки зрения раскрытия культуры, так и датировки курганов дала последняя археологическая горно-алтайская экспедиция 1949 г. Института историй материальной культуры АН СССР.

Курганы оказались разграбленными, но благодаря наличию вековой курганной мерзлоты и нетронутых грабителями конских захоронений оказалось возможным добыть ценнейший материал и восстановить с исключительной полнотой историю населения Горного Алтая скифского времени.

В оледенелых вследствие высокого положения над уровнем моря и особой конструкции курганах Горного Алтая захоронены племенные вожди, как правило, с сопровождавшими их в загробный мир жёнами. При некоторых отличиях в деталях все курганы однотипны. На дне глубоких и обширных могильных ям в южной их половине в бревенчатых погребальных камерах помещались саркофаг-колода и различные вещи. В северной трети могильной ямы, вне камеры, захоронено до десяти и более коней с упряжью. Верхняя половина ямы заполнялась навалом из брёвен и камней, а над ней насыпался земляной холмик, прикрывавшийся каменной наброской.

Скелеты и особенно бальзамированные тела погребённых дают возможность судить об их физическом; типе. Это были люди высокого роста, со смуглой кожей и тёмными волнистыми волосами. Принадлежа к южной, туранской ветви большой монгольской расы, они не были однотипны. Среди них выделяются по крайней мере два типа: один, приближающийся к европейскому, с узким и длинным ортогнатным лицом и носом с горбинкой, и другой - явно монголоидный, широкоскулый, плосколицый.

Основным производством этого оседлого пастушеского населения было скотоводство, подсобным - охота. Среди разводимого скота первое место занимала лошадь. Верховой конь являлся обязательным спутником в загробный мир; его мы находим в самых бедных, рядовых захоронениях и в могилах вождей. Конское мясо в качестве пищи наряду с бараньим клалось в могилу. Заме-

чательно, что среди захороненных лошадей встречаются не только низкорослые, но и высокорослые легкоаллюрные, не уступающие по своим качествам прославленным боевым коням древней Бактрии или Парфии. Эта последняя порода лошадей встречается в таком большом количестве, что не может быть сомнения в её местном разведении. Второе место по своему удельному весу в хозяйстве занимала, повидимому, овца, принадлежавшая к типу слабожирнохвостых; она была не крупнее цигайской овцы, но более лёгкая и подвижная. Овцы разводились по крайней мере двух пород: грубошёрстной и тонкорунной. Последние по качеству шерсти не уступали лучшим современным породам овец. В меньшем количестве разводились козы, средних размеров коровы и яки.

Немаловажное хозяйственное значение имела и охота. Охотились на северных оленей, лосей, маралов. Оленьим волосом набивали седельные подушки; рог лося и особенно марала чрезвычайно широко использовался для всевозможных поделок. Для изготовления одежды, помимо шкур домашних животных, шёл мех соболя, белки, выдры, степной кошки, леопарда. Рыболовством, видимо, не занимались, как не занимались и земледелием. Последнее не было развито, возможно, и потому, что в восточной части Горного Алтая, на Улаганском плато, где находится Пазырыкская группа курганов, климатические условия чрезвычайно суровы. Семена конопли, найденные в одном из Пазырыкских курганов, представлены диким, сорным видом.

Основной пищей населению служили мясо и молочные продукты, в частности сыр.

Для курения мог употребляться донник и, несомненно, употреблялась конопля, найденные в Пазырыкских курганах.

Известен описанный Геродотом скифский обряд очищения после похорон. "После того как они поставят три древка, наклонённые один к другому, - пишет Геродот, - они покрывают их шерстяным войлоком и, укрыв кругом как можно лучше, бросают раскалённые на огне камни в посуду, поставленную внутри этого шатра... И вот после этого, взяв семена конопли, подползают под войлок и раскидывают затем семена поверх раскалённых на огне камней; брошенное курится, и получается такой пар, что никакая уж эллинская парильня не превзойдёт этого. Скифы, восхищённые подобной парильней, громко ликуют".

Замечательно, что во всех Пазырыкских курганах были найдены древки шестиног или треног, о которых писал Геродот, а во втором кургане - бронзовые курильницы с побывавшими в огне камнями, семена конопли и покрывало. Однако использование семян конопли для окуривания в очистительном обряде было лишь частным случаем воскурения конопли. В основном ею пользовались как наркотиком. Курили, по-видимому, и мужчины и женщины, так как в парных захоронениях мы находим по два комплекта принадлежностей для курения.

Заслуживает внимания татуировка, обнаруженная на теле вождя из второго Пазырыкского кургана. Прямых исторических указаний о татуировке у скифских племён нет. О прижигании плеч, рук, груди и бёдер, о порезах на руках у скифов писали Гиппократ и Геродот, но операции эти производились не в целях татуировки тела. О наличии татуировки у соседей скифов - агафирсов - сообщали позднейшие авторы. Расписывали свои тела даки и сарматы. Во времена Дария Гистаспа татуировка практиковалась и в Передней и в Малой Азии. Тем больший интерес имеет открытая на Алтае татуировка того же примерно времени. Руки, грудь, спина и ноги алтайского племенного вождя покрыты татуировкой, сделанной методом уколов. Все мотивы татуировки, выполненной в "скифском зверином стиле", в массе представляют собою изображения фантастических животных, часто оленей с вывихнутым задом, клювом орла, хвостом кошки, птичьими головками на концах ветвей рогов, изображениями крылатых львов и таких животных, как кулан, горный баран, рыба.

Обычай брить головы умершим, связанный, вероятно, с трепанацией черепов при бальзамировании, не позволяет составить достаточно полного представления о причёске. Можно всё же отметить, что если головы у мужчин брились, то только спереди, на затылке же оставалась незаплетённая в косу шевелюра. У женщин причёска была сложнее: волосы либо завязывались узлом и затем заплетались в косу, либо голова частично обривалась, а оставшиеся на макушке волосы заплетались в косу. Для женской причёски характерно удлинение косы за счёт искусственной, сплетённой из конского волоса либо из шерстяных шнурков. Борода и усы у мужчин сбривались.

Об одежде и украшениях мы не имеем достаточно полного представления, так как из большинства курганов одежда похищена грабителями; та же, которая сохранилась в могилах племенных вождей, характерна только для высшего слоя общества. Тем не менее и то, что мы теперь знаем об одежде населения Алтая в скифское время, превосходит всё до сих пор известное об одежде скифов вообще.

Мужская верхняя одежда западных скифов, судя по их изображениям работы греческих мастеров, состояла из короткого, повязанного поясом кафтана, узких, заправленных в обувь штанов, головного убора и мягкой, без подмёток обуви. Таков же костюм всадника, изображённого на одном из ковров местной работы из пятого Пазырыкского кургана: короткая куртка в обтяжку, узкие штаны, узкая мягкая обувь. Однако в погребениях мы обнаруживаем одежду и иного типа. Прежде всего, из второго Пазырыкского кургана извлечена хорошо сохранившаяся мужская рубаха из растительной ткани полотняного переплетения, длинная, широкая, с рукавами, суживающимися к концу, и прорезом для головы. Фасоном и покроем она существенно отличается от позднейшей, гуннского времени рубахи из Ноин-Улы, более узкой и длинной, а главное, с прорезом не только в верхнем крае

рубахи, но и на груди. Штаны, найденные в третьем кургане, сделаны из двойного тонкого войлока, прямого покроя и широкие. По словам Геродота, такие штаны характерны для скифов вообще. Чулки мужские войлочные длинные имеются в двух вариантах: с вшивной подмёткой и без неё. Головные уборы двух типов: войлочный с высоким верхом, широкими полями, прикрывающими затылок и уши, широко распространённый в Скифии и поныне ещё бытующий среди казахов и киргизов, и также войлочный, но с кожаным верхом, подобный шлему или шапке-ушанке, закрывающий голову и затылок с ушами и оставляющий лоб открытым. Последний тип головного убора совершенно такой же, как на скифах-воинах, изображённых на золотой пластине с ножен меча из Чертомлыцкого кургана в сцене сражения скифов с греками.

Верхней мужской одеждой на Алтае служили широкие плащи, неизвестные в западной Скифии: они сделаны из меха, чаще собольего, длинные, как в Катандинском кургане, либо короткие, как в Пазырыкском. Плащи накидывались на плечи и имели длинные декоративные рукава, подобно мидийским, позднее персидским кандис. Пояса были ременные, более или менее богато украшенные, с массивными бляхами.

Из женской одежды теперь мы знаем такой же, как и мужской, но короткий, на беличьем меху, плащ, с декоративными рукавами и нагрудником. Женские чулки сделаны из тонкого войлока с фестончатым верхним краем. Мягкие короткие и длинные женские полусапожки разнообразны по покрою и материалу и, что всего замечательнее, имеют узорную подошву, иногда украшенную нашивным бисером и кристаллами пирита. Оригинален женский головной убор, деревянный, крытый кожей, типа тиары.

Из принадлежностей туалета особо следует отметить роговой гребень и бронзовые зеркала. Одно из зеркал хранилось в футляре из шкуры леопарда, украшенном бисером; овальное, почти круглой формы с короткой ручкой, это зеркало имеет многочисленные аналогии с найденными на западе, в частности в курганах скифского времени, находящихся в Чкаловской области. Другое зеркало, повидимому, китайское, своеобразной формы, с роговой ручкой, состоит из двух склёпанных половин. Третье зеркало, найденное в небольшом, шестом кургане Пазырыкской группы, - один из редких экземпляров циньского типа, эпохи династии Чжоу в Китае.

Из украшений, как установлено экспедицией, были широко распространены серьги, перстни, браслеты и шейные гривны. Помимо бисера и бус в качестве украшений использовали и раковины. Серьги, которые носили и женщины и мужчины, были очень тонкой работы, с зернью и перегородчатой эмалью (значительная часть этих украшений похищена).

У замороженных трупов второго Пазырыкского кургана отрублены головы, кисти рук, стопы ног и пальцы рук, очевидно, для того, чтобы снять шейные гривны, браслеты и перстни. Одна из найденных гривен - медное, крытое золотом кольцо - на концах в качестве украшений имеет вырезанные из дерева, покрытые золотом фигурки рогатых и крылатых львиных грифонов.

Вполне совершенная техника строительного дела, применённая при постройке погребальных камер, сделанных по всем правилам плотничного мастерства, с разметкой брёвен, тщательной их окантовкой, свидетельствует о большом опыте в постройке бревенчатых домов. Население Горного Алтая в рассматриваемую эпоху жило в хорошо построенных, просторных, судя по размерам настенных ковров, бревенчатых домах. В богатых домах не только стены, но и пол были покрыты войлоком. Низенькие столики со съёмными крышками-блюдами заставляют предположить, что ни стульев, ни кроватей или нар в жилищах не было. Освещались жилища при помощи каменных жировых ламп. Посуда состояла из высоких узкогорлых глиняных кувшинов, деревянных и медных сосудов, всевозможных кожаных и меховых сум, напоминающих те, что встречаются в современном быту скотоводческих народов, в частности у казахов и киргизов.

Население Горного Алтая в изучаемый период, как и позднее, было оседлым. Природные условия Алтая с его замкнутыми между гор речными долинами благоприятствовали оседлому скотоводству. Тем не менее пастбища в различные сезоны могли меняться, и наряду с постоянными вероятно были и временные пастбища и жилища, более или менее удалённые от постоянных поселений. Это можно предполагать, исходя хотя бы из того, что известная часть хозяйственного инвентаря оказалась приспособленной к подвижной жизни, свойственной пастушеским народам.

Основным средством передвижения была лошадь и притом верховая, что вполне естественно для народа пастушеского, живущего в горной местности. Верховой конь был так тесно связан с бытом народа, что, как мы видели, обязательно погребался с умершим, независимо от его пола и социального положения. Раскопки оледенелых курганов Горного Алтая впервые познакомили нас с древнейшим, но уже достаточно сложным типом седла, вполне выработанной формы, но ещё без деревянной основы и стремян. Однако, уже в те времена можно отличить более ранний тип, со слегка намеченными луками, и более поздний, с относительно большими передними и задними луками.

Для перевозки тяжестей пользовались примитивными телегами с цельными массивными колёсами и экипажами сложной и своеобразной конструкции на четырёх высоких колёсах с дышловой упряжкой, рассчитанной на четырёх коней.

Техника обработки различных материалов стояла на таком высоком уровне, что мы вправе предположить уже известное разделение труда, выделение из среды населения специалистов-ремесленников.

Особенно высоко стояла техника резьбы

по дереву, о чём свидетельствуют многочисленные и притом высокохудожественные деревянные изделия. Совершенна была также выделка кож и мехов. Замечательны изделия из войлока, который в лучших своих образцах подобен современному фетру. Из шерстяных ниток плелись не только различные тесьмы, но и кружева со сложным рисунком. Несмотря на наличие привозных шёлковых тканей с востока и некоторых шерстяных с юга, имеется большое количество разнообразных местных, почти исключительно шерстяных тканей, свидетельствующих о достаточно развитом текстильном производстве. Самой замечательной находкой 1949 г. явился шерстяной многоцветный бархатный ковёр в 4 квадратных метра, чрезвычайно тонкой работы, по своим качествам не уступающий лучшим туркменским и персидским коврам. Помимо растительных мотивов орнамента на ковре имеются изображения грифонов, всадников, едущих на лошадях и идущих рядом с ними, пасущихся оленей. Грифон - мотив переднеазиатский, лошади изображены в типичной иранской упряжи, с подстриженной гривой, султаном на голове, узлом завязанным хвостом. Вся композиция всадников совершенно сходна с хорошо известными нам изображениями в барельефах Персеполя.

Техника обработки рога, судя по резным роговым украшениям, стояла на таком же высоком уровне, как и обработка дерева. Из металлов обрабатывались золото, олово, медь, бронза и железо. Литых золотых изделий не найдено, но листовым золотом покрывались почти все вырезанные из дерева художественные изделия. Чрезвычайно тонко выделывалось и листовое олово. Медное и бронзовое литьё, судя по найденным предметам, не отличалось высоким качеством. Железные изделия преимущественно кованые. Исключительно тонкой работой отличаются золотые серьги с зернью и эмалью. Если они не привозные, то, следовательно, и на Алтае были первоклассные мастера ювелирного дела. В серьгах имеются повреждения, тщательно выправленные последующим их ремонтом. Следовательно, ювелирным делом занимались и на Алтае.

Искусство столь разнообразно и многогранно, что о нём невозможно полно рассказать в кратком очерке. Оно проявляется во всём: в отделке одежды, в предметах домашнего обихода, конской упряжи. Мастера не останавливались ни перед каким материалом: дерево, рог, кожа, мех, ткани, металл - всё широко использовалось ими. Графикой, живописью, скульптурой в рельефе и объёмной - всем этим в совершенстве владели алтайские мастера. Среди мотивов изобразительного искусства преобладали звери, исполненные в так называемом "скифском зверином стиле", в самых лучших его проявлениях.

Помимо изобразительного искусства процветало, повидимому, и музыкальное. Найдены односторонние роговые барабаны и многострунный щипковый инструмент типа арфы. Следует, впрочем, отметить, что барабаном пользовались, вероятно, не только как музыкальным инструментом, но и в целях колдовства и магии.

Идеология населения выявляется достаточно отчетливо в погребальных обрядах и культе мёртвых. Анимистические представления находят яркое отражение в обычае класть в могилу вместе с погребёнными их волосы и срезанные ногти. Известно, что на определённой стадии культурного развития человечества общераспространённым было представление не только о теле как заключающем в себе жизненный элемент (душу), но и об отдельных его частях, в том числе волосах и ногтях, как имеющих свои парциальные души. Достаточно овладеть волосами или ногтями данного человека, чтобы получить власть над его душой, влиять на жизнь человека. Отсюда обычай тщательно сохранять вычесанные волосы и остриженные ногти, а затем вместе с телом класть их в могилу, что мы и наблюдаем в Пазырыкских курганах. Из веры в воскрешение души вытекает и обычай бальзамирования тел умерших, сохранения их от разложения.

Мысль о жизни в потустороннем мире как о продолжении земной, естественно, вызвала обычай снабжать умершего всем необходимым, включая и пищу на время пути. Умерших клали головой на восток, лицом на запад, куда на ночь в подземный мир уходит солнце. Последнее представление связывается с культом солнца, об особом почитании которого азиатскими скифами писал Геродот. Процесс удаления мышечной ткани с умерших при бальзамировании напоминает обычай тех же азиатских скифов во время поминок вместе с мясом животных съедать и тело умершего. Вкусившие тело умершего приобщались к той сверхъестественной силе, которой он обладал.

То, что сообщает Геродот о западных скифах и что мы знаем теперь о скифах алтайских, позволяет с достаточной полнотой восстановить основные черты общественного строя населения Алтая в рассматриваемое время. Греки, как отмечает М. И. Артамонов, застали у скифов господство уже патриархально-родового строя, в частности патрилокальный счёт родства. При моногамной семье, хотя женщины занимали ещё почётное положение в обществе, не только всё имущество, дети, но и жёны являлись собственностью главы семьи; жёны вместе с прочим имуществом сопровождали его в загробный мир. Почти во всех захоронениях племенных вождей Горного Алтая погребены и их жёны или наложницы.

Скотоводческое хозяйство способствовало накоплению богатств у отдельных семей. Было распространено частное владение, например, на верховых коней. Об этом свидетельствует наличие разнообразных мет частных владельцев на ушах лошадей из Пазырыкских курганов.

Учитывая стадию общественного развития населения Алтая в рассматриваемое "время, можно думать, что племена и роды представляли одно целое лишь постольку, поскольку их интересы противопоставлялись другим племенам и родам. Это были объ-

единения для защиты и охраны общих интересов. Во главе племён и родов стояли племенные и родовые вожди.

Установившийся к концу V в. до н. э. у западных и восточных скифов общественный строй, согласно Энгельсу, можно рассматривать как развивающийся из родового строя строй военной демократии.

Хотя в раскопанных курганах оказались похищенными металлические предметы, в том числе и оружие, но и то, что сохранилось, с несомненностью свидетельствует о типичном скифском вооружении. Это короткие мечи-акинаки, короткий лук, носившийся вместе со стрелами у левого бока в горите, щиты из палочек, переплетённых лоскутом кожи.

Не будем останавливаться на многочисленных военных обычаях скифов, о которых так подробно сообщает Геродот, - отметим только, что обычай скальпирования побеждённых врагов нашёл своё конкретное подтверждение при раскопках Пазырыкских курганов.

В рассматриваемую эпоху население Алтая не жило замкнуто. Напротив, межплеменные связи и связи между народами, мирные и военные, были достаточно интенсивны. Пока нет ещё данных о непосредственных связях населения Алтая с западным скифским миром и античной Грецией. Наличие же этих связей с югом и востоком" несомненно. В Пазырыкских курганах найдены изделия из шкуры леопарда, семена эфирно-масличного средиземноморского кориандра, раковины с Индийского океана, ткани не только с такими типичными месопотамскими художественными мотивами, как грифоны или лотосы, но и подлинные персидские ткани времени Ахиманидской династии. О восточных связях свидетельствуют найденные древние китайские зеркала династии Чжоу и шёлковые ткани того же времени.

На основании целого ряда данных рассматриваемая культура может быть датирована в основном V и частично IV, в. до нашей эры.

Детальное изучение культуры Алтая в скифское время проливает яркий свет на скифскую культуру в целом и на взаимосвязи её с передовыми культурами того времени. Кроме того в ней заложены все основные элементы, которые мы можем проследить в последующем развития культуры ряда народов Советского Союза, в частности казахов, киргизов и алтайцев.