ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ (последнее)
РУССКАЯ ЛАПЛАНДИЯ
Актуальные публикации по вопросам туризма. Путешествия. Отчеты о поездках. Страны мира. История экзотических стран мира.
Кандидат биологических наук, Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ
Кольский полуостров, расположенный на северо-западе нашей страны, омываемый Баренцевым и Белым морями, - в настоящее время самый исследованный учеными приарктический регион планеты. Именно здесь в 1930-х годах появились первые в Заполярье институты АН СССР и ряда отраслевых министерств. А ведь чуть более 100 лет назад Русская Лапландия, как именовали этот край в исторической литературе, слыл глухим медвежьим углом, знания о котором мало чем отличались от средневековых и изобиловали домыслами, легендами, малоправдоподобными слухами.
стр. 98
Кольский полуостров, или Мурман, - восточная часть ареала обитания лопарских (саамских) племен - вошел в состав владений Новгородской республики* в начале XIII в. Естественно, его посещали десятки путешественников, постепенно пополнявших "копилку" разнообразных сведений о людях и природе далекой северной земли. Пионером же ее аналитического исследования стал неоднократно там побывавший в 1720-х годах знаменитый ученый-энциклопедист Михаил Ломоносов (действительный член Петербургской АН с 1745 г.)**. А в 1727 - 1730 гг. туда организовал первую астрономо-геодезическую экспедицию состоявший на службе в России французский ученый Луи Делиль де ла Кройер (академик с 1727 г.). Он осмотрел остров Кильдин в Баренцевом море, селения Кола, Кандалакша, Ковда, Кереть, берега Белого моря, вел журнал наблюдений, определял широты перечисленных пунктов.
Первый период изучения Русской Лапландии можно назвать географическим. Накопленные к началу XVII в. соответствующие данные были включены в "Книгу Большому Чертежу" (описание крупнейшей карты того времени, составленной московским Разрядным приказом в 1627 г. и, к сожалению, не сохранившейся). А в 1745 г. Петербургская АН издала атлас, где впервые были правдоподобно отображены очертания Кольского полуострова, схематично показано местоположение его крупнейших рек, озер, поморских селений и т. д.
Во второй половине XVIII в. в далекий северный край отправились представители нового поколения исследователей. Достойный вклад в познание его природы внес естествоиспытатель, путешественник Иван Лепехин (академик с 1768 г.), побывавший тут в 1771 и 1772 гг. Он одним из первых произнес пророческие слова о богатствах здешних недр: "От сих отрогов вниз по губе к Терскому берегу (от Кандалакшских гор на восток, вдоль северного берега Белого моря. - Н. В.) великие каменные находятся ущелья; отменное положение их, вывороченные сопки великую подают надежду к отысканию металлов".
Собранные ученым материалы послужили основой для четырехтомного издания "Дневные записки пу-
* См.: В. Даркевич. Вечевая республика на Волхове. - Наука в России, 1998, N 5 (прим. ред.).
** См.: Э. Карпеев. Гигант российского просвещения. - Наука в России, 2003, N 3 (прим. ред.).
стр. 99
тешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства" (1771 - 1805 гг.). А изучавший здесь в те же годы быт и промыслы поморов Николай Озерецковский (академик с 1779 г.) по результатам своих изысканий опубликовал ряд историко-этнографических и природоведческих очерков, в том числе "Описание Колы и Астрахани" (1804 г.) - первую печатную работу о Русской Лапландии.
Начало XIX в. для этой окраинной области империи ознаменовалось экспедициями, инициированными государством, - таким был его своеобразный ответ скандинавским странам, издавна притязавшим на Кольский полуостров. Так, Швеция и Норвегия, чьи северные районы тоже населяли в основном саамы, мотивировали свои претензии невниманием к нему наших властей, неразвитостью здешней хозяйственной сферы. Действительно, на бескрайних просторах нашей части Лапландии наряду с несколькими тысячами русских, проживавших в приморских районах, обитали всего около трех тысяч лопарей, главными же занятиями населения, как и в древности, были добыча морского зверя, рыболовство и пушной промысел.
В связи с таким положением дел в 1821 - 1824 гг. Адмиралтейский департамент командировал на Мурман группу специалистов. Ее возглавил мореплаватель, географ Федор Литке (в 1864 - 1882 гг. - президент Петербургской АН, один из организаторов в 1845 г. Русского географического общества), издавший в 1828 г. капитальный труд "Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан...". В 1826 - 1832 гг. начатое им продолжил военный гидрограф Михаил Рейнеке. В его "активе" - сведения о приливах и морских течениях, точные координаты ряда пунктов, вошедшие в атлас Белого моря и Лапландского берега (1831 г.), затем в двухтомное "Гидрографическое описание северного берега России" (1843 и 1850 гг.)*.
Следующий этап познания Русской Лапландии был природоведческим и этнографическим. В 1840 г. Карл Бэр (с 1862 г. почетный член Петербургской АН) и Александр Миддендорф (с 1865 г. почетный член АН) изучали Вайдагубу, восточную часть Кольского полуострова, биологию птиц и животных, уточнили на картах географическое положение многих рек, озер, населенных пунктов. Кроме того, в 1870 г. Бэр вновь появился на Мурмане для исследования омывающей его берега нордкапской ветви теплого морского течения Гольфстрим.
* См.: М. Ципоруха. Мореплаватель - президент Российской академии. - Наука в России. 2000, N 1 (прим. ред.).
стр. 100
В 1841 - 1842 гг. в Русскую Лапландию, затем в Карелию* и Сибирь отправился финский этнограф, языковед, путешественник, выпускник Гельсингфорского (Хельсинского) университета Матиас А. Кастрен**. Итогом экспедиции стала изданная уже после его смерти на норвежском языке книга, ставшая первым научным трудом о российских лопарях, включавшим сведения об их сказаниях, верованиях, быте и языке.
В 1887 г. этнограф Николай Харузин вместе с сестрой и коллегой Верой посетил погосты Бабинский, Экостровский, Ловозерский, Кильдинский и др., собрав огромный материал по культуре, быту, истории саамов. Через три года он опубликовал фундаментальный труд "Русские лопари", удостоенный золотых медалей Императорского русского географического общества, Московского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, на многие годы ставший самым полным собранием сведений об особенностях этого малочисленного народа.
Однако в те годы Кольский полуостров все еще оставался в сознании общества Богом забытым захолустьем, безбрежной пустыней, официально считавшейся лишенной каких-либо природных богатств. Впервые пробудила к нему интерес экспедиция финских ученых под патронажем Петербургской АН, возглавленная Вильгельмом Рамзаем (1887 - 1892 гг.). Ее участники геолог Виктор Гакман, зоолог Юхан Пальмен, ботаники Освальд Чильман, Виктор Бротериус изучали фауну и флору Русской Лапландии, картограф Альфред Петрелиус составил первую подробную карту Хибинских гор, определил ряд астрономических пунктов, провел съемку бассейнов реки Имандры, Умбозера и Ловозера.
Особенно важно, что в отчетах естествоиспытателей содержится первое упоминание о наличии здесь апатита - "камня плодородия", сырья для получения фосфорных удобрений, а также о Ловозерских тундрах (втором по величине после Хибин здешнем горном массиве). Не случайно современная карта этого региона пестрит названиями в честь участников экспедиции, а один из обнаруженных ими минералов получил имя рамзаит.
В конце XIX - начале XX в. здесь появились первые научные учреждения. В 1899 г. с Соловецкого ар-
* См.: Н. Чикина. Целебные воды Карелии. - Наука в России, 2010, N 2 (прим. ред.).
** В то время Финляндия на правах обладающего значительной самостоятельностью протектората входила в состав Российской империи (прим. авт.).
стр. 101
хипелага* сюда, в новый административный центр Кольского уезда Архангельской губернии - только что заложенный город Александровск-на-Мурмане (на берегу Екатерининской гавани Кольского залива Баренцева моря), перевели биологическую станцию Императорского санкт-петербургского общества естествоиспытателей. Надо сказать, за годы пребывания на прежнем месте она сыграла исключительную роль в познании не только ранее неизвестных особенностей региона Белого моря, но и природы в целом. Именно тогда были заложены основы отечественной гидробиологии.
На Кольском же полуострове станцию развернули в большем объеме, чем на Соловках, и вскоре она получила известность не только в нашей стране, но и за рубежом. Тут устроили проточные морские аквариумы, установили оборудование, позволявшее проводить изыскания в прибрежной зоне, создали прекрасную библиотеку и научно-вспомогательный музей, где была представлена вся здешняя фауна; в 1902 г. приобрели для исследовательских целей бот "Орка", а через 6 лет - шхуну "Александр Ковалевский". Несмотря на небольшой штат сотрудников, на станции интенсивно изучали морских животных и растения, ежегодно проходили практику студенты. В 1929 г. ее объединили с Плавучим морским научно-исследовательским институтом, на базе которого позднее организовали Полярный научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии.
В 1898 г. в Русской Лапландии начала работу Мурманская научно-промысловая экспедиция, организованная и возглавленная выдающимся специалистом в области океанографии и морской биологии Николаем Книповичем (почетный член АН СССР с 1935 г.). Ее коллектив много сделал для выявления реальных запасов, распределения, методов, объемов добычи рыбы и морского зверя в Белом и Баренцевом морях, что подытожил обзорный отчет "О рыбных и звериных промыслах Архангельской губернии" (1897 г.).
Начало XX в. - фактическое открытие богатств Мурмана и выбора главных направлений его исследования. В 1906 г. профессор Дмитрий Прянишников (с 1929 г. академик АН СССР) в Московском сельскохозяйственном институте провел вегетационные опыты, добавляя в почву нефелин (породообразующий минерал, отход при добыче апатита), привезенный с Хибин. Оказалось, что гречиха, пшеница и овес отлично усваивали содержащийся в нем калий. Эффект был даже лучше, чем от применения сильвина - самого дорогого в то время калийного удобрения.
Добавим: в 1908 г. в журнале "Известия Московского сельскохозяйственного института" была напе-
* См.: В. Даркевич. "Государева крепость" на Беломорье. - Наука в России, 2000, N 5; О. Борисова. Острова молитвы и труда. - 2010, N 4 (прим. ред.).
стр. 102
чатана статья профессора Сергея Федорова о нахождении на Турьем мысу Кольского полуострова апатитовой руды. Проведя анализы, автор сделал вывод: "В общем, состав этой породы совершенно необыкновенен и как бы приспособлен для эксплуатации в сельскохозяйственной промышленности. И это приспособление состоит не только в чрезвычайно большом содержании фосфорной кислоты и щелочей, но и в чрезвычайной легкости разложения главного минерала - нефелина".
Эти события предопределили будущее Русской Лапландии как одного из главнейших отечественных сырьевых регионов. А 4 марта 1920 г. Советское правительство постановило создать Северную научно-промысловую экспедицию, включавшую подразделение, предназначенное для выявления видов и запасов полезных ископаемых. Успех ее стал возможен благодаря надежному транспортному сообщению: несколькими годами ранее (в 1915 - 1917 гг.) сюда проложили железную дорогу от Петрозаводска.
В 1920 г. на Кольский полуостров выехала комиссия в составе президента АН Александра Карпинского и минералога, геолога, академика Александра Ферсмана*. Затем в главной здешней "кладовой" - Хибинских горах - три года работала возглавленная последним Северная научно-промысловая экспедиция (в последующем на ее базе вырос Институт по изучению Севера, стоявший у истоков сельскохозяйственного освоения Лапландии). Общая протяженность ее маршрутов составила 1450 км, а вес добытого коллекционного материала превысил 3200 кг. Так было положено начало изысканиям, сыгравшим огромную роль в развитии геохимии, создании новых отраслей промышленности в высокоширотном регионе и школы отечественных минералогов.
В июне 1921 г. в Хибинах, на берегу озера Имандра, организовали сельскохозяйственный пункт, на раскорчеванной территории появились экспериментальные участки. Через три года их преобразовали в Полярно-опытную станцию Всесоюзного института растениеводства, где под руководством профессора Петра Борисова начали работу по использованию в качестве удобрений сиенита (магматической щелочной горной породы), состоящего из нефелина. Именно тут вывели десятки районированных сортов картофеля, свеклы, капусты, моркови и других овощей, теперь с успехом выращиваемых местными дачниками, ежегодно получающими урожаи ничуть не хуже, чем их коллеги из средней полосы. А еще благодаря усилиям северных селекционеров и акклиматизаторов на Кольском полуострове появились огурцы, помидоры и даже клубника.
* См.: Р. Баландин. Поэт камня. - Наука в России, 2003, N 6 (прим. ред.).
стр. 103
Настоящим прорывом в освоении Русской Лапландии стал 1923 г., когда геолог Александр Лабунцов открыл знаменитые апатитовые россыпи на плато Расвумчорр. Правительственная комиссия, посетившая это месторождение и соседнее Юкспор осенью 1926 г., оценила запасы здешней разновидности "камня плодородия" в 1 млн. 250 тыс. т. Но за короткий срок там разведали до 200 млн. т руды, а прогнозные ресурсы даже эту цифру превысили в 10 раз. В 1929 г. создали трест "Апатит" республиканского значения, и стало ясно: скоро тут будет первый в стране северный регион с огромным экономическим потенциалом.
Но освоение уже открытых и еще не разведанных богатств было невозможно без всестороннего изучения Русской Лапландии. "Открытие новых месторождений неожиданно раскрывало все более и более широкие перспективы перед Кольской землей. Проблемы мирового масштаба вырисовываются на фоне современной науки, и фантастически смелым кажется их разрешение в недалеком будущем", - вспоминал Александр Ферсман. Он сознавал, что перспективы края, успехи экономического развития, условия жизни населения напрямую зависят от соединения теории с хозяйственной практикой. Однако сосредоточение всех исследовательских организаций в центре страны сдерживало развитие производительных сил окраин. Назрела необходимость создания "настоящих опорных пунктов научной работы", прообразов филиалов АН СССР.
И в 1930 г. на берегу озера Малый Вудъявр построили Горную научную станцию "Тиэтта" (ныне Кольский научный центр РАН) - первое периферийное учреждение АН СССР. Именно после его возникновения на карте региона появились символические обозначения вновь открытых залежей руд: в Мончетундре - никеля (на их базе возник Мончегорский комбинат "Североникель"), в Ковдоре и Заимандре - железа (Ковдорский горно-обогатительный комбинат), в Кейвах - алюминия, в Африканде - титана, в Ловозере - редких металлов и т. д.
"Мы называем нашу научную станцию лопарским словом "Тиэтта" потому, что это слово прекрасно передает назначение станции, ибо оно обозначает "наука, знание, школа", - писал Ферсман. - Действительно, задача нашей станции тройная - она должна обслуживать науку, теоретическую научную мысль, давать конкретное и точное знание для хозяйства и промышленности и, наконец, она должна явиться школой для приезжающих экскурсий, давать приют и направлять их в горы. Наша Горная станция Академии наук поэтому не замыкается в узкие задачи изучения недр и их использования в горных районах Кольского полуострова, она должна явиться широким учреждением для всестороннего географического, геохимического и экономического изучения всех областей, прилегающих к Хибиногорску (прежнее название города Кировска. - Н. В.)".
Руководимая Ферсманом "Тиэтта" сразу превратилась в своеобразную Мекку для участников многочисленных изыскательских отрядов, геологических партий и экспедиций. На базе этой "северной академии" ежегодно проводили Полярные конференции, где обсуждали актуальные проблемы освоения края; только за первые годы ее издательской деятельности увидели свет семь сборников "Хибинские апатиты (нефелины, редкие элементы и пирротины)", регулярно выходили научные труды сотрудников станции.
Вскоре у подножия горы Вудъяврчорр, всего в 2 - 3 км от "Тиэтты", появилось еще одно научное учреждение - Полярно-альпийский ботанический сад (ныне Сад-институт им. Н. А. Аврорина)*, по сей день самый северный на планете, которому Ферсман передал в дар свою библиотеку, насчитывающую 10 тыс. томов. Его основателем и первым директором был Николай Аврорин, остававшийся на посту до 1960 г. Основной целью создания этого оазиса за Полярным кругом было изучение, вовлечение местного растительного потенциала в сферу промышленного производства, озеленение новых городов и поселков, вырастающих в районах строительства гидроэлектростанций, разработки полезных ископаемых вдоль железных и шоссейных дорог.
Энтузиасты под руководством Аврорина прошли тысячи километров экспедиционными маршрутами. Одним из результатов проведенной работы стал фундаментальный пятитомник "Флора Мурманской области" (1953 - 1966 гг.). Однако основной деятельностью ботанического сада был подбор ассортимента высокодекоративных и красивоцветущих экзотов для внедрения в практику озеленения. В их поисках Кольские ботаники объездили почти всю Европу, многие сходные по природным условиям регионы Азии, почти со всего света получали посылки с семенами, корневищами, клубнями и луковицами зарубежных растений, чтобы затем акклиматизировать их в Хибинах. С этого времени ведет отсчет история отечественного декоративного цветоводства и садоводства, парковой дендрологии на Крайнем Севере.
На Кольском полуострове рождались, а затем распространялись в разные районы страны, широко применялись за рубежом многие теоретические и прикладные разработки, а научную "обкатку" прошли сотни и тысячи ученых, прославившихся затем в других регионах России.
* См.: В. Жиров, Л. Лукьянова. Оазис в Хибинах. - Наука в России, 2010, N 2 (прим. ред.).
Кольский полуостров, расположенный на северо-западе нашей страны, омываемый Баренцевым и Белым морями, - в настоящее время самый исследованный учеными приарктический регион планеты. Именно здесь в 1930-х годах появились первые в Заполярье институты АН СССР и ряда отраслевых министерств. А ведь чуть более 100 лет назад Русская Лапландия, как именовали этот край в исторической литературе, слыл глухим медвежьим углом, знания о котором мало чем отличались от средневековых и изобиловали домыслами, легендами, малоправдоподобными слухами.
стр. 98
Кольский полуостров, или Мурман, - восточная часть ареала обитания лопарских (саамских) племен - вошел в состав владений Новгородской республики* в начале XIII в. Естественно, его посещали десятки путешественников, постепенно пополнявших "копилку" разнообразных сведений о людях и природе далекой северной земли. Пионером же ее аналитического исследования стал неоднократно там побывавший в 1720-х годах знаменитый ученый-энциклопедист Михаил Ломоносов (действительный член Петербургской АН с 1745 г.)**. А в 1727 - 1730 гг. туда организовал первую астрономо-геодезическую экспедицию состоявший на службе в России французский ученый Луи Делиль де ла Кройер (академик с 1727 г.). Он осмотрел остров Кильдин в Баренцевом море, селения Кола, Кандалакша, Ковда, Кереть, берега Белого моря, вел журнал наблюдений, определял широты перечисленных пунктов.
Первый период изучения Русской Лапландии можно назвать географическим. Накопленные к началу XVII в. соответствующие данные были включены в "Книгу Большому Чертежу" (описание крупнейшей карты того времени, составленной московским Разрядным приказом в 1627 г. и, к сожалению, не сохранившейся). А в 1745 г. Петербургская АН издала атлас, где впервые были правдоподобно отображены очертания Кольского полуострова, схематично показано местоположение его крупнейших рек, озер, поморских селений и т. д.
Во второй половине XVIII в. в далекий северный край отправились представители нового поколения исследователей. Достойный вклад в познание его природы внес естествоиспытатель, путешественник Иван Лепехин (академик с 1768 г.), побывавший тут в 1771 и 1772 гг. Он одним из первых произнес пророческие слова о богатствах здешних недр: "От сих отрогов вниз по губе к Терскому берегу (от Кандалакшских гор на восток, вдоль северного берега Белого моря. - Н. В.) великие каменные находятся ущелья; отменное положение их, вывороченные сопки великую подают надежду к отысканию металлов".
Собранные ученым материалы послужили основой для четырехтомного издания "Дневные записки пу-
* См.: В. Даркевич. Вечевая республика на Волхове. - Наука в России, 1998, N 5 (прим. ред.).
** См.: Э. Карпеев. Гигант российского просвещения. - Наука в России, 2003, N 3 (прим. ред.).
стр. 99
тешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства" (1771 - 1805 гг.). А изучавший здесь в те же годы быт и промыслы поморов Николай Озерецковский (академик с 1779 г.) по результатам своих изысканий опубликовал ряд историко-этнографических и природоведческих очерков, в том числе "Описание Колы и Астрахани" (1804 г.) - первую печатную работу о Русской Лапландии.
Начало XIX в. для этой окраинной области империи ознаменовалось экспедициями, инициированными государством, - таким был его своеобразный ответ скандинавским странам, издавна притязавшим на Кольский полуостров. Так, Швеция и Норвегия, чьи северные районы тоже населяли в основном саамы, мотивировали свои претензии невниманием к нему наших властей, неразвитостью здешней хозяйственной сферы. Действительно, на бескрайних просторах нашей части Лапландии наряду с несколькими тысячами русских, проживавших в приморских районах, обитали всего около трех тысяч лопарей, главными же занятиями населения, как и в древности, были добыча морского зверя, рыболовство и пушной промысел.
В связи с таким положением дел в 1821 - 1824 гг. Адмиралтейский департамент командировал на Мурман группу специалистов. Ее возглавил мореплаватель, географ Федор Литке (в 1864 - 1882 гг. - президент Петербургской АН, один из организаторов в 1845 г. Русского географического общества), издавший в 1828 г. капитальный труд "Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан...". В 1826 - 1832 гг. начатое им продолжил военный гидрограф Михаил Рейнеке. В его "активе" - сведения о приливах и морских течениях, точные координаты ряда пунктов, вошедшие в атлас Белого моря и Лапландского берега (1831 г.), затем в двухтомное "Гидрографическое описание северного берега России" (1843 и 1850 гг.)*.
Следующий этап познания Русской Лапландии был природоведческим и этнографическим. В 1840 г. Карл Бэр (с 1862 г. почетный член Петербургской АН) и Александр Миддендорф (с 1865 г. почетный член АН) изучали Вайдагубу, восточную часть Кольского полуострова, биологию птиц и животных, уточнили на картах географическое положение многих рек, озер, населенных пунктов. Кроме того, в 1870 г. Бэр вновь появился на Мурмане для исследования омывающей его берега нордкапской ветви теплого морского течения Гольфстрим.
* См.: М. Ципоруха. Мореплаватель - президент Российской академии. - Наука в России. 2000, N 1 (прим. ред.).
стр. 100
В 1841 - 1842 гг. в Русскую Лапландию, затем в Карелию* и Сибирь отправился финский этнограф, языковед, путешественник, выпускник Гельсингфорского (Хельсинского) университета Матиас А. Кастрен**. Итогом экспедиции стала изданная уже после его смерти на норвежском языке книга, ставшая первым научным трудом о российских лопарях, включавшим сведения об их сказаниях, верованиях, быте и языке.
В 1887 г. этнограф Николай Харузин вместе с сестрой и коллегой Верой посетил погосты Бабинский, Экостровский, Ловозерский, Кильдинский и др., собрав огромный материал по культуре, быту, истории саамов. Через три года он опубликовал фундаментальный труд "Русские лопари", удостоенный золотых медалей Императорского русского географического общества, Московского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, на многие годы ставший самым полным собранием сведений об особенностях этого малочисленного народа.
Однако в те годы Кольский полуостров все еще оставался в сознании общества Богом забытым захолустьем, безбрежной пустыней, официально считавшейся лишенной каких-либо природных богатств. Впервые пробудила к нему интерес экспедиция финских ученых под патронажем Петербургской АН, возглавленная Вильгельмом Рамзаем (1887 - 1892 гг.). Ее участники геолог Виктор Гакман, зоолог Юхан Пальмен, ботаники Освальд Чильман, Виктор Бротериус изучали фауну и флору Русской Лапландии, картограф Альфред Петрелиус составил первую подробную карту Хибинских гор, определил ряд астрономических пунктов, провел съемку бассейнов реки Имандры, Умбозера и Ловозера.
Особенно важно, что в отчетах естествоиспытателей содержится первое упоминание о наличии здесь апатита - "камня плодородия", сырья для получения фосфорных удобрений, а также о Ловозерских тундрах (втором по величине после Хибин здешнем горном массиве). Не случайно современная карта этого региона пестрит названиями в честь участников экспедиции, а один из обнаруженных ими минералов получил имя рамзаит.
В конце XIX - начале XX в. здесь появились первые научные учреждения. В 1899 г. с Соловецкого ар-
* См.: Н. Чикина. Целебные воды Карелии. - Наука в России, 2010, N 2 (прим. ред.).
** В то время Финляндия на правах обладающего значительной самостоятельностью протектората входила в состав Российской империи (прим. авт.).
стр. 101
хипелага* сюда, в новый административный центр Кольского уезда Архангельской губернии - только что заложенный город Александровск-на-Мурмане (на берегу Екатерининской гавани Кольского залива Баренцева моря), перевели биологическую станцию Императорского санкт-петербургского общества естествоиспытателей. Надо сказать, за годы пребывания на прежнем месте она сыграла исключительную роль в познании не только ранее неизвестных особенностей региона Белого моря, но и природы в целом. Именно тогда были заложены основы отечественной гидробиологии.
На Кольском же полуострове станцию развернули в большем объеме, чем на Соловках, и вскоре она получила известность не только в нашей стране, но и за рубежом. Тут устроили проточные морские аквариумы, установили оборудование, позволявшее проводить изыскания в прибрежной зоне, создали прекрасную библиотеку и научно-вспомогательный музей, где была представлена вся здешняя фауна; в 1902 г. приобрели для исследовательских целей бот "Орка", а через 6 лет - шхуну "Александр Ковалевский". Несмотря на небольшой штат сотрудников, на станции интенсивно изучали морских животных и растения, ежегодно проходили практику студенты. В 1929 г. ее объединили с Плавучим морским научно-исследовательским институтом, на базе которого позднее организовали Полярный научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии.
В 1898 г. в Русской Лапландии начала работу Мурманская научно-промысловая экспедиция, организованная и возглавленная выдающимся специалистом в области океанографии и морской биологии Николаем Книповичем (почетный член АН СССР с 1935 г.). Ее коллектив много сделал для выявления реальных запасов, распределения, методов, объемов добычи рыбы и морского зверя в Белом и Баренцевом морях, что подытожил обзорный отчет "О рыбных и звериных промыслах Архангельской губернии" (1897 г.).
Начало XX в. - фактическое открытие богатств Мурмана и выбора главных направлений его исследования. В 1906 г. профессор Дмитрий Прянишников (с 1929 г. академик АН СССР) в Московском сельскохозяйственном институте провел вегетационные опыты, добавляя в почву нефелин (породообразующий минерал, отход при добыче апатита), привезенный с Хибин. Оказалось, что гречиха, пшеница и овес отлично усваивали содержащийся в нем калий. Эффект был даже лучше, чем от применения сильвина - самого дорогого в то время калийного удобрения.
Добавим: в 1908 г. в журнале "Известия Московского сельскохозяйственного института" была напе-
* См.: В. Даркевич. "Государева крепость" на Беломорье. - Наука в России, 2000, N 5; О. Борисова. Острова молитвы и труда. - 2010, N 4 (прим. ред.).
стр. 102
чатана статья профессора Сергея Федорова о нахождении на Турьем мысу Кольского полуострова апатитовой руды. Проведя анализы, автор сделал вывод: "В общем, состав этой породы совершенно необыкновенен и как бы приспособлен для эксплуатации в сельскохозяйственной промышленности. И это приспособление состоит не только в чрезвычайно большом содержании фосфорной кислоты и щелочей, но и в чрезвычайной легкости разложения главного минерала - нефелина".
Эти события предопределили будущее Русской Лапландии как одного из главнейших отечественных сырьевых регионов. А 4 марта 1920 г. Советское правительство постановило создать Северную научно-промысловую экспедицию, включавшую подразделение, предназначенное для выявления видов и запасов полезных ископаемых. Успех ее стал возможен благодаря надежному транспортному сообщению: несколькими годами ранее (в 1915 - 1917 гг.) сюда проложили железную дорогу от Петрозаводска.
В 1920 г. на Кольский полуостров выехала комиссия в составе президента АН Александра Карпинского и минералога, геолога, академика Александра Ферсмана*. Затем в главной здешней "кладовой" - Хибинских горах - три года работала возглавленная последним Северная научно-промысловая экспедиция (в последующем на ее базе вырос Институт по изучению Севера, стоявший у истоков сельскохозяйственного освоения Лапландии). Общая протяженность ее маршрутов составила 1450 км, а вес добытого коллекционного материала превысил 3200 кг. Так было положено начало изысканиям, сыгравшим огромную роль в развитии геохимии, создании новых отраслей промышленности в высокоширотном регионе и школы отечественных минералогов.
В июне 1921 г. в Хибинах, на берегу озера Имандра, организовали сельскохозяйственный пункт, на раскорчеванной территории появились экспериментальные участки. Через три года их преобразовали в Полярно-опытную станцию Всесоюзного института растениеводства, где под руководством профессора Петра Борисова начали работу по использованию в качестве удобрений сиенита (магматической щелочной горной породы), состоящего из нефелина. Именно тут вывели десятки районированных сортов картофеля, свеклы, капусты, моркови и других овощей, теперь с успехом выращиваемых местными дачниками, ежегодно получающими урожаи ничуть не хуже, чем их коллеги из средней полосы. А еще благодаря усилиям северных селекционеров и акклиматизаторов на Кольском полуострове появились огурцы, помидоры и даже клубника.
* См.: Р. Баландин. Поэт камня. - Наука в России, 2003, N 6 (прим. ред.).
стр. 103
Настоящим прорывом в освоении Русской Лапландии стал 1923 г., когда геолог Александр Лабунцов открыл знаменитые апатитовые россыпи на плато Расвумчорр. Правительственная комиссия, посетившая это месторождение и соседнее Юкспор осенью 1926 г., оценила запасы здешней разновидности "камня плодородия" в 1 млн. 250 тыс. т. Но за короткий срок там разведали до 200 млн. т руды, а прогнозные ресурсы даже эту цифру превысили в 10 раз. В 1929 г. создали трест "Апатит" республиканского значения, и стало ясно: скоро тут будет первый в стране северный регион с огромным экономическим потенциалом.
Но освоение уже открытых и еще не разведанных богатств было невозможно без всестороннего изучения Русской Лапландии. "Открытие новых месторождений неожиданно раскрывало все более и более широкие перспективы перед Кольской землей. Проблемы мирового масштаба вырисовываются на фоне современной науки, и фантастически смелым кажется их разрешение в недалеком будущем", - вспоминал Александр Ферсман. Он сознавал, что перспективы края, успехи экономического развития, условия жизни населения напрямую зависят от соединения теории с хозяйственной практикой. Однако сосредоточение всех исследовательских организаций в центре страны сдерживало развитие производительных сил окраин. Назрела необходимость создания "настоящих опорных пунктов научной работы", прообразов филиалов АН СССР.
И в 1930 г. на берегу озера Малый Вудъявр построили Горную научную станцию "Тиэтта" (ныне Кольский научный центр РАН) - первое периферийное учреждение АН СССР. Именно после его возникновения на карте региона появились символические обозначения вновь открытых залежей руд: в Мончетундре - никеля (на их базе возник Мончегорский комбинат "Североникель"), в Ковдоре и Заимандре - железа (Ковдорский горно-обогатительный комбинат), в Кейвах - алюминия, в Африканде - титана, в Ловозере - редких металлов и т. д.
"Мы называем нашу научную станцию лопарским словом "Тиэтта" потому, что это слово прекрасно передает назначение станции, ибо оно обозначает "наука, знание, школа", - писал Ферсман. - Действительно, задача нашей станции тройная - она должна обслуживать науку, теоретическую научную мысль, давать конкретное и точное знание для хозяйства и промышленности и, наконец, она должна явиться школой для приезжающих экскурсий, давать приют и направлять их в горы. Наша Горная станция Академии наук поэтому не замыкается в узкие задачи изучения недр и их использования в горных районах Кольского полуострова, она должна явиться широким учреждением для всестороннего географического, геохимического и экономического изучения всех областей, прилегающих к Хибиногорску (прежнее название города Кировска. - Н. В.)".
Руководимая Ферсманом "Тиэтта" сразу превратилась в своеобразную Мекку для участников многочисленных изыскательских отрядов, геологических партий и экспедиций. На базе этой "северной академии" ежегодно проводили Полярные конференции, где обсуждали актуальные проблемы освоения края; только за первые годы ее издательской деятельности увидели свет семь сборников "Хибинские апатиты (нефелины, редкие элементы и пирротины)", регулярно выходили научные труды сотрудников станции.
Вскоре у подножия горы Вудъяврчорр, всего в 2 - 3 км от "Тиэтты", появилось еще одно научное учреждение - Полярно-альпийский ботанический сад (ныне Сад-институт им. Н. А. Аврорина)*, по сей день самый северный на планете, которому Ферсман передал в дар свою библиотеку, насчитывающую 10 тыс. томов. Его основателем и первым директором был Николай Аврорин, остававшийся на посту до 1960 г. Основной целью создания этого оазиса за Полярным кругом было изучение, вовлечение местного растительного потенциала в сферу промышленного производства, озеленение новых городов и поселков, вырастающих в районах строительства гидроэлектростанций, разработки полезных ископаемых вдоль железных и шоссейных дорог.
Энтузиасты под руководством Аврорина прошли тысячи километров экспедиционными маршрутами. Одним из результатов проведенной работы стал фундаментальный пятитомник "Флора Мурманской области" (1953 - 1966 гг.). Однако основной деятельностью ботанического сада был подбор ассортимента высокодекоративных и красивоцветущих экзотов для внедрения в практику озеленения. В их поисках Кольские ботаники объездили почти всю Европу, многие сходные по природным условиям регионы Азии, почти со всего света получали посылки с семенами, корневищами, клубнями и луковицами зарубежных растений, чтобы затем акклиматизировать их в Хибинах. С этого времени ведет отсчет история отечественного декоративного цветоводства и садоводства, парковой дендрологии на Крайнем Севере.
На Кольском полуострове рождались, а затем распространялись в разные районы страны, широко применялись за рубежом многие теоретические и прикладные разработки, а научную "обкатку" прошли сотни и тысячи ученых, прославившихся затем в других регионах России.
* См.: В. Жиров, Л. Лукьянова. Оазис в Хибинах. - Наука в России, 2010, N 2 (прим. ред.).
Опубликовано 11 августа 2014 года
Новые статьи на library.by:
ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ:
Комментируем публикацию: РУССКАЯ ЛАПЛАНДИЯ
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1407770491 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций