ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ (последнее)
СЕВЕРНЫЙ "ОСТРОВ ПАСХИ"
Актуальные публикации по вопросам туризма. Путешествия. Отчеты о поездках. Страны мира. История экзотических стран мира.
Кандидат биологических наук Николай ВЕХОВ, Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ
До конца XVI в. представления цивилизованной Европы об ее северных окраинах и живущих там народах базировались главным образом на сведениях путешественников о кочевых племенах лопарей и саамов Скандинавии. Информация же, привезенная в 1550-х годах из первых арктических плаваний англичанами Хьюго Виллоуби и Стивеном Барроу, проникшими на восток до полуострова Канин Нос, островов Вайгач, Новая Земля, о населявших их неведомых идолопоклонниках, "оленьем народе", оставалась невостребованной.
Лишь после трех голландских купеческих экспедиций (1594, 1595, 1595 - 1596 гг.) по Северному Ледовитому океану под руководством Виллема Баренца* мир узнал о племенах, зимой и летом носивших одежду из оленьих шкур, охотившихся на пушных зверей, белых медведей, тюленей, гарпунивших моржей, китов, поедавших сырыми оленину и рыбу. Архипелаги Шпицберген, Новая Земля, острова Вайгач, Медвежий и омывающие их акватории получили "постоянную прописку" на картах Земли.
* См.: В. Ф. Старков. Кто открыл архипелаг Шпицберген? - Наука в России, 1994, N 2 (прим. ред.).
Статьи данной рубрики отражают мнения авторов (прим. ред.)
стр. 45
Мореплаватели тогда побывали в разных районах проживания загадочных северян (русские промышленники и архангельские поморы называли их самоедами): у низовий Печоры, на побережье пролива Югорский Шар, островах Долгом и др. А подытожил впечатления от этой одиссеи летописец экспедиций Геррит Де-Фер в труде "Плавания Баренца" (1598 г.), проиллюстрированном массой гравюр с изображениями кочевых охотников.
В полосе тундр и редколесья, протянувшейся вдоль Северного Ледовитого океана от западных берегов Канина Носа до реки Енисей, - современном ареале проживания ненцев - есть место, почитаемое ими особо. Это остров Вайгач, лежащий между Баренцевым и Карским морями, на границе Европы и Азии. Он имеет шельфовую природу, простирается с юго-востока на северо-запад на 105 км, в ширину составляет не более 50 км, от материка отделен узким Югорским Шаром, а от Новой Земли - 60-километровыми Карскими Воротами.
Плоские террасы перемежаются там небольшими горными грядами, ориентированными с юго-востока на северо-запад. Повсюду множество болот и озер, где водятся голец и омуль, в тундре пасутся стада оленей*, встречается немало песцов. В мае-июне на проталинах среди снега устраивают "турниры" турухтаны, в небе слышатся звонкие голоса токующих куликов - белохвостого песочника, фифи, галстучника и др. По берегам разливающихся летом водоемов и вдоль моря основывают обширные колонии казарки, гуси, лебеди, многочисленные виды уток. А флора Вайгача - одна из самых богатых для этих широт в Европе: заросли ивняка и много обычных для материка теплолюбивых растений, часть которых проникла сюда из лесной зоны в недавнем геологическом прошлом Земли в связи с потеплениями климата.
Обнаружили остров английские моряки с кораблей Барроу. Но высадиться на нем отважились лишь члены команды Баренца во время своей первой экспедиции. Это знаменательное событие произошло 14 июля 1594 г. в современной губе Лямчиной. А через неделю голландцы увидели на высоком, выступающем в море мысу около 400 грубо вытесанных деревянных идолов. Невиданные доселе европейцами истуканы (так русские называли подобные фигуры) стояли под наклоном на опорах-подставках и взирали на восток. Среди них встречались напоминавшие мужчин, женщин, детей. Некоторые оказались четырехликими и изображали целые семьи. Старые, уже разрушающиеся стояли рядом с новыми. Землю вокруг них покрывало огромное количество оленьих рогов - явное свидетельство жертвоприношений. Значит, место часто посещали дикари-язычники.
* См.: Е. Е. Сыроечковский. Проблемы северного оленя. - Наука в СССР, 1990, N 2 (прим. ред.).
стр. 46
Так изобразил неизвестный голландский гравер внешний облик, одежду и занятия северных инородцев, встреченных членами команды Баренца во время его первого плавания в Русскую Арктику.
Святилище божества Вэсако на мысе Дьяконова, которое увидели голландские мореплаватели в конце XVI в.
Голландцам посчастливилось поближе узнать таинственных идолопоклонников. По свидетельству Яна Гюйгена ван Линсхотена, торгового представителя из города Энкхейзе, они явно принадлежали к охотникам. Настороженность выдавала в жителях Вайгача воинов. Мужчины быстро бегали, отличались ловкостью и прыгучестью, были небольшого роста, с плоскими лицами, небольшими глазами, лаково-черными волосами, обрезанными прямо над ушами, не носили бород. Плававшим не раз в южные широты людям Баренца они напоминали испанских мулатов, но, в отличие от тех, имели красноватый оттенок кожи, по-видимому, вследствие обитания в заполненных дымом хижинах - чумах.
По тундре островитяне ездили на своеобразных санках (так европейцы называли нарты). Удивительной была и их одежда: куртки из звериных шкур, вывернутых мехом внутрь, с привязанными к ним рукавицами и капюшонами, брюки, суженные книзу, как у голландских фермеров. А маленькие луки и стрелы вайгачцев походили на встречавшиеся мореходам в Персии.
Ну чем не остров Пасхи? Безмолвные истуканы, невиданные язычники, необычная природа... К тому же и южноамериканский, и северный "собратья", кроме общепринятых, имеют еще и народные названия: первый - Рапа-Нуи (Пуп Земли), второй - Хэбидя Я
стр. 47
(Святая Земля). "Вайгач" же, по мнению специалиста по топонимике, доктора географических наук Эдуарда Мурзаева (Институт географии РАН), означает наносную, намывную, нижнюю (по течению) часть суши. Однако "Толковый словарь живого великорусского языка" Владимира Даля (почетного академика Петербургской АН с 1863 г.) определяет "Вайга" как проход для судов, глубь, стрежень, русло, ворота, фарватер. Ненцы называют остров "Вайнгаць". Как считают специалисты по ненецкому языку, это сложное слово, образованное из "вай" ("недобрый", "лихой") и "нгаць" ("юный", "молодой"). Значит, адекватный перевод может звучать как остров Лихих Молодцев или Разбойничий. Думается, каждая из указанных точек зрения имеет право на существование.
Во время второй экспедиции, осенью 1595 г., голландцы повстречали на Вайгаче, в районе современной бухты Варнека, группу примерно из 60 островитян. В ней выделялись вождь с серебряными серьгами, луком, украшенным блестками, и несколько человек со светлыми кожей и волосами. Головы женщин, по-видимому, "знатных", семей покрывали отороченные мехом цветные накидки, остальные были в меховых шапках. Островитяне пытались выменять у приезжих муку, мясо и ткани за ценнейшие моржовые клыки. Но моряки побоялись прогадать и отказались от сделки.
Путешественники услышали от северян о некогда населявшем Вайгач и Новую Землю таинственном племени барандейцев, вытеснившем самоедов на материк, а затем бесследно исчезнувшем. Так появились первые сведения об обитавшем здесь, очевидно, издревле народе и родилась загадка, которую ученые до сих пор не раскрыли.
По преданиям ненцев, удивительный остров - действительно святая земля, где на протяжении многих веков "жили" их главные божества: на северной оконечности, мысе Болванский Нос, - Ходако ("Старуха"), на южной, мысе Дьяконова, - Вэсако ("Старик"). У них было четыре сына: первый ушел на гору Константинов Камень (Полярный Урал), второй - на полуостров Ямал, третий - в леса на юге Канина Носа. Лишь четвертый, Ню-Хаге ("сын бога", "сын-идол"), остался на родине и "обитает" на небольшом утесе.
Постоянных поселений на Вайгаче никогда не было. Ненцы появлялись там лишь для поклонения идолам, выпаса оленей и на зимние промыслы. А с XVII в. на остров и в прилегающие акватории стали регулярно приходить поморы*: в первой половине лета на парусных судах пускались в небезопасный путь из Архангельска, Шуи, Сумского Посада и других сел Беломорья, чтобы осенью, с началом ледостава, вернуться с богатой добычей. Они промышляли моржей, тюленей, белух, чьи шкуры шли на изготовление упряжных ремней и вожжей, а сало, жир (после перетапливания) - на сырье для промышленности. Но особенно ценили на ярмарках Архангельска, Пустозерска и других северных городов "рыбий зуб" - моржовый клык. Купцы с низовьев Печоры тоже не оставляли без внимания здешние угодья: нанимали ненцев пасти стада оленей, охотиться на морского зверя, ловить омуля и за добычу платили им порохом, боеприпасами, сетями для рыбной ловли, продуктами питания, домашней утварью.
Облик святилищ язычников, запечатленный на голландских гравюрах, сохранялся до первой четверти XIX в., когда архимандрит Антониево-Сийского Свято-Троицкого монастыря (на Сие, притоке Северной Двины) Вениамин начал насильственную христианизацию местного населения, приведшую к постепенному исчезновению языческой культуры и религии. По его словесным описаниям 1826 г. попробуем представить древнее капище Вэсако на мысе Дьяконова.
Там главенствовал тонкий деревянный трехгранный идол почти 140 см в высоту. В его верхней части просматривались вырезанные на широких плоскостях один над другим семь лиц: рот, округлый нос, впалые щеки, глаза в виде двух черточек. С юга божество несколькими рядами окружали 420 менее "важных" истуканов - этакая языческая "свита". Ростом они не превышали 70 - 110 см, имели головы характерной двугранной заостренной формы с выдающимися углами-
* См.: Н. Вехов. Поморская старина. - Наука в России, 2006, N 3 (прим. ред.).
Деревянные идолы острова Вайгач.
стр. 48
стр. 49
ребрами, где различались рот и нос, а на плоскостях - глаза. У некоторых фигур были железные гвозди на месте пупка.
Рядом с Вэсако лежали около 30 черепов белых медведей и груда голов жертвенных оленей. На их рогах красовались топоры, стрелы, медные кольца, пуговицы, гвозди, разноцветные суконные лоскутки и т. д. Чуть поодаль, примерно в 100 м, стояли 20 белых изваяний из известняка, практически не обработанных, с остроконечным верхом - подобием головы. В отличие от деревянных, около каменных идолов подношений не было.
На материковом берегу напротив Вэсако находилось еще одно жертвенное место, предварявшее "вход" на Вайгач. Оказывается, прежде чем перебраться на него через пролив Югорский Шар, язычники приносили жертвы богам, прося дозволения там поохотиться, порыбачить, успеха в промысле, и лишь потом выходили в море. Перед обратной же дорогой благодарили "Старика" за хорошую добычу, старались его умилостивить и молили о благополучном возвращении домой.
Для поклонения богам на остров съезжались ненцы из Большеземельской тундры, с Урала, Ямала, низовьев Оби. Причем каждый стремился поставить около святилищ своего небольшого идола, поэтому тут скапливались сотни, даже тысячи деревянных и каменных фигур. Более того, язычники основывали новые капища, облюбовав сколько-нибудь заметные, выступающие в море мысы.
Но почему именно Вайгач стал сакральным объектом? Наверное, в таком выборе древних язычников сыграли определенную роль его географическое положение и рельеф. Небольшая часть суши, окруженная со всех сторон морем, в глазах северян превращалась в неприступную для иноверцев природную крепость. На горы же "самоеды издавна смотрели с суеверием, считая утесы их вершин седалищами неведомых, но грозных богов, - писал в начале XX в. исследователь ненцев Архангельской губернии Николай Козмин, - а остров Вайгач внутри сплошь покрыт скалами и горами".
Действительно, мыс Дьяконова, где "жил" Вэсако, - высокий крутой утес. У его подножия зияет глубокая пещера с двумя выходами в море, и гуляющий в ней ветер порождает необычные, будоражащие воображение звуки. Суеверные местные жители, естественно, не могли не сделать такое место культовым еще много столетий назад. Ходако тоже "обосновалась" на обрывистом берегу, огромным массивом выдающемся в море, да и другие святилища устраивали в подобных местах. Примечательно, что этот остров - единственный в Арктике, ставший главным сакральным центром.
Стараниями архимандрита Вениамина в первой четверти XIX в. почти всех ненцев в течение пяти лет обратили в христианство. Но они утаили от миссионеров некоторых идолов. Например, принесенных с северных мысов Вайгача надежно спрятали в мало заметных расщелинах скал его центральной гряды,
Находки археологов, датированные XII - XVI вв.
стр. 50
стр. 51
вблизи горы, именуемой ныне Болванской. Так ее нарекли, кстати, именно благодаря образовавшемуся тут скоплению фигур, которых в старину называли не иначе, как болванами.
Посетивший остров в 1898 г. художник Александр Борисов был единственным русским, кому посчастливилось подробно изучить само капище и тогда же запечатлеть на картине "Главная самоедская святыня на о. Вайгач", ныне хранящейся в Архангельском музее изобразительных искусств. Кроме того, свои впечатления от увиденного он изложил в книге "От Пинеги до Карского моря" (1907 г.): "Что внушило самоедам обоготворить это место? Вероятно, причудливые формы грота отвесных скал, вертикальные столбы, весь этот волшебный каменный лабиринт! Самоеды привыкли к ровным обширным пространствам тундры, и место это могло показаться им чем-то из ряда вон выходящим, сверхъестественным. До меня главная святыня не была посещена ни одним путешественником, так как ни в одном из описаний полярных путешествий об этом месте не говорится. Да и понятно: оно далеко отстоит от моря, а кроме того, надо много пожить с самоедами и по-самоедски, чтобы они решились указать это до высшей степени интересное место".
Идолы в центральной и горных частях Вайгача встречаются и сейчас. Дерево, из которого они сделаны, обросло лишайниками, хотя достоверный возраст истуканов пока не выяснен. Те ли это, что существовали здесь столетия и ускользнули от взора православных пастырей в XIX в., или более поздние, сооруженные по древним традициям?
Не менее, чем сохранившиеся величественные святилища, впечатляют результаты раскопок, проведенных в 1980-х годах под руководством доктора исторических наук Леонида Хлобыстина (Санкт-Петербургское отделение Института археологии РАН). Ученые обнаружили: наиболее значимые капища (диаметром до 20 м), устроенные на выдающихся и хорошо заметных с моря мысах, окольцованы полосами остатков жертвоприношений шириной до нескольких десятков метров. Вскрыв дерн в этих местах, исследователи извлекли из земли несколько сотен предметов западносибирского, волго-камского, новгородского и киевского происхождения.
Среди уникальных находок - очень редкие в северных широтах части сабли XI - XIII вв., кресала (огнива) с изображениями хищников, серебряная бляха с чернью, бронзовые лебедь, амулет-топорик, оловянное обрамление иконы, серебряные височные кольца, бусины, подвески, витой браслет древнерусского производства с янтарной вставкой и даже поясная бляшка VIII - IX вв. Обнаружены сакральные предметы аборигенов Сибири (бронзовая маска, фигурки лося-человека, зайцев и др.), православных христиан (изображения Архангела Михаила, крестики эпохи Киевской Руси и пр.), арабская серебряная монета. Опираясь на результаты раскопок, ученые предположили, что святилища существовали уже в X - XI вв.
В числе жертвоприношений оказались также железные изделия XIV - XVII вв., топоры, замки к кремневым ружьям, фрагменты кольчуги, перстни и т. д. Есть и "именные" находки, некоторые даже с точной датировкой изготовления. Так, в одном из капищ оказа-
стр. 52
лись жетон на имя некоего Вольфа Лауфера, изготовленный в Нюрнберге, двухкопеечная монета сибирской чеканки 1774 г. и полкопейки серебром 1840 г.
Какими же путями на Вайгач прибыли перечисленные предметы? Если удастся ответить на этот вопрос, можно будет уяснить и происхождение народа, называемого сейчас ненцами, в частности, аборигенный он или чужеродный, откуда пошли особенности его быта и религия. Думается, атрибуты киевской и новгородской культур, ставшие подношениями богам, - трофеи, доставшиеся северным жителям после сражения с русскими дружинами. Ведь известно, что последние на протяжении нескольких веков ходили за Камень (Уральские горы) покорять или облагать данью воинственных карачеев ("каменная самоядь рода карачейского" проживала на реке Каре, разделяющей нынешние Архангельскую и Тюменскую области, и восточнее).
Монетой чеканки 1840 г. с ненцами могли расплачиваться приезжие за оленей, шкуры или иные товары. Не исключено также, что часть найденных археологами предметов самоеды попросту подобрали на берегу моря после крушений судов, перевозивших грузы, например, в "златокипящую Мангазею"* и обратно.
А вот как объяснить обилие возле святилищ предметов волго-камского, древнерусского происхождения, тем более VIII - IX вв., а также присутствие арабской серебряной монеты? По-видимому, те, кто жил на Вайгаче и сопредельных территориях до прихода праотцев современных ненцев, поддерживали связь с исторической областью под названием Пермь Вычегодская (в бассейне реки Вычегды), откуда шло множество торговых путей в страны Европы и Азии.
Западносибирские изделия, вероятно, попали на остров вместе с самодийцами (предками ненцев, энцев, нганасан, селькупов), пришедшими с Саянского нагорья. Теснимые тюрками во времена великого переселения народов (рубеж I и II тыс.), эти кочевники медленно продвигались по долинам Енисея и Оби, по пути смешиваясь с местными племенами, перенимая их религиозные обычаи, элементы бытовой культуры. К началу XVII в. они достигли полуострова Ямал, затем через Урал перешли в Европу. А может быть, рассматриваемые предметы принадлежали не им, а каким-то пока не известным обитателям Сибири?
Вопросов много, и ответить на них не просто. Так или иначе, на капищах Вайгача оказались многие атрибуты быта и религии жителей весьма далеких от него регионов. А поскольку ненцы - большие любители внешне красивых и нередко мало понятных им христианских обрядов, можно предположить: у них существовала традиция отдавать все самое лучшее (блестящее, дорогое, единственное и т. д.) богам-идолам, стараясь их задобрить.
Почти через 300 лет после голландцев, в 1887 г., писатель и путешественник Константин Носилов, первым из россиян проведший три зимовки в ненецких становищах на Новой Земле, услышал от самоедов и записал легенду о таинственных людях, якобы когда-то там живших, а затем ушедших под землю. Один из промысловиков-старожилов будто бы даже знал их местонахождение - пещеру на острове Междушарский, на берегу пролива Обманный Шар. И надо сказать, многое в этой сказке правда.
Очевидно, у переселившихся на север Евразии самодийцев в виде легенд и преданий сохранились воспоминания о более древних здешних обитателях. Кстати, археологи обнаружили на Вайгаче и Ямале землянки и многие вещественные доказательства до-ненецкой культуры охотников и морских зверобоев, не знавших гончарного производства. Как считают специалисты, она обособилась в конце II - начале I тыс. до н. э. Возможно, эти жители арктической зоны, легендарные "sirt'si" (сихиртья, сиртя) и загадочные барандейцы, о которых узнали члены команды Баренца, - один и тот же народ.
В самом деле, участники экспедиций XVI в. Барроу и ван Линсхотен описали орудия труда и лодки, сходные с принадлежавшими охотникам, жившим в землянках. К тому же в свидетельствах европейских путешественников четко заметны их внешние отличия от ненцев - иной цвет кожи, другая форма меховой одежды. У изображенных на голландских гравюрах островитян она напоминает зауженный в талии комбинезон, в отличие от широко известной просторной малицы из тонких шкур нерпы, оленя и тюленя, свойственной северным народам в более поздний период.
Так что, возможно, художники изобразили именно барандейцев или их потомков, обитавших на островах Варандей, Вайгач, Новая Земля и по берегам пролива Югорский Шар. Пришедшие туда предки современных ненцев ассимилировались с этим древним арктическим племенем и восприняли элементы его культуры: архаичные приемы охоты на морского зверя и оленя, глухую мужскую одежду. Возникшая народность породила такой тип жилищ, как чумы - постройки каркасного типа, напоминающие юрты скотоводов-кочевников степных районов Евразии.
А кому тогда принадлежали древние идолы и святилища? Внимательно приглядевшись к их изображениям и описаниям, логично предположить: изваяния трех типов, а также древние сакральные места, видимо, относятся по крайней мере к трем разным культурам. Каким, увы, ответа пока нет. Уверен, найти его помогут дальнейшие исследования на Вайгаче и в других "святых землях" северных народов.
Гравюры из книги Г. Де-Фер "Плавания Баренца". Л., 1936
Фото автора
* Мангазея - крупный торгово-промысловый центр Западной Сибири, существовавший в 1601 - 1672 гг. (прим. ред.).
До конца XVI в. представления цивилизованной Европы об ее северных окраинах и живущих там народах базировались главным образом на сведениях путешественников о кочевых племенах лопарей и саамов Скандинавии. Информация же, привезенная в 1550-х годах из первых арктических плаваний англичанами Хьюго Виллоуби и Стивеном Барроу, проникшими на восток до полуострова Канин Нос, островов Вайгач, Новая Земля, о населявших их неведомых идолопоклонниках, "оленьем народе", оставалась невостребованной.
Лишь после трех голландских купеческих экспедиций (1594, 1595, 1595 - 1596 гг.) по Северному Ледовитому океану под руководством Виллема Баренца* мир узнал о племенах, зимой и летом носивших одежду из оленьих шкур, охотившихся на пушных зверей, белых медведей, тюленей, гарпунивших моржей, китов, поедавших сырыми оленину и рыбу. Архипелаги Шпицберген, Новая Земля, острова Вайгач, Медвежий и омывающие их акватории получили "постоянную прописку" на картах Земли.
* См.: В. Ф. Старков. Кто открыл архипелаг Шпицберген? - Наука в России, 1994, N 2 (прим. ред.).
Статьи данной рубрики отражают мнения авторов (прим. ред.)
стр. 45
Мореплаватели тогда побывали в разных районах проживания загадочных северян (русские промышленники и архангельские поморы называли их самоедами): у низовий Печоры, на побережье пролива Югорский Шар, островах Долгом и др. А подытожил впечатления от этой одиссеи летописец экспедиций Геррит Де-Фер в труде "Плавания Баренца" (1598 г.), проиллюстрированном массой гравюр с изображениями кочевых охотников.
В полосе тундр и редколесья, протянувшейся вдоль Северного Ледовитого океана от западных берегов Канина Носа до реки Енисей, - современном ареале проживания ненцев - есть место, почитаемое ими особо. Это остров Вайгач, лежащий между Баренцевым и Карским морями, на границе Европы и Азии. Он имеет шельфовую природу, простирается с юго-востока на северо-запад на 105 км, в ширину составляет не более 50 км, от материка отделен узким Югорским Шаром, а от Новой Земли - 60-километровыми Карскими Воротами.
Плоские террасы перемежаются там небольшими горными грядами, ориентированными с юго-востока на северо-запад. Повсюду множество болот и озер, где водятся голец и омуль, в тундре пасутся стада оленей*, встречается немало песцов. В мае-июне на проталинах среди снега устраивают "турниры" турухтаны, в небе слышатся звонкие голоса токующих куликов - белохвостого песочника, фифи, галстучника и др. По берегам разливающихся летом водоемов и вдоль моря основывают обширные колонии казарки, гуси, лебеди, многочисленные виды уток. А флора Вайгача - одна из самых богатых для этих широт в Европе: заросли ивняка и много обычных для материка теплолюбивых растений, часть которых проникла сюда из лесной зоны в недавнем геологическом прошлом Земли в связи с потеплениями климата.
Обнаружили остров английские моряки с кораблей Барроу. Но высадиться на нем отважились лишь члены команды Баренца во время своей первой экспедиции. Это знаменательное событие произошло 14 июля 1594 г. в современной губе Лямчиной. А через неделю голландцы увидели на высоком, выступающем в море мысу около 400 грубо вытесанных деревянных идолов. Невиданные доселе европейцами истуканы (так русские называли подобные фигуры) стояли под наклоном на опорах-подставках и взирали на восток. Среди них встречались напоминавшие мужчин, женщин, детей. Некоторые оказались четырехликими и изображали целые семьи. Старые, уже разрушающиеся стояли рядом с новыми. Землю вокруг них покрывало огромное количество оленьих рогов - явное свидетельство жертвоприношений. Значит, место часто посещали дикари-язычники.
* См.: Е. Е. Сыроечковский. Проблемы северного оленя. - Наука в СССР, 1990, N 2 (прим. ред.).
стр. 46
Так изобразил неизвестный голландский гравер внешний облик, одежду и занятия северных инородцев, встреченных членами команды Баренца во время его первого плавания в Русскую Арктику.
Святилище божества Вэсако на мысе Дьяконова, которое увидели голландские мореплаватели в конце XVI в.
Голландцам посчастливилось поближе узнать таинственных идолопоклонников. По свидетельству Яна Гюйгена ван Линсхотена, торгового представителя из города Энкхейзе, они явно принадлежали к охотникам. Настороженность выдавала в жителях Вайгача воинов. Мужчины быстро бегали, отличались ловкостью и прыгучестью, были небольшого роста, с плоскими лицами, небольшими глазами, лаково-черными волосами, обрезанными прямо над ушами, не носили бород. Плававшим не раз в южные широты людям Баренца они напоминали испанских мулатов, но, в отличие от тех, имели красноватый оттенок кожи, по-видимому, вследствие обитания в заполненных дымом хижинах - чумах.
По тундре островитяне ездили на своеобразных санках (так европейцы называли нарты). Удивительной была и их одежда: куртки из звериных шкур, вывернутых мехом внутрь, с привязанными к ним рукавицами и капюшонами, брюки, суженные книзу, как у голландских фермеров. А маленькие луки и стрелы вайгачцев походили на встречавшиеся мореходам в Персии.
Ну чем не остров Пасхи? Безмолвные истуканы, невиданные язычники, необычная природа... К тому же и южноамериканский, и северный "собратья", кроме общепринятых, имеют еще и народные названия: первый - Рапа-Нуи (Пуп Земли), второй - Хэбидя Я
стр. 47
(Святая Земля). "Вайгач" же, по мнению специалиста по топонимике, доктора географических наук Эдуарда Мурзаева (Институт географии РАН), означает наносную, намывную, нижнюю (по течению) часть суши. Однако "Толковый словарь живого великорусского языка" Владимира Даля (почетного академика Петербургской АН с 1863 г.) определяет "Вайга" как проход для судов, глубь, стрежень, русло, ворота, фарватер. Ненцы называют остров "Вайнгаць". Как считают специалисты по ненецкому языку, это сложное слово, образованное из "вай" ("недобрый", "лихой") и "нгаць" ("юный", "молодой"). Значит, адекватный перевод может звучать как остров Лихих Молодцев или Разбойничий. Думается, каждая из указанных точек зрения имеет право на существование.
Во время второй экспедиции, осенью 1595 г., голландцы повстречали на Вайгаче, в районе современной бухты Варнека, группу примерно из 60 островитян. В ней выделялись вождь с серебряными серьгами, луком, украшенным блестками, и несколько человек со светлыми кожей и волосами. Головы женщин, по-видимому, "знатных", семей покрывали отороченные мехом цветные накидки, остальные были в меховых шапках. Островитяне пытались выменять у приезжих муку, мясо и ткани за ценнейшие моржовые клыки. Но моряки побоялись прогадать и отказались от сделки.
Путешественники услышали от северян о некогда населявшем Вайгач и Новую Землю таинственном племени барандейцев, вытеснившем самоедов на материк, а затем бесследно исчезнувшем. Так появились первые сведения об обитавшем здесь, очевидно, издревле народе и родилась загадка, которую ученые до сих пор не раскрыли.
По преданиям ненцев, удивительный остров - действительно святая земля, где на протяжении многих веков "жили" их главные божества: на северной оконечности, мысе Болванский Нос, - Ходако ("Старуха"), на южной, мысе Дьяконова, - Вэсако ("Старик"). У них было четыре сына: первый ушел на гору Константинов Камень (Полярный Урал), второй - на полуостров Ямал, третий - в леса на юге Канина Носа. Лишь четвертый, Ню-Хаге ("сын бога", "сын-идол"), остался на родине и "обитает" на небольшом утесе.
Постоянных поселений на Вайгаче никогда не было. Ненцы появлялись там лишь для поклонения идолам, выпаса оленей и на зимние промыслы. А с XVII в. на остров и в прилегающие акватории стали регулярно приходить поморы*: в первой половине лета на парусных судах пускались в небезопасный путь из Архангельска, Шуи, Сумского Посада и других сел Беломорья, чтобы осенью, с началом ледостава, вернуться с богатой добычей. Они промышляли моржей, тюленей, белух, чьи шкуры шли на изготовление упряжных ремней и вожжей, а сало, жир (после перетапливания) - на сырье для промышленности. Но особенно ценили на ярмарках Архангельска, Пустозерска и других северных городов "рыбий зуб" - моржовый клык. Купцы с низовьев Печоры тоже не оставляли без внимания здешние угодья: нанимали ненцев пасти стада оленей, охотиться на морского зверя, ловить омуля и за добычу платили им порохом, боеприпасами, сетями для рыбной ловли, продуктами питания, домашней утварью.
Облик святилищ язычников, запечатленный на голландских гравюрах, сохранялся до первой четверти XIX в., когда архимандрит Антониево-Сийского Свято-Троицкого монастыря (на Сие, притоке Северной Двины) Вениамин начал насильственную христианизацию местного населения, приведшую к постепенному исчезновению языческой культуры и религии. По его словесным описаниям 1826 г. попробуем представить древнее капище Вэсако на мысе Дьяконова.
Там главенствовал тонкий деревянный трехгранный идол почти 140 см в высоту. В его верхней части просматривались вырезанные на широких плоскостях один над другим семь лиц: рот, округлый нос, впалые щеки, глаза в виде двух черточек. С юга божество несколькими рядами окружали 420 менее "важных" истуканов - этакая языческая "свита". Ростом они не превышали 70 - 110 см, имели головы характерной двугранной заостренной формы с выдающимися углами-
* См.: Н. Вехов. Поморская старина. - Наука в России, 2006, N 3 (прим. ред.).
Деревянные идолы острова Вайгач.
стр. 48
стр. 49
ребрами, где различались рот и нос, а на плоскостях - глаза. У некоторых фигур были железные гвозди на месте пупка.
Рядом с Вэсако лежали около 30 черепов белых медведей и груда голов жертвенных оленей. На их рогах красовались топоры, стрелы, медные кольца, пуговицы, гвозди, разноцветные суконные лоскутки и т. д. Чуть поодаль, примерно в 100 м, стояли 20 белых изваяний из известняка, практически не обработанных, с остроконечным верхом - подобием головы. В отличие от деревянных, около каменных идолов подношений не было.
На материковом берегу напротив Вэсако находилось еще одно жертвенное место, предварявшее "вход" на Вайгач. Оказывается, прежде чем перебраться на него через пролив Югорский Шар, язычники приносили жертвы богам, прося дозволения там поохотиться, порыбачить, успеха в промысле, и лишь потом выходили в море. Перед обратной же дорогой благодарили "Старика" за хорошую добычу, старались его умилостивить и молили о благополучном возвращении домой.
Для поклонения богам на остров съезжались ненцы из Большеземельской тундры, с Урала, Ямала, низовьев Оби. Причем каждый стремился поставить около святилищ своего небольшого идола, поэтому тут скапливались сотни, даже тысячи деревянных и каменных фигур. Более того, язычники основывали новые капища, облюбовав сколько-нибудь заметные, выступающие в море мысы.
Но почему именно Вайгач стал сакральным объектом? Наверное, в таком выборе древних язычников сыграли определенную роль его географическое положение и рельеф. Небольшая часть суши, окруженная со всех сторон морем, в глазах северян превращалась в неприступную для иноверцев природную крепость. На горы же "самоеды издавна смотрели с суеверием, считая утесы их вершин седалищами неведомых, но грозных богов, - писал в начале XX в. исследователь ненцев Архангельской губернии Николай Козмин, - а остров Вайгач внутри сплошь покрыт скалами и горами".
Действительно, мыс Дьяконова, где "жил" Вэсако, - высокий крутой утес. У его подножия зияет глубокая пещера с двумя выходами в море, и гуляющий в ней ветер порождает необычные, будоражащие воображение звуки. Суеверные местные жители, естественно, не могли не сделать такое место культовым еще много столетий назад. Ходако тоже "обосновалась" на обрывистом берегу, огромным массивом выдающемся в море, да и другие святилища устраивали в подобных местах. Примечательно, что этот остров - единственный в Арктике, ставший главным сакральным центром.
Стараниями архимандрита Вениамина в первой четверти XIX в. почти всех ненцев в течение пяти лет обратили в христианство. Но они утаили от миссионеров некоторых идолов. Например, принесенных с северных мысов Вайгача надежно спрятали в мало заметных расщелинах скал его центральной гряды,
Находки археологов, датированные XII - XVI вв.
стр. 50
стр. 51
вблизи горы, именуемой ныне Болванской. Так ее нарекли, кстати, именно благодаря образовавшемуся тут скоплению фигур, которых в старину называли не иначе, как болванами.
Посетивший остров в 1898 г. художник Александр Борисов был единственным русским, кому посчастливилось подробно изучить само капище и тогда же запечатлеть на картине "Главная самоедская святыня на о. Вайгач", ныне хранящейся в Архангельском музее изобразительных искусств. Кроме того, свои впечатления от увиденного он изложил в книге "От Пинеги до Карского моря" (1907 г.): "Что внушило самоедам обоготворить это место? Вероятно, причудливые формы грота отвесных скал, вертикальные столбы, весь этот волшебный каменный лабиринт! Самоеды привыкли к ровным обширным пространствам тундры, и место это могло показаться им чем-то из ряда вон выходящим, сверхъестественным. До меня главная святыня не была посещена ни одним путешественником, так как ни в одном из описаний полярных путешествий об этом месте не говорится. Да и понятно: оно далеко отстоит от моря, а кроме того, надо много пожить с самоедами и по-самоедски, чтобы они решились указать это до высшей степени интересное место".
Идолы в центральной и горных частях Вайгача встречаются и сейчас. Дерево, из которого они сделаны, обросло лишайниками, хотя достоверный возраст истуканов пока не выяснен. Те ли это, что существовали здесь столетия и ускользнули от взора православных пастырей в XIX в., или более поздние, сооруженные по древним традициям?
Не менее, чем сохранившиеся величественные святилища, впечатляют результаты раскопок, проведенных в 1980-х годах под руководством доктора исторических наук Леонида Хлобыстина (Санкт-Петербургское отделение Института археологии РАН). Ученые обнаружили: наиболее значимые капища (диаметром до 20 м), устроенные на выдающихся и хорошо заметных с моря мысах, окольцованы полосами остатков жертвоприношений шириной до нескольких десятков метров. Вскрыв дерн в этих местах, исследователи извлекли из земли несколько сотен предметов западносибирского, волго-камского, новгородского и киевского происхождения.
Среди уникальных находок - очень редкие в северных широтах части сабли XI - XIII вв., кресала (огнива) с изображениями хищников, серебряная бляха с чернью, бронзовые лебедь, амулет-топорик, оловянное обрамление иконы, серебряные височные кольца, бусины, подвески, витой браслет древнерусского производства с янтарной вставкой и даже поясная бляшка VIII - IX вв. Обнаружены сакральные предметы аборигенов Сибири (бронзовая маска, фигурки лося-человека, зайцев и др.), православных христиан (изображения Архангела Михаила, крестики эпохи Киевской Руси и пр.), арабская серебряная монета. Опираясь на результаты раскопок, ученые предположили, что святилища существовали уже в X - XI вв.
В числе жертвоприношений оказались также железные изделия XIV - XVII вв., топоры, замки к кремневым ружьям, фрагменты кольчуги, перстни и т. д. Есть и "именные" находки, некоторые даже с точной датировкой изготовления. Так, в одном из капищ оказа-
стр. 52
лись жетон на имя некоего Вольфа Лауфера, изготовленный в Нюрнберге, двухкопеечная монета сибирской чеканки 1774 г. и полкопейки серебром 1840 г.
Какими же путями на Вайгач прибыли перечисленные предметы? Если удастся ответить на этот вопрос, можно будет уяснить и происхождение народа, называемого сейчас ненцами, в частности, аборигенный он или чужеродный, откуда пошли особенности его быта и религия. Думается, атрибуты киевской и новгородской культур, ставшие подношениями богам, - трофеи, доставшиеся северным жителям после сражения с русскими дружинами. Ведь известно, что последние на протяжении нескольких веков ходили за Камень (Уральские горы) покорять или облагать данью воинственных карачеев ("каменная самоядь рода карачейского" проживала на реке Каре, разделяющей нынешние Архангельскую и Тюменскую области, и восточнее).
Монетой чеканки 1840 г. с ненцами могли расплачиваться приезжие за оленей, шкуры или иные товары. Не исключено также, что часть найденных археологами предметов самоеды попросту подобрали на берегу моря после крушений судов, перевозивших грузы, например, в "златокипящую Мангазею"* и обратно.
А вот как объяснить обилие возле святилищ предметов волго-камского, древнерусского происхождения, тем более VIII - IX вв., а также присутствие арабской серебряной монеты? По-видимому, те, кто жил на Вайгаче и сопредельных территориях до прихода праотцев современных ненцев, поддерживали связь с исторической областью под названием Пермь Вычегодская (в бассейне реки Вычегды), откуда шло множество торговых путей в страны Европы и Азии.
Западносибирские изделия, вероятно, попали на остров вместе с самодийцами (предками ненцев, энцев, нганасан, селькупов), пришедшими с Саянского нагорья. Теснимые тюрками во времена великого переселения народов (рубеж I и II тыс.), эти кочевники медленно продвигались по долинам Енисея и Оби, по пути смешиваясь с местными племенами, перенимая их религиозные обычаи, элементы бытовой культуры. К началу XVII в. они достигли полуострова Ямал, затем через Урал перешли в Европу. А может быть, рассматриваемые предметы принадлежали не им, а каким-то пока не известным обитателям Сибири?
Вопросов много, и ответить на них не просто. Так или иначе, на капищах Вайгача оказались многие атрибуты быта и религии жителей весьма далеких от него регионов. А поскольку ненцы - большие любители внешне красивых и нередко мало понятных им христианских обрядов, можно предположить: у них существовала традиция отдавать все самое лучшее (блестящее, дорогое, единственное и т. д.) богам-идолам, стараясь их задобрить.
Почти через 300 лет после голландцев, в 1887 г., писатель и путешественник Константин Носилов, первым из россиян проведший три зимовки в ненецких становищах на Новой Земле, услышал от самоедов и записал легенду о таинственных людях, якобы когда-то там живших, а затем ушедших под землю. Один из промысловиков-старожилов будто бы даже знал их местонахождение - пещеру на острове Междушарский, на берегу пролива Обманный Шар. И надо сказать, многое в этой сказке правда.
Очевидно, у переселившихся на север Евразии самодийцев в виде легенд и преданий сохранились воспоминания о более древних здешних обитателях. Кстати, археологи обнаружили на Вайгаче и Ямале землянки и многие вещественные доказательства до-ненецкой культуры охотников и морских зверобоев, не знавших гончарного производства. Как считают специалисты, она обособилась в конце II - начале I тыс. до н. э. Возможно, эти жители арктической зоны, легендарные "sirt'si" (сихиртья, сиртя) и загадочные барандейцы, о которых узнали члены команды Баренца, - один и тот же народ.
В самом деле, участники экспедиций XVI в. Барроу и ван Линсхотен описали орудия труда и лодки, сходные с принадлежавшими охотникам, жившим в землянках. К тому же в свидетельствах европейских путешественников четко заметны их внешние отличия от ненцев - иной цвет кожи, другая форма меховой одежды. У изображенных на голландских гравюрах островитян она напоминает зауженный в талии комбинезон, в отличие от широко известной просторной малицы из тонких шкур нерпы, оленя и тюленя, свойственной северным народам в более поздний период.
Так что, возможно, художники изобразили именно барандейцев или их потомков, обитавших на островах Варандей, Вайгач, Новая Земля и по берегам пролива Югорский Шар. Пришедшие туда предки современных ненцев ассимилировались с этим древним арктическим племенем и восприняли элементы его культуры: архаичные приемы охоты на морского зверя и оленя, глухую мужскую одежду. Возникшая народность породила такой тип жилищ, как чумы - постройки каркасного типа, напоминающие юрты скотоводов-кочевников степных районов Евразии.
А кому тогда принадлежали древние идолы и святилища? Внимательно приглядевшись к их изображениям и описаниям, логично предположить: изваяния трех типов, а также древние сакральные места, видимо, относятся по крайней мере к трем разным культурам. Каким, увы, ответа пока нет. Уверен, найти его помогут дальнейшие исследования на Вайгаче и в других "святых землях" северных народов.
Гравюры из книги Г. Де-Фер "Плавания Баренца". Л., 1936
Фото автора
* Мангазея - крупный торгово-промысловый центр Западной Сибири, существовавший в 1601 - 1672 гг. (прим. ред.).
Опубликовано 03 июля 2014 года
Новые статьи на library.by:
ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ:
Комментируем публикацию: СЕВЕРНЫЙ "ОСТРОВ ПАСХИ"
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1404386851 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций