Страшные сказки в России

Триллер

Александр Бушков. Собрание сочинений (серия "Русский проект"). - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1996, тираж не указан.

Василий Звягинцев. Разведка боем. - М.: ЭКСМО, 1996, 30 тыс. экз.

Олег Фомин. Особый период. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1996, тираж не указан.

СРАЗУ хочу оправдаться: писать о "страшных сказках в России" (см. предыдущую статью в "Ex libris НГ" N1) вынуждает не наличие свободного времени, которое надо убить. Слава Богу, есть о чем писать и есть что читать. А проблема.

Интеллигентный читатель, наверное, уже и сам обнаружил образовавшийся культурный провал в жанре, который условно можно обозначить как сатирический реализм. Все, что пишется сегодня в этом жанре, не только не смешно, но, скорее, мрачно или мизантропично - не зря одноименная рубрика появилась и на страницах "НГ". Кроме того, с дистанции сошли литераторы, которые лет двадцать назад воспринимались как молодые экспериментаторы и в каком-то смысле продолжатели традиций Гоголя, Достоевского, а в советское время - Булгакова. Я имею в виду Аксенова, Войновича, Гладилина, Искандера. Сойдя с дистанции, они не впали в маразм, но стали классиками, что, в свою очередь, сыграло с ними злую шутку. По их произведениям ставят фильмы, но произведения эти неизбежно потеряли взыскуемую читателем социальность.

И правда - чему, к примеру, может научить солдат Чонкин современного молодого человека, которому светит быть рядовым на окраинах сверхлиберального государства? Парадоксально, но антиутопия Платонова сегодня и ближе, и понятнее.

Есть и другие причины. Неожиданно для всех устарела атрибутика направления. С переменами в общественной жизни страны девальвировалось фантастическое и перестали быть таковыми одни из главных необходимых инструментов сатиры - гипербола и гротеск. Они сами теперь - реальность. Ведь вводя в ткань реалистического повествования о коммунистическом и насквозь атеистическом Совдепе дьявола Воланда и ту атмосферу фантазма, которую он вокруг себя создавал, Булгаков совершал революцию в восприятии. В какую, однако, искусственную среду должен поместить литератор современного героя, чтобы проявить характерные черты дня сегодняшнего? Ведь бесноватые теперь спокойно выступают по телевизору ("Третий глаз"), а другие баллотируются в политику?

Понятно, что нужно придумывать нечто новое, тем более что язвы "социализма" успешно вскрыты, а наше время по-прежнему представляет собой белое пятно. И этим "новым" вдруг оказался триллер, "роман положений"...

То, что поистине гениальной книги в этом жанре пока не написано, никого не должно удивлять, как и то, что криминальный или авантюрный роман выдвигается на передний край литературы. Во-первых, общество криминализировано, этим все сказано. А во-вторых, вспомним хотя бы патриарха отечественной критики Михаила Бахтина, который в классической работе "Проблемы поэтики Достоевского" (тоже написавшего, кстати, триллер "Преступление и наказание"), отметил "неожиданные" достоинства жанра: "Всякую социальную локализацию авантюрный сюжет использует не как завершающую жизненную форму, а как положение... и в этом смысле глубоко человечен... Задачи, продиктованные его вечной человеческой природой - самосохранением, жаждой победы и торжества, жаждой обладания чувственной любовью, - все это определяет авантюрный сюжет".

Таким образом, вполне закономерно, что тяга к русскому триллеру существует огромная. Это почувствовали и издатели. Но прогорели. Особенно те, кто ринулся штамповать нечто про перестрелки и трупы. Иными словами, не ради одного только приключения и смакования запретного берет читатель в руки отечественный триллер, а ради хотя бы мысленного прерывания собственной осточертевшей вконец социальной локализации. Не вечно же публицистику читать про кризисы!

Но "остановилось время над развороченной и растерзанной страною. И стало страшно"- не потому, что валом пошли произведения нового направления. Я всего лишь процитировал начало из взятого наугад романа "Особый период" молодого Олега Фомина, повествующего о будущем России через три года (на обложке молодец с автоматом вылезает из канализационного люка). Вряд ли это можно назвать удачей, хотя некоторые экономические реалии "особого периода" прописаны вполне узнаваемо. Друзья же посоветовали полистать другой любопытный роман - "Разведка боем" Василия Звягинцева, в котором разбирается ни много ни мало природа злого рока, тяготеющего над Россией. Быть может, она носит сатанический или космический характер? - спрашивает, судя по выносу за текст, сам издатель. Вместе с автором и читателем пытается разобраться объединенная команда землян и пришельцев, которая отправляется в 20-е годы, где сталкивается с всесильным ЧК.

Забегая вперед, отмечу: ответ на вопрос не найден и найден быть не может, но хотя бы найдена интонация вопроса. Если, сняв шелуху с него, обнаружишь все то же - "кто виноват и что делать?". И то, что в поле проблемы втянуло фигуру Александра Бушкова, сорокалетнего писателя из Красноярска, автора нашумевших бестселлеров "На то и волки", "Девушка со спичками" (в более позднем варианте "Бешеная"), "Охота на пиранью", "След пираньи", вполне закономерно.

Опять же потому, что у самого Бушкова прямо-таки классическая биография русского писателя и личный опыт прерывания своей социальной локализации. Проделав путь от почтальона до мэтра через психбольницу и лечение алкоголизма (возможен, впрочем, и обратный переход), побывав антисоветчиком, когда это было нельзя, сегодня он вручает свою новую книгу с теплой надписью Геннадию Зюганову, с другой стороны - поддерживает приятельские отношения с лидерами Красноярского союза сионистов. Знает семь языков, терпеть не может интеллигенцию, противопоставляя ей интеллектуалов, специалистов. Говорят, здесь нет сюрреализма - одно лишь стремление к полной независимости. Возможно, о себе он пишет, когда вкладывает герою следующие слова: "Согласно печальному опыту человечества, вы в конце концов когда-нибудь обнаружите, что играете в таком театре, где роли странствуют по кругу..."

Триллер Бушкова - неровен, лукав, буен, как белая горячка, и... оптимистичен, ведь сюжет, "как тесто из квашни, выхлестывает за пределы не только нашей губернии, но и вообще страны, пена докатится до Ла-Манша... Игра пойдет грандиозная... Пойдет. Она далеко не кончена" ("Бешеная"). И можно ли винить Бушкова, когда с сибирской непосредственностью он, походя, узнаваемо прикладывает заодно и мракобесие общества демократических реформ? Так, в романе "Бешеная" местные демократы кучкуются вокруг газеты "Бульварный листок" и, занимаясь модным спиритизмом, вызывают дух академика Сахарова, чтобы узнать, когда наступит полная и окончательная победа над красно-коричневыми...

Успех Бушкова подвиг наиболее перспективно мыслящих издателей искать таланты на родине. ОЛМА-ПРЕСС объявило конкурс - прислали 80 романов. Но если издатели думают, что они ищут только триллер, они ошибаются. Сам того не зная, читатель ждет адекватный времени и его эстетике социальный роман. Возможно, это новая волна - мы ее просто не узнали...