Русская школа и стратегия духовного просвещения

Актуальные публикации по вопросам школьной педагогики.

NEW ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Русская школа и стратегия духовного просвещения. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2007-10-23
Источник: http://portalus.ru

Как-то на экзамене я почти случайно задал вопрос студенту-филологу, который рассуждал о национальных культурах России, сколько процентов от общего населения, по его мнению, русских в России? Студент озадаченно посмотрел на меня, а через длинную паузу предположил: "Ну, наверное, процентов двадцать...".

После этого случая я уже сознательно, с социологической заинтересованностью, повторял этот вопрос не однажды и целым аудиториям, и отдельным студентам и аспирантам. Ни разу никто из них не назвал более 50%.

О чем это свидетельствует? Во-первых, конечно, об уровне информированности даже образованных людей в столь важном вопросе. Во-вторых, об уровне дезинформации о нашей многонациональной стране.

Ведь любой школьник ныне знает, что он живет в многонациональной стране. Но кто из профессоров скажет, а много ли на свете таких мононациональных по количественному и, особенно, культурному составу стран, каковой является Россия?

Прошла перепись населения. Понятно, что для обработки данных требуется время, хотя о предварительных, почти абсолютно точных, результатах выборов любого уровня мы знаем обычно уже к утру следующего после выборов дня.

При изобилии нынешних телеканалов, кто, где и когда внятно известил нас о результатах переписи по такому важному вопросу, как национальный состав России?

А ведь на этом полагается строить политику государства в области образования и культуры.

Если бы в самом деле к русским, к русской культуре, относили себя 20 - 30% россиян, тогда и вопросов быть не могло - изучать ли основы мировых религий в школе, или основы православной культуры? Более того, в этом случае стоило бы задаться вопросом, а не пора ли прекратить изучать в школах русскую литературу, русский язык, а в высшей школе - русскую философию?

Воспользуюсь академическим изданием десятилетней давности "Русские. Этносоциологические очерки" (М.: Наука, 1992), в котором приводятся, в частности, данные об удельном весе русских в союзных республиках СССР в 1959 - 1989 гг. В течение этих тридцати лет в РСФСР количество русских колебалось от 81,5 до 83,3%.

Вряд ли удельный вес русских в России уменьшился за годы вынужденных миграций. После 1991 г. в Российскую Федерацию приехало немало русских из Казахстана (известно, что территория этой бывшей республики СССР приросла исконно русскими территориями в период освоения целины, когда Хрущев "для удобства" прирезал к Казахстану прилежащие хлебные и угольные регионы РСФСР). По данным переписи, в 1959 г. в Казахстане числилось 42,7% русских. Пополнилась ныне Россия русскими и из Прибалтики, и из бывших союзных республик Средней Азии. Во всяком случае, нет оснований предполагать, что доля русских в многонациональной России уменьшилась по сравнению с 1989 г.

Еще большее число людей, населяющих ныне Россию, отождествляют свою внутреннюю культуру с русской культурой. Нет такого коллектива, где не встретилось бы тех, у кого в прежнем паспорте, где была строчка о национальности, было записано "украинец", они и в последней переписи 2002 г. почти наверняка записали себя украинцами. Тем не менее едва ли не подавляющее их большинство можно на-

стр. 97


--------------------------------------------------------------------------------

звать не просто русскоязычными, но и русскими по культуре. Не забудем и еще одну грань статистики: к православной культуре принадлежат или к ней тяготеют не только русские, но и украинцы, и белорусы, и грузины, и многие евреи, и татары.

На фоне этой статистики странным выглядит неистовый накал страстей по поводу инициативы Министерства образования об изучении в школах факультативно основ православной культуры. Вывод очевиден: те, кто, ссылаясь на многонациональность и многоконфессиональность России, препятствуют изучению в школах основ русской духовной культуры, стремятся ущемить права подавляющего большинства страны (может быть в фактическом исчислении - около 90% населения). Противники изучения, освоения детьми исторических русских духовных ценностей культуры отвергают тем самым возможность духовного воспитания детей и молодежи.

Россия выросла на духовных основаниях православного верования. Исторические вехи ее становления связаны с именем святого князя Владимира (крещение Руси), со "Словом о законе и благодати" митрополита Киевского Илариона (XI в.), с единением русского воинства на поле Куликовом под духовным водительством преподобного Сергия Радонежского. Доброта, милосердие, правдолюбие и праведность, совестливость, искренность, трудолюбие, семейное и соборное братство формировались в крестьянском православном быту и потому освоение основ православной культуры предполагает не только изучение библейских заповедей, но и проникновение в сокровенный мир жизни русского народа, его традиций бытовой, всей народной культуры. Как мудро подметил А. Ф. Лосев, "религия есть известное устроение всей жизни, а не только мировоззрение" [1, с. 29].

Понятно, что аргументация от статистики может быть оспорена простым статистическим же приемом: а все ли считающие себя русскими вместе с тем считают себя православными? И тут действительно цифры не совпадут. Тем не менее удивляться приходится тому, что за столько десятилетий воинствующей пропаганды безбожия, физического истребления монашества и священников в России нынче отождествляют себя с православной верой не менее половины ее граждан, а по некоторым данным - едва ли не две трети.

Самый расхожий и этически кажущийся безупречным аргумент против преподавания в школах православной культуры выглядит с некоторыми вариациями так: "А если в классе сидит мусульманин, иудей, или буддист? Разве можно навязывать другую веру?".

Речь идет не о навязывании веры, а об изучении основ культуры титульной нации, о нравственно-духовных принципах становления личности. Не удивительно, что родители, исповедующие иную веру, нередко направляют своих детей на уроки православной культуры по соображениям нравственности.

Кроме того, вряд ли кто-то будет оспаривать тот факт, что школы в России, хотя и были всегда русскими по культуре, по языку, уделяли существенное внимание мировым культурам и культурам народов - соседей. До сих пор наши школьники несравненно лучше знают европейские и американскую культуры, чем их сверстники в Европе и США знают русскую.

Последнее десятилетие позволило открыть столько национальных школ, сколько соответствует потребностям национального образования в местах не только компактного проживания того или иного народа России, но в любых городах, где есть национальные общины. Санкт-Петербург дает тому ярчайшие примеры - в этом нетрудно убедиться, обратившись к справочнику школ, гимназий и слушая по радио приглашения, например, еврейских детей в специализированные школы и лагеря отдыха для более углубленного освоения своей национальной культуры. Естественно, никто не вправе оценить сие как агрессию национализма или ущемление прав детей других национальностей.

И здесь возникает также внешне убедительное предложение: "Пожалуйста, открывайте, как и мы, свои русские национальные школы, но общеобразовательная школа в целом должна быть безнациональной, исповедовать общечеловеческие ценности".

стр. 98


--------------------------------------------------------------------------------

Стоит сказать, что некоторых апологетов русской школы такая постановка вопроса устраивает и они радуются тому, что в Петербурге, наряду с казахской, татарской, грузинской, абхазской, десятью еврейскими и многими другими национальными школами удалось открыть девять не русских по названию, но все же таких школ, которые нацелены на изучение русской культуры. Понятно, что "на безрыбье и рак рыба", что в условиях утраты национального облика большинства школ приходится радоваться усилиям энтузиастов-учителей, напоминающих своим чадам о народной русской культуре, о духовных особенностях русского человека, о православии и его традициях.

Между тем, смею утверждать: все школы в России должны быть русскими, кроме национальных школ, которые обязаны заботиться о сохранении и процветании языка и культуры всех народов российского национального многоцветия. Обратим лишь внимание на то, что факультет народов Севера РГПУ им. А. И. Герцена обладает неповторимым по национальному колориту художественным коллективом "Северное сияние", но тот же университет не может из всего изобилия прочих факультетов выдвинуть нечто подобное в отношении русской культуры.

В Китае, в Германии, во Франции живет внушительное количество русских эмигрантов и их потомков, но нелепо было бы требовать изменения политики этих государств в пользу запрета национальных китайских, немецких или французских школ оттого, что в классе может учиться русский мальчик, принадлежащий иной культуре и вере.

Напомню, что в более благополучные для бытия русской культуры времена К. Д. Ушинский написал полемически заостренную даже своим заглавием статью: "О необходимости сделать русские школы русскими", в которой желал "занять вместо всех прочих одну черту из западного образования - черту уважения к своему отечеству, а мы ее-то именно, ее единственно годную для заимствования во всей полноте, и пропустили. Не мешало бы нам занять ее не затем, чтоб быть иностранцами, а лишь затем, чтоб не быть ими посреди своей родины" [2, с. 93].

Ушинский был убежден, что как школьник Германии знает свой язык, географию, историю своей страны, так и в русской школе ученик "это должен (курсив К. Д. Ушинского) знать, как человек и гражданин, так же, как и первые основания своей религии (курсив мой. - А. К.) [2, с. 94].

То, что духовное и патриотическое неразрывны, было аксиомой для многих философов, педагогов, а ниспровергателей этого можно увидеть не только среди атеистов и космополитов, прикрывающих свою ненависть ко всякому своеобразию национального развития (в том числе национальных культур) демагогией об общечеловеческих ценностях и о воспитании граждан человечества. Начну со споров богословских. Вправе ли православие иметь национальный облик, или же вселенский, соборный характер Церкви обязывает отказаться от всяческих перегородок и стремиться к некоему безнациональному проявлению христианства? То, что такой вопрос ставил в тупик незаурядных мыслителей-богословов, могу иллюстрировать полемической речью протоиерея Александра Шмемана: "Я никогда не был в Церкви, которая являлась бы Святой, Соборной, Апостольской и Единой. Нет, я всегда был либо в Русской, либо в Албанской, либо в Греческой... Скажу просто (хотя и боюсь, я все же в этой Церкви вырос): мне совершенно не нужно прибавления к слову "Церковь" определения "Русская"" [3, с. 200].

Недоумения подобного рода посещали головы мыслителей с самых древнейших времен при обдумывании проблем соотношения индивидуального и всеобщего, наций и человечества. В этой же самой проблеме заблудились революционеры, убежденные, что в горниле мировой революции с неизбежностью исчезнут различия национальные, государственные, религиозные. Перестройщики России конца XX столетия не замечены в интересе к философии, но все же и они смело заявили о приоритете общечеловеческих ценностей.

Россия в разные свои времена обладала или не обладала материальной мощью, но бесспорной оставалась ее духовная сила.

стр. 99


--------------------------------------------------------------------------------

Причем сам смысл духовности в России - прежде всего нравственный, религиозный, а не рациональный, как, например, у немцев. В германской философии дух (особенно у Гегеля) - это область логических категорий, это учение об объективном духе и его реализации в духе субъективном.

В. М. Шукшин в начале 70-х гг. XX в., констатируя нарастание бездуховности, задал вопрос: "Что с нами происходит?" В. Г. Распутин нынче ставит вопрос еще острее: "Не происходит ли своеобразная мутация бездуховности в нашем обществе?" Большие беды подстерегают народ и каждую личность, если гибнет преемственность поколений, преемственность культуры.

В условиях растерянности перед агрессивностью проявлений свободы, одни пытаются опереться на традиции православия, другие объявляют такие стремления возвратом к архаике средневековья. В ноябре 2002 г. профессор М. С. Каган выступил с пространной статьей, заимствовав в качестве заголовка толстовское восклицание "Не могу молчать" (Час пик. N 46). Он выдвинул тезис о том, что надо "содействовать формированию человека XXI века, сознающего себя гражданином человечества, а не представителем той или иной конфессии, партии, расы, нации, пола, команды и тем самым не растворяющего свое уникальное духовно-личностное "Я" в некоем безликом "Мы"...".

То, что здесь рисуется перспектива не сознавать себя даже представителем пола, выглядит совсем уж абсурдно, все иное для многих может звучать убедительно.

Прежде всего зададимся вопросом элементарным: являлась ли когда-либо любовь к родителям, детям помехой любви к человечеству? Если человек не научился любить близкое (родных, природу, Родину) - он неспособен любить и человечество. Как раз революционеры часто проявляли полную безродность и демагогически утверждали любовь к интернационалу, всемирному братству и т.д.

Желание стать гражданином мира, безнациональным существом появилось не сегодня. Чаще, правда, это желание проявлялось в стремлении стать не неким абстрактным общечеловеком, а примерить к себе культурные одежды какого-то иного, более предпочтительного в культурном отношении, народа. Один норовил стать немцем, другой французом, третий американцем. А. С. Пушкин оказался прозорливцем в оценке этого стремления, его Алеко так мечтал о цыганской вольнице, так желал избавиться от оков собственной культуры, но первое же столкновение с реальным табором обнаруживает невозможность превращения его в цыгана. Он не проникся духом и законами бытия кочевого, доброго народа.

Оставь нас, гордый человек!... Ты не рожден для дикой доли. Ты для себя лишь хочешь воли.

Разговоры о безнациональном бытии ведут и вели как революционные романтики анархического толка, мечтающие о едином счастливом человечестве, так и весьма лукавые националисты, прикрывающие собственное национально- культурное высокомерие демагогией об общечеловеческих ценностях и гражданах мира. Настаивая на главенстве личностного начала, такие псевдосовременные теоретики лишают личность ее главного достоинства - быть носителем исторически выработанной народом, которому принадлежит эта личность, культуры. О каком гражданине мира они рассуждают, если предрекают фактическую гибель японской, русской, грузинской, любой другой национальной культуры?

Личность - это собственное лицо, в том числе собственное национальное лицо культуры. Русские философы Л. П. Карсавин и Н. С. Трубецкой называли народ симфонической личностью и это очень существенно, ибо индивидуальная личность без симфонической личности-народа проваливается в пропасть абстрактного культурного бытия, а также - личностного небытия.

Не сегодня возникли теории об общечеловеческих ценностях, якобы идущих на смену ценностям национальных культур. Один из русских мыслителей- прозорливцев, Н. Я. Данилевский, еще в середине XIX столетия озаглавил шестую главу книги "Россия и Европа" совершенно определенно: "Отношение народного к общечеловеческому". Общечеловеческое, подчер-

стр. 100


--------------------------------------------------------------------------------

кивал он, обычно представляют как свободное, просторное, в противоположность национальному как ограниченному. Задачу ставят так: надо вырваться из-за перегородок национального на простор общечеловеческого. Вывод Н. Я. Данилевского категоричен и обоснован: "Общечеловеческого не только нет в действительности, но и желать быть им - значит желать довольствоваться общим местом, бесцветностью, отсутствием оригинальности... Тот, кто выражает только общечеловеческое, за исключением всего национально-особенного - просто пошляк" [4, с. 103].

Еще определеннее развивал эту мысль Н. Я. Данилевского К. Н. Леонтьев, который почти во всех своих сочинениях боролся с уравнительным, эгалитарным прогрессом, со стремлением подверстать все человечество под шаблоны европейской демократии. Его доводы, казалось бы, должны быть восприняты даже школьником, но что-то незаметно, что они прочувствованы философами, политиками, педагогами. А доводы действительно предельно просты: есть индивидуально своеобразные дуб, сосна, яблоня, тополь, и вдруг они возжелают свободы, захотят избавиться от своей ограниченности и захотят стать просто деревом [5]. Разве не о том же продолжают писать не читавшие Леонтьева современные приверженцы уничтожения национальных, религиозных различий в угоду созданию единого человечества? Подлинно единое человечество, как всякая органическая система, способно к существованию и развитию только как единство разнообразия. Как личностное разнообразие обогащает нас в межличностном общении, так и разнообразие народов - не помеха, а достоинство народов, культур, более способствующее их единению, чем унылое однообразие.

В 1920 г. в Софии был издан труд кн. Н. С. Трубецкого "Европа и человечество" [6]. Эта восьмидесятистраничная книга стоит многих томов по философии культуры. Это великое прозрение мыслителя, открывшего пагубу европоцентризма в культуре для всех национальных культур, да и для самой Европы. В начале XX столетия еще не обнаружились претензии Соединенных Штатов Америки на господство в мире, не только экономическое, но и культурно-образовательное, хотя смысл книги Трубецкого ныне прочитывается равно и в отношении Америки.

Н. С. Трубецкой обосновал внешне парадоксальное совпадение в культуре шовинизма и космополитизма, которые обычно считают противоположностями [7]. Шовинист убежден, что его народ самый лучший, а его культура - самая высшая, самая совершенная и она должна господствовать над другими народами, более "отсталые" в культуре народы обязаны дотягиваться до высшей культуры; конечной целью мыслится слияние народов под водительством высшей культуры. Космополит отрицает различия между национальностями, он ратует за единое человечество и единую культуру, без национальной ограниченности и соответствующих перегородок.

Апологеты общечеловеческой культуры на самом деле скрыто или явно проповедуют верховенство романо-германской (европейской) культуры и тем самым они (космополиты) на деле оказываются шовинистами, насаждающими свою национальную культуру под завесой рассуждений об общечеловеческой культуре и общечеловеческих ценностях. Трубецкой, непосредственно столкнувшись с европейскими притязаниями в культуре в своем изгнанничестве, свежим взглядом сумел увидеть то, чего не видели сами европейцы.

Этот европоцентризм глубоко поразил и умы русской интеллигенции. Дотянуться до Европы, стать ею, внедрить европейские стандарты образования (нынешнее болонское движение твердит как раз об этом) - вожделенная мечта наших западников. "Космополитические идеи сделались в Европе основой образования" [6, с. 6], но если для Европы - это часто синоним их национальных идей, то для России - это отказ от национальных путей образования.

Ответственное и объективное отношение к проблеме русскости в России приводит нас к выводам и оценкам не столь оптимистическим, какие могут возникнуть у читателя при виде цифр - 82 - 83% русских в России, - приведенных выше. Сохранение или исчезновение русскости как качества личности и народа зависит отнюдь не от субъективной соотнесенности

стр. 101


--------------------------------------------------------------------------------

того или иного человека с графой о национальности, предлагаемой на переписи населения. Население вообще - категория демографическая, категория расчетов и исчислений при планировании чего-либо на "душу населения".

К слову "население" часто еще стали прибавлять также бессодержательное в смысле культуры слово "русскоязычное". Понятно, что русскоязычное население имеет к русскости такое же отношение, как к характеристике английской нации и культуры имеет отношение словосочетание "англоязычное население". Разумеется, язык - это очень важная, существенная характеристика, но, во-первых, не единственная, а во-вторых, она требует качественной оценки: одно дело - тончайшее владение русским народным языком В. М. Шукшина или В. Г. Распутина и другое дело - русскоязычность как умение объясняться по- русски при помощи двух сотен слов. А последнее ныне свойственно не только тем, кто совсем недавно познакомился с русским языком, но и многим русским, не потрудившимся на школьной скамье над освоением русской литературы и, соответственно, богатств русского языка. Отчужденность от русской культуры становится все более очевидной. Наглядной иллюстрацией этому служат многочисленные телеугадывания, где часто игрок прибегает к помощи зала, в основном к молодежной аудитории, и где наибольшие трудности возникают при ответе на вопросы литературные. Пожалуй, предел такого невежества мне довелось услышать при вопросе: "Кем был Антон Павлович Чехов: музыкантом, писателем или художником?" Очень современная по внешнему облику девушка, которая совсем недавно сидела за школьной партой, растерянно ответила: "По- моему, художником".

Исчезновение русскости - это проблема не только последних десятилетий или тем более - лишь последнего десятилетия. Тревогу трубили по этому поводу еще во времена Петра I, когда реформатор брил русским могучие бороды, переодевал их из кафтанов в немецкие одежды, принуждал знать париться в напомаженных и завитых париках. Светское образование всех уровней было настолько связано с немецкими и французскими традициями, что порой образованные дворяне лучше владели европейской культурой, чем русской. В светских кругах лишь рудиментарно, остаточно теплилось воспоминание о народной русской культуре (описание Л. Н. Толстым пляски Наташи Ростовой пронизано нескрываемым восторгом перед уникальной способностью этой русской девушки извлечь из забытья движения русского танца).

Убыль национального начала в культуре идет во всем мире. Изменились формы бытия; крестьянство, повсюду порождавшее песенную, поэтическую, плясовую, мифологическую культуру, утратило свой удельный вес в обществе, а к нашему времени даже оно стало испытывать на себе мощнейшее давление массовой, кассетной культуры, ибо телевизор со своим арсеналом псевдокультуры входит в любой дом.

Не первое столетие угасает и внутренняя религиозность народов. Но следует подчеркнуть, что даже в пору атеистического мракобесия воспитание молодых поколений имело антиутилитарную направленность; устремленность сознания к идеалу, хотя и утратила свой божественный вектор, все же сохранялась. В душах притаилась религиозность - этим отчасти и объясняется столь неожиданный для многих переход от формально атеистических государства и идеологии к религиозности; вовсе не лицемерием следует объяснять и воцерковление многих людей, еще недавно сидевших на партийных собраниях. Не случайно в советские времена министерство, занимающееся школами, сохраняло в своем наименовании слово "просвещение", в этом также таилась невольная преемственность российской традиции, где главным оказывалось не накопление суммы знаний, а просветление души высшими лучами Идеала. Тем не менее прагматизация жизни опустошает души подрастающих поколений, нарушает духовную преемственность поколений.

Вячеслав Иванов, пытаясь выявить главное в культуре, определил ее как культ предков. В самом деле, неуважение к традициям никогда не создавало ничего значительного в культуре. Все, что знаем мы в русской народной культуре (песни, ремесла, быт, живопись, сказки), глубоко национально, высшие достижения про-

стр. 102


--------------------------------------------------------------------------------

фессиональной культуры также несут печать национального самовыражения (А. Рублев, М. Глинка, С. Рахманинов, С. Есенин - в сущности, можно перечислить весь энциклопедический ряд лучших писателей, поэтов, композиторов, художников, архитекторов).

В слове "Отечество" слышится и "отец", и "отчий дом", и древнеславянское "Отче". Исток личностного становления связан с отчим домом, с благоговением перед преданиями семьи. В отчем доме есть не просто фотографии предков, в нем живет их дух, и если душа ребенка не наполняется этим духом, то становление личности в культуре становится весьма проблематичным.

В статье о любви В. С. Соловьев подметил очень точно, что "сыновняя привязанность ... является корнем всего религиозного развития человечества" [8, с. 7]. В одной этой фразе соединены различные, но неразделимые определения культуры как культа предков и религии как сердца, без которого культура народа попросту гибнет.

Если нет сыновней привязанности к отчему дому, к родной природе, к Отечеству, то нет и глубинного верования, нет религиозности. Преданность родному, данному историей страны, народа, не может быть не соединена с погружением в верование, ибо вся история Руси, России, о которой мы размышляем, в ее духовном содержании - это история православного верования. Православная вера - это и есть верный показатель сыновней привязанности ко всей родословной, к преемственной череде дедушек и бабушек, ко всей истории своего народа. "Вера, - писал композитор Георгий Свиридов, - это тайный смысл существования нации" [9, с. 457]. Измена верованию - это измена своим предкам, забвение Отчизны, ее сокровенного духовного центра, без которого рассыпается целостная личность, превращаясь в аморфного индивида, все- человека.

Вчитайтесь, сколь глубоки мысли русских писателей, философов о воспитании национального сознания, достоинства, гордости, характера, духа. Если все это эфемерно и подлежит списанию, то что станет с человеком, обретающимся в пространствах России, где были и православная Церковь, и русская литература, музыка, живопись, философия, где были все атрибуты национального бытия государства, народа, отраженные, кстати сказать, в национальной русской истории, написанной В. Н. Татищевым, Н. М. Карамзиным, В. С. Соловьевым, В. О. Ключевским. Все они, от летописцев до наших современников, рисуют картины благотворного, спасительного проявления национализма как национальной культуры, не было бы его - не состоялось бы в истории и того, что звалось поначалу Русью, потом стало Россией, а на какое-то время даже упряталось под сокращением в буквах СССР, хотя в тяжкие минуты и тогда призывали "За Россию!".

Культуры и культурные миры исчезали не однажды. Разные были тому причины в Греции, Риме, Византии. К. Н. Леонтьев во второй половине XIX в. пытался с опорой на исторические факты обосновать возраст жизни государств, наций, культур. Он полагал, что государства живут около 1200 лет, и иллюстрировал свой вывод сроками существования Ассирийского, Эллино- Македонского, Византийского, Римского государств. Эту мысль еще более убедительно, с опорой на множество исторических обоснований, развил Л. Н. Гумилев. И тот, и другой сознавали, что как человек может умереть раньше генетически предопределенного срока (в том числе и по причинам субъективного толка - от распутства, пьянства, наркомании, гиподинамии), так и государство, нация могут не пройти все возрасты своего развития и погибнуть.

Культура исчезнувших государств, народов частично может жить в культурах иных государств и народов: ярчайший тому пример - древнегреческая культура, которая продолжает частично жить в образовании и культуре европейских народов.

Великие нации слишком полагаются на инерцию саморазвития национальной культуры; к сожалению, такой самообман не однажды заканчивался гибелью. Научно-техническая цивилизация безжалостна по отношению ко всякой культурной свое-

стр. 103


--------------------------------------------------------------------------------

обычности, будь то личность или народ. Между тем, есть обнадеживающие примеры органического соединения достижений цивилизации и культурного своеобразия народов, когда цивилизация не вытесняет национальную культуру, а живет с ней если и не в ладу, то во взаимодополнении. Япония, опережая даже Соединенные Штаты в ряде научно-технических, цивилизационных направлений, тем не менее не просто сохраняет национальную культуру в обычаях, одежде, образовании, литературе, живописи, танцах, но пронизывает сам цивилизационный процесс ее соками.

Сможет ли Россия удержать русскость в культуре, или русская культура останется уделом фольклорных ансамблей - это зависит более, чем когда-либо, от школы, от сознательной позиции и усилий учителей. Почему от школы? Потому что родительское воспитание утратило органику религиозной и народной культуры. В редких семьях происходит то, что было свойственно всей многовековой истории русской семьи: утренние и вечерние молитвы, благословение детей на всякое дело, поступок, совместное семейное воцерковление в воскресных и праздничных службах, поминовение своих предков, рукоделие и многое другое. Назидателем семьи стал не красный угол с иконами, а телевизор, большинство программ которого ничего не имеет общего с настоящей культурой.

Разумеется, телевидение само по себе не представляет зловещую мистическую силу, оно, как и многое другое, может быть направлено и во зло, и во благо людям. Напомню только об одном подвижнике русской народной культуры - Геннадии Заволокине, который многие годы собирал по всей нашей стране гармонистов, песенников при помощи телевидения, окрылял еще не исчезнувших носителей народного творчества, вдохновлял юных гармонистов, многие из которых без этой поддержки чувствовали бы свою "архаичность", "деревенскую отсталость". Геннадий Заволокин сумел в своей недолгой жизни сделать и еще один шаг подлинного русского интеллигента - к религии, осознав неразрывное единство русской народной и православной культуры.

Он стремился донести до слушателей божественную тайну стихов иеромонаха Романа, предлагая свои варианты их музыкальной аранжировки.

Школа своей систематической работой в формировании души и интеллекта ребенка, подростка, молодежи способна выработать иммунитет к явлениям псевдокультуры, дать направление самостоятельному развитию личности к идеалам святости, человечности.

Есть и еще одна сила, которая способна остановить опустошение душ, - это Церковь. Пока она возвращается больше своими храмовыми строениями, чем воздействием на души молодежи, но "свято место пусто не бывает", в восстановленные и возведенные храмы идут хотя бы для того, чтобы креститься, обвенчаться. Процесс воцерковления в России не может быть скорым и простым. Конечно, что-то может и ускорить этот процесс (внутренние и внешние для народа и отдельных личностей события), но возвращению детей в Церковь, в лоно родной культуры может в немалой степени способствовать учительское попечение в школе, стремление учителей понять дух русской культуры, в которой ядром всегда было православие.

Духовное развитие личности в современном образовании зависит не от формального введения в школах "Закона Божия". Надо извлечь уроки из нашей трагической истории, не забывать о тех детях священников, которые пленились в свое время идеями безбожия и революционного разрушительства. Начетничество, формализм отвращают детей от самого светлого. "Радость моя", - обращался к своим чадам преподобный Серафим Саровский; духовность должна восприниматься ребенком как светлое открытие души, как внутренняя высокая радость. Педагогу следует помнить, что Церковь в России - это не иерархия церковнослужителей, а все соборное братство, включая и мирян, поэтому ответственное отношение мирянина-педагога к духовному становлению молодежи может проявляться отнюдь не в его религиозных проповедях, а в слове и деле учителя. Уроки литературы, истории, музыки, философии, труда могут быть

стр. 104


--------------------------------------------------------------------------------

пронизаны духом православия, если сам учитель несет в себе этот дух. Уроки совести, милосердия, прощения, любви - все это приближает к христианству, к духовности. Если ученики, студенты читают Ивана Шмелева, Ф. М. Достоевского, слушают музыку С. Рахманинова или Г. Свиридова, изучают русских религиозных философов - они уже живут духом православия, в них формируется ядро подлинной духовности. К. Н. Леонтьев писал: "Религия в общественной жизни подобна сердцу в организме животном. Пока религия жива, все еще можно изменить и все спасти..." [10, с. 74]. На это и будем уповать.

Литература

1. Лосев А. Ф. Философия имени у Платона // Имя. СПб., 1997.

2. Ушинский К. Д. О необходимости сделать русские школы русскими // Русская школа. М., 2002.

3. О. Александр (Шмемон). Проповеди и беседы. М., 2002.

4. Данилевский И. Я. Россия и Европа. СПб.. 1997.

5. Корольков А. А. Пророчества Константина Леонтьева // Русская духовная философия. СПб., 1998.

6. Трубецкой Н. С. Европа и человечество. София, 1920.

7. Трубецкой Н. С. История, культура, язык. М., 1995.

8. Соловьев В. С. Любовь // Собр. соч. Т. 9. СПб., 1907.

9. Свиридов Г. В. Музыка как судьба. М., 2002.

10. Леонтьев К. Н. Передовые статьи Варшавского дневника 1880 // Собр. соч. Т. 7. СПб., 1913.


Комментируем публикацию: Русская школа и стратегия духовного просвещения


© А. А. Корольков • Публикатор (): maxim Источник: http://portalus.ru

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.