(Манифестация. Учебно-теорет. журнал "Ленинградской школы африканистики". Отв. ред. В. Р. Арсеньев. СПб.: Европейский дом, 2003. N 5. 282 с; Дмитрий Алексеевич Ольдерогге в письмах и воспоминаниях. Отв. ред. СБ. Чернецов. СПб.: МАЭ РАН, 2003. 196 с.)

6 мая 2003 г. исполнилось 100 лет со дня рождения основоположника отечественной африканистики чл. -корр. АН СССР проф. Дмитрия Алексеевича Ольдерогге. В честь этого знаменательного события в Санкт-Петербурге (октябрь 2003 г.) состоялась международная конференция. Кроме того, было подготовлено несколько публикаций, посвященных жизни и научной деятельности Дмитрия Алексеевича. Первым среди юбилейных изданий был богато иллюстрированный сборник "Ethnologica Africana. Памяти Дмитрия Алексеевича Ольдерогге" (Отв. ред. Н. Кочакова. М.: Муравей, 2002. 379 с), в котором приняли участие московские, петербургские и зарубежные ученые.

Более скромные по объему сборники, посвященные юбилею Д. А. Ольдерогге, были подготовлены в Санкт-Петербурге. Поскольку они практически недоступны московским читателям, хотелось бы остановиться на них подробнее.

Малоформатный ежегодник "Манифестация" начал выходить в 2000 г. (N 1), в 2003 г. было подготовлено два номера. Первоначальный тираж 150 экз. вырос до 200. Подзаголовок ежегодника "Учебно-теоретический журнал "Ленинградской школы африканистики"", обозначает наметившуюся тенденцию противопоставления московской и ленинградской (петербургской) "школ", которую можно рассматривать как составную часть извечного содружества-соперничества двух российских столиц, а в более узком смысле - как попытку оживить и поддержать петербургскую африканистику, переживающую серьезный спад после ухода из жизни Д. А. Ольдерогге и таких его выдающихся сотрудников, как О. С. Томановская, В. В. Матвеев, В. М. Мисюгин и численного сокращения созданного им Отдела Африки МАЭ, а также осмыслить ее роль и место в науке на современном этапе. Тема "ЛША" дискутировалась и на конференции "Африка: общества, культуры, языки и литературы" (СПб., 7 - 9 октября 2003 г.), однако обмен мнениями по этому поводу между москвичами и петербуржцами в итоге перерос в незавершенную дискуссию о том, существует ли российская школа африканистики. Сформулировать ее специфические характеристики как самостоятельной научной школы участникам конференции так и не удалось.

В числе авторов, публикующихся в "Манифестации", - студенты и аспиранты Санкт-Петербургского университета, научные сотрудники МАЭ и Восточного факультета университета, известные петербургские социологи, культурологи, этнологи (Т. Б. Щепаньская, М. Ф. Альбедиль, Ю. В. Кнорозов, А. И. Субетто и др.), зарубежные ученые (Ф. Бертран, Ж. Дитерлен, М. Годелье, К. Мейассу, Ж. -Л. Амселль, Ж. -Л. Гуро, Ф. Афферган и др.). Столь обширный подбор первоклассных специалистов стал возможен потому, что наряду с рукописями, в данном ежегоднике воспроизводятся перепечатки ранее опубликованных статей с согласия их авторов или первоиздателей.

Рецензируемый номер "Манифестации", целиком посвященный памяти Д. А. Ольдерогге, содержит материалы из личного архива самого Дмитрия Алексеевича, его письма, воспоминания о нем, научные статьи его учеников и последователей, а также теоретические статьи ведущих зарубежных ученых, состоявших в переписке с Д. А. Ольдерогге и лично знавших его. Разнообразие публикуемых материалов отражает многогранность личности Д. А. Ольдерогге и широкий спектр его научных интересов. Это касается прежде всего тех публикаций, автором которых был сам Дмитрий Алексеевич: выполненных им мастерских зарисовок и прорисовок предметов традиционной культуры африканских народов, его писем к В. Р. Арсеньеву в Мали в 1972 - 1973 гг. и весьма любопытных документов из его архива, посвященного наводнениям в Петербурге (Ленинграде), составление которого "для себя" было также частью жизни Д. А. Ольдерогге.

Особое место в номере занимают три небольших текста, открывающих журнал. Это, как принято говорить, справки "для начальства". Публикация одной из них ("Кафедра африканистики", 1973 г.) не вызывает возражений. Она дает представление о тех необходимых условиях, которые, по мнению Д. А. Ольдерогге, должны быть созданы для обеспечения нормальной

стр. 180

работы кафедры. "Я имею в виду под нормальными условиями обычную организацию преподавания в зарубежных университетах", - писал он в этой справке (с. 16).

Несомненно, что все эпистолярное и научное наследие Дмитрия Алексеевича, весь его архив есть факт культуры большой ценности, однако публикация без должных комментариев двух явно черновых вариантов справки, хотя и принадлежащих перу Дмитрия Алексеевича, но неизвестно когда написанных и непонятно кому предназначавшихся ("Африканистика в Ленинградском Государственном университете", с. 12 - 13 и с. 14 - 15), не представляется мне целесообразной. Тем более что в данных документах имеются расхождения в датах и фактах, например: согласно варианту N 1, кафедра африканистики Восточного факультета ЛГУ была открыта в 1944 г. (с. 13), а согласно варианту N 2 - в 1945 г. (с. 14); в варианте N 1 сказано, что африканское отделение в ЛИФЛИ было организовано в 1934 г. (с. 13), а в варианте N 2 в 1935 г. (с 14).

Редколлегии "Манифестации" следовало бы откомментировать эти тексты из уважения к современному читателю и к памяти Дмитрия Алексеевича, который скрупулезно подходил к факту и явно не предназначал свои черновики для публикации.

Мой собственный опыт работы над составлением и изданием сборника "Ethnologica Africana" привел меня к довольно грустному выводу: выдающиеся западные специалисты оказались более отзывчивыми и ответственными по отношению к памяти Дмитрия Алексеевича, чем некоторые его соотечественники. Так, И. Г. Копытов (США), Х. Й. М. Классен (Голландия), З. Браунер (Германия) немедленно и охотно откликнулись на предложение участвовать в книге памяти, первыми прислали специально к юбилею написанные статьи, а не слегка подновленные перепечатки, как сделали это некоторые из российских коллег. В пятом номере "Манифестации" обнаруживается сходная картина: самый проникновенный анализ жизненной судьбы и научных достижений Д. А. Ольдерогге принадлежит ныне покойному британскому ученому Э. Геллнеру (с. 34 - 40, перепечатка двух его статей из британских изданий); не российские "зубры" и организаторы отечественной науки, а выдающиеся французские ученые М. Годелье, Ж. Дитерлен прислали свои статьи в скромное учебно-теоретическое издание, каким является "Манифестация".

Отдавая должное научной эрудиции В. Р. Арсеньева и его беззаветной преданности памяти Учителя, не могу согласиться с тем, что две статьи Э. Геллнера и мои воспоминания о Дмитрии Алексеевиче помещены в разделе "История ЛША". В них нет ни слова о ЛША ни буквально, ни по существу: в них говорится об Ольдерогге как о явлении всероссийского и международного масштаба, о его личности и его вкладе в науку. По моему мнению, еще более неуместно помещать статьи М. Годелье и Ж. Дитерлен под рубрикой "Теория и метод ЛША". Что хотел сказать этим составитель? Что уважаемые зарубежные авторы являются (или были) учениками Д. А. Ольдерогге и его учеников? Думаю, небесполезно напомнить, что первый вариант концепции М. Годелье, переведенный на русский язык под названием "Понятие азиатского способа производства и марксистская схема развития общества", получивший в дальнейшем широкую известность, был опубликован в журнале "Народы Азии и Африки" (ныне - "Восток/Oriens") в 1965 г. (N 1, с. 102 - 104, в рубрике "Обмен мнениями") и послужил толчком к знаменитой дискуссии об общественных формациях на Востоке в ИВ АН СССР (май 1965 г.). (Ни Д. А. Ольдерогге, ни один из его учеников и сотрудников не принимали в ней участия.)

Под рубрикой "Теория и метод ЛША" опубликована также любопытнейшая статья Ж. -П. Дозона "Франко-африканское государство" (с. 67 - 79), однако ее заголовок почему-то отсутствует в оглавлении журнала.

Сказанное отнюдь не умаляет самоотверженной и продуктивной работы В. Р. Арсеньева по организации весьма содержательных и своеобычных выпусков "Манифестации", всегда несущих что-то новое и полезное тем, кто имеет возможность ознакомиться с этим редким изданием. В частности, помимо упоминавшихся материалов, непосредственно или косвенно связанных со столетним юбилеем Д. А. Ольдерогге, в рецензируемом номере публикуются небольшие исследовательские статьи учеников Дмитрия Алексеевича - С. Б. Чернецова и самого В. Р. Арсеньева, а также представителей молодого поколения петербургских африканистов, работающих в рамках проблематики, некогда намеченной Д. А. Ольдерогге.

Другое юбилейное издание - сборник, подготовленный сотрудниками МАЭ, несмотря на относительно небольшой объем, представляет собой заметный вклад в литературу об основоположнике отечественной африканистики. Книгу открывает хорошо документированная ста-

стр. 181

тья И. А. Осницкой "Род Ольдерогге". Непонятно, однако, почему основанное на архивных материалах исследование помещено под рубрикой "Воспоминания", которые, как известно, относятся к другому жанру. Что же касается собственно воспоминаний, то все они по-своему ценны и в большей или меньшей степени представляют не только черты личности Д. А. Ольдерогге, но и эпоху, и окружение, в котором он жил и работал.

Самые ранние по времени воспоминания, принадлежащие известному арабисту Т. А. Шумовскому, относятся к середине 30-х и к середине 50-х годов прошлого века и характеризуют Дмитрия Алексеевича прежде всего с точки зрения его человеческих качеств: "Крупнейший африканист нашей страны, он оставил после себя и другой светлый след, вычерченный его человечностью. Впоследствии в моей душе на облик профессора порой набегали тени разочарования. Но голос давней признательности продолжал звучать сильно и чисто" (с. 26).

Другой известный арабист, проф. ЛГУ О. Б. Фролова, отмечает доброжелательность Д. А. Ольдерогге, его живой интерес ко всему новому в науке, талантливость, жизнерадостность, высокую коммуникабельность, веселость, активность и энергичность (с. 29).

Интересен очерк известного американиста, сотрудника Кунсткамеры Р. В. Кинжалова, озаглавленный по первым строчкам шуточной рукописной поэмы, сочиненной кем-то из сотрудников, "Африки паша великий...". Воспоминания Р. В. Кинжалова тем более ценны, что они ведут начало с 1940-х годов и освещают тогдашний круг общения Дмитрия Алексеевича, в который входила блестящая плеяда старопетербургской интеллигенции: Н. Д. Флиттнер, В. В. Струве, Б. Б. Пиотровский, М. Э. Матье, Э. В. Зиберт и др. Автор воспоминаний характеризует Дмитрия Алексеевича тех лет как очень остроумного и веселого человека, прекрасного рассказчика. Он отмечает также непринужденность, легкость и такт, с которыми Д. А. Ольдерогге проводил приемы многочисленных гостей из стран Африки (с. 35).

В. А. Петрицкий - автор одного из предисловий к русскому переводу "Писем из Ламбарене" Альберта Швейцера - озаглавил свои воспоминания о Д. А. Ольдерогге "Друзья называли его ДАО". Они дают представление об ученом как организаторе и участнике коллективной работы по подготовке к публикации известной серии "Литературные памятники". "Важнейшие качества истинной интеллигентности - уважение к человеку, самоуважение, умение быть на равных и с начинающим исследователем, и с корифеем науки - были неотделимы от облика Дмитрия Алексеевича" (с. 53). Таким запомнился В. А. Петрицкому Д. А. Ольдерогге 70-х годов XX в.

Рецензируемый сборник дает ответ и на вопрос о том, что более всего ценили в Дмитрии Алексеевиче его ученики прошедших лет. Например, ныне известный эфиопист В. М. Платонов вспоминает замечательные лекции Дмитрия Алексеевича, его скептическое отношение к "абсолютным истинам", отмечает его историзм и комплексный подход к изучаемым явлениям, отрицательное отношение к формальному методу в науке, доброжелательность и демократичность в сочетании с высокой научной требовательностью, сочувственное отношение к людям, пострадавшим от политических репрессий. Он считает, что Д. А. Ольдерогге "был государственником в лучшем, т.е. старом, восходящем к исторической России, смысле этого слова" (с. 42).

Бывшая ученица Д. А. Ольдерогге М. А. Толмачева, ныне работающая в США, отмечает его убежденность: 1) в необходимости включения географии в общественные и гуманитарные науки и тесного научного сотрудничества историков и географов; 2) в том, что изучение истории Африки должно быть основано на знании первоисточников на африканских языках; 3) в необходимости внедрения комплексного междисциплинарного подхода к исследованию Африки, предполагающего сочетание данных лингвистики, антропологии, истории, материальной культуры и фольклора (с. 47).

Воспоминания ныне заведующего Отделом Африки МАЭ С. Б. Чернецова содержат живой рассказ об общении Дмитрия Алексеевича с его учениками в неформальной обстановке.

Завершают раздел "Воспоминания" памятные заметки француза Ж. Ретеля о посещении им Ленинграда и гостеприимстве Д. А. Ольдерогге, а также эссе В. Р. Арсеньева "ДАО любви к Африке: рассуждения эпигона", содержание которого трудно прокомментировать: это и восторженный гимн в честь Учителя, и субъективный, безоглядно открытый анализ его личности и места в науке и шире - в России, и деловой рассказ о поездке автора эссе в Париж на поиски могилы отца Дмитрия Алексеевича. Одним словом, это воспоминания ученика, который безмерно любил и уважал своего учителя и не может примириться с его потерей.

В целом собранные в рецензируемом сборнике воспоминания существенно обогащают представления современного читателя о выдающейся, яркой и многогранной личности осно-

стр. 182

воположника отечественной африканистики и заставляют еще раз задуматься о ее безвозвратных потерях и возможностях.

Вместе с тем есть в некоторых воспоминаниях петербуржцев - нынешних и бывших - нечто, вызывающее у меня чувство протеста и неприятия. Воспоминания - не повод для демонстрации собственных успехов, чему, например, посвящена значительная часть статьи К. П. Калиновской ("Манифестация", с. 18 - 23); для прославления ныне здравствующего начальства и тем более для сведения счетов с умершими и поныне здравствующими коллегами, как это сделано в очерке К. С. Чистова, в котором автор порочит память покойного Р. Ф. Итса - уважаемого этнографа, коллегу Дмитрия Алексеевича, приписывая Итсу антисемитизм, как известно, несвойственный ему. Вспоминая о дискуссии о системах и терминах родства, развернувшейся в начале 1980-х годов на страницах журнала "Советская этнография", К. С. Чистов пишет, что Д. А. Ольдерогге, якобы возмущенный статьей своего бывшего студента В. А. Попова (ныне - доктор исторических наук, проф., сотрудник Кунсткамеры) "Половозрастная стратификация и возрастные классы древнеаканского общества (к постановке проблемы)", написал в ответ "разгромную статью", чем вызвал неадекватную реакцию В. А. Попова. С моей точки зрения, недопустимо писать, не сверяя свою память с реальными фактами, и в юбилейном сборнике через многие годы приписывать Д. А. Ольдерогге мелочную запальчивость, несоизмеримую с масштабом его места в науке, а В. А. Попову - глупое неуважение к мнению своего учителя.

Реальные же факты таковы. Статья Д. А. Ольдерогге "Лингвистические данные в реконструкции истории первобытного общества" (Советская этнография. 1982. N 1. С. 56 - 59) открывается фразой: "Основные положения статьи В. А. Попова представляются мне абсолютно верными" (с. 56). Далее Дмитрий Алексеевич пишет, что статью В. А. Попова считает "очень своевременной и заслуживающей внимания" и дает как всегда блестяще аргументированное и выдержанное в строго академической форме изложение своей точки зрения на проблему и весьма корректный разбор слабых мест ("неточностей", с. 58) в концепции своего ученика. В завершение Д. А. Ольдерогге пишет о целесообразности поощрить инициативу В. А. Попова: "Прослеживая указанные им (В. А. Поповым. - Н. К. ) этимологические связи и отмечая допущенные им ошибки, не могу не отметить, что среди его сопоставлений есть наблюдения, заставляющие задуматься... Следует продолжить работу в этом направлении" (с. 58 - 59). Не имея ни личных, ни деловых отношений с К. С. Чистовым и даже не будучи знакомой с ним, я сочла своим долгом рецензента подправить документальным материалом искаженную его памятью картину.

Как и в "Манифестации", самый интересный и ценный раздел сборника составляют материалы, написанные самим Дмитрием Алексеевичем - его письма и дневниковые записи. Особую ценность этому разделу книги придают два обстоятельства. Во-первых, опубликованные в нем письма адресованы не ученикам, а младшим друзьям и коллегам: известному географу и не менее известному коллекционеру, лауреату государственной премии СССР, участнику Великой Отечественной войны М. Б. Горнунгу, а также географу, почетному члену Географического Общества СССР, участнику Великой Отечественной войны Ю. Д. Дмитревскому. Это отразилось на характере писем - диапазон затрагиваемых в них тем гораздо шире, чем в письмах ученикам, да и тональность писем более открытая. Вторая особенность публикуемой переписки это ее длительность - четверть века с М. Б. Горнунгом и почти 30 лет - с Ю. Д. Дмитревским.

В этих письмах обилие бытовой и научной информации, обсуждений и вопросов, стимулированных острым и пытливым критическим умом Дмитрия Алексеевича: о сравнении степи и саванны в связи с проблемой опустынивания Сахары, о русской орфографии, воспоминания о поездке в Египет вместе с Б. Б. Пиотровским, о блоковских местах Петербурга/Петрограда, о классификации африканских языков, о древней металлургии, о дурной петербургской погоде, воспоминания о стажировке в Европе в 1920-х годах, размышления о культуре Нок, о "Метаморфозах" Овидия и т.д. В переписке со своими коллегами Дмитрий Алексеевич откровенен, критичен, самокритичен и свободен. Он очень любит подмечать курьезы окружающей его действительности. Например, в письме к М. Б. Горнунгу из г. Хаапсалу (Эстония), где он был на отдыхе летом 1981 г.: "Любопытно, что один из двух винных магазинов (на весь город только два) называется КОНГО (это не вывеска, а бытовое название его). Почему - неизвестно. Очевидно, таково представление об Африке в Эстонии..." (с. 112). Другой пример из письма, напи-

стр. 183

санного менее чем за год до смерти "Забавный случай: при осмотре рентгенолог меня вдруг спрашивает: "Вы не ели газет? - я удивлен: "Я их читаю, но не ем". - "Но у Вас на ребрах явно можно прочесть буквы". - Я отвечаю: "Неужели я до такой степени усвоил указания ЦК, что они отпечатались даже на скелете!" Оказалось, что кусок газеты застрял у них в аппарате" (с. 135). Наряду с этим встречаются в его письмах и очень горькие строки, например из письма от 12 августа 1984 г.: "Меня все более охватывает одиночество - людей много, а поговорить не с кем... Вы помните наш разговор в Узком о культуре Южной Аравии?... Вот разговоры такого типа вести мне теперь почти не с кем. "Африканисты" почти все политологи, для которых Африка - это всего лишь материал для справок "секретнейшего характера", т.е. того, что уже опубликовано в Time, Temps, различных News, но не более" (с. 129). Или вот картинка ленинградского быта периода перестройки: "Мы ходим все время закутанными во все теплое - дома - около 15 - 17°, на службе: в моем кабинете ниже 10°, в залах заседания и музея еще ниже - 7°" (с. 132).

Для будущих биографов Д. А. Ольдерогге и бытописцев XX в. эпистолярный раздел рецензируемого сборника - ценнейший исторический источник, а для современников - поучительное и занимательное чтение. Специфический интерес представляет также публикация дневника Д. А. Ольдерогге в период возглавлявшейся им научной лингвистической экспедиции в Мали (декабрь 1963 -март 1964 г.), снабженного подробными комментариями В. Р. Арсеньева.

Оба петербургских издания снабжены редкими фотографиями, а "Манифестация" еще и рисунками Д. А. Ольдерогге.