В комнате был беспорядок. Тот самый девичий хаос, который скрывается за милым макияжем и брендовыми шмотками. Мокрое полотенце, брошенное на кровать после душа, на полу шорты и майка, которые использовались в качестве пижамы, давно закончившаяся помада без колпачка, смятые обрывки из блокнота создавали домашний уют девушки-подростка, чувствующей себя уже взрослой.

Настя, открыв рот, стояла у зеркала и, плюнув на кисточку от подсохшей туши, наводила марафет. Она должна быть самой красивой сегодня.

Пританцовывая в одних трусиках под очередной мимолётный хит из ТикТока, она открыла шкаф и с разочарованием посмотрела на забитые одеждой полки. Свёрнутая в рулон и наспех затромбованная одежда портила настроение. Настя вывернула всё на пол и принялась рыскать руками в этой куче в поисках подходящего наряда. Вскоре три комплекта лежали на незаправленной кровати, а Настя стояла над ними, сложив руки в позе задумавшегося древнего философа.

— В этом Светка притащится... — отбросила она зелёное платье.

— Это старьё! — Серые брюки и белая блузка улетели в стену и свалились за кровать.

— В этом пойду. — Она взяла изрядно помятую юбку и кофту с глубоким вырезом и набросила их на вешалку.

Щёлкнул тумблер отпаривателя. «Надо будет на секонд зайти, присмотреть новенького», — подумала она и принялась разглаживать выходной наряд.

— Сделай музыку тише! — донёсся хмельной крик матери из глубины квартиры.

«Иди нахрен», — подумала Настя и пустила облако пара на закрытую дверь комнаты.

— Ты меня не слышишь? Я что сказала? — настаивала мать. Её голос стал ближе.

Настя выругалась, но не двинулась с места. И только когда в дверь прилетел удар кулака, она обернулась и, скорчив рожицу, сделала звук на блютуз-колонки меньше.

— Задолбала со своими дебильными песнями! — рявкнула мать и под звон пустых бутылок затихла в своей комнате-берлоге, из которой выходила по вечерам разве что в туалет и поорать на дочь.

Они жили вдвоем. Отец ушел, когда Насте было шесть лет. Родители тогда долго ругались, как обычно, обвиняя друг друга в зря потраченных годах. После громкого отцовского хлопка дверью всё пошло совсем наперекосяк. Настя отправилась в школу, а мама всё никак не могла найти работу. Спасали подработки мастером маникюра на дому. Но эти деньги лишь помогали не помереть с голоду и оплатить коммуналку.

Через пару месяцев маме предложили место в каком-то салоне красоты, но частые болезни дочки, из-за которых приходилось сидеть дома, присматривая за ней, быстро свели на нет попытки заработать больше. Затем мама была посудомойкой, сиделкой, уборщицей. Долго на одном месте она не задерживалась.

Справляться одной было невыносимо сложно, а кого же винить во всех проблемах? Насте частенько перепадало под горячую руку, когда мать вспоминала бывшего мужа.

Однажды в квартире появился мужчина. Незнакомый, но вкусно пахнущий дорогими духами. Мама улыбалась и обхаживала дорогого гостя. Оказалось, это был директор частной фирмы по вывозу мусора. Услуга была востребованной, и дела у него шли в гору. Так мама стала секретаршей. На какое-то время появилось чувство, что жизнь налаживается.

Мужчина стал приходить чаще. Даже оставался на ночь. Насте это не нравилось. Чтобы уснуть, приходилось накрывать голову подушкой. Толку от этого было мало. Ахи и вздохи пробивались даже через громкие звуки фильма, который сладкая парочка включала на фоне своих посиделок.

Через год Насте купили пусть и бэушный, но всё-таки айфон. Небольшая компенсация за бессонные ночи. Теперь можно было воткнуть наушники и не слышать происходящего за соседней стеной.

Потом гость резко пропал. А когда в школе Настя услышала новость, что какого-то предпринимателя зарезали за гаражами, не нужно было много ума, чтобы сложить два плюс два.

Только кое-как устаканившаяся материальная стабильность рухнула, добавив ещё и проблемы с личной жизнью. Мама чаще стала выпивать по вечерам. На учебу Насти она забила, а всё воспитание свелось к ругани на пустом месте.

Из воспоминаний Настю вырвал телефон. Тот самый старенький айфон истошно вибрировал на столе среди немытых кружек. Звонила Светка. Страшненькая подружка, которую держат рядом, чтобы выглядеть привлекательнее.

— Да, я собираюсь. Почти готова. Встречаемся у лысого? Ок, — сказала Настя и добавила, уже положив трубку: — Овца тупая.

Держа в зубах телефон с треснувшим экраном, Настя спешно натянула колготки, юбку и кофточку на голое тело. Погоду на сегодня передавали тёплую, а эти бюстгальтеры вечно натирают. С приходом лета наконец-то наступила пора быть свободной.

Она схватила сумочку в виде мохнатого котика и, стараясь не потревожить спящую мать, выскочила из квартиры. Времени уже было в обрез. Через двадцать минут выпускники должны быть на месте сбора у памятника Ленину на площади, и Настя уже опаздывала.

Вечер выдался действительно теплым и солнечным. Будущие студенты группками толпились на площади. Модные новые наряды и костюмы, атласные платья и кружева, украшенные красными лентами, блестели и переливались в лучах яркого заходящего солнца. Настя издалека заприметила своих подружек. Девушки подпрыгивали на месте и махали руками: Светка в том самом зелёном платье и София в дорогущем вечернем наряде. Она выглядела так, словно собиралась не провожать выпускников, а сама торопилась покинуть школьные стены.

— Привет, девчонки! — с детским визгом Настя бросилась к подругам.

Это был странный симбиоз. София была из обеспеченной семьи. Последний айфон, брендовая сумочка, колье. Своих подруг она воспринимала скорее как фон. Если у Насти была одна страшненькая подруга, то у Софии их было целых две. Быть неотразимой среди этих простушек получалось вдвойне эффективнее.

Для Насти София была карманными деньгами. У подруги всегда можно было чем-то поживиться. Иногда даже перепадали дешёвые, по мнению Софии, подарки от ухажёров. Настя не брезговала.

Светка же считала себя лучшей подругой Насти. Попросту ей дружить было не с кем. Класс давно разбился на свои группировки, которые соприкасались разве что на практике по физике, когда Александр Александрович, носивший гордое прозвище Сасаныч, менял учеников местами в подгруппах, полагая, что укрепляет так коллективную составляющую класса.

После долгих обнимашек и комплиментов нарядам друг друга девушки осмотрелись по сторонам.

— Рому видели? — спросила Настя подруг.

— Сдался он тебе! — небрежно сказала София. — Он уже почти студент. Уедет в столицу, а тебе ещё два года учиться. Эти отношения на расстоянии до добра не доведут.

— Всё у них получится, — обнадёжила Настю Света. — Вы с Лёшкой в разных концах города живёте. И ничего. Не расстались.

— Лёшка… Он верный. Я в нём уверена, — возразила София, а Света с Настей переглянулись, двусмысленно улыбаясь. — Мы хотя бы в одном городе живём, а не за триста километров.

— Мне тут ловить нечего, — сказала Настя, вспоминая прокуренную квартиру. — Я думаю в техникум поступать. Не пойду в одиннадцатый. К Роме поеду.

— Ты спятила! — выпалила София, покручивая пальцем у виска. — И на кого? На продавщицу?

— Я ещё не думала. Завтра будет новый день… А сегодня будем веселиться, — улыбнулась Настя, но радость мгновенно улетучилась от выражения лица Светы.

— Ты не говорила, — с грустью промолвила она, предвкушая скорую потерю лучшей подруги.

— Я хотела… — начала оправдываться Настя, но не успела договорить.

Сзади к ней подошёл высокий парень в сером костюме и, обхватив её грудь своими большими ладонями, прошептал:

— Привет, Малыха! А ты меня будоражишь.

— Рома, твою мать! — отогнала София от подруги нахала своей сумочкой. — Пьяный уже что ли?

Выпускной в средней школе № 4 гудел вовсю. На пороге курили выпускницы, из спортзала доносилась громкая музыка, а три подружки сидели во дворе школы и зевали от скуки.

— Слушай, уже темно и холодно. Пошли домой. Нас всё равно не пустят, — раздраженно бубнила София.

— Рома сказал подождать ещё чуть-чуть. Он обещал, что придумает что-нибудь, — сказала Настя, то и дело поглядывая на экран телефона.

— Я уже спать хочу, — сквозь зевок сказала Света. — Может действительно по домам?

— Ну и идите! Подруги называется, — психанула Настя.

София и Света поднялись и, потирая озябшие голые плечи, пошли к калитке.

— Если что — звони, — бросила София. Настя лишь махнула рукой вслед исчезающим в темноте подругам.

Спустя минут десять из приоткрытого окна подсобки кабинета физики Настя услышала голос Ромы.

— Ушли твои? Так даже лучше. Давай руку. Только тихо.

Лишь избранные знали секрет двери от этого кабинета. Нужно было силой потянуть полотно в сторону петель, и ты внутри. А Рома был сильным парнем. Пригодился-таки абонемент в качалку.

Настя, улыбаясь, подбежала к окну и, поставив ногу на край кирпича, подала руку Роме. Он подхватил её и одним рывком втянул в проем. Через мгновение они уже целовались на пыльном полу. Рома запустил свои горячие руки ей под кофту и начал страстно ласкать. Сильно продрогшая Настя, ощутив тепло, на мгновение отдалась ему, но тут же смущенно отпрянула и села прислонившись к чугунной батарее. Холод металла вызвал волну мурашек, прокатившуюся по спине.

— Ты пьяный уже. Где ты набраться успел? — смущенно спросила она.

— Главное — желание. Вот, я принес. — Рома схватил стоящую на столе литровую коробку томатного сока и протянул Насте. — Согрейся.

Девушка взяла сок. Коробка была почти полной. Из открытого горлышка в нос ударил запах спирта с кислым ароматом томата.

— Один к одному. На водке, — рекламировал кустарный коктейль Рома. — Так быстрее вставляет.

Настя сделала глоток. Она почувствовала, как тепло опускается вниз и расходится по желудку. Сделав глоток побольше, она откинула голову назад и закрыла глаза.

— Ты чего так долго? Я капец, замёрзла, — обиженно выдохнула Настя.

— Меня твои подруги раздражают. Ждал, пока они свалят, — сказал Рома выглядывая в окно.

— Ну ты скотина! Ты всё это время ждал? — вскрикнула Настя, поднимаясь с пола.

Рома, отхлебнув несколько глотков коктейля, обхватил ее за талию и, дыша перегаром, пробормотал:

— Ну, что ты, котик. Зато нам никто не помешает.

Он подхватил Настю и бросил на стол. Она попыталась закричать, но его сильная рука сдавила её губы. Пока он рыскал у себя в районе ширинки, Настя смогла поднять одну ногу и ударить Рому по лицу, целясь каблуком в глаз. Удар пришёлся по касательной. Тут же прилетела ответная пощечина, от которой зазвенело в ушах. Девушке даже показалось, что на долю секунды она потеряла сознание. Не тратя время, Рома отбросил юбку и рванул колготки. Еще одна пощечина и мир закружился вокруг люстры, висевшей над головой. Как заправский любовник Рома сплюнул себе на ладонь и прижался к Насте. Острая боль пронзила живот.

— Я знаю ты тоже хочешь, — пыхтел он, ритмично двигая стол все ближе к стене.

Она почувствовала, как по бедру потекло что-то липкое и теплое. Ещё один оборот мира вокруг люстры, и она провалилась в зыбкую тьму.

Очнулась Настя на столе от гудка проезжающего мимо школы грузовика. Внизу живота пульсировала ноющая боль. Она поправила чем-то намоченную юбку, от которой исходил странный запах, и, осторожно спустившись со стола, подошла к окну. Уже светало. Во дворе никого. Она открыла окно и медленно сползла по отливу наружу, забыв про телефон и сумочку внутри.

Она шла домой, поджимая бедра, словно боялась, что ее внутренности, стоит только немного расслабиться, вывалятся и будут тащиться по земле. Во дворах стояла звенящая тишина. Безлюдные дворики только собирались встречать новый день.

Дорога домой была как в тумане. Она просто шла на автопилоте, полностью отдавшись инстинкту. Открыла дверь в подъезд с неработающим домофоном и медленно зашагала по ступенькам. Прошла мимо четвертого этажа, на котором жила и остановилась у люка на крышу. Поднялась по хлипкой лесенке и дёрнула замок. Она знала, что замок неисправен. Часто убегала на крышу от пьяных нравоучений и сидела там допоздна, пока мать не отключится.

Отбросив тяжелую дверцу люка, Настя выбралась на кровлю пятиэтажки. Подошла к парапету и встала у края. Она смотрела на восток. Вот-вот должны появиться первые лучи солнца. Как странно. Она раньше только провожала ярко-жёлтый диск, сидя здесь и мечтая о лучшей жизни. «Завтра будет новый день», — думала она тогда, согревая душу маленьким огоньком надежды. А сейчас она не чувствовала его. Просто стояла и смотрела на разгорающийся горизонт.

Солнце показалось маленьким ярким огоньком. Оранжевый луч упал на лицо, пробежался по размазанной туши, блеснул в скатывающихся слезах и поманил своим теплом — последним теплом, которое у неё осталось.

Примечание:

Этот рассказ — художественное отражение суровой реальности, с которой, к сожалению, сталкиваются многие. Если в вашей жизни произошло подобное, помните: вашей вины в случившемся нет. Самое главное сейчас — позаботиться о себе. Пожалуйста, обратитесь в кризисные центры или на телефоны доверия для жертв насилия. Помощь рядом, и просить о ней — это проявление силы, а не слабости.