Найти в части катерников капитана 2 ранга Илью Галкина оказалось совсем просто. На пути к нему у меня создалось впечатление, что каждый моряк в курсе того, где находится и над чем в настоящий момент трудится Илья Иванович. Именно так величали заместителя командира дивизиона ракетных катеров встречные его сослуживцы, будь то матрос, мичман или офицер.

Уже на подходе к матросскому клубу части мне было известно, что Илья Галкин со товарищи ударно работает над обновлением комнаты боевой славы, хоть это и не его "объект приборки" и что, несмотря на ограниченные сроки (к утру предьюбилейного дня), КБС будет в полном порядке, хотя костьми ложиться на этом поприще никто не собирается.

В небольшом музее катерников творческий процесс "выведен на высокое напряжение", поэтому для каждого вошедшего существует опасность быть вовлеченным в него независимо от звания и занимаемой должности.

У диорамы освобождения Новороссийска особенно многолюдно. Здесь расставляют игрушечных солдатиков советской и германской армий.

- Я просто боюсь отойти надолго, - извиняется за свою задержку офицер. - Ведь они сразу же начнут играть в "войнушку". Это же дети...

"Дети" с погонами старших офицеров отпускают замкомдива, пообещав ему не отвлекаться и завершить композицию к обеду.

Кабинет зама мог бы произвести на первый взгляд самое суровое впечатление, если бы его казенные стены не украшали снимки моряков и кораблей. По ним можно проследить весь боевой путь офицера. Причем здесь слово "боевой" не избитый от частого употребления штамп, а наиболее точное определение характера службы флотского человека.

Артиллерийский крейсер "Адмирал Ушаков". Здесь вступил в первую офицерскую должность - секретаря комитета ВЛКСМ. Вообще-то Илья Галкин окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище и мечтал стать подводником, как отец, Иван Никитович, чья биография, от матроса-тихоокеанца военной поры до офицера- политработника всех флотов страны всегда была для Ильи самым главным примером в жизни... Однако после стажировки трем потенциальным электромеханикам подлодок в кабинете начальника политотдела было сделано "лестное" предложение - пойти на партполитработу. Отказ в принципе был возможен. Но...

Через четыре дня после выхода на службу секретарь комитета убыл вместе со своей комсомольской организацией на 5 месяцев в Средиземку.

- Службу на крейсере надо бы числить год за три, - считает офицер. - Но я благодарен кораблю, где прошел трудную школу. Здесь были заложены стержень моей флотской службы, ясное понимание смысла всего происходящего с моряком.

После жесткой и красивой крейсерской организации, управляемой капитаном 2 ранга Александром Цубиным, требований штаба Средиземноморской эскадры новая ступень карьеры - морской тральщик "Турбинист" - могла показаться передышкой. Если бы не та работа, которую тогда делали эти скромные трудяги флота.

- Мне всегда везло на хороших учителей, - вспоминает Илья Галкин. - Первым моим командиром тральщика был "золотой человек" - Александр Семенович Купренков. Подвести его было просто невозможно.

Замкомдив бросает взгляд на фотографию тральщика, запечатленного перед рогатой миной.

- С ним мы ходили на полгода в Атлантику, потом на четыре месяца в Средиземку. А мина была уже позже.

В 88-м МТЩ "Турбинист" под командованием капитана 3 ранга Михаила Батуева выполнял сложные задачи в Персидском заливе. Там кораблю пришлось заниматься боевым тралением, результатом которого и явилась та запечатленная на фотографии итальянская гальваноударная мина.

стр. 30

Расстрелял ее старший матрос Алишер Ахунов, улыбающийся со снимка на стене. Моряк от волнения истратил на "рогатую" несколько снарядов из малозенитной артустановки, пока зам не нахлобучил на его лысую голову серую каску со словами: "А ну, возьми ее! Ты же можешь!"

- У каждого может планка зашкалить, - вспоминает офицер, - нам всем было очень трудно, но мы щадили друг друга.

За 8 месяцев боевой службы корабль истратил тысячи единиц боеприпасов. Государство тогда на это средств не жалело. Не скупилось и на награды. Почти весь экипаж тральщика был по итогам похода награжден орденами и медалями.

"...За мужество и отвагу, проявленные при выполнении ответственной задачи Советского правительства..." - редкая формулировка для награждения офицера-политработника орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" III степени даже в те времена.

Боевая служба была тогда для ордена Ушакова I степени бригады тральщиков обычным делом: и корабли, и люди трудились с полной отдачей. Может быть, поэтому попытка командира "Турбиниста" отстоять законные права моряков, вернувшихся из длительного плавания, была не понята штабом части. Замполит тральщика, несмотря на ощутимое давление сильного политотдела, встал на сторону своего командира и... вскоре отправился на повышение.

К заместителю командира ракетно-артиллерийской боевой части крейсера "Адмирал Головко" отношение особое. "Орденоносцу спуску не дадим", - пообещал командир РКР капитан 1 ранга Василий Лату и лично принял у подчиненного зачеты уже через 18 дней, а не через месяц, как это должно быть.

- В этот день я заступил дежурным по кораблю, - вспоминает Галкин. - Помогла лейтенантская выучка на "Ушакове", служба на тральщике, да и учебу в инженерном училище тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Кстати, капитан 2 ранга Илья Галкин и сегодня может поставить трал, запустить главный двигатель.

- Хуже всего, когда подчиненные имеют возможность развешивать лапшу на уши начальников, - убежден офицер. - Во всем нужно разбираться досконально, иначе...

Плавбаза, которой командовал капитан 2 ранга Владимир Бондаренко, стала четвертым кораблем в жизни офицера-политработника, обрадовала возможностью дальнего плавания. Пятая боевая служба увеличила ценз моряка до двух лет с четвертью, проведенных в дальнем походе, не считая хождения по Черному морю.

- Скучаю по проливам, - вздыхает Илья Иванович, - сейчас бы с радостью пошел далеко и надолго, хотя бы вахтенным офицером.

Длительные плавания - праздник для настоящего моряка. А в будни... В 92-м пришлось работать у побережья Кавказа, забирая из Очамчира беженцев зоны грузино-абхазского конфликта. Перевезли тогда 2650 человек и той, и другой национальности. Форма одежды на сходе в Пицунде - рабочая плюс каска и автомат. Помнят ли теперь бывшие сограждане о флотской каше на плавбазе?

О своей нынешней службе зам-комдив говорит неохотно, чтобы, по его словам, это не отразилось на деловых и личных отношениях в части. В зоне постоянного внимания офицера несколько единиц вместе со штабом дивизиона. Впрочем, по мнению Ильи Галкина, дело отнюдь не в количестве людей и техники. "Кто справился с тремя моряками, тот справится и с сотнями, - считает он. - Главное, чтобы был толк от нашей общей работы".

- С годами служить будто бы проще, выручает опыт, четко сформированные принципы взаимоотношений с людьми, - признается офицер-воспитатель. -Но обстановка все время меняется, и приходится снова и снова впрягаться в дело, переосмысливать заново свои позиции.

И все же у Ильи Ивановича есть принцип, которому он старается никогда не изменять, чего бы это ему не стоило.

- С людьми надо быть добрым, - убежден Илья Галкин. - Идти им навстречу. Остальное обязательно приложится, и тогда будут решаться многие проблемы.

Подобный краеугольный вывод опытного офицера-воспитателя, наверное, может показаться кому-то, мягко говоря, уязвимым. У каждого, наверное, найдется хоть одна история, в которой доброта рассказчика оказалась коварно отомщенной со стороны неблагодарных сослуживцев. Наверное, и Илья Иванович мог бы со свойственным ему юмором поведать не об одном таком случае. Но предпочитает о них не вспоминать. Может быть, поэтому он искренне рад встрече с каждым человеком, с кем однажды пересеклись его пути...

стр. 31