1.Пустошь.

     Каким же прекрасным было это место до этого проклятого момента, когда мир разделился на "до" и "после". Если абстрагироваться от видимого мира и, закрыв глаза, лежать в этом сквере, то кажется, что ничего и не изменилось. Все также веет легкий ветерок, лаская кожу лица, и все так же развиваются волосы от теплого потока воздуха. Шуршит листва на кронах деревьев, словно хочет тебе что-то сказать. А запах растительности настолько приятен, что поневоле погружает тебя в самые приятные воспоминания детства. В детство, где все было хорошо; но стоит только открыть глаза, как ужасаешься увиденному. Еще несколько месяцев назад в этом сквере было много людей, которые беззаботно и счастливо проводили свое свободное время. Сидели на лавочках, читали прессу и книги, кто-то разговаривал о спорте, политике, погоде и о чем угодно. А сейчас здесь пусто. Чуть правее сквера — детская площадка, а левее — фонтан и пешеходные дорожки. Место, где любили отдыхать местные жители в выходные, по вечерам и праздникам. Сейчас здесь ни души!

    Только я и мой товарищ, который ушел на вылазку. Вылазка в нынешней ситуации — это поиски еды и разведка местности. Постоянного места жительства нет. Да и какое постоянное место жительства? Если эти твари постоянно нас находят, куда ни спрячься. Приходится менять ночлеги чуть ли не каждый день, перемещаясь с одного «убежища» в другое. До этой катастрофы я был обычным студентом, учился на биологическом факультете. Мечтал стать инженером либо преподавать биологию в школе. Учился на 5-м курсе и вот-вот должен был получить диплом. Мой товарищ Александр был механиком, днем работал в автомастерской отца, а по вечерам любил развлекаться в барах, клубах и т.д. Веселый парень, душа компании. Про таких людей говорят: «море по колено и горы по плечу».

    Выходить на вылазки приходится по одному, один человек должен обязательно оставаться возле убежища, охранять различную утварь, которая необходима для существования в новой реальности. Это ножи, лопата, веревки, продовольствие в виде консервов и прочей еды, которая долго не портится, оружие, из которого у нас только один пистолет с минимальным количеством патронов. Я с детства занимался спортивной стрельбой, а Саня, ко всему прочему, служил в армии. Никто из нас и не мог подумать, что навыки пригодятся для того, чтобы выживать. Возможно, это нас и спасло в первые дни этого хаоса.

   Один человек идет в разведку и на поиски всего, что нужно для жизнедеятельности, второй охраняет. В случае угрозы нужно подать сигнал. Сигналом у нас является сигнальная ракета. Если второй член команды недалеко от «убежища», то он на всех порах мчится, чтобы помочь убрать все «добро», а если находится достаточно далеко, то у нас есть заранее обговоренный маршрут отхода. Те твари, от которых нам приходится скрываться, — это видоизмененные люди, хотя людьми их язык не поворачивается называть. Насколько мы поняли из новостей, которые еще в первые дни или даже часы поступали, пока не оборвалась связь, планету охватил опасный вирус, точное название которого неизвестно или, по крайней мере, нам не сообщили. Вирус смертельный, но у небольшого процента людей есть иммунитет; неизвестно, постоянный он или временный. Сказали, что около 80% населения умрет в ближайшие дни. Остальные выжившие разделяются на две категории: первая категория никаких биологических, физиологических изменений не заметит. Вторая часть, неизвестно в процентном соотношении к общему количеству выживших, изменится до неузнаваемости.

   Про вторую категорию мы можем судить из личного опыта. Эти твари внешне практически не отличаются от здоровых, разве что у них всегда открыт рот и течет какая-то жидкость. Они более медленные, чем мы, но гораздо физически сильнее. Со слухом, по-видимому, у них большие проблемы, либо он отсутствует совсем. Но вот зрение! Такое чувство, что они видят сквозь стены. Интеллект, судя по всему, гораздо ниже, чем был до мутации. Днем они то ли спят, то ли практически никогда не передвигаются, а вот ночью они хозяева этих улиц и проспектов. Они ходят, громят все, убивают все живое, а потом поедают плоть. Несколько раз мы замечали группы таких тварей, и мы предполагаем, что они способны объединяться. Мы видели, как они убивают выживших людей, жестоко избивая различными предметами. Они, несмотря на более слабые умственные способности, не утратили навыки водить автомобили, стрелять из оружия. Скорее всего, у них остались навыки из предыдущих профессий.

   С продовольствием и оружием есть проблема. Мы за несколько месяцев не далеко ушли от своего места жительства. Даже и не понятно почему? Это маленькие города, находящиеся рядом друг другом. Мы топчемся на месте, возможно, ожидая спасения. А может мы просто хотим верить в то, что все может измениться в один миг, как это изменилось до этого. Но это лишь мечты и нужно смириться с новой реальностью. Что теперь будет постоянно страшно, спокойно спать теперь невозможно и нужно бороться за жизнь. А вдруг всё-таки где-то есть место безопасное? Они же по радиоприёмникам сообщали, что будут создавать такие базы, где будет кров, пища, врачи, охрана и нормальная жизнь. Наверное, стоит надеяться и искать такое место.

    Мы должны двигаться в сторону столицы этой страны. Если и есть где безопасное место, так это в самом сердце государства. Нужно дождаться Александра и обговорить план действий. Ведь что бы добраться до Платиуна, нужно передвигаться на автомобиле. Отсюда порядка 500 км. Пешком такое расстояние пройти, не погибнув, вряд ли получится, ведь за городом только леса и поля и очень много открытой местности. Мы там местами будем как на ладони. Здесь хоть можно спрятаться в подвалах, канализации или в каком-нибудь полуразрушенном здании. Нам предстоит тяжелое решение и еще более тяжелый путь.

   — А-а-а-а-а-льберт, хватай, что можешь бежим. Бежим в сторону ТЦ «Жемчуг»

   — О Господи Саня, что случилось?!

   — Бежим!!!!

   Я схватил сумку, рюкзак, пистолет и альпинистскую веревку. Александр схватил вторую сумку. На плечах у него был вещмешок, с которым он ходил на вылазку. Мы бежали сквозь парк, пробегая полуразрушенные здания и киоски, где ранее продавали фастфуд. Пробежав порядка полтора километра, Саня мне прокричал:

   — Подожди, подожди. Я не могу больше бежать. Дай отдышаться немного.

   Я остановился. Сердце настолько быстро "билось", как будто это барабанная установка в хардкор музыке. Было ощущение, что сейчас выпрыгнет из груди. Дышать было сложно. Оглянувшись, я увидел в полусогнутом положении Александра. Он так глубоко и неравномерно дышал. У меня сложилось впечатление, что он пробежал целый марафон, а не полтора километра. Немного отдышавшись, я спросил:

   — Что случилось?

   — Они тааам? Еле произнес мой товарищ.

   — Кто они?

   — Люди, Плохие люди.

   — Мутанты?!

   Так мы между собой иногда называли ту категорию людей, которая видоизменилась.

   — Нет, люди такие, как мы.

   — Так, а почему мы убегаем?

   Мы встречались неоднократно с теми, у которых иммунитет, как у нас. Просто они всегда уходили, немного поговорив с нами. Уходили, потому что, по их мнению, в одиночку или совсем маленькими группами легче выживать. А может, просто боялись с незнакомыми людьми долго оставаться. Ведь сейчас очень сложно поверить, что кто-то еще есть нормальный.

   — Я видел, как они расстреляли женщину в аптеке и забрали ее сумку. Возможно, мародеры какие-нибудь. Или еще что.

   — Просто так. Расстреляли?

   — Да, Альберт, просто так. Я сидел в зарослях акации и смотрел в сторону аптеки. Увидел женщину средних лет, с сумкой, выходящую из дверей. Тут остановилась машина, и из неё вышли двое мужчин лет по тридцать-сорок с оружием. Женщина хотела обратно забежать в дверь, но тут один из них открыл огонь и расстрелял её на месте. Затем второй подошёл, проверил пульс и забрал сумку. Они осмотрелись по сторонам. Не знаю, заметили ли меня, но один показал пальцем в мою сторону. Я испугался и ползком спустился к оврагу, а затем побежал.

   — Странно как-то. Зачем убивать? Ведь можно было взять в аптеке, что у нее было в сумке.

   — Я не знаю, друг. Возможно, они грабят всех. Нам нужно бежать дальше, к торговому центру. Там есть подземная парковка, а на ней помещения для охраны и пожарного инвентаря. Там можно укрыться на ночь. Скоро уже начнет темнеть, и мутанты начнут свою охоту.

   — Побежали, Саня.

   Бежать нам осталось недолго, но нужно будет пересечь проспект, пробежать через всю площадь, где мы будем видны. Хотя эти твари в такое время суток еще "дремлют", но это не точно. Возможно, они каким-то образом обездвижены при свете солнца. Но из какого-нибудь здания наблюдают за происходящим и увидят направление нашего движения. Нужно быть осторожными и осмотрительными. Мы их еще не так хорошо изучили, к сожалению.

   — Альберт, видишь три машины перевернутых и одна красная заехала в ювелирный магазин? ꟷ говорил Александр.

   — Да.

   — Побежали туда. Спрячемся за одной из них. Затем осмотримся в сторону площади и торгового центра. По диагонали пересекать площадь опасно.

   — Хорошо, ꟷ ответил я.

   Мы в полусогнутом положении двинулись к машинам на той стороне дороги. Добравшись до перевернутого грузовика, сели. Александр высматривал в сторону "Жемчуга". Я же, в свою очередь, заметил у перевернутого легкового автомобиля спортивную сумку.

   — Саня, смотри, там сумка в десятке метров от нас. Ее нужно забрать. Может, там что ценное?

   — Аккуратнее, Аля. Ответил Саня, не поворачивая даже головы. Так внимательно смотрел на площадь, словно высматривая каждую деталь, каждый кирпичик, боясь пропустить что-то важное.

   Я в присядку начал двигаться в сторону сумки. Добравшись до нее, я схватил за ручки и потащил ее назад к грузовику. На удивление сумка была очень тяжелая. Присев, опершись об грузовик, я начал открывать ее. Сверху было синее полотенце, под ним две пары обуви спортивной, майка, а на самом дне шесть гранат, четыре пистолета и несколько коробок патрон к ним. Интересный набор, — подумал я.

   — Саня, смотри, что нашел! Пистолеты и патроны, а еще гранаты. Ты пользовался гранатами в своей жизни?

   — Да, в армии. Это нам нужно, Аля. Нам повезло.

   Я пошел учиться в университет, а Саня пошел в армию. Он всю жизнь хотел быть военным, но, отслужив полтора года, передумал почему-то. Я никогда не спрашивал его об этом. Раз уж человек отказывается от мечты, взяв ее за "рога", то значит, на, то есть личные причины. А о личном он никогда не любил говорить даже со мной, с другом детства.

   — Так, ну вроде спокойно все, не видно движений никаких. Раз уж нам теперь стоит остерегаться всех живых и мутантов. Нужно всегда перестраховываться. Погнали! — сказал Александр.

   Мы побежали в сторону упавшего памятника бывшего президента страны, который стоял прямо у входа в торговый центр "Жемчуг". Но нам нужно было обойти это здание, чтобы попасть на подземный паркинг. Мы пробежали центральный вход и свернули на восточную часть здания. Улица, пересекавшая площадь, резко уходила вниз. Этот город чередуется низменностями и возвышенностями. Из-за этого все улицы либо вверх поднимаются, либо имеют нисходящую траекторию. В самом конце этого строения переулок, который введет к въезду на паркинг со шлагбаумом.

   — Мы почти на месте, ꟷ сказал он.

   Нам оставалось пару метров, чтобы начать спускаться вниз. Но тут перед входом лежали три свежих трупа: два парня примерно нашего возраста (25-30 лет) и труп мутанта, застреленного в лоб. Два тела были изувечены каким-то режущим предметом. Внимательно присмотревшись, я увидел бейсбольную биту, обмотанную колючей проволокой.

   Интересно, — подумал я: эта бита принадлежала этим парням или мутанты могут сами изготавливать такие? Но если это их бита, то кто застрелил эту тварь?

   — Альберт, видишь где-нибудь пистолет?

   — Нет. — ответил я.

   — Значит два варианта: либо его забрали, либо в этой компании было не двое человек, а больше. Вероятнее всего, они побежали на парковку. Это может осложнить наше положение и спускаться опасно, — рассуждал вслух Александр.

   — Уже темнеет. У нас нет вариантов!

   — Да ты прав, друг! Была не была — побежали вниз!

   Мы бежали вниз, к возможному месту ночлега. А в голове "мелькала" лишь одна мысль, что с большой долей вероятности этот день может стать для нас последним. Невозможно было избавиться от нее, и на секунду даже, она, словно змея извивалась в нейронах мозга, не давая сосредоточиться на более важных вещах. До заката солнца оставалось не так уж много времени, порядка 40 минут, поэтому у нас времени для маневра практически не было. Если мы не найдем место для ночлега здесь, то нам придется искать его во время активной фазы жизнедеятельности мутантов. До этого дня бывали разные моменты. Самые тяжелые в начале этого коллапса, когда было вообще не понятно, что происходит, куда бежать и что делать. Но чаще всего у нас было заранее подготовленное, безопасное, на сколько это было возможно, место. Так должно было произойти и сегодня. В сквере мы жили порядка недели. Нам казалось, что это замечательное место, потому что там был подземный бункер. Это не бункер в привычном понимании этого слова, а подземная комната с бетонными стенами, полом и потолком, находящаяся почти в центре сквера. Вход в нее был через люк. Там находились трансформаторы, переключатели, куча проводов. В мирное время оттуда производился контроль над всем освещением сквера, а в праздники подключали подсветку сцен, колонок и прочего оборудования. Но в связи с новыми обстоятельствами там, по нашему мнению, оставаться было небезопасно.

   Но вот мы добрались до парковки. На первом ярусе этого подземного паркинга стояло всего несколько машин с выбитыми стеклами. Кто-то эти машины уже обыскал. Немного остановившись, я начал внимательно слушать, нет ли звуков присутствия здесь кого-либо. Вроде было тихо. Я решил спросить у Сани:

   — Что дальше? Куда идем?

   После небольшой паузы он ответил:

   — Мне кажется, нужно проверить комнату охраны. Она должна быть на этом ярусе.

   Оглядевшись по сторонам, я заметил какую-то дверь. Перед спуском на второй ярус.

   — Похоже, вот она!

   — Да, Вперед, — ответил Александр.

   Подходя к двери, мы заглянули в окно этого помещения. Там было видно стол, два стула и какой-то шкафчик. На столе стояли настольная лампа, несколько мониторов и большое количество разбросанных предметов: карандаши, ручки, скрепки, степлеры и прочая канцелярская утварь. Мы вошли через дверь справа в углу; там был сейф с интересной системой замка, а на стене висела план-схема парковки. Я тщательно изучил её: на первом этаже находились комната охраны и помещение для пожарного инвентаря. На втором и третьем ярусах разместились несколько технических кабинетов.

   Саня обыскал шкафчик; там висела форма охранника, на верхней полке лежали часы, сигареты "Винстон", зажигалка, портмоне с несколькими банковскими карточками на имя Владислава Бауманна, некоторое количество наличных и фотография предположительно его дочери. Александр забрал сигареты и зажигалку.

   Сейф нам не удалось открыть из-за сложной кодировки; вероятно, в нём хранилось оружие и боеприпасы.

   — Давай утром вернёмся к сейфу и проверим комнату пожарного инвентаря. — предложил Саня.

   — Хорошо. Здесь небезопасно оставаться на ночь. Спустимся ниже?

   — Да, на третий ярус. Эти помещения слишком уязвимы для ночлега.

   Мы продолжили спуск, и с головы не уходили те же мысли, как-то с каждым шагом тело начинало мандражировать, и ноги словно становились «ватными». Наверное, это из-за страха подумал я. Продолжая спуск в темном, незнакомом помещении, это был как путь в неизвестность — туда, где непонятно, что тебя ждет.

   Мы оказались на втором ярусе, где было настолько темно, что едва-едва были видны силуэты машин. Достал фонарик и включил его. Медленно освещая периметр паркинга, стали видны двери в технические помещения, несколько десятков машин с разбитыми окнами, а вдали — спуск на самый нижний этаж. Решили проверить технические помещения утром, так как времени оставалось совсем мало. Подойдя к спуску вниз, на капоте одной из машин обнаружили засохшую кровь, на крыше — большую вмятину, лобовое стекло было в трещинах и сколах. У переднего бампера лежала разорванная куртка. Все указывало на борьбу, но ни тела мутанта, ни человека не было видно. Возможно, это были люди, подрались между собой, подумал я. Но едва я хотел поднять куртку, даже не зная зачем, как меня одернул Александр:

   — Быстрее пошли! Время в обрез.

   Мы быстрым шагом направились вперед, постоянно осматриваясь то влево, то вправо. Мы прошли еще четыре машины, но ничего необычного не заметили, кроме того же стекла на полу. Приблизившись к спуску на последний этаж, мы с Саней переглянулись. Я в его глазах заметил отсутствие страха, что не скажешь про мои, как мне казалось. Затем он улыбнулся и махнул головой вниз, давая мне понять, что пошли. Ничего не бойся, мы прорвемся. Быстро спустившись вниз, третий этаж выглядел чуть-чуть по-иному. Во-первых, он был больше в разы предыдущих двух. Во-вторых, здесь технические помещения были в центре парковки. На план-схеме вроде бы выглядело совсем по-другому. Машин здесь не было, от слова совсем. Мы двинулись к двери технического помещения, дернув ручку. Дверь оказалось запертой, вторая тоже. Окон в этих помещеньях не было.

   — Нужно ломать двери. — сказал Саня.

   — Они металлические. Это займет много времени, — ответил я.

   — Тогда что ты предлагаешь, Альберт?

   Медленно освещая по периметру этажа сверху донизу, обратил внимание на то, что у потолков вдоль всего периметра были вентиляционные шахты. Следовательно, должна быть и вентиляционная камера. Вент камеры — это помещения, предназначенные для размещения вентиляционного оборудования; их обычно располагают на любом этаже или даже на крыше, но чаще всего — в подвалах либо, как у нас, на последнем этаже.

   — Санёк! Ищи вход в вентиляционную камеру!

   — Какую камеру?

   — Вентиляцию. Ты что, не знаешь, что это такое?

   — Конечно знаю.

   — Должна быть двухстворчатая дверь, — пояснил я.

   — Вот она! Смотри! — чуть ли не закричал Александр

   Я посвятил в направлении фонарика Сани. И действительно, эта дверь была похожа на вход — вентиляционную камеру.

   Мы в ускоренном темпе пошли к ней. Я нажал на ручку двери, и она открылась. Это было облегчением, но, с другой стороны, казалось достаточно странным. Ведь к таким помещениям доступ есть только у персонала. И по логике вещей она должна была быть заперта. Но об этом не хотелось думать, потому что мы изрядно устали и хочется уже отдохнуть, да и поесть охота. Об этом намекает "поющий" живот.

   Комната была достаточно просторная, хоть и основную часть ее площади занимало оборудование и трубы. Место, что бы отдохнуть, хватало. Первым делом мы взялись за ужин. Из рюкзака я достал несколько банок консервированного мяса, курицы и баночку яблочного пюре. Александр открывал свой вещмешок, с которым ходил на вылазку. Ему удалось достать рыбных консерв, пачку чипсов и куча шоколадных батончиков.

   — Продовольствия совсем мало осталось в городе. Практически вся продукция в супермаркетах и маленьких магазинах либо уже испорчена, либо та, что имеет длительный период хранения, вынесена выжившими. Что мы будем есть дальше? Не могу даже представить. — с грустью говорил Саня.

   Я, что бы хоть как-то перевести разговор в более позитивное русло, попытался приободрить друга.

   — Будем что-нибудь выращивать. Например, картофель. Охотится, ловить рыбу в лесу, собирать дары природы. Человечество же жило до всех этих промышленных, технологических революций. Занимались земледелием, скотоводством, рыбным промыслом. Опасностей же тоже хватало: различные хищники, другие племена, враждебно настроенные. Электричества тоже не было, как и сейчас. Да и по природе своей человек, это универсальное животное, всегда может подстроиться под существующие условия. Разве что сложнее психологически подстроиться, когда была сформирована "зона комфорта", как ментальная, так и физиологическая. Мы прорвемся!

   На лице Александра промелькнула улыбка, но мне показалось, что в глубине души он не особо верит в то, что можно перевернуть страницу истории и жить дальше с позитивными мыслями, как прежде. Мы продолжали есть; я же не знал, как ему сказать о том, что нам нужно двигаться ближе к столице — искать то самое укрытие, которое обещали в первые дни пандемии из радиоприемников и телевидения. Тему эту мы затрагивали, но все разговоры сводились лишь к тому: «этого нет», потому что был хаос, и люди не могли консолидироваться.

   Это было ужасно — все словно с цепи сорвались! Кто-то умирал прямо на улице или в машине; кто-то бежал наугад, подчиняясь страху. Дороги превратились в хаос: машины влетали в витрины магазинов, мародерство было невероятным — выносили всё! В продуктовых магазинах драки за пачку печенья или бутылку водки; оружейные и полицейские участки были разграблены. Город, где раньше существовали порядок и законы, мигом превратился в место из самых страшных апокалипсических книг.

   Первая ночь после... до сих пор вызывает дрожь при воспоминаниях. На улицах появились чудовища — люди-мутанты; они разрушали все на своем пути. Те, кто не успел убежать, попадали в лапы безумия. Крики и вой стояли такие, что даже самый отважный испытывал страх.

   Стрельба разносилась по всему городу: каждый защищался как мог – огнестрельным или холодным оружием; кто-то прятался. Наутро большинство выживших покинуло город, надеясь найти безопасное место где-нибудь за его пределами. Мы с Александром оказались в числе тех, кто остался.

  Вторая группа днем собирала продукты и ночью искала укрытия там, где казалось достаточно безопасно. Среди них были мы...

   После внезапных смертей и запоздалого объявления по новостям и рассылкам в мессенджерах, я позвонил Сане — еще была связь, все работало как обычно; хотел обсудить эту новость. Александр ответил мне и рассказал: его отец стал терять сознание, кашлять и практически не мог передвигаться даже на работе в автомастерской. Утром все было хорошо, но через пару часов появились симптомы.

   Приехав туда, отца Александра уже не было возможности спасти — он мертв; Александр склонился над телом с закрытыми глазами.

Ехать несколько километров пришлось мимо ужасающей сцены: по улицам лежали трупы, чуть не столкнулся с машиной на встречной полосе. Шок был сильнейшим.

  У входа автомастерской я пытался начать разговор с другом; несмотря на утрату, он держал себя хорошо. Рассказал об увиденном по пути — стало понятно: это не фейк и ситуация гораздо серьёзнее, чем мы думали.

   По решению Сани погрузили тело его отца в грузовик и направились к городскому кладбищу; вместо обычных 12-14 километров пришлось преодолеть крюк около 50 км с большими заторами. Похоронили там же, вспоминая похороны своих родителей — обычно это было полно грусти, а сейчас внутри ощущалась лёгкость оттого, что близким не придётся провожать в последний путь при таких обстоятельствах.

   В тот день обсудили планы; вариант с движением к столице был отвергнут. Я не настаивал – время было неподходящим. Но сейчас, наверное, стоит вернуться к этому решению подумал я.

   — Слушай, Саня. Давай двигаться в сторону Платиуна? Ты же сам говоришь, что нам здесь продовольствия не хватит. Да и нужно рискнуть. Вдруг на самом деле есть убежища, о которых говорили?

   Александр посмотрел на меня и через большую паузу ответил:

   — Да, Альберт. Наверное, придется покинуть это место. Насчет убежища. Я, конечно, не верю в то, что его удалось "создать", Ты же сам видел, какие люди стали, когда нужно было сплотится и действовать сообща. Но что бы выжить, нам действительно нужно другое место и возможно это не город. Но сперва нам нужно запастись различными вещами, продуктами, предметами для дальнейшей жизнедеятельности.

   — Значит, завтра и выдвигаемся? — спросил я.

   — Да. Достанем грузовик, сольем с других машин топлива в канистры и поедем в сторону столицы. А там и решим, что делать дальше. А теперь давай спать. Не знаю, как ты, а я устал сегодня, что ног не чувствую. Спокойной ночи.

   Я улегся на бетонный пол, подложив под голову рюкзак, закрыл глаза и попытался быстро уснуть, но мысль, что мы найдем убежища, не покидала меня. Каким оно должно быть? Местом, похожим на поселение людей со всеми благами человечества? А почему бы и нет — сам себе отвечал я. Электричество можно генерировать при помощи солнечных батарей или ветряных станций. В конце концов, есть же реки. Можно построить мини гидроэлектростанции. Понятно, что на все нужно время. Пока можно использовать генераторы, которые работают на бензине или дизельном топливе. Мы еще не можем представить масштаб трагедии и не понимаем, возможно ли запустить производство на существующих заводах и фабриках. А что с медициной? Производство лекарств. Ведь лекарства имеют свой срок хранения, и сам цикл производства не является простым. Придется, как в средние века, лечить травами, отварами и так далее. Развивать алхимию. А обучение? Получение образования. Ведь это очень важно. Выжившие люди, имеющие образование и квалификацию в разных областях, должны научить остальных и будущее поколение всем знаниям, которые доступны сейчас. Все мысли о таких поселениях в моей голове сводились к одному — это должно быть похоже на что-то вроде коммун, где решения и управление происходит группой лиц из разных отраслей. Например: медик этот человек будет отвечать и действовать как министр здравоохранения, профессиональный военный, который будет организовывать защиту и оборону от внешних врагов, полицейский или судья, человек, отвечающий за правопорядок, агроном или человек, в прошлом связанный с сельским хозяйством, инженер, ученый или научный работник и так далее. И во главе этой группы лиц должен быть старейшина или губернатор, которого будут выбирать путем обычного голосования. У него должен быть штат клерков или помощников, которые будут принимать обращения граждан. Такие поселения будут же не единичны. Нужна будет и дипломатическая работа, обмен ресурсами, например, или знаниями.

   Пока я размышлял об этом, Александр уже во всю сопел, и мне нужно было уснуть. Ведь нужно выспаться, набраться сил. Наш путь наверняка будет не легким, и нам придется пройти много испытаний по пути в столицу. Стояла полная тишина, и только легкие звуки исходили от спящего товарища, и я потихоньку начинал засыпать.

   Мне снился прекрасный сон. Стою я в красивом саду. Запах цитрусовых. Дует легкий теплый ветерок, принося на мгновения перебивающий запах фруктов, аромат "морской волны", чередующейся с запахом свежескошенной травы, а затем опять фруктовый. Звуки из всех сторон этого чудо-сада доносят до ушей легкое щебетание каких-то экзотических птиц. А небо настолько чистое, без единого облака, что долго невозможно смотреть. Слезятся глаза. Трава выкошена так ровно, как будто на поле для гольфа. Вдали виднеется море. Или это океан? Ходят счастливые люди в каки-то красивых одеждах, неся на голове корзины с фруктами. Улыбаются. Разговаривают на каком-то непонятном языке, которого я раньше никогда не слышал, но фонически он звучит настолько приятно для уха, как будто мелодия льется. Что это за место? Рай? Я попал в Рай!

   Ба-бах! Звук огнестрельного оружия, затем снова и снова...

   — Альберт, просыпайся! Здесь кто-то есть.

   — Господи. Какой прекрасный был сон, что же случилось?

   — Ты что, не слышал выстрелы?

   Я-то слышал выстрелы, но, одурманенный сном, мой мозг отключился от внешних действий. Мы встали, потихоньку спрятались за трубами и стали слушать, что происходит. Возможно, кто-то тоже прятался ночью на этом паркинге, но мутанты нашли их или же это те бандиты, которые убили женщину в аптеке, о которой рассказывал Александр. Больше выстрелов не было слышно. Звуки были наверху, не на нашем ярусе, но это не отменяло того, что мы в опасности. Мы сидели, внимательно слушая каждый звук, пытаясь уловить любое движение или шорох. Но ничего не было слышно, полная тишина.

• Нужно проверить, что там случилось. — сказал я.

   — Сидим до рассвета здесь, не нужно рисковать. — ответил Александр.

   Мы уселись обратно на пол, и я вспомнил вкус кофе. Господи, как же иногда хочется выпить чашечку горячего кофе. Как же я устал от этих ночей. Редко удавалось поспать до утра. Постоянно какие-то выстрелы, крики, звуки разбитого стекла, скрежет железа. Постоянные смены места ночлега, днем поиски еды. Прячемся, как мыши от кошки.

   — Аля, ты слышишь?

   — Что слышу?

   — Люди.

   Я внимательно прислушался и едва уловил звуки разговора. Разобрать было невозможно. Потихоньку подошел к двери, медленно нажал на ручку. Дверь приоткрылась. Я просунул половину лица в образовавшуюся щель и увидел свет от фонарика.

   — Там кто-то есть, — шепотом произнес я.

   Движение света от фонарика не было. Свет был направлен в одну сторону, в сторону пола. Там виднелся силуэт человека, сидевшего на пятой точке, и держался за ногу. А над ним стоял другой человек, образ которого не был четко виден. Из-за приоткрытой двери речь можно было распознать:

   — Папа, идем дальше. Нужно уйти от подъема на ярус выше.

   — Я не могу идти. Брось меня.

   Все, что я смог разобрать. Но из той небольшой информации можно было сделать выводы, что это обычные люди, видимо, которые и произвели выстрелы, либо это по ним стреляли и мужчина ранен. Мне показалось, что они безобидные и им нужна помощь.

   — Саня, там мужчина и девушка, судя по голосу. Мужчина либо ранен, либо у него что-то с ногой. Нужно помочь.

   Не дожидаясь ответа, я приоткрыл дверь шире и тихонько произнес:

   — Идите сюда!

   Свет от фонарика ударил мне в лицо. Я закрыл ладонью глаза, вторую руку вытянул в направлении света, чтобы опустить ладонь. Только я хотел сказать о необходимости отвести свет, как мягким женским голосом мне ответили:

   — Помогите. Пожалуйста.

   В этом голосе можно было уловить дрожь, страх и одновременно крик о помощи человека, который находится в отчаянье. Я обернулся посмотреть на Александра в надежде услышать что-нибудь одобрительное, но он молча смотрел на меня, то ли осуждая за мою неосторожность, то ли ожидая от меня оправдательной речи. Но мне не хотелось сотрясать воздух. У меня было лишь одно желание. И это желание — помочь людям.

   Я открыл дверь полностью. И побежал в направлении этих людей.

   — Не бойтесь. Меня зовут Альберт, и я не причиню вам ничего плохого. Я хочу помочь вам. Мы здесь, в венткамере, устроили себе ночлежку с моим другом. Нам нужно туда перебраться прямо сейчас.

   Девушка была напугана, это было видно по ее широко открытым глазам. В темноте не было возможности разобрать, что именно повреждено у мужчины, но его рука плотно держалась за ногу в районе бедра. Выяснять, кто они и что с ними произошло, не было времени, поэтому нужно было действовать оперативно.

   — Вы можете сами идти? — спросил я.

   Мужчина, ничего не отвечая, лишь покачал головой, из чего следовало, что он не мог самостоятельно передвигаться. И придется его тащить до двери.

   — Значит, так, сейчас я его приподниму, как только он оторвется от пола, вы подхватите и поможете мне. Хорошо? Вы поняли?

   — Хорошо, — ответила девушка.

   Я принялся поднимать мужчину, взяв его под руку, благо это получилось достаточно легко; мужчина был средней комплекции. Оторвав его от пола, девушка подхватила под локоть своего отца, и мы начали двигаться в направлении двери. Мужчина, сделав пару шагов, чуть не закричал от боли, еле сдерживая стон, произнес:

   — Больно, я не могу двигаться.

   Один я его не смогу дотащить до временного убежища, а от девушки не так много пользы, нужна еще одна мужская сила. Я направил свой взор в сторону двери и начал звать друга на помощь:

   — Саня, Саня, помоги дотащить человека, — сказал я чуть громче обычного.

   В венткамере загорелся фонарик, посветив немного, потух, и стало слышно шаги, с приближением шаги ускорялись. Александр подхватил под другую руку, и мы в ускоренном темпе потащили мужика к двери. Мужчина постанывал, но сдерживался изо всех сил, чтобы не было громко. Добравшись до двери, мы затащили его в комнату и аккуратно посадили на пол; девушка зашла последней в помещение.

   — Закрой дверь, пожалуйста, — сказал я, посмотрев на девушку.

   Дверь закрылась. Мы с другом включили два фонарика, чтобы осветить помещение. Девушке на вид было лет восемнадцать–двадцать: светлые русые длинные волосы, большие заплаканные голубые глаза, миловидное личико с розовыми пятнами на щеках, невысокого роста, метр шестьдесят–шестьдесят пять, небольшие губы с трещинками, очень приятной внешности. Мужчина тоже был светлый на вид, лет сорок–сорок пять, чуть повыше дочери, средней комплекции, многодневная щетина с сединой, а правая нога была окровавлена.

   — Вас нужно осмотреть. Уберите руку. Позвольте мне взглянуть, — сказал Александр.

   Мужчина посмотрел сначала на меня, затем на Саню, снова на меня, затем на дочь. Остановив на ней взгляд, улыбнулся. Медленно, с большим недоверием начал убирать руку от бедра. Джинсы, в которых он был в том месте, были разорваны, а из раны торчал небольшой кусочек стекла. Кровотока не было видно, но все же рана казалось серьезной.

   — Нужно достать стекло, обработать, а если понадобиться, зашить рану. Вы потеряли много крови. Как вы себя чувствуете? — продолжал говорить Александр.

   — Нормально. Немного голова кружиться, и нога болит, — отвечал мужчина.

   — Если придется зашивать, то у нас нет местного наркоза. Есть обезболивающие таблетки. Я хочу, чтобы вы это знали.

   — А вы врач, что ли?

   — Нет, армейская подготовка. Но я знаю, что делать, если вы доверитесь мне.

   — У меня нет вариантов, ребята. — ответил мужчина.

   — Вы же поможете папе? — с дрожью в голосе вмешалась в диалог девушка.

   —Поможем. — с уверенностью сказал Саня.

   — Аля. Мне нужна твоя помощь. Возьми в моем рюкзаке обезболивающие таблетки, нить с иголкой, пластырь, бинт и антибиотик, а также в фляжке там коньяк и смотай какое ни будь полотенце или что-нибудь для кляпа. Будет больно, нужно как можно больше приглушить звук.

   Я пошел к рюкзаку, начал доставать все необходимое. Какое полотенце, подумал я? Где его взять? У меня есть мое собственное, но его как-то жалко. О чем это я? Какое жалко человек в беде, а я о полотенце думаю. Полотенце лежало в моем рюкзаке, где Александра я не знаю, может, в сумке. Взяв все необходимое из перечисленного «списка», я вернулся обратно к пострадавшему. Саня, как настоящий хирург, слегка облил руки коньяком, дабы обеззаразить их. Взял полотенце, скрутил его хаотично и предложил зажать его зубами, и принялся доставать стекло, резко дернул за него. Мужчина дернул ногой, и сам вместе с ней дернулся, но из звука было слышно лишь легкий стон. Из раны слегка пошла кровь, далее он облил немного рану коньяком, мужчина опять дернулся и прищурил глаза.

   — Нужно пару швов наложить, — глядя на мужчину, произнес Александр.

   Я обратил внимание на девушку: она стояла побелевшая, и руки ее дрожали. Я подумал, что ее нужно отвлечь, чтобы она не смотрела, как ногу отца зашивают.

   — Что с вами случилось? Да и давайте познакомимся, — начал разговор я.

   Девушка отвела взгляд от ребят и смотрела на меня несколько секунд, ничего не отвечая. Затем тихим робким голосом начала говорить:

   — Меня зовут Мария, а это мой отец Владимир. Мы ехали с Востока страны в столицу. В самом начале пандемии по радио слышали сообщение, что в столице в каком-то огромном бизнес-центре будет организовано временное убежище для выживших и что всем, кто хочет спастись, нужно поторопиться, так как количество мест ограничено. Мы сначала и не планировали туда ехать, но затем умерла мама. И отец принял решение ехать. Я ему говорила, что он же слышал: количество мест ограничено, а после этого сообщения прошло уже около недели, наверняка там и мест уже нет. Но его не переубедишь, вот мы и поехали. Запаслись провизией, топливом и двинулись в путь. Естественно, по пути столкнулись с множеством трудностей: сначала сломалась машина прямо на трассе, затем нам приходилось скрываться по ночам в лесу, а днем мы шли пешком. Движение по этой трассе и в нормальное время особо не было, а сейчас и вовсе. Не доходя до одного города километров 25 нас подвезли хорошие люди. Они нам предлагали поехать с ними, они направлялись куда-то за границу, но отец им отказал. Затем мы выживали так из одного населенного пункта до другого, периодически задерживаясь в некоторых местах. И вот сегодня, вернее уже вчера, мы приехали сюда. Приехали ближе к вечеру, поэтому запланировали найти что-нибудь полезное: еду, топливо, переночевать где-нибудь, а утром продолжить путь. Передвигаясь по городу, отец предложил ночевку в соседнем с этим зданием – там что-то вроде местной типографии. Еще было видно, что тварей нет, поэтому мы, не опасаясь, припарковались практически рядом со входом в здание, взяли немного еды на вечер и пошли внутрь. Поели, разложили спальные мешки на пол и легли уже отдыхать, но тут мне заболел живот, будь он проклят! Это уже было после захода солнца, отец сказал, что сейчас сходит в машину за аптечкой по-быстрому и вернется. Я пыталась его отговорить, но все тщетно, что ему можно доказать? Вот он ушел, через пару минут вернулся весь встревоженный, сказал, что нам нужно убираться отсюда. Когда я спросила, в чем причина, он сказал, чтобы я не задавала лишних вопросов. Мы свернули спальники, он взял меня за руку, и мы выбежали на улицу. Я думала, мы побежим к своему микроавтобусу, чтобы уехать отсюда. Мы уже однажды убегали на авто от мутантов, и это для нас чуть не закончилось очень плохо. Один из них гнался за нами, но врезался в автомобиль, стоящий на перекрестке, а по другой улице прямо на пересечении дорог на нас мчался другой. Отец успел вырулить, нас лишь немного зацепило. Так вот, он меня потащил в сторону этого здания, где мы встретили вас, но на первом ярусе парковки нас «встретил» один из них. Бежать нам некуда уже было: мы оказались перед молотом и наковальней. Папа сказал: «Беги!» Я и побежала влево от мутанта, тот, было дело, двинулся в мою сторону, но отец набросился на него. Тот отмахнулся, и папа упал прямо на лобовое стекло автомобиля, стоящего на парковочном месте. Я обернулась посмотреть: мутант переключился на отца, взял его за ногу и начал тащить. Отец издавал звуки боли, но продолжал кричать мне: «Беги!» У меня больше не оставалось варианта, как выстрелить. Мне отец подарил револьвер «Astra» на случай, когда я буду в опасности, а его не будет рядом. Я не люблю стрелять, да и не умею особо. Для меня отнять жизнь у кого-то — это что-то невообразимое и кощунственное, пусть даже это и чудовище передо мной. Ведь эти мутанты — это больные люди, такие же люди, как и мы, которым просто не повезло. Должна быть возможность помочь им, должно быть лекарство! Но здесь была ситуация: он или мой отец, и я выстрелила в спину. Не знаю, куда я попала, но он практически сразу упал. Упал он на отца, я подбежала и начала пытаться оттянуть тело. У меня получилось, мутант не дышал, затем я помогла отцу выбраться из салона автомобиля. Ну а дальше мы начали спускаться вниз, где, собственно говоря, и встретились с вами.

   — Вроде бы все готово, мне кажется, у меня хорошо получилось. Держите, Владимир, выпейте антибиотик, нужно ещё перебинтовать ногу, и всё готово. Принеси воду человеку, Альберт, — сказал Александр.

   — О, Господи, папа, как ты себя чувствуешь? Очень больно было? — подбежала к отцу Мария.

   Я пошёл за бутылкой воды, обдумывая услышанное. Отец ранен, и до полного восстановления понадобится не один день. Вдвоём они не смогут выжить. А значит, нам с другом придётся либо оставаться с ними до полной реабилитации Владимира, когда он сможет полноценно защищать себя и свою дочь, либо брать их с собой, что, по моему мнению, более разумно. Достав из рюкзака бутылку воды и захватив несколько шоколадных батончиков, я отнёс воду раненому, а шоколадные батончики предложил девушке.

   — Спасибо, — сказала Мария с милой улыбкой.

   У меня тоже был вопрос к Владимиру: почему при нём не было оружия? Зачем так рисковать? Бежать неизвестно куда без предметов самообороны — это как минимум очень глупо. Спрашивать в лоб в этот момент мне показалось не совсем корректно, но моя природная любознательность не давала мне покоя.

   — Как вы, Владимир? — спросил я.

   — Намного лучше. Спасибо, ребята, Я даже не представляю, что мы бы без вас делали. Ответил Владимир, по-прежнему державшись за ногу.

   — А вы всегда перемещаетесь без оружия?

   — Я всегда вооружен, молодой человек. Пистолет всегда при мне и несколько охотничьих ружей в микроавтобусе. Я, когда услышал громкие звуки в соседнем здании с типографией, решил не рисковать, и мне пришла идея, что если мы передислоцируемся на парковку подальше от типографии, то это будет безопаснее. Как правило, мутанты обыскивают одно здание за другим, не пропуская ни одного. Как по методичке, все здания по очереди, комнату за комнатой. По пути, когда мы бежали на подземный паркинг, я не обнаружил пистолета на том месте, где я его обычно ношу. Видимо, когда искал нужные таблетки в бардачке, пистолет выпал. Возвращаться к автомобилю я не стал. Звуки ломающейся мебели или что-то вроде того все усиливались.

   — Одно здание за другим, комнату за комнатой? То бишь, вы хотите сказать, что они сохранили интеллект и действуют осознанно, не инстинктивно? Что вы можете о них рассказать?

   — То, что часть интеллекта они сохранили, это однозначно. Ведь они водят автомобиль, пользуются огнестрельным оружием, только это было характерно в начале этого хаоса: я уже давно не встречал их стреляющих. Чаще они атакуют различными предметами, которые попадаются им под руку. Как мне кажется, это связано с тем, что у них нет понимания в поиске боеприпасов, ими управляет желание убивать или это голод. Ведь немыслимо представить, что существо весом, скажем, 70 килограмм, может практически полностью съесть человека сопоставимого своей комплекции, причем с костями — жуть. Так об осознанности сложно что-то сказать. Что я могу о них рассказать? У них хорошее зрение в темное время суток: они видят намного лучше нас. Слышат они плохо или вообще не слышат, но это я полагаю вы и сами знаете. Но вот что странное: в отсутствии слуха они тем не менее улавливают звуковые колебания или вибрации. Они не воспринимают речь человека и не слышат ее, не слышат шаги, но улавливают движения. Если спрятаться и не двигаться и при этом громко разговаривать, даже кричать и не находиться в поле зрения мутанта, то он не обнаружит вас. Но если что-то бросить вслед им, при падении предмета они оборачиваются и начинают движение в обратном направлении.

   — Это как «круги на воде», вслух подумал я.

   — Простите, что? — с недоумением спросил Владимир.

   — Это похоже на «круги на воде»: ты можешь не увидеть, как упал предмет, но по кругам видишь, куда. Возможно, они улавливают эти вибрационные волны, а исходя из этого можно примерно предположить, откуда летел предмет. Вы направлялись в столицу? Ваша дочь мне говорила.

   — Мне сложно судить, что эти мутанты там улавливают. Я по образованию педагог истории. Да, мы направлялись в столицу. Надеюсь, что там есть убежище, может и не одно. Долго в таких кочевых условиях не протянуть, тем более скоро зима.

   — Саня, пойдем, нужно поговорить. — сказал я, глядя ему в глаза.

   Я направился к нашим вещам. Александр следовал за мной. Мы остановились. Я начал говорить ему о целесообразности следовать с нашими новыми товарищами в столицу вместе. Всячески придумывая аргументы в пользу такого путешествия вчетвером, нежели вдвоем. Алесандр внимательно слушал, и на одно мгновение мне показалось, что он поддерживает мою точку зрения. Но тут он шепотом заговорил:

   — Альберт, ты понимаешь, что с ними будет сложнее, случись что-нибудь в дороге? На четверых нужно больше провизии. Этот мужик еще ранен, пешком быстро передвигаться не сможет. Это одни хлопоты. Нужно в таких случаях опускать эмоции и действовать рационально.

   — Это, по-твоему, рационально!? — возразил я.

   — Это холодный расчет, Аля! — весьма эмоционально ответил он.

   Только я попытался опять возразить, как Владимир заговорил:

   — Нам слышен ваш разговор. Я, ребята, все понимаю. Мы с вами едва знакомы, и на данный момент мы кажемся для вас балластом. Но я переживаю не за себя, а за дочь. Она еще слишком юна, и без меня она может умереть. Еще некоторое время я не могу полноценно защищать ее. Поэтому, если вы направляетесь в Платиун, возьмите и нас с собой, пожалуйста. У нас есть микроавтобус, в нем достаточно провизии на несколько суток для четверых, есть боеприпасы, оружие, спальные мешки и вещи. По пути можем остановиться в лесном домике отца моей жены. Он при жизни был ветеринаром, но после смерти бабушки Марии совсем тронулся умом и построил этот дом в дали от населенных пунктов, чтобы никого не видеть. Мы пару раз его навещали, хотя он не рад нас был видеть. Но я знаю ту местность. В случае чего мы можем там переночевать или провести какое-то время. Там есть генератор. Нам нужна ваша помощь.

   Возникла небольшая пауза. Я посмотрел на Александра, он на меня и через мгновение заговорил:

   — Ладно, хорошо. Но вы должны слушаться меня и делать, что я скажу.

   — Договорились, — ответил Владимир, явно хотевший не согласиться с таким положением вещей. Но ситуация на данный момент, как ему казалась, безвыходная.

   — Одного микроавтобуса нам мало, по дороге может случиться всякое, это я говорю вам как механик. Время на ремонт у нас не будет. Поэтому нам с наступлением рассвета нужно будет достать еще один микроавтобус, это я беру на себя. Нам нужно на всякий случай еще набрать различных предметов и продуктов питания, возможно понадобится набор ключей, если поломка будет незначительной и устранить ее будет возможность в течение часа, нужны канистры, наполненные топливом. Канистры в магазинах искать долго, поэтому нужно обыскать автомобили. В новых авто нет смысла искать, они не возят про запас топливо, нужно искать в машинах старого образца, их по городу хватает. И это нам нужно все сделать максимум за пару часов, чтобы успеть добраться до столицы до наступления темноты. Этим должны заняться вы.

   Время до рассвета оставалось совсем чуть-чуть, нужно пока что присесть, ночью не удалось поспать из-за этого сил в ногах не было. С микроавтобусом мне показалось хорошей идеей, запасной «корабль» нужен всегда. Что касается канистр, у меня есть одна идея: перед тем как мы добрались до паркинга, по дороге к торговому центру я видел машину, перевозящую воду в баках для офисных кулеров. Канистры найти займет много времени, а такие баки могут служить для хранения топлива. Набор ключей можно поискать в машинах на паркинге или здесь есть рядом СТО, там наверняка есть все необходимое, если не растащили конечно. Чтобы слить топливо, нужен шланг или мягкая топливная трубка, с этим я думаю тоже не будет проблем, так что план действий понятен, и я справлюсь. Брать с собой Владимира и Марию это только затормозит меня, нужно попросить их обыскать автомобили на стоянке, может что полезное найдут.

   — Владимир, вы можете с дочерью обыскать машины на парковке, может, какие полезные вещи удастся найти? А канистры и ключи я достану сам, — сказал я, глядя на Владимира, сидящего на полу, обнимая свою дочь, сидящую рядом.

   — Без проблем, — ответил Владимир с уверенностью в глазах.

   — Тогда за дело.

   Мы с Саней открыли дверь и направились к подъёму на ярус выше. Здесь на парковочных местах было достаточно много машин. Затем поднялись на первый ярус, не много. Не доходя выхода из парковки лежало тело мутанта, убитого Марией. На улице уже светило солнце, и день обещал быть жарким. Александр сказал, что пойдет в сторону сквера, где мы некоторое время жили. Там он видел грузовой микроавтобус, а я направился к тому месту, где стоял грузовик с баками для воды.

Грузовик оказался на том самом месте, где и был. Да и кому в принципе угонять? В этом городе людей, наверное, практически не осталось. Все в первые часы и дни рванули кто куда. От некоторых приходилось слышать, что нужно вывозить семью в столицу, после объявления. Некоторые наоборот, были склонны к тому, чтобы уехать в лес, подальше от населенных пунктов, чтобы защитить от вируса своих родных. Мало кто решил остаться в городе. Затем появились мутанты, видимо из того числа людей, которые решили ничего не предпринимать. Кто его знает, что там творится за пределами города. Не все наверняка добрались до столицы. Кто-то по пути умирал, а кто-то по пути "превратился" в чудовище. Там, за пределами этих каменных джунглей, нас будет ждать неизвестность.

   Я подошел к грузовику, посмотрел по сторонам, ничего подозрительного не заметил, и открыл задний отсек. Там стояло около двадцати пластиковых бачков, наполненных питьевой водой. Не помешало бы взять с собой пару таких баков, наполненных водой, — тащить это все тяжело и долго. Нужно попробовать завести эту колымагу и доехать до парковки. Топливо можно слить у машин, припаркованных на месте. Закрыв дверь заднего отсека, я пошел к водительской двери. Она была не заперта — хороший знак, подумал я. Ключей в замке зажигания не было. Как плохо, что рядом нет Сани, он умеет их заводить без ключей, замыкая провода. Но я не автомеханик и никогда не интересовался таким способом запуска двигателя. Судя по своему опыту, у людей есть привычка прятать ключи в бардачке или класть их на панель. Я начал поиски по всему салону. Открыв бардачок, я обнаружил там целую кучу транспортных накладных, изоленту, несколько флешек, но ключей не было. Обыскав весь салон, ничего не обнаружил. Значит, придется искать другую машину, которая с ключами для замка зажигания, подогнать ее сюда и перегрузить в нее воду. С машинами проблем нет, их достаточно в городе. Проблема в том, что они или заперты, или без ключей. Проходя уже по соседней улице, в одной из машин я увидел ключи в замке зажигания, открыл ее, повернул ключ, и двигатель завелся. На приборной панели загорелась лампочка, сигнализирующая, что топливо на исходе. Ну, ничего страшного, подумал я, тут недалеко. Подъехав к водовозке, я перегрузил два полных бака с водой, с пяти бачков вылил воду, дабы освободить пространство для топлива, и поехал к СТО.

   Витрина СТО была разбита. Здесь явно кто-то побывал: инструменты валялись по полу, пол был усыпан листами формата А4, все тумбочки и столы были перевернуты. Так обычно действуют мутанты, когда попадают в какое-нибудь здание и переворачивают все в поисках живого организма. Однажды приходилось наблюдать, как один из мутантов поймал кошку и жадно за несколько секунд «поужинал» ей — ужасное зрелище, когда он сначала разрывает ее пополам, а затем съедает. Чуть правее зоны для ремонта автомобиля была дверь, которая была заперта. Странно, ведь если верить Владимиру, они проверяют комнату за комнатой, ничего не пропускают. Я нажал на ручку, дверь открылась. Там стоял шкаф, стол, на котором был компьютер, подставка для ручки и какие-то документы. Открыв шкаф, я увидел пластиковый кейс, открыл его, а там оказались трещотки и головки различного диаметра. То, что нужно! Теперь нужно найти шланг для слива топлива и возвращаться к ребятам. На выходе из помещения я решил проверить тумбочки. Одна оказалась пустая, а во второй были запчасти, бывшие в использовании, и смотанный, достаточно длинный шланг, который как раз пригодится для слива топлива. Теперь можно возвращаться на паркинг.

   Подъехав к паркингу, я подумал, что нужно спуститься на авто вниз, проверить ребят и начать пробовать сливать топливо. Этим мне уже приходилось заниматься, Александр научил, как это делается. Съехав на один ярус вниз, я был приятно удивлен. Владимир и Мария обыскивали машины там. Покидая комнату вент камеры, мне казалось, что глава семьи не в состоянии на данный момент много передвигаться. Владимир выглядел весьма бодро, передвигался немного, хромая на одну ногу, значит, Саня неплохо справился с повреждением бедра. Они нашли достаточно много, как мне кажется, полезных инструментов и предметов: монтировки, скотч, пару зажигалок, лопата, какие-то банки с мясными и рыбными консервами, нож, похожий на охотничий, разделочный, отвертку и прочее. Спросив Владимира о его самочувствии, я получил положительный ответ. Мария тоже была весьма жизнерадостной и полной сил, это мне придавало надежду, надежду на самое лучшее. Осталось запастись топливом, дождаться Александра и двинуть в путь, возможно, к интересным, но опасным приключениям.

   — Помогите мне слить топливо. Ты, Мария, проверяй каждую машину, пробуй открывать крышку бака и оставляй ее открытой, не все без ключа крышки можно открыть. А вы, Владимир, поможете мне переносить бачки от машины к машине, а когда они будут полными, загружать в автомобиль.

   Мы приступили к процессу перекачки так необходимого топлива из бака автомобиля в бачок-канистру. Практически все автомобили удавалось открывать без проблем, поэтому дело у нас шло оперативно и слаженно. Пару раз от неопытности мне пришлось глотнуть продукта переработки нефти, но это того стоило. Пройдя один ярус и начав немного на последнем, все баки были заполнены и загружены в автомобиль. Оставалось спуститься на последний ярус, забрать наши пожитки с Александром и подняться на въезд в парковку и ждать, когда пригонит еще один микроавтобус друг детства.

   Пока я поехал забрать вещи в венткамеру, Владимир со своей дочкой уже стояли возле своего микроавтобуса и ждали меня. Я припарковал авто возле их машины, и мы начали перегружать топливо, чтобы не терять время, в багажный отсек. Свои вещи я решил оставить для транспорта, который пригонит Александр, хотя Мария и предлагала выгрузить все к ним. Я глянул на часы, было что-то около десяти утра. Где-то вдали было слышно движущийся авто. Вскоре появившись на горизонте, я увидел синий Мерседес, за рулем которого был Александр.

2. Путь в столицу.

   Впервые за все время пандемии мы с Александром выехали за пределы города. Если не считать тот факт, что практически в самом начале мы перебрались из своего родного города в соседний, но такой переезд неправильно назвать выездом за город. Эти два города находятся рядом друг с другом. Города разделяет только мост через реку. Меня, естественно, очень радует, что мы сдвинулись с «мертвой точки», но с другой стороны, глубоко внутри тревожно. Тревожно от неизвестности, неизвестность пугает своей непредсказуемостью. Тревожно от возможного разочарования, разочарование приводит к потере мотивации, желания продолжать искать лучший путь. Единственное, как бы странно это ни звучало, меня не пугает смерть. В последнее время часто приходилось задумываться о смерти, и я сам для себя пришел к выводу, что смерть каждого человека — это кульминация его жизни. Куда страшнее осознать, что человечество как биологический вид исчерпало себя. Все, к чему мы шли миллионы лет эволюции, растворится в один миг, лопнет как мыльный пузырь и растворится в атмосфере, не оставив и следа. Единственное, что дает заряд бодрости и желания продолжать путь — это надежда, надежда, что все можно исправить, что все еще можно изменить, восстановить и приумножить.

   С города мы выехали без проблем, разглядывая «пейзажи» было ощущение, что мы покидаем не город, который когда-то был живым, а декорации к хоррор-фильму. Абсолютно безлюдная каменная пустыня. За пределами когда-то населенного пункта картина улучшилась: по обе стороны дороги рос лиственный лес. Через несколько километров хвойные деревья начали сменять лиственные насаждения, и это был как глоток жизни. Вокруг не было брошенных машин, разрушенных строений, не было полной тишины, похожей на вакуум. Звук мотора, звук колес, соприкасающихся с дорожным покрытием, легкий ветер и тоненький щебет птиц. Так и хотелось просто закрыть глаза и представить, что ничего этого не произошло и это всего лишь сон. Но мозг человека — сложная штука, и это вовсе не сон, а реальность, жестокая реальность.

   Владимир не мог вести автомобиль: у него усилилась боль из-за нагрузок на ногу, разошлись швы. Он отказался заново зашивать рану, аргументируя это тем, что рана уже не кровоточит и нужно поторопиться. Настаивать никто не стал, обработали рану антисептиком и перебинтовали. Я сел за руль автомобиля Владимира и Марии, а Александр ехал за нами. Около получаса езды никто не промолвил и словечка, все смотрели в окна, разглядывая природу и наверняка думая о чем-то хорошем. Затем на обочинах, в кюветах, иногда прямо по центру дороги начали появляться машины: некоторые из них были брошены, а в некоторых находились трупы людей. Глядя на эту картину, невольно задумываешься о судьбах этих людей. Они ехали, чтобы найти защиту, а по пути их убил вирус, который прогрессировал со «скоростью света»: только появлялись симптомы, а через короткий промежуток времени человек умирал. И чем больше мы отдалялись от города, тем чаще встречались такие «железные гробики». Проехав еще несколько десятков километров, я решил поинтересоваться у Владимира, далеко ли от столицы тот самый домик, где жил отец его жены. Оказалось, что это жилое помещение находилось примерно в ста километрах от столицы. До него еще порядка трех сотен километров, а это значит примерно три часа езды.

   Три часа езды пролетели как мгновение, у всех состояние предвкушения, а точнее ожидания. На лицах невозможно было прочесть какие-нибудь чувства, полное забвение. Поэтому всю дорогу были малословны и задумчивы Владимир и Мария. Не доезжая нескольких километров до съезда с трассы, Владимир сказал, что следующий поворот направо будет наш. Этот поворот вел к тому самому дому. По пути, когда мы останавливались по нужде, коллективно было принято решение, что сегодня приехать в столицу не будет разумно, так как по времени получится ближе к вечеру. А в мегаполисе найти то самое убежище может оказаться не простой задачей, а в ускоренном режиме найти хорошее и безопасное место для ночлега будет затруднительно. Во время рассвета, мы выедем из дома в лесу и прибудем в столицу к утру, у нас будет целый день для осуществления задуманного. И вот уже виднелся нужный нам поворот, знак на повороте указывал, что до ближайшего населенного пункта шестьдесят девять километров. Дорога была более узкой, по одной полосе движения в каждом направлении, дорожное полотно было более низкого качества, а разметки как таковой местами вообще не было. Проехав еще десяток километров, Владимир сказал сворачивать налево. Поворот этот был на лесную дорогу. Потрясающей красоты лес: сосны, изредка попадались березы и маленькие дубки, воздух был настолько чистым, что сводило дыхание. Дорога была ужасного качества, скорее всего разбита техникой, перевозящей лес в промышленных целях, помимо всего прочего чередовалась большими подъемами вверх и крутыми спусками вниз. И вот на одном из спусков общая картина начала меняться: сосновый лес сменился еловым, а затем вовсе мягколиственным. И так продолжалось еще километров пять, затем на горизонте появилась небольшая, но очень быстрая река шириной метров пятнадцать, дорога вела прямо к ней. Продолжать движение на автомобиле не было возможности. Владимир сказал, что нужно припарковать автомобили здесь, дальше путь только пешком. По его словам, нужно было перейти реку вброд, а затем через несколько километров мы увидим тот самый дом. Мы взяли спальные мешки, личные вещи и провизию, все, что нам нужно было, чтобы переночевать одну ночь. Владимир, как человек знающий, куда идти, пошел первым, за ним следом его дочь, дальше мы с Александром. Реку перейти не доставило нам труда, глубина в том месте, где мы переходили, была на уровне колена среднестатистического человека. Далее путь лежал через захламленный упавшими деревьями лес. Хоть по словам нашего «вожатого» пройти нам предстоит несколько километров, дорога оказалась достаточно сложной. По пути несколько раз останавливались, Владимиру было тяжело идти из-за своего повреждения. Но вот на горизонте появился просвет, еще светило солнце и виднелся какой-то слишком освещенный солнцем участок леса. Это была опушка. А на другом конце этой опушки виднелся деревянный, небольшой домик. Эта хижина была похожа на те строения, которые описывают в детских сказках. Крыша заросла мхом вперемешку с лишайником, маленькие, все в паутине, окна, возле порога стоял столик и деревянные скамейки. Чуть поодаль был мангал и место для кострища, выложенное камнями. От них шла тропинка к реке, по словам Владимира, чтобы набирать воду и рыбачить. Дверь в дом была покосившаяся, на ней висел замок, более похожий на «амбарный». Владимир приподнял доску на пороге, она была не прибита, просунул руку в образовавшееся отверстие и достал ключ. Какой интересный тайник, подумал я. Дверь с громким скрипом открылась. Прямо на входе в углу стояла газовая плита и газовый баллон, далее была всего одна комната, в которой был шкаф, двухспальная кровать и журнальный столик. На стенах по всюду висели фотографии, какие-то картины, голова оленя с рогами. Владимир открыл шкаф и достал два охотничьих ружья и большую коробку с патронами.

   — Вот ружья и патроны к ним, возьмем с собой. Пригодиться. Сейчас схожу в погреб, посмотрю, что там есть. — сказал Владимир.

   Он приподнял коврик, который лежал по центру комнаты, и там оказался деревянный люк, который ведет в подвал. Я вышел. На улице, Александр и Мария сидели за столиком, о чем-то разговаривали. Я предложил прогуляться к реке. Девушка сказала, что подождет отца, а Александр принял приглашение. Мы пошли по тропинке, и я начал говорить:

   — Какой-то странный был этот мужик. Построить дом в глуши. И провести остаток своих дней совершенно одному, без каких-либо благ цивилизации. Тебе так не кажется?

   — Сейчас мне странным уже ничего не кажется, — ответил Александр.

   А ведь действительно, куда более странным выглядит этот необычный вирус, а еще более чудным — его последствия. Возможно, этот пожилой мужчина после потери человека, с которым провел большую часть своей жизни, получил сильное эмоциональное истощение. И его мир полетел кувырком. Его сознание и понимание дальнейшего существования переросло в другую плоскость. Мировоззрение постигло новые горизонты, которые, возможно, придется постичь и нам. Ведь когда все летит кувырком и мир никогда не будет прежним, мы пониманием, кто мы есть на самом деле.

   В этом месте река была достаточно глубокой, а течение не таким быстрым. Вода была прохладной, но это нам не мешало резвиться как в детстве. Мы прыгали в воду, разбегаясь и отталкиваясь от берега, ныряли и громко смеялись. Получив большую дозу дофамина, мы с хорошим настроением вернулись к дому.

   На столе стояло около десяти банок мясных консервов, консервированная кукуруза, несколько банок джема из лесных ягод, одна бутылка виски и две бутылки красного вина.

   — Это всё, что удалось найти в погребе. Как вы относитесь к алкоголю, ребята? — спросил Владимир.

   Мы с Александром всегда были равнодушны к алкоголю. Могли там изредка по праздникам или когда встречались с друзьями в компании выпить, но привычки злоупотреблять как таковой не было. Но сегодня особенный день, возможно, самый лучший за последнее время.

   — Да как-то без особого энтузиазма. Но сегодня я думаю, никто не будет против немного выпить, — ответил Александр.

   Владимир пошел в дом и принес кружки. В доме не было ни рюмок, ни стаканчиков, только кружки. При помощи ножа, в отсутствие штопора, открыл бутылку красного вина. Налил вина Марии, а в остальные три кружки — виски. Мы сели за стол, ужинали, выпивали, произнося тосты за все хорошее. Рассказывали веселые истории из жизни, смеялись и абсолютно не задумывались об опасности, о которой приходилось всегда думать, находясь в городе. Уже постепенно начинало темнеть, Владимир зажег керосиновую лампу и продолжал рассказывать истории, связанные с его учениками в школе. Выяснилось, что Мария — студентка второго курса юридического факультета, успела закончить первый, а на второй курс так и не попала, начался мор. Хотела в будущем быть адвокатом. Вечер проходил в замечательном настроении, алкоголь сделал свое дело, расслабил, психологически раскрепостил, и все вели себя как будто сотни лет знакомы. И так незаметно пролетело около четырех-пяти часов, был уже поздний вечер, и Александр сказал, что нужно ложиться спать, так как завтра очень рано вставать, чтобы рано утром быть в столице.

   — Вы идите, а я еще немного побуду тут. Спокойной ночи, — сказал я.

   — Спокойной ночи, Альберт, – ответила Марина.

   Я лег на лавочку, сведя руки за головой, и смотрел на звезды, про себя думая: интересно, а в созвездии Ориона или в созвездии Кассиопеи есть планеты со схожими условиями, как у нас на Земле? Возможно, там разумные существа еще проходят этап эволюции, который наш вид уже прошел, а возможно они прошли что-то похожее на то, что у нас сейчас. Вот бы узнать! Это было бы как пособие по действиям в условиях постапокалипсиса. На этой мысли я уснул. Ночь была теплой, не приходилось просыпаться от холода, ближе к рассвету образовался туман, и из-за влажности температура воздуха немного упала.

   Я открыл глаза и понял, что проспал всю ночь на лавочке, прямо на открытом воздухе. Через каких-нибудь полчаса уже будет рассвет, и нужно будет идти к машинам. Заходить в дом я не стал, будить раньше времени никого не хотелось. Поэтому я встал, взял рюкзак и решил сходить к реке еще раз. По мере приближения к воде туман был более густым. Подойдя к берегу реки, я набрал воду в ладошки, умылся, затем достал зубную щетку, пасту и начал чистить зубы. Вода была теплой, как парное молоко. Еще несколько раз ополоснув лицо, я вернулся обратно. Владимир уже сидел на лавочке.

   — Доброе утро. Пора разбудить всех, нам нужно позавтракать и выходить к машинам, — предложил я.

   — Доброе утро. Да, сходите разбудите, я пока что схожу умоюсь, — ответил Владимир.

    Зашел в дом, Мария уже встала с кровати. Она единственная, кто спал на кровати, ребята расположились в спальных мешках на полу. Александр еще лежал, но с открытыми глазами смотрел в потолок. Я сказал, что нам нужно собираться уже, скоро выдвигаться. Мария взяла зубную пасту, щетку и полотенце. Подойдя ближе к другу, он у меня спросил:

   — Аля, ты действительно веришь, что оно существует?

   Я задумался, мне было сложно ответить на этот вопрос, потому что я сам не знаю, верю я в это или мне просто хочется верить. Но нотку пессимизма не хотелось вносить в разговор в самом начале нового дня.

   — Да, я верю, что есть убежище или мини-город, где безопасно и не нужно думать, где провести ночь. Где есть люди, которые воссоздают нормальную жизнь, кушают нормальную пищу, а не сухой паек, а по вечерам развлекаются, — стараясь уверенно произнести эти слова, ответил я.

   Александр встал, скрутил свой спальный мешок, взял сумку и пошел на улицу. Я, немного постояв в доме, подумал о сегодняшнем дне, прогнал все плохие мысли, пошел следом за ним. Выйдя на улицу, я увидел, как Владимир несет чайник, наполненный водой из реки. Спросив у меня про спички, он пошел к газовой плите, поставил чайник на конфорку и поджег зажигалкой, которую я ему дал.

   — Кофе у нас нет, но есть чай в пакетиках и сахар-рафинад в моей сумке, — сказал Владимир.

   — Замечательно. У нас есть печенье и джем где-то в доме; после вчерашнего должен был остаться, — с улыбкой ответил я.

   В последний раз, когда мы с Саней пили чай или кофе, наверное, недели три назад, пока у нас были газовые баллончики для туристической плитки. Затем мы попросту не могли нигде в городе найти полные баллончики; все магазины с туристическими и рыболовными товарами были вынесены подчистую. Мы успели достать несколько баллонов в самом начале, но нам их хватило на месяц с небольшим. В квартирных домах все плиты были электрические. Программа правительства по замене газовых плит на электрические проходила по всей стране. А электричество исчезло через несколько дней после объявления чрезвычайного положения в стране из-за пандемии.

   И вот мы сидим, пьём чай, обговариваем план действий в случае, если не удастся найти или попасть в убежище. Владимир с Марией предложили вернуться сюда, а Александр настаивал на том, чтобы остаться в столице, аргументируя это тем, что назад возвращаться нету смысла. Я молчал, не выдвигал свои предложения, но мне было ясно одно: в случае отсутствия безопасного места нам придется разделиться. Владимир не захочет рисковать жизнью дочери, чтобы жить в городе, а Александр даже под дулом автомата сюда или обратно в наш город уже не вернется.

   — Все готовы? — спросил я.

   — Поехали. Нет смысла что-то обсуждать сейчас, — ответил Саня.

   Собрав все вещи, с которыми мы пришли сюда, плюс два ружья с патронами, немного консервов, которые остались после вчерашнего ужина, мы пошли в сторону своих машин. Пройдя опушку, захламленный участок леса и перейдя реку в том же самом месте, мы были уже на месте. Заправили машины из баков для воды, куда сливали топливо. Тронулись в путь. Проехав этот замечательный лес, мы попали на дорогу с плохим покрытием, а затем на федеральную трассу, которая вела до Платиуна. Солнце уже поднялось и светило во всю. Сегодня будет тоже ясный день, может, это и к лучшему, — в тот момент я сам себе сказал.

   Чем меньше оставалось до кольцевой дороги, тем больше машин с не доехавшими гражданами встречалось нам по пути. Люди со всей страны стремились попасть в столицу, но большинству, полагаю, так и не повезло добраться. Знак на дороге указывал, что через пять километров будет съезд на кольцевую дорогу, по которой мы попадем в город. Съехав на съезд, помимо гражданских машин на автодороге, начали встречаться автомобили скорой помощи, спецтехника и даже военные бронетранспортеры. Видимо, в столице было очень «жарко» во время хаоса. Это и понятно, ведь тут проживало больше миллиона человек, представляю, какая паника здесь была после объявления чрезвычайного положения. Первый съезд в город был заблокирован дорожными бетонными блоками, нам пришлось развернуться и ехать до следующего. На трех следующих была та же самая картина. Объехав город по всей кольцевой автодороге, мы поняли, что въезд в город был заблокирован со всех сторон. Пришлось остановиться возле последнего съезда, чтобы обсудить положение вещей.

   — Что будем делать? — панически спросила Мария.

   — Нужно возвращаться обратно, — ответил ее отец.

   — Можно развернуться, здесь не далеко стоял грузовой автомобиль с краном. Можно убрать блоки и въехать в город, — предложил Александр.

   — Грузовик может не заправлен, и вообще неизвестно, в рабочем ли он состоянии. В салоне не было тело человека. Может, его бросили из-за неисправности, — продолжал Владимир.

   И действительно, с грузовиком могут возникнуть проблемы. Убрать блоки, скорее всего, нам не удастся. Нужно либо уезжать отсюда, либо дальше идти пешком, до первой машины, у которой мы сможем завести двигатель. А дальше проехать по городу и посмотреть, есть ли здесь признаки жизни.

   — Стойте здесь! Я сейчас съезжу к автокрану и посмотрю, заправлен он или нет. Можно слить немного топлива с наших машин и заправить, если понадобиться, его. И все проблемы решены. — говорил Саня.

   Ничего не оставалось, как согласиться с его планом. Александр взял бак для воды, благо мы оставили пару пустых штук в его автомобиле и наполнили их из бака микроавтобуса. Перегрузили вещи с одной машины в другую. Он сел в микроавтобус, развернулся и поехал в сторону автокрана. Не прошло и десяти минут, как на горизонте появился грузовик с Александром за рулем. Подъезжая, он посигналил, показывая, что нам нужно зацепить блок. И у нас получилось убрать ограждение. Далее мы сели все вместе в один микроавтобус и въехали в город. Проехав буквально несколько перекрестков, мы услышали голос из рупора:

   — Немедленно остановите транспортное средство!

   Это из убежища, подумал я. Владимир сказал, что нужно выполнить требования. Это военные, они могут открыть огонь. И действительно, это были военные. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел два военных джипа зеленого цвета, они приближались к нам. Ничего не оставалось, как выполнить требования. Я притормозил, свернул ближе к краю дороги и остановился. Подъехав на расстояние десяти метров от нас, джипы остановились, далее прозвучало еще одно требование:

   — Выходим с высоко поднятыми руками! Не вздумайте ничего выкинуть, мы сразу откроем огонь!

   Я бросил взгляд сначала на Владимира, он сидел рядом со мной на пассажирском кресле, затем на Александра, а потом на Марию. У всех, кроме Александра, в глазах был ужас, читался страх. Мое состояние было двояким. Часть моей души верила, что это военные, охраняющие убежище, а вторая половина боялась возможности попасть в руки к злодеям. Я открыл аккуратно водительскую дверь, медленно вышел из автомобиля и поднял руки высоко над головой, остальные товарищи сделали то же самое.

   — Мы ищем убежище. Как нам в него попасть? — промолвил я.

   — Тихо! Вопросы задавать здесь буду я, — ответил командирским голосом мужик в военной форме цвета хаки.

   — Откуда вы? С какой зоны? — продолжил он.

   — С зоны? Что за зона?

   — Малец, ты давай, не дури мне тут. Номер вашей зоны, в последний раз спрашиваю, — продолжал военный.

   Я абсолютно не понимал, что от меня хочет этот военный. Какая зона? Что это? Где это? Зона? Тюрьма, что ли. Подумал я.

   — Мы ехали в столицу, чтобы найти то самое убежище, о котором объявляли по радио в начале пандемии, — далее заговорил Владимир.

   — Того убежища, давно уже нет. Вы что, только очнулись? — сказал человек в военной форме и громко засмеялся.

    Этот военный был главным в этом коллективе. Он дал приказ, что бы нас задержали, а если мы будем сопротивляться, применить силу. Четверо других людей связали нам руки и повели в автомобиль. Меня и Марию погрузили в один джип, а Владимира и Александра в другой.

   — Сейчас мы все выясним! — с ехидной улыбкой сказал он.

Нам одели повязки на глаза, и мы куда-то поехали. Дорога была длинной, или мне так показалось.

3. Добро пожаловать в Зону 131.

   Машины остановились, и нам сказали сидеть здесь и ждать дальнейших указаний. Прошло по ощущениям минут десять, задняя дверь открылась, и военный сказал выходить.

  — Снимите повязку с глаз, — сказал я.

   Меня силой вытащили наружу, ударили в заднюю область бедра, после чего я потерял равновесие на одну ногу и упал на колени. Попытавшись встать, почувствовал руку на моем плече, которая придавливала меня обратно к земле. Затем с глаз моих в достаточно грубой форме сорвали повязку. И передо мной возникла «картина»: трое мужчин в военной форме, с автоматами и в солнцезащитных очках, а между ними женщина средних лет в деловом костюме. Немного повернув голову, я начал осматриваться, чтобы понять, куда нас привезли, собственно говоря. Все, что удалось рассмотреть, это несколько двухэтажных кирпичных зданий, несколько наблюдательных или охранных вышек, железобетонный забор, асфальтные дорожки и зеленый газон. Большое количество вооруженных людей в камуфляже и, судя по всему, гражданские лица. Кто-то со строительной тачкой, кто-то доски переносил, людей достаточно много.           

   Только я хотел повернуть голову в другую сторону, чтобы посмотреть, где остальные ребята, как женщина заговорила:

   — Меня зовут Виктория. Я управляющая зоной 131. Вы кто такие? Разведчики? Мародеры?

   — Нет, меня зовут Альберт. Мы приехали в Платиун, чтобы найти убежище, — с недоумением ответил я.

   Виктория мне напомнила соседку: такие же длинные волосы, покрашенные в цвет блонд, маленький, слегка курносый нос, пухлые губы и ярко-голубые глаза. Только в отличие от соседки она была одета в строгий деловой костюм, и взгляд у нее был чересчур уверенный. С первой секунды было заметно, что властная женщина и, судя по всему, до потрясения она также занимала руководящую должность.

   — Вы что с Луны свалились? Убежища уже давно нет. Оно просуществовало считанные дни. Кто вас направил разведать земли, контролируемые нами?

   Так значит, убежища нет, Александр был прав, — подумал я. Но что это за место? И почему нас кто-то мог послать в разведку? У меня в голове было столько вопросов, что от непонимания происходящего закипал мозг. Только я хотел задать один из этих вопросов, как Виктория, глядя на военного, который нас задержал, сказала:

   — Ладно, разберемся. Отвести их в изолятор, всех четверых в разные блоки.

   Со словами "подъем", меня поднял военный, как ребенка от земли, толкнул в спину и сказал: "Вперед". Я попытался обернуться назад, чтобы посмотреть на своих товарищей, но тут же получил ладонью в лицо. Мы шли прямо по заасфальтированной дорожке к одноэтажному зданию. Подойдя к двери у входа, была кнопка, на которую нажал конвоир. Спустя несколько секунд прозвучал щелчок, и дверь открылась. В этом помещении стены были окрашены в зеленый цвет, на полу лежала старая плитка, а что больше всего меня удивило — идя по коридору, загорались лампочки, реагируя на наше движение. "Здесь есть электричество!" — воспринял я с восторгом. Пройдя метров тридцать по длинному коридору, мы остановились у большого окна, за этим стеклом сидел пожилой мужчина в очках и с большой седой бородой.

   — Четверо нарушителей нужно разместить в разные блоки, – говорил конвоир.

   — Одну секунду, сейчас посмотрю в журнале. Блок А, камера номер два, блок B, C и D – камеры номер один, — ответил мужчина, положив четыре ключа.

   — Почти на месте, — посмотрев на меня, сказал сопровождающий и указал, что нужно продолжить движение прямо.

   Пройдя еще метров пять, на стене был указатель: блок C и D — направо, а блок А и В — прямо. Через несколько десятков метров был поворот направо, но конвоир указал, что нам нужно продолжать путь прямо. Было слышно, что количество шагов за мной уменьшилось, и двое из моих товарищей направились в другом направлении, но кто именно я не мог посмотреть. Через некоторое расстояние появилась опять табличка: "Блок А — прямо, а блок В — налево". Меня опять повели прямо. И вот мы уперлись в железную дверь. Военный грубым голосом сказал: "Стоять смирно!", а сам полез в карман, чтобы достать ключ. Мы вошли в помещение, здесь было тепло и светло. Справа была камера, и слева. Открыв камеру, которая находилась по левую руку, конвоир толкнул меня в нее.

   — Это место временного содержания. Скоро решат, что с тобой делать: пойдешь под суд или останешься здесь, — проговорил конвоир с ухмылкой.

   Дверь камеры захлопнулась, он закрыл ее опять на замок. Камера была небольшая — примерно два метра на четыре. В дальнем углу от входа стоял унитаз, в другом — умывальник. Ближе к двери была металлическая кровать, матрац, подушка, одеяло. Лежал комплект постельного белья. Стены были также окрашены в зеленый цвет, пол был бетонный.

   — Добро пожаловать в зону 131, — раздался женский голос из соседней камеры.

   Я подошел к решетке, чтобы посмотреть на будущего собеседника. В камере напротив, за такой же металлической решеткой, стояла миловидная брюнетка, с виду ей было лет двадцать пять-тридцать. Широко улыбаясь, она продолжила говорить:

   — Вы откуда, молодой человек? С 133 зоны?

   "133 зоны?" — подумал я. Значит, такая зона не одна? Что тут вообще происходит? Как функционируют эти зоны, чем занимаются и как все так получилось? Вопросов у меня было не просто большое количество, а как у человека, впервые увидевшего что-то, с чем никогда не приходилось сталкиваться.

   — Я вообще не знаю, что это за зоны. Мы с друзьями ехали в столицу с надеждой найти поселение выживших людей. Нас в городе остановили военные, арестовали и привезли в это место. Затем какая-то женщина распорядилась поместить нас в изоляторы временного содержания до выяснения каких-то вещей. Они также спрашивали, с какой мы зоны, — ответил я брюнетке.

   — Так вы вообще не в курсе, что произошло во время пандемии? — с удивлением спросила незнакомка.

   — Мы во время пандемии были в другом городе, по радио слышали объявление о том, что в столице будут организованы убежища для людей, которые выжили. С другом мы проигнорировали это сообщение и решили остаться у себя дома, затем перебрались в соседний населенный пункт, где, собственно говоря, и выживали все это время. Несколько дней назад приняли решение попытать счастье и добраться до столицы. Понимая, что с продовольствием стало все более напряженно, да и устали скитаться с одного места ночлега в другое. Затем мы встретили еще двоих людей — отца и дочь, которые также держали курс в сторону Платиуна. Ну вот так мы попали сюда.

   — Меня зовут Вероника, кстати.

   — Очень приятно. Альберт, — ответил я.

   — Взаимно. Слушай, Альберт, я попробую объяснить, что произошло сразу после пандемии, но это будет сложно осознать из рассказа. Эта женщина, как ты выразился, Виктория, она здесь главная. В первую неделю действительно те, кто выжил из правительства, организовали так называемые убежища. Оно находилось в небоскребе одного из самых крупных бизнес-центров страны. Уцелевшие медицинские службы, полиция, армия были мобилизованы с целью защиты, охраны и помощи гражданам и тем, кто прибыл в город. Людей оказалось не так много, как ожидалось. Большинство еще живых людей массово покидали город с целью уехать за границу или поселиться за городом, таким образом они рассчитывали, что могут сохранить жизнь себе и своим близким. Планы у правительства были такими, чтобы заселить весь квартал уцелевшей частью населения. Президент и несколько выживших министров улетели еще когда начали поступать сигналы о первых жертвах вируса, контроль за ситуацией в стране перешел администрации правительства. Виктория до потрясения занимала должность помощника президента по вопросам здравоохранения. Она и еще трое чиновников взялись за организацию операции по спасению населения. Все было организовано достаточно хорошо, в считанные часы произошла доставка продуктов питания, вещей. Работники здравоохранения брали у всех тесты на наличие вируса, происходило это очень быстро. Медицинская сестра брала биохимический анализ крови и помещала его в специальный прибор, через десять секунд он выдавал результат. У кого был отрицательный, пропускали через военизированную охрану к зданию бизнес-центра. У кого был положительный, направляли в карантин. Карантином служило несколько зданий вблизи бизнес-центра. Паника была таких масштабов, что казалось, все выйдет из-под контроля. Удивительным образом удалось удержать ситуацию в руках. Как я уже говорила раньше, людей оказалось меньше, чем ожидалось, большинство решили действовать самостоятельно. К вечеру все желающие, кто имел отрицательный результат, были размещены в небоскребе. Ничего не было толком подготовлено в плане быта и так далее. Люди были растеряны, напуганы и не понимали еще масштабов трагедии. Ужас ждал всех нас впереди.

   — А что это за вирус? Ужас, я так предполагаю, это мутанты?

   — Вирус? Не знаю, поговаривают, что это искусственный штамм, созданный в биолабораториях, но точно не известно, по крайней мере мне и тем, кого я знаю. Да, мутанты, но мы их называем гибридами. Так вот, первая ночь была до такой степени страшной, что любой фильм ужасов покажется мелодрамой. Перед тем как зашло солнце, так называемые организаторы и руководители убежища заверили нас, что в ближайшее время будет разработана вакцина, мол, работы по ней уже ведутся в центрах по контролю за заболеваниями. Все родные и знакомые, чьи попали в карантинную зону, будут вылечены, и весь этот хаос закончится. Продукты питания, сменное белье, одежду они доставили уже сюда, но спать придется там, где кто устроится в пределах этого здания. Покидать эти стены запрещено. Люди, немного успокоившись, разбрелись по территории бизнес-центра. Как только стемнело, начались крики, стоны и стрельба. Из той части здания, где я находился, было видно карантинную зону. Эти чудовища — гибриды — сначала рванули на охрану, которая стояла по периметру карантинной зоны. Солдаты стреляли, но гибридов было очень много, они прорвали линию обороны. Часть солдат погибла, тем, кому еще удалось выжить, бежали в сторону небоскреба. Я видела, как трупы военных разрывали на части в считанные секунды. Затем начался бой непосредственно возле убежища, стрельба была уже с обеих сторон. Гибриды, которые вырвались из карантина, подобрали оружие, со стороны военных начали применять тяжелую технику. Все бы закончилось быстро, если бы количество, как ты выразился, мутантов не начала увеличиваться. Они появлялись с разных сторон города. Это же только сейчас известно, что мы все заражены. Просто большая часть людей умирала в первые часы заражения, некоторым удавалось выжить в первые двадцать четыре часа, но не больше. Другая часть, у которых были положительные результаты теста, но не было симптомов заболевания, мутировала в первую ночь. А третья, как мы с тобой, не имела ни симптомов, ни положительного результата, но если взять развернутый анализ крови, то он показывает, что и мы заражены.

   — Если и мы заражены, то это значит, что можем мутировать или умереть в любое время? — перебил я Веронику.

   — Я не врач, Альберт, но врачи, которые есть в Зоне 132, говорят, что у нас есть врожденный иммунитет, который не позволяет этому вирусу прогрессировать.

   — Я ничего не понимаю. Если это 131 Зона, ты из 132, у меня спрашивала про 133, сколько вообще их существует и как так произошло, что люди разделились?

   — Я понимаю, что это сложно осознать с первого раза. Зон в пределах столицы три: здесь, где мы находимся — Зона 131, это огромная секретная военная часть, а если точнее сказать, военная часть и военный городок. Зона 132 — это бывшая тюрьма, а 133 Зона — вторая военная часть, которая базируется на юге города.

   Ты меня перебил, не дал до рассказать про первую ночь. Гибриды начали появляться абсолютно со всех сторон города. Теперь их было тысячи. Некоторое время военные отбивались на улице, но затем, заблокировав парадный вход техникой, перебрались внутрь бизнес-центра. Всем женщинам, старикам и детям, которые находились на первых этажах здания, было приказано подняться выше. Некоторым мужчинам было выдано оружие, на всех естественно его не хватило, оставшаяся часть мужского пола занималась блокировкой дверей, которые были предназначены для эвакуации людей в случае пожара. Изредка гибридам удавалось прорваться в здание, но их ликвидировали в короткие сроки. Много людей в ту ночь погибло.

   — Ужас. У нас тоже трэш был, но такого масштаба я не мог и представить. В нашем городе практически никого не осталось в первые дни пандемии, поэтому сталкиваться приходилось чаще всего с одним, изредка с маленькой группой мутантов.

   — Утром, когда все закончилось, началась опять паника, причем куда более неконтролируемая, чем во время заселения в убежище. Всем было понятно одно: безопасно здесь не будет. Многие начали ругаться между собой, часть решила последовать примеру тех людей, которые решили покинуть город, а не надеяться на коллективное существование. Другая часть начала задавать вопросы администрации. Тут-то и возникло разделение. Виктория, Марк и мужчина, который сейчас возглавляет Зону 133, не знаю, как его зовут, но все называют его Генералом, принялись обсуждать возможные варианты. Предложений было несколько, но все они сводились к тому, что нужно место, которое имеет хорошее укрепление в виде ограждения и местность с хорошей обзорностью. Таких мест оказалось три. Всех оставшихся разместить на одной военной базе или тюрьме невозможно: квадратных метров намного меньше, чем в этом небоскребе. Поэтому решили разделить людей. Военных, врачей и медперсонал разделили пропорционально на три Зоны, остальных — по такому же принципу.

   Вначале все было хорошо: помогали друг другу, общались днем в городе, когда ездили за провизией, мебелью, чтобы обустроить свои новые жилища, и всякими предметами быта. Но в один из дней все изменилось.

   Эта Зона и 133 встретились на одной из ферм, находящейся недалеко за пределами города. Я всех деталей не знаю, но начался спор за овощи, зерно, оставшийся скот, сельхозтехнику и все добро, которое там было. Затем спор перерос в конфликт, а конфликт в свою очередь в перестрелку. Это было начало войны между Зонами, и моя Зона 132 подключилась к этому процессу. Город и окрестности поделили на три участка. Эти конфликты и сейчас часто происходят, если чьи-то снабженцы пересекают свой участок. Днем большая часть военных патрулирует свою зону ответственности, а ночью охраняет базу. С грустью рассказывала Вероника.

   — Люди не умеют жить. Что уж говорить про нынешнюю ситуацию, если в период, когда все было хорошо, люди все равно воевали за ресурсы, по религиозным убеждениям, за несчастный кусок земли, за влияние и контроль. В момент, когда нужно объединиться, стать единым организмом, человек опять выбирает быть разрушителем, а не созидателем. Эгоистическая и альтруистическая модель поведения становится догматом. Рассуждал я.

   — Скорее всего, так. — ответила Вероника, поглядывая на свои часы.

   — Слушай, Вероника, а как ты здесь оказалась?

   — Длинная история. У меня нет настроения и желания рассказывать. Меня просто поймали, когда я следила за системой безопасности этой Зоны.

   — Ты шпион, что ли? — с улыбкой спросил я.

   — Скорее разведчик, — ответила она.

   Разведчик… Странные дела тут происходят, судя по всему, весь мир покатился к чертям, а у них здесь война между собой. Цель разведчика — сбор сведений о противнике с целью получения преимущества при нападении. Всю жизнь человечество пыталось понять, откуда мы? И самое главное, почему именно наш вид удостоился разума? Или это просто я ничего не понимаю, возможно, когда страх пересекает красные линии, инстинкты сильнее разума, эмоциональная сторона сильнее рациональной.

   Только я попытался спросить, что она знает о физиологии гибридов, как за дверью услышал сначала шаги, затем звук ключа, открывающего дверной замок. С небольшим скрипом дверь открылась, в ней показался человек в черной форме с автоматом на плече. Сначала он посмотрел на меня, затем на Веронику и начал говорить:

   — Подходим к решетке, руки заводим за голову и складываем в замок. — Грубым голосом говорил он.

   Девушка завела руки за голову, сложив пальцы в замок. Лицо ее сразу резко изменилось; сперва мне показалось, что это страх, но после того, как охранник открыл дверь, я понял, что это скорее всего сожаление или разочарование.

   — Руки вперед, ладони вместе.

   Вероника сделала, что ей сказали, мужчина затянул на запястьях пластиковый хомут, приказал выйти из камеры и повернуться лицом к решетке. Затем он закрыл камеру, повернулся ко мне и произнес:

   — Скоро тебе принесут обед, а завтра утром поведут на допрос.

   — Какой допрос? Куда вы ее ведете? — весьма эмоционально спросил я.

   Но ответа так и не дождался. Охранник, приказав идти вперед, взял Веронику под локоть, и они направились к выходу. Дверь закрылась, и я оказался один в отсеке. В голове витали дурацкие мысли и множество вопросов, на которые у меня не было ответа. Понимание того, что придется провести как минимум одну ночь в камере, не зная, что с тобой будет дальше, пугало. Хотя пугало это слабо сказано; я начал хаотично передвигаться из одного угла камеры в другой, затем сел на кровать, потом опять встал и начал ходить, и так продолжалось до того момента, пока я не услышал знакомые щелчки открывающегося дверного замка. На пороге появилась женщина в поварской униформе с тележкой, на которой стояли подносы, а за ней был уже другой охранник. Женщина, взяв поднос, подошла к двери камеры, опустила его под дверь и подтолкнула. Я внезапно подумал о своих друзьях, которые сидят в других отсеках, и решил спросить ее:

   — Вы были в других отсеках? Как там мои друзья? — С надеждой на ответ произнес я это, глядя прямо в глаза.

   — Закончить разговоры! – крикнул охранник.

   Повар или разносчик еды, я еще не знал, кто она тогда, посмотрела на меня несколько секунд, затем развернулась, взяла тележку и ушла, охранник вслед за ней. Я опустил глаза в сторону подноса, затем согнулся и, взяв его, направился к кровати. Еда выглядела очень прилично, с учетом того, что мы последнее время в основном питались сухим пайком в виде консервов. Обед состоял из двух блюд и стакана черного чая: отварной рис с соусом, что-то напоминающим бешамель, и несколько тефтелей, а в качестве второго блюда — овощной салат-ассорти. Пища казалась вершиной кулинарного искусства, и в тот момент я получил вкусовое наслаждение. Чай был ароматным, с добавлением каких-то трав, возможно, мелиссы или мяты. После приема пищи я вернул поднос на место, где он был, и рукой толкнул его за пределы камеры. Удовлетворенный обедом, я немного походил по камере, с одной стороны в другую, решил прилечь на кровать. Сначала лежал с открытыми глазами, пытаясь вспомнить что-нибудь хорошее и веселое из прошлого, дабы изгнать мысли о будущем разговоре с Викторией. Совершенно не было понимания, что нас ждет завтра. Возможно, нас выставят за ограждение этого военного городка, а возможно разрешат остаться, а может нам не поверят и примут за врагов или злостных нарушителей и приговорят к смерти. В сложившейся ситуации не известно, по каким законам живут в таких поселениях. Если человек не может приносить пользу общине, то какой смысл держать его на иждевении в камере?

   Вспомнить что-то веселое так и не удалось, оптимистические мысли наотрез отказались «появляться» в моей голове. Я понял, что если продолжу так лежать, то могу себя непроизвольно загнать в депрессию. Нужно что-то делать, но что можно делать в такой маленькой камере? Книг нет, чтобы заполнить сознание, чтение очень хорошо отвлекает от негатива. Была бы хоть ручка или карандаш с бумагой. Психологи утверждают, что если выписывать свои негативные мысли и эмоции на бумагу, то это помогает справиться с плохим эмоциональным состоянием. Раз уж нет чем себя отвлечь, то придется заняться физическими нагрузками. Я начал отжиматься от пола, затем делал скручивания на пресс, затем опять отжиматься, и так продолжалось, пока не закончились силы. После такой динамичной тренировки я сел на пол, закрыл глаза и начал дыхательную гимнастику, медитация такого рода всегда меня успокаивала. Сделав несколько упражнений, я услышал опять характерные щелчки дверного замка. В отсек вошел охранник, который забирал Веронику. Он взял пустой поднос и заговорил:

   — Ужин будет примерно в девятнадцать часов. Затем в двадцать часов погаснет свет в отсеке, с целью экономии электроэнергии. Утром после завтрака я приду за тобой.

   — Постойте! А что с Вероникой? — спросил я в надежде на ответ.

   — С ней все хорошо, суд вынес приговор, — ответил охранник с ехидной улыбкой и направился к выходу.

   — Что это значит? Она жива?

   — Тебе сейчас не нужно ничего знать. — Ответил охранник, закрывая дверь.

   Странные тут дела происходят, — сперва подумал я, но потом, немного поразмыслив, понял, что ничего странного здесь нет. Военное положение, тотальный контроль, правила полевого лагеря легиона. Всю историю так и было, независимо от того, государство это или анклав, группировка, коммуна, сообщество. Кто-то объявляет себя патрициями, других «крестят» в плебеев. Закон джунглей, даже если они бетонные и каменные.

   Посмотрев на часы, я удивился, что стрелка на циферблате перевалила за отметку в восемнадцать часов. Так и прошёл практически весь день в размышлениях и воспоминаниях из прошлого. Кровать в этом изоляторе, конечно, лучше, чем подстилка под бетонный пол, но слишком мягкая. Тело все затекло, спазм мышц шеи доставлял дискомфорт. Встав с кровати, я принялся делать комплекс упражнений, направленных на снятие боли с шеи: медленно наклонять голову то в одну сторону, то в другую, затем круговые движения как по часовой стрелке, так и против. После нескольких минут такого рода действий боль и дискомфорт исчезли. Далее, чтобы размять мышцы всего тела, я принялся ходить по камере туда-сюда, как тигр или лев в клетке зоопарка. Время подходило ближе к девятнадцати часам, я решил присесть и дожидаться ужина. Опять знакомые щелчки, всё та же женщина и охранник появились в моём поле зрения.

   — Бери ужин, через полчаса зайду за подносом, — говорил охранник.

   В этот раз я решил ничего не спрашивать и не задавать вопросов, на которые не дождусь ответа. Медленно встал, взял поднос и пошел обратно на кровать. Здесь не предусмотрено никакого, хотя бы минимального столика или табуретки, куда можно было поставить поднос. Приходится держать его у себя на коленях. Возможно, потому что редко кого сюда помещают, а возможно руководство не заботится о комфорте заключенных, что скорее всего. Держа поднос на своих ногах, я взялся за ужин. Он был похож скорее на завтрак: овсяная каша с маленьким количеством сухофруктов, в основном изюм, половинка яблока и такой же чай, как в обед, правда с булочкой. Булочка выглядела свежей, по всей видимости, у них здесь своя пекарня. Закончив с трапезой, отнес поднос к решетке и подтолкнул его ближе к входу в отсек. Вспомнил, что в двадцать часов погаснет свет, а постельное белье так и лежит сложенное в стопочку, принялся застилать мое ложе на ночь. Охранник молча пришел, забрал поднос и ушел, вскоре погас свет. Заснуть удалось за считанные минуты, то ли устал от дневных упражнений, то ли морально себя истощил «мозговым штурмом».

   Новый день начался с сирен. Я вскочил с кровати, не понимая, что происходит, начал суетиться. Это продолжалось около минуты. Сирены затихли, а мое сердце еще в ускоренном темпе билось несколько минут. В тот момент я не мог понять, какие эмоции я испытываю. Это было похоже на то, что называют психологи алекситимией — состояние, при котором человек не может описать и понять свои чувства и эмоции. Немного придя в себя, я присел на край кровати, глянул на часы: время было семь часов тридцать две минуты. Приложил ладони к височной части головы, закрыл глаза и задумался. Неужели я сошел с ума? Обычная сирена сбила меня с толку. Ну ладно, напугать могла, но не доводить до панического состояния. Это все из-за того, что пришлось увидеть и пережить, — психика дело сложное. Сидя в такой позе, я и не услышал, как дверь отсека открылась. В этот раз на раздаче была другая женщина и охранник другой, более молодой. Я подошел к решетке, чтобы взять поднос, как тут он заговорил:

   — Доброе утро. После завтрака в течение нескольких часов я приду за вами, и мы пойдем в здание администрации. С вами там проведут беседу, после чего решат, что делать дальше.

   — Доброе утро. Что за беседа? — спросил я.

   — Обычная процедура, формальность, так сказать.

   — А как понимать «решат, что делать дальше»? — говорил я, глядя в глаза ему.

   — Существует определенная процедура. У нас здесь все по уставу. — Отвечал охранник.

   — По уставу? А почему мне не дали почитать этот ваш устав?

   — Не положено. Устав изучает только гражданин Зоны 131. Вы им не являетесь. Я сказал все, что мне велели вам сказать, больше отвечать на ваши вопросы не буду. Приятного аппетита. Закрыв дверь, ушел охранник.

   Гражданин Зоны 131? Тут еще и гражданство нужно получить, до какого абсурда дошел этот мир. На территории бывшей одной страны, в пределах одного города, образовали три государства. Не перестает удивлять человек.

   Время тянулось очень медленно. Мой взгляд на часы был с периодичностью максимум десять минут. Хотелось побыстрее попасть на этот разговор. Ожидание изматывает, угнетает и ведет к пессимистическим мыслям. И вот прошло чуть больше двух часов, как я опять услышал знакомый звук, дверь открылась. В отсек вошел охранник, тот который заходил утром, подошел к решетке и начал говорить:

   — Мне не хочется стягивать твои руки стяжками. Ты мне даешь гарантию, что с тобой проблем не будет?

   — Никаких проблем не будет. — Уверенно ответил я.

   Охранник открыл дверь в камеру, посмотрел на меня и сказал:

   — Выходи. Стань у двери на выход.

   Я сделал все, как мне велели. Постояв несколько секунд у выхода из отсека, услышал, как дверь решетки захлопнулась, и охранник сказал двигаться вперед. Мы шли по знакомым коридорам, стены которых были выкрашены в зеленый цвет. Приблизившись к двери, которая ведет наружу, мой сопровождающий сказал стоять здесь, а сам вышел на улицу. Я стоял несколько минут, периодически поглядывая по сторонам, обернулся назад. Коридор был абсолютно пуст. Нас что ли не всех вместе поведут на этот то ли разговор, то ли допрос? Дверь на выход открылась снова, но за ней стоял уже не охранник, а двое военных с автоматами.

   — Дальше пойдешь с нами. — Сказал один из них.

   — Хорошо, — ответил я, больше мне ничего не пришло на ум.

   Во всю светило солнце, небо было безоблачным, день обещал быть жарким. Мне сказали двигаться прямо, а двое людей в военной форме шли следом за мной. Путь лежал вдоль какого-то жилого здания по асфальтированной узкой дорожке, справа был зеленый газон и что-то наподобие сквера с совсем еще маленькими деревьями, которым было максимум десять-пятнадцать лет. Эта зеленая зона доходила прямо до забора. Вдали виднелась масштабная стройка: одно здание возводилось из газосиликатных блоков, а чуть дальше — очень большое по площади деревянное строение из бруса и досок. Возле небольшого кирпичного строения с надписью у входа «Медпункт» один из военных сказал сворачивать на лево. Свернув по указанному пути, мы прошли здание медпункта и спортзал. Далее двигались прямо, территория этого городка была настолько велика, что высокий забор из огромных бетонных плит казался меньше спичечной головки. По пути я насчитал около пятнадцати человек разного возраста и пола в гражданской одежде, это не считая большого количества задействованных на стройке людей, охраны и военных. Пройдя еще несколько строений, без указания их предназначения, мы подошли к зданию, на котором была вывеска с надписью «Администрация» с небольшим флагштоком, где развивался флаг, разделенный на два цвета: красный и желтый. В центре этого флага был изображен щит и меч. На входе стояло двое вооруженных охранников. Не доходя несколько метров до двери, военные передали меня охране, и один из них сказал следовать за ним. В здании был свежий ремонт: новая плитка на полу, свежевыкрашенные и отштукатуренные стены, очень много комнатных растений, искусственная пальма и большой аквариум с рыбами.

   — Света, это к Губернатору. Сказал охранник.

   Света — здешний секретарь или, как некоторые ее называли, помощник губернатора. Ее рабочий стол находился практически по центру комнаты. Рядом находился кожаный диван, позади ее рабочего места были две двери. На одной было написано «Планово-экономический отдел», на другой — «Военный штаб», справа от секретаря была дверь с табличкой «Губернатор».

   — Присядьте, пожалуйста, на диван. Губернатор вас примет через несколько минут, — очень вежливо предложила мне она.

   Присев на мягкий диван, я смотрел на аквариум, там жили довольно большие рыбки двух цветов: красного и желтого, прямо как цвета флага Зоны 131. Это какой-то символизм, — предположил я. Через несколько минут из кабинета губернатора вышла женщина с папкой в руке, на ней был белый халат, но немного не похожий на форму медицинского персонала, скорее всего это униформа работников лабораторий или людей, работающих в стерильной зоне. Сразу после того, как эта женщина покинула здание, секретарь Света пошла в кабинет так называемого губернатора. Спустя очень короткий промежуток времени она вышла, села за свой стол и произнесла:

   — Молодой человек, вас ожидает губернатор.

   — Можно заходить? — переспросил я.

   — Можете.

   Заходя в кабинет руководства Зоны, я не был удивлен столь роскошной мебели, картинам на стенах и шикарному ковру на полу. Мне почему-то именно такими и представлялись кабинеты губернаторов, мэров городов: много роскоши, пафоса, чтобы показать важность обладателя этого кабинета.

   — Мы уже заочно знакомы, но я все же заново представлюсь. Меня зовут Виктория, и я здесь губернатор. Вас зовут Альберт, верно?

   — Верно. Губернатор — это человек, который через выборы пришел к должности главы области или административного округа. У вас здесь проходят выборы? — Ответил я, глядя прямо в глаза женщине, которая была похожа практически как две капли воды на мою соседку.

   — Послушайте, молодой человек, не советую я вам разговаривать со мной в таком тоне. Здесь все основные решения принимаю я. И то, где вы окажетесь после нашего разговора, зависит тоже исключительно от меня. Это вам понятно? Вопросы задавать буду я, а ваша задача — отвечать на них. Когда я закончу, то вам будет позволено задать несколько вопросов, но только по существу. Вы уяснили? — В повышенном тоне говорила Виктория.

   Мне ничего и не оставалось, как согласиться на такой ход событий, судя по тому, что мне рассказала Вероника, и количеству вооруженных людей на территории этой Зоны: здесь не то что бы военное положение, а военная диктатура.

   — Мне все понятно, извините. — Ответил я с сожалением.

   — Я немного расскажу вам о том, как работает этот организм под названием Зона 131. У нас есть электричество, еда, одежда, горячая вода, охрана и другие блага. Все это обеспечивают люди, которые являются гражданами Зоны 131. Мы распределяем людей на работы по их профессиям до пандемии. У кого нет никаких навыков или они занимались тем, что сейчас не нужно, они проходят обучение новой профессии без отрыва от рабочего места. Вы сидели в одном отсеке с человеком из другой зоны, поэтому как устроена жизнь за этим забором, я рассказывать не буду. У нас есть свод правил и законов, кодекс Зоны 131. В нем указаны все правила и положения. С ним вы сможете ознакомиться, если станете гражданином Зоны. Расскажите о себе немного.

   — Да нечего особо рассказывать. Я до всего этого происшествия был студентом последнего курса биологического факультета.

   — Биологического? Какая специализация?

   — Биоинженерия.

   — Чем планировали заниматься? Работать по специальности?

   — Да или податься в педагоги.

   — Слушайте, я не буду томить вас вопросами, я знаю, откуда вы, где вы все время после начала пандемии находились. Из вашей четверки вы последний здесь. У меня к вам предложение: вы становитесь полноправным гражданином Зоны 131, работаете в лаборатории по изучению вируса или же обучитесь другой специальности. Теперь можете задать пару вопросов мне.

   — Если я последний, то где мои друзья?

   — Александр, Мария и Владимир согласились стать гражданами и сейчас находятся в распределительном центре. Там им выдадут одежду, ключи от квартиры, кодекс, расскажут и покажут, где все находится. День для изучения кодекса, осмотра местности и обустройства жилища, далее выходят на работу.

   — Вы предложили мне работу в лаборатории по изучению вируса. Что именно вы там изучаете? И что будет, если я откажусь стать гражданином?

   — Если вы откажетесь, то наши военные вас вывезут прямо из этого здания в город и оставят там. Вас убьют ночью гибриды или возьмут в военизированные подразделения с других двух Зон. А там вас могут судить по их закону или предложить стать гражданином. В случае если вам некоторое время удастся выживать в городе или вы сможете покинуть его, то вам предстоит не лучшая жизнь. Что касается лаборатории, то мы занимаемся изучением и противодействием данному вирусу, в последующем разработкой вакцины. Вы же в курсе, что мы все заражены так или иначе, неизвестно, что этот вирус в нашем организме сделает, к примеру, через год. Возможно, у него долгий инкубационный период. Все, кто выжил, не мутировал, обладают сильной иммунной системой, скорее всего связанной с генетикой. Я не ученый, но имею медицинское образование, работала в Администрации Президента по вопросам здравоохранения. Женщина, которая выходила из кабинета Карина, она была профессором кафедры вирусологии в одном из университетов страны. Ей не хватает работников в лаборатории, а у тебя хоть и не оконченное, но образование в сфере биоинженерии. А это уже огромный плюс, можешь лаборантом у нее работать.

   — А что с Вероникой?

   — С какой Вероникой?

   — Которая сидела со мной в отсеке. Ее забрали на суд, и обратно она не вернулась.

   — Ах да, Вероника. Все хорошо, она раскаялась, сказала все, что мы хотели. Сейчас трудится на благо Зоны 131 на работе для штрафников.

   — Работа для штрафников? — удивленно спросил я.

   — Значит так! Хватит вопросов. Делайте выбор свой, Альберт. У вас меньше двух минут.

   Меньше двух минут можно было воспринимать по-разному, как угрозу, как условия или приказ. Но в тот момент было понятно одно: другого пути нет, а если есть, то он не самый лучший. Тем более мои товарищи согласились стать так называемыми гражданами. Работа в лаборатории, какой бы она ни была, может дать возможность понять биологию происхождения вируса и сам процесс помощи в исследовании отвлечет от «мозгового штурма», который преследует меня последние месяцы.

   — Хорошо, я согласен, — ответил уверенно я.

   — Замечательно. Идите присядьте на диван. За вами придут, чтобы отвести в распределительный центр, там вы получите все необходимое, ключи от квартиры или комнаты. Затем можете осмотреться на территории Зоны 131, а завтра утром на работу в лабораторию, я Карине скажу о вас.

4. Осознание

   Долго не пришлось ожидать сопровождающего — в этот раз была женщина в гражданской форме. По пути она мне показывала, где что находится; путь был короткий, оказалось, что распределительный центр находился в пяти минутах ходьбы от здания администрации, а сама она является сотрудником центра. Связь между администрацией Зоны 131, военным руководством, охраной, начальниками разных секторов поддерживается через рации, которые работают на территории Зоны и в небольшом радиусе около нее. Электричество генерируется с помощью большого количества солнечных панелей — они здесь везде: на крыше зданий, на территории. Большинство из них были установлены еще во времена, предшествовавшие пандемии, так как военный городок планировали перевести на автономное обеспечение. Так было по всей стране: все государственные структуры, наподобие военных частей, тюрем, некоторых поликлиник, школ в течение десяти лет должны были перейти на зеленую энергетику. Естественно, началось все со столицы и ее окрестностей. Сначала это воспринималось как очередное «запаривание мозгов» и слив бюджетных денег, но теперь это кажется разумным. Ведь могло случиться что угодно, не только вирус, из-за которого были остановлены все службы, обеспечивающие бесперебойную подачу электроэнергии. Также по пути немного удалось выяснить здешние правила и кто чем занят. Например, охрана выполняет функции полиции, местного суда, охранников изолятора и следит за выполнением комендантского часа. Военные делятся на три подразделения: охрана периметра, сопровождение группы снабжения и патруль. На территории имеется ферма, теплицы, а также занято несколько фермерских хозяйств за территорией с техникой и полями для посева. Детей тут очень мало, около десятка, для них есть что-то вроде школы. Для развлечения населения имеется кинотеатр, бар и спортивный зал. Если послушать эту женщину, то практически все как до пандемии. Но всегда есть и обратная сторона медали.

   В распределительном центре я встретил Александра и Владимира — они уже получили вещи. Мария еще находилась на складе. Ребята были в хорошем расположении духа, много улыбались и, по-видимому, были рады сложившейся ситуации. Своего друга я давно не видел таким жизнерадостным, и это не могло меня не радовать. Поздоровавшись сначала с отцом девушки, затем подошел к Сане, и он начал обнимать меня и говорить:

   — Ты был прав, друг! Надо было сразу сюда ехать. Ты посмотри, какая здесь красота, безопасно, нормальная еда, а еще и жилье дают нормальное.

   Его слова льстили мне, в коем-то веке он согласился, что я был прав. Но я не мог эмоционально быть настолько довольным. Пришлось поддержать его порыв словами.

   — Да, Саня, теперь будет намного лучше, – говорил я, похлопывая его по плечу.

   В этот зал ожидания вошла молодая белокурая девушка и спросила, глядя на меня:

   — Вы Альберт?

   — Да, это я.

   — Я помощница Ксении, идемте за мной. Заполните анкету и составьте список нужных предметов, которые вам нужны из имеющегося ассортимента.

   Девушка завела меня в кабинет управляющего распределительным центром, который выглядел достаточно скромно после апартаментов губернатора. Просто, но со вкусом. Предложив мне сесть за стол, предназначенный для заполнения анкет и подачи заявлений, она сама покинула помещение. На стене висел большой плакат, нарисованный от руки. На нем было изображено трое человек, державших друг друга за руку, а за ними флаг Зоны 131. Сверху большими красными буквами было написано: «Устав есть устав, без него мы всего лишь дикари». Через несколько минут в кабинет вошла Ксения, села за свой стол, открыла тумбочку, стоявшую на расстоянии вытянутой руки от стола, и подала мне лист формата А4:

   — Заполните анкету. Это обязательная процедура, – сказала она, а сама взяла компьютерную мышь и уставилась в монитор компьютера.

   Анкета была стандартная, требовалось заполнить личные данные, род деятельности, размер одежды и обуви. Несколько вопросов мне показались достаточно странными, учитывая обстановку в мире. Например, каких политических взглядов придерживаетесь? Или любимый цвет.

   Заполнив анкету, я встал из-за стола, подошел к Ксении и положил анкету на ее стол. Она внимательно что-то читала, иногда прокручивая колесико компьютерной мыши и совсем не замечала меня. Мне пришлось отвлечь ее вопросом.

   — Я заполнил. Что дальше?

   Ксения подняла голову, посмотрела на меня, затем опустила глаза на заполненную анкету. Взяла ее в руки, немного почитав, опять посмотрела на меня и принялась говорить:

   — Альберт, анкету мы подошьем к вашему делу. Здесь у каждого гражданина есть дело. Такие правила. Дома квартирного типа делятся на два района. В одном живут военные и охрана, в другом — администрация и персонал. Дома военных и охраны находятся ближе к центральным воротам и штабу, а гражданские — чуть дальше. Это все для безопасности нашего дома. Ваша квартира будет в 5 доме, на четвертом этаже, номер 43.

   — А можно сперва посмотреть квартиру? Или это единственная свободная? – спросил я.

   — Нет, не единственная. Но мы расселяем не по желанию вновь прибывших, а по правилам.

   — Какие правила? – Не совсем понятно, но в тот момент я решил не уточнять, молча смотрел на нее, давая тем понять, что согласен с положением вещей. Ксения продолжала говорить.

   — Есть стандартный набор вещей, который выдается при поступлении новых граждан: постельное белье, нижнее белье, рабочая форма и одежда повседневная по вашему размеру, а также кружка, ложка, кофе, чай, сахар. Гигиенические принадлежности и средства. Можно еще выбрать по желанию из списка имеющихся в наличии предметов — три позиции. Сейчас мы идем на склад все получать.

   Склад находился в соседней комнате с кабинетом администратора. В само помещение склада, естественно, никого кроме персонала не пускают. Но перед железной дверью в хранилище сидела помощница Ксении за маленьким столом, в ее обязанности входило подшивать и хранить дела граждан, принимать заявления на выдачу того или иного предмета, а также распоряжаться доставкой необходимых предметов в зал ожидания. Управляющая распределительным центром передала девушке анкету и сказала предоставить мне список имеющихся вещей и предметов, после чего ушла.

   Список был небольшим: в основном это были вещи и обувь различных марок, книги, журналы, игровые приставки и консоли, настольные игры и всякого ширпотреба. Выбрать нужно было три позиции, и мне показалось, что самым необходимым будет ноутбук, фонарик и SSD-накопитель объемом один терабайт с фильмами. Поставив галочки возле нужных позиций, я передал список девушке.

   — Хорошо, я сейчас передам общий список и ваш личный кладовщику, она соберет все нужное, и работники склада доставят вам на дом все указанное, – сказала она.

   — Простите, стандартным набором? – переспросил я ее.

   — Да, стандартным набором. Одежда, средства гигиены… И учтите еще одно: накопители под инвентарным номером, если решите поменять на другой, то должны принести только свой, а не чей-то другой. Форматировать, обмениваться данными из одного накопителя на другой у вас не получится, так как стоит защита от удаления и записи.

   Договорив, она сказала мне ожидать в зале ожидания, а сама скрылась за металлической дверью. Александр, Мария и ее отец стояли в холле и что-то обсуждали. Увидев меня, принялись расспрашивать, какой номер дома и квартиры мне выделили и где буду работать. Я рассказал про лабораторию, номер дома и квартиры, после чего выяснил про них. Александр будет военным, а точнее сопровождать и охранять группу снабженцев днем, а иногда по графику в темное время суток заниматься охраной периметра. Жить мы будем в разных районах Зоны 131. Владимиру место преподавателя не нашлось, так как мало учеников, поэтому ему предложили работать в группе снабженцев. Снабженцы, как он мне пояснил, занимаются поиском и доставкой провизии и всего, что нужно для жизнеобеспечения этого анклава. Мария будет помогать в медпункте врачам. Отец с дочерью будут жить в одной квартире — это было решение Владимира. Дом тот же, что и у меня, но другой подъезд. Еще немного поговорив, в зал ожидания вошла Ксения.

   — Поздравляю вас всех. Теперь вы граждане Зоны 131, вам не нужно будет больше искать ночлег, еду и постоянно оглядываться назад. Вы в безопасности. Теперь ваша задача приносить пользу поселению и помогать строить новый мир. «Справедливый мир для всех», — уверенно и с какой-то гордостью говорила она.

   После чего нам вручила ключи от будущего жилья и сопроводила за дверь. Там нас ожидал военный и женщина по имени Роксана. Их задачей было показать жилище и провести короткую экскурсию по территории. Мужчина в военной форме предложил Александру пойти с ним, а женщина повела нас сначала к столовой, объяснив график и порядок приема пищи. Обед и ужин здесь строго по расписанию: у военных и охраны своя столовая, у гражданских своя, а у администрации отдельный стол в столовой гражданского типа. Часть людей обедает с 13:00 до 13:30, другая — с 13:30 до 14:00. Завтрак и ужин по такой же схеме. После столовой нам показали места, где развлекаются и проводят свободное время местные граждане. У кого-то это спортзал, у некоторых бар, есть те, кто предпочитает отдых на открытом воздухе, в сквере, на лавочках, а также значительная часть общества проводит свободное время в своих домах или ходят в гости. Комендантский час здесь начинает действовать в 21:00: все жители, кроме охраны и военных, которые находятся на службе в это время, должны находиться у себя в квартирах, а в 22:00 выключают свет в жилых помещениях и объектах, где подача электричества не нужна в темное время суток. На вопрос про местную тюрьму — почему там в 20:00 выключают электричество? — Роксана ответила, что количество заключенных в тюрьме никогда не превышало десяти человек, а иногда и вовсе никого нет, какой смысл соблюдать общепринятый график. Далее мы пошли к зданию отдела снабжения, тут будет работать Владимир. Роксана является руководителем снабженцев и работает в кооперации с распределительным центром. Дальше по пути мы зашли в медпункт, который я видел по пути из изолятора до здания администрации. Медпункт разделен на внутреннюю часть, где, собственно, и происходит лечение населения, и подвальную — там находится лаборатория, в которой буду работать я. Руководителем медпункта и по совместительству научной лаборатории является Карина, ее на месте не было, поэтому мне не удалось посмотреть на свое рабочее место до начала работы. Зато висел график работы: понедельник–пятница с 8:00 до 17:00, суббота с 8:00 до 15:00, выходной — воскресенье. Также график дежурства в ночное время для медицинского персонала. Ознакомившись со всем, что нам показала Роксана, мы пошли в сторону жилого комплекса.

   Жилой комплекс, где живет персонал и администрация, выглядит следующим образом: четыре дома формируют квадрат, и два дома стоят параллельно друг другу. В центре этого квадрата находится детская и спортивная площадка. У остальных двух домов только парковочные места и дорожка, выложенная тротуарной плиткой. Четыре первых дома заселены полностью, пятый практически заполнен, а шестой пустой. В домах, где живет охрана и военные, похожая картина: там три дома, из которых два жилых практически полностью, а один пустой. Подойдя к дому под номером пять, Роксана сказала:

   — Дальше вы сами, номера квартир и подъездов знаете. Обустраивайтесь, в течение часа будет доставка из распределительного центра. И не забывайте про обед, если не успеете, никто вас отдельно кормить не будет. Всего хорошего.

   Она ушла, а мы не спросили, к какому часу приходить на обед, ведь там два графика. Посмотрев на время, мы с Владимиром пришли к выводу, что пойдем во второй половине. Немного поговорив, ребята ушли к своему подъезду, а я начал подниматься на четвертый этаж. Подъезды выглядели обычными. На этаже было четыре квартиры, моя находилась слева. Двери были одинаковые во всех —железные, черные матовые. Открыв квартиру выданным мне ключом, я был приятно удивлен. Квартира была маленькая, студия 20–25 квадратных метров. Имелся раздельный санузел, а в единственной комнате из мебели были диван-тахта, кресло, стол, два стула, небольшой шкаф и тумбочка с выдвижными ящиками, на которой стоял электрочайник. На стене висел достаточно большой телевизор и несколько небольших картин декоративного типа. На полу был приятный паркет, а стены комбинировали цветами: одна стена была серая, скорее даже цвета мокрого асфальта, а другая — белого цвета. Ванная комната обычная: умывальник с зеркалом и душевая кабинка. Включил воду, и о чудо — теплая вода. Умыться в теплой воде казалось чем-то невероятным. Через несколько дней после пандемии теплой воды не стало в домах. Изредка удавалось помыться в душевых кабинках, где нагрев шел за счет бойлера, который в свою очередь питался от солнечных панелей, которых в нашей местности было немного.     Вернувшись в комнату, начал проверять шкаф, там было абсолютно пусто, только вешалки. В тумбочке тоже самое, за исключением последнего выдвижного ящика, там была пачка листов формата А4 и две шариковые ручки. Присев на тахту, начал ждать доставку. Она оказалась очень быстрой, раздался звонок в дверь.

   — Добрый день. Вы Альберт? – Сказал молодой парнишка в рабочей форме.

   — Да, это я.

   — Вот все вещи по стандартному набору и в коробке по личному списку, распишитесь. – Говорил парень, подавая лист бумаги, на котором нужно поставить роспись.

   Я расписался, передал обратно. Работников распределительного центра было двое. Один из них положил в папку этот «документ», слегка улыбнулся, и они пошли. В тот момент я почему-то вспомнил Веронику, мне было интересно, что это за работа для штрафников такая.

   — Парни, постойте! — прокричал я.

   Я выбежал на лестничную площадку и спросил:

   — А что это за работа для штрафников такая?

   Ребята сначала посмотрели друг на друга, и один из них сказал:

   — Она разная, где угодно может человек работать просто под присмотром охраны. Но в последнее время чаще всего они все заняты на фермах.

   — И много у вас здесь штрафников? — продолжил я.

   — Не знаем, нарушать люди режим начали реже. — Ответил уже другой доставщик.

   — За каждое нарушение людей отправляют в отряд штрафников?

   — Нет, не за каждую провинность, в основном за неоднократное или грубое нарушение устава.

   — А что по времени? Сколько будет продолжаться наказание? — С большим интересом поинтересовался я.

   — Как суд решит, а точнее губернатор. Но есть пару особых штрафников, вот им я не завидую. — С ехидной улыбкой ответил доставщик.

   — Особые штрафники? Это кто такие?

   — Люди из других зон, которых задержали на нашей территории военные. За ними пристальное внимание, в рабочее время надзор, шагу лишнего не сделаешь. А в нерабочее и выходные, посещение бара или спортзала, только с разрешения администрации. Но я, если бы попал в такие условия, показал свой характер, сопротивлялся, уж лучше за решеткой сидеть, чем в таком концлагере. — Закончив говорить, оба засмеялись и с важным видом начали спускаться по лестнице.

   В тот момент у меня в голове зародилась одна фраза, которую я решил оставить при себе: «Рабы размышляют о смелости и свободе, как рыбы о полете». Не знаю, чем ребята занимались до всех этих событий, скорее всего учились на первых курсах в каком-нибудь учебном заведении или же вовсе после школы пошли работать. Сложно представить, какое понимание происходящего у них в голове. Мое первое впечатление об этом месте не самое лучшее, это и есть концлагерь, просто за красивой занавеской.

   Взял сначала большой полиэтиленовый мешок, в котором было пастельное белье, нижнее белье и все, о чем говорила женщина из распределительного центра. Затем вернулся за коробкой. Начал распаковывать, постельное сложил в выдвижной ящик тахты, там оказалось одеяло и маленькая подушка. Средства для гигиены распределил в душевую и туалет, вещи в шкаф. Коробку решил пока что не трогать. Снял свою грязную одежду и пошел в душ.

   После полученного удовольствия от принятия душа одел чистое белье и одежду. Этот момент был, наверное, самым приятным за долгое время. Чувство легкости в теле, свежего запаха и какой-то простой радости от вещей, которые являются обычными и привычными. Все это я решил закрепить чашкой кофе. Время подходило к обеду, и нужно было идти в столовую. Не то чтобы хотелось есть, хотя и это тоже, но главным «двигателем» был интерес и желание увидеть Веронику. Любопытство и любознательность являлись всегда мотором человечества, возможно, это и привело наш вид к доминированию среди всех живых существ на планете. Вероника являлась, с одной стороны, объектом интереса, а с другой вызывала жалость. Интерес заключался в том, что это единственный человек, с которым пока что удалось вести диалог, знающий правила соседней Зоны и понимающий, как работает система. Законы и правила могут различаться в разных государствах, анклавах, но основные положения всегда идентичны. Жалость же вызывал тот факт, что всю историю пленные были оружием для достижения тех или иных целей. Сложив свои грязные вещи в пакет, я вышел на улицу. Перед тем как идти в столовую, грязную одежду занес в прачечную, которая оказалась закрытой. Немного постояв возле входа, решил оставить пакет у входа, а после столовой вернуться.

   Столовая не отличалась от тех, которые были в школах или на предприятиях. Большое количество столов, частичное самообслуживание: берешь поднос, стоишь в очереди, затем берешь первое, второе, салат и так далее. В очереди пришлось стоять несколько минут. Столы были наполовину заняты, кроме одного единственного в углу возле окна — это был стол для администрации. Я глазами начал перебирать все столы и увидел, как мне машет Мария, зовя присоединиться к ним.

   — Привет ещё раз, Альберт. Разве не круто здесь? — с очень довольным лицом говорила девушка.

   Владимир тоже выглядел счастливым и улыбался. Но их чувства можно понять: Мария — совсем юная девушка, пережившая страшные моменты в своей жизни, возможно, даже утратив какие-то надежды на будущее. Отец же в свою очередь был счастлив, что уберег дочь от опасностей и теперь ему кажется, что она в безопасности.

   — Горячая еда, почти как дома. Горячая вода, мягкая постель, крыша над головой и круглосуточная охрана. Разве мы не об этом мечтали, когда встретились? — продолжала говорить Мария.

   Возможно, она и права. И это действительно куда лучше, чем кочевать из одной ночлежки в другую. Но мое мировоззрение и взгляды на общество, как единый организм, были совсем другими.

   — Именно об этом мы и говорили, и именно это мы искали, — поддержал я позитивный настрой Марии.

   Далее разговор также продолжался в позитивном русле. Ребята рассказывали про свою двухкомнатную квартиру. Я в свою очередь реагировал лишь мимикой и киванием головы. После завершения принятия пищи поднос нужно было отнести в специальное окошко с надписью над ним «грязная посуда». По пути я пристально высматривал лица присутствующих, но Веронику так и не увидел. Выйдя из столовой, посмотрел на время: до конца обеда оставалось минут двенадцать. Люди шли в сторону своих рабочих мест, а охрана патрулировала участок возле столовой. Любое массовое присутствие людей в одной точке сопровождалось большим количеством охраны. Недалеко от прачечной была пара скамеек, туда я и решил пойти. Пакет с грязной одеждой так и оставался лежать у входа. Через несколько минут в прачечную зашли две женщины. Решив не медлить, пошел за ними, взяв пакет.

   — Добрый день. Я новенький, куда положить вещи для стирки? — спросил я.

   — Добрый день. Возьмите стикер, напишите свой номер и приклейте на пакет, — ответила одна из работниц прачечной.

   — Свой номер? — переспросил я, с большим удивлением.

   — Конечно. Свой номер. Вы что устав не читали?

   Честно говоря, мне и не приходило в голову, что нужно устав прочитать в первые часы своего прибывания. Я планировал это сделать вечером.

   — Нет, я еще не успел. Шел на обед, решил с собой захватить грязные вещи.

   — Как вас зовут? Вы сегодня прибыли? — спросила другая женщина, сидевшая за компьютерным столом.

   — Альберт. Прибыл вчера, но к Губернатору попал утром.

   — Одну минутку, Альберт. Я сейчас посмотрю, есть ли в базе, — вращая колесико мыши, ответила женщина.

   У каждого человека свой номер, это своеобразный паспорт. Документ в виде паспорта не толкает на мысль, что ты гражданин такого-то государства под идентификационным номером. Он воспринимается как документ, удостоверяющий личность, а вот когда тебе говорят, что ты человек под номером «н», сразу чувствуешь дискомфорт.

   – Ваш номер 1254. Напишите этот номер на стикере и приклейте на свой пакет. Когда вещи постираются, вам придет уведомление на рабочее место, и вы сможете забрать их. Я вам очень советую сначала прочитать устав, прежде чем гулять по территории, дабы не возникло глупой ситуации. – Ответила она, встав из-за стола.

   Я сделал все, как говорила женщина. Наклеил стикер и положил пакет в большую корзину. Вышел из здания прачечной, сначала хотел идти домой, почитать устав, но потом передумал. Когда меня вели к зданию администрации, я видел строения, напоминающие ферму. Желание увидеть Веронику было сильнее, чем страх попасть в неприятности из-за незнания местных законов.

   Прогуливаясь по территории, я несколько раз натыкался на патруль охраны, на мой вопрос, где работают штрафники, они не отвечали. Строение, похожее на ферму, оказалось овощехранилищем. Поговорить с работниками хранилища было сложно из-за «надзирателей», но кое-что все-таки удалось выяснить. Ферма, на которой, возможно, работают штрафники, находилась за жилыми домами, туда я и направился. И действительно, за последним домом, который оставался не заселенным, была гравийная дорога, а вдали виднелись несколько строений с красными крышами. Пройдя небольшое количество метров, на горизонте показался автомобиль. Остановившись прямо передо мной из бокового стекла, я увидел уже знакомое лицо — это был один из тех парней, которые занимаются доставкой. Стекло опустилось, и с довольным видом парень начал говорить:

   — Ты куда идешь?

   — Я? Просто прогуливаюсь, осматриваю территорию. – Улыбаясь в ответ, сказал я.

   — Да тут нечего смотреть, просто птичники. Ну знаешь, курицы там, утки разные.

   Возможно, там работает Вероника, — в тот момент промелькнула у меня мысль, но, чтобы не задавать вопрос напрямую, я решил спросить:

   — Значит, это те фермы, где работают штрафники?

   Прозвучал громкий смех.

   — Нет, это фермы для птиц, тут работают постоянные люди. Мы им антибиотики для добавления в корм завозили. Ну, мы же тут типа курьеры. — Продолжая смеяться, ответил доставщик.

   Парень мне казался безобидным, но болтливым, поэтому я решил не продолжать разговор на тему штрафников. Поблагодарив за разъяснение, развернулся и пошел в сторону дома. По пути к своей квартире пришел к выводу, что нужно прекратить спрашивать всех подряд о чем угодно. Большой интерес к провинившимся с точки зрения местных правил может вызвать череду ненужных вопросов и подозрений ко мне. Сегодня лучше заняться изучением устава.

   Открыл коробку, там было все, что указывал в распределительном центре. Сверху на ноутбуке лежал файл, внутри которого были листы бумаги формата А4 с напечатанным текстом. На первом листе большим и жирным шрифтом было написано «Устав Зоны 131 под номером 1254». Тот самый номер, который мне присвоили как гражданину этого анклава.

   В уставе помимо законов и правил было указано, как работает та или иная структура. Например, развлекательные учреждения типа местного бара, посещать могут все граждане с предоставлением пропуска. Пропуск в свою очередь выдается управляющими тех структур, где работает человек. Один пропуск в неделю положен каждому гражданину, если не было нарушений. Также указано, что за хорошую работу можно просить дополнительный пропуск на свое имя. Что касается нарушений, то они делятся на два класса. Первый класс — это незначительные нарушения общественного порядка, за них предусматривается от трех дней до десяти изолятора или штрафной работы. Второй класс — это грубые нарушения, кража, драка, отказ от выполнения поручений руководства и так далее, за них предусматривается тридцать дней изолятора или штрафных работ с возможностью продления. Отдельной графой указаны такие нарушения как шпионаж, разглашение тайны, саботаж, за эти правонарушения предусматривается наказание в виде высшей меры наказания или штрафные работы сроком, установленным самим Губернатором. Высшая мера наказания — это расстрел. Пока я читал и «переваривал» прочитанное, пропустил ужин.

   В тот вечер мне не хотелось есть, поставив чайник, я решил включить ноутбук. Жесткий диск устройства был абсолютно пустой. Вставив SSD-накопитель, обнаружил несколько сотен фильмов и сериалов и пару компьютерных игр. Сделал себе кружку кофе, включил первый попавшийся фильм и начал смотреть. После просмотра трети фильма захотелось прилечь. Расстелил тахту-диван, повернул монитор ноутбука в направлении дивана, лег и за считанные минуты уснул.

   Проснулся рано утром в свой первый ночлег в новом доме. Если бы не звуки выстрелов, то ночь можно сказать прошла очень спокойно. Никаких кошмаров, никакой тревожности относительно безопасности я не ощущал. Электричество появилось в шесть утра. Сделал все гигиенические процедуры, выпил две кружки кофе и стал собираться на завтрак и работу. В шкафу нашел пакет с ручками, в него сложил лабораторную одежду и вышел из квартиры.

   Не доходя до столовой, заметил, как охрана и военные за забором загружали трупы мутантов в автомобили и куда-то вывозили их. Те выстрелы ночью были «адресованы» этим существам. Видимо, ночью со всех округ сползаются твари. В столовой народа было больше, чем вчера, и это все связано с тем, что обед разделен на две группы, а завтрак проходит в течение часа без определенного разделения по времени. Сел за самый свободный стол, сначала посмотрел в сторону стола администрации. Там сидела Губернатор и моя начальница, улыбаясь, что-то обсуждали. Чуть позже к ним присоединились еще два человека.

   За моим столом сидела семейная пара и еще двое мужчин, судя по их обрывистому разговору, они являются строителями. Глазами пробежав все столы и очередь с подносами, Веронику не заметил. Закончив трапезу, вышел на улицу, люди разбредались в разные части этого мини-города, и я пошел в сторону лаборатории. Возле медпункта, который и является входом в лабораторию, стояла машина с открытыми бортами кузова. В кузове были коробки. Возле автомобиля стояло двое военных с оружием. Подойдя ближе к входу в медицинский пункт, я увидел Веронику и еще трое мужчин, которые несли коробки. Только я попытался подойти ближе к ней, чтобы заговорить, как она, помахав головой в разные стороны, мне дала понять, что этого делать не стоит.

   — Быстрее шевелимся! Я тут до обеда стоять не собираюсь! — громким голосом проговорил один из конвоиров.

   Пройдя до спуска в подвал, обернулся, чтобы посмотреть. В нескольких метрах от меня шла начальник лаборатории.

   — Вы Альберт? Я Карина, руководитель лаборатории. — мягким голосом заговорила женщина.

   — Да, это я.

   — Следуйте за мной, я вам все расскажу и покажу. — проговорив, начала спускаться Карина.

   Войдя в лабораторию, сперва мне показали, где будет находиться мой шкафчик. Затем мне выдали респиратор, две пары перчаток и очки. Одев белую лабораторную одежду, я вернулся к кабинету Карины. Только я хотел постучать, как она сама вышла.

   — Это Альберт, наша святая святых. Здесь мы производим удобрения, некоторые виды лекарств, которые возможно производить в этих условиях. Я и моя помощница занимаемся изучением вируса и гибридов. Ваша задача как ученика в первые недели прибывания здесь будут заключаться в помощи производства химикатов для протравки зерновых от вредителей. Дальше, возможно, я вас возьму в свои помощники.

   — Мне бы хотелось сразу вникнуть в процесс изучения вируса. — с наивной надеждой сказал я.

   — Это похвально, но пока что нам не хватает рук в производстве удобрений и различных химикатов.

   — Удобрений и химикатов хватает за пределами этой Зоны. Их можно взять в магазинах или на складах химических заводов, которые занимались такой деятельностью.

   Взгляд из дружелюбного и веселого начал превращаться в более суровый.

   — Послушайте, молодой человек. Мир ни завтра, ни через год не станет как прежде. Мы берем это все извне, но мы должны научиться производить это самостоятельно. Через год или даже раньше у многих вещей закончится срок годности. Мы к этому времени должны быть готовы. — остановившись и глядя в глаза словно ястреб на мышь, говорила Карина.

   В этот момент мне стало понятно, что с этой женщиной лучше не спорить, ведь она мой руководитель, и от нее зависит мое положение в этом обществе.

   — Извините, я просто хочу как можно больше узнать о вирусе и мутантах. Мне не очень сладко пришлось после начала пандемии. Я просто хочу помочь, — с видом виноватого отвечал я.

   Взгляд руководителя лаборатории немного смягчился, на лице появилась улыбка. Махнув рукой, она начала мне показывать все отделения лаборатории. Размеры этого помещения на первый взгляд казались небольшими, судя по самому строению, но как оказалось, подвал этого здания куда больше, чем само строение. Она показала мне лабораторию по производству удобрений и химикатов, лабораторию, где производят биохимический анализ крови, здесь же и смешивают ингредиенты для некоторых препаратов. Затем мы зашли в комнату морга. Карина показала мне тело гибрида.

   — Это тело мы изучаем, чтобы понять природу такого вида мутации. Мы должны знать, что повлияло на такие кардинальные изменения в биохимии, в мозге, костной системе и так далее.

   Так хорошо рассмотреть тело мутанта с близкого расстояния без одежды мне не удавалось еще. Брюшная полость была разрезана, а череп вскрыт.

   — Такие исследования — важнейшая часть нашей работы, — продолжила Карина.

   Немного посмотрев на мутанта, она задвинула обратно выдвижной стол в холодильный шкаф.

   Затем мы пошли обратно в сторону лаборатории по производству химикатов, по пути она у меня спросила:

   — У тебя есть вопросы по теме, Альберт?

   А у меня было такое количество вопросов, что на большинство из них скорее всего ответить никто не сможет. Из сотен вопросов я решил выбрать один.

   — На самом деле вопросов у меня много, но самый интересующий из них — про мутантов. Что вам удалось узнать о них? И куда сегодня утром вывозили трупы гибридов из-за забора?

   — Ночью, как вы знаете, у нас по периметру зоны стоит военизированная охрана. Почти каждую ночь мы подвергаемся нападению. Сперва это были десятки особей, сейчас по несколько штук за ночь. Мы предполагаем, что общее число мутировавших не превышает одного процента от числа населения. Поэтому количество гибридов с каждым днем уменьшается, и надеюсь, вскоре вообще не будет угрозы от них. Утром тела вывозят на дальний край Зоны, там выкапывают ямы и сжигают тела. Что касается первой части вашего вопроса, то я позволю вам сегодня почитать, что нам удалось выяснить, — ответила она, указывая, что нам нужно пройти дальше.

   В лаборатории, в которой мне предстоит работать ближайшее время, Карина меня познакомила с напарницей. Это женщина брюнетка средних лет по имени Анжелика. Она всю свою профессиональную карьеру работала химиком-лаборантом. Немного введя меня в курс дела, предложила идти за ней в ее кабинет.

   — Альберт, я почему-то вам доверяю. Садитесь за компьютер, открывайте файл с названием «гибриды». Вам полчаса времени на прочтение текста, пока я схожу в административное здание. А затем вы приступите к выполнению своих непосредственных заданий.

   Я сел на стул, Карина вскоре ушла. На рабочем столе были файлы текстового формата с названиями: «гибриды», «табель», «ветеринария», «результаты анализов», «сельское хозяйство» и папка с названием «Администрация». Мое любопытство всегда бежало впереди меня. Я решил открыть сначала папку, но она оказалась под паролем. Было бы странным надеяться, что, оставив мне доступ к своему личному компьютеру, она не побоится оставить меня одного. Она понимает, что ничего важного, то, что не должен знать обычный гражданин, я здесь не смогу узнать. Я открыл текстовый файл под названием «гибриды». Текста формата А4 было 22 страницы.

   Из прочитанного выяснилось, что больших продвижений в понимании сущности мутации человека до такого состояния просто нет. Но некоторые вещи были достаточно интересными. Все описания с текстом в 22 страницы можно было объединить в несколько тезисных определений. Краткое описание выглядит так: мутации головного мозга и коры привели к полной потере слуха, зрение в несколько раз улучшилось, количество рецепторов сумеречного зрения увеличилось в несколько раз. Зрение гибридов больше похоже на кошачье. Как мы и предполагали с Владимиром, у мутантов появилась способность улавливать вибрации, что позволяет в полном отсутствии слуха улавливать движения. Физическая сила гибрида в несколько раз превышает силу обычного человека. Точных данных, почему так произошло, нет, но их исследования показали, что увеличилось количество мышечных тканей. Очень интересные наблюдения в области пищеварительной системы. Желудочный сок стал намного более кислотным, что привело к способности быстро переваривать кости, шерсть и жиры. Мутант — это хищник скорее, чем всеядный. Строение зубов также изменилось. Челюсть стала более похожа на челюсть гориллы, а сами зубы в несколько раз стали крепче. Именно поэтому они с легкостью перегрызают кости. Объяснение тому, что мутанты способны съесть тело целого человека, сводится к полифагии, по-простому — к чувству вечного голода. Ускоренный метаболизм, невероятная кислотность желудочного сока приводят к быстрой переработке пищи, а сам желудок способен расширяться до невероятных размеров. Что касается интеллекта, ничего не было указано. Ночной образ жизни тоже остается загадкой. Карина предполагает, что дневной свет, большое количество ультрафиолета действуют на гибрида словно наркотик, снотворное. С появлением света мозг моментально отключается и не позволяет вести физически активную деятельность.

   Прочитанное в целом повергает в шок. Как вообще такое возможно? Что это за вирус такой, который способен за считанные часы повернуть вспять миллионы лет эволюции? Если бы я прочел такое до пандемии, не то чтобы не поверил, а просто воспринял как фантастику. Но это не фантастика и даже не единичный случай мутации, это реальность. Реальность, с которой нам нужно дальше жить.

   Папка с названием «Администрация» меня очень заинтересовала. Там наверняка написано больше о мутантах, а также о природе вируса. Нужно как-то взломать пароль и получить доступ к тому, чем располагает ограниченный контингент лиц.

   Карина вернулась в течение получаса, в руках у нее была флешка. Она сказала мне идти к Анжелике и приступать к работе.

   Флешка, они здесь запрещены. Кроме тех, которые доступны на складе, но на них нельзя переносить данные. Наверное, из администрации задания таким образом переносят. Я сразу вспомнил Александра, его определили в охрану группы снабжения, они каждый день находятся за забором. Мне нужна флешка. Лучший способ встретиться с другом, без расспросов о том, где он проживает, дабы не вызвать лишнего интереса и возможных подозрений, — это «случайная» встреча. Зная Александра всю свою сознательную жизнь, в этом месте это бар. Хотя он не особый любитель спиртных напитков, но ради атмосферы любит посещать подобные заведения. Значит, нужно попросить пропуск в питейное заведение у Карины. Этот вопрос я оставлю до конца рабочего дня.

   Работа протекала не особо интересно: Анжелика вводила меня в курс дела, показывала, как смешивать ингредиенты. Так же мне приходилось мыть различные пробирки и колбы. В этот день и ближайшие пару нам предстоит сделать заданное количество пестицидов. Таким было наше задание.

   Рабочий день подходил к концу, и я решил сходить в кабинет руководителя лаборатории. Пропуск в бар был мне обещан на следующий рабочий день с учетом того, что я буду хорошо работать.

   В этот вечер сходить на ужин я все-таки решил. И это оказалось правильным решением: за одним из столиков сидела Вероника и еще трое мужчин. Подсев к ним, я начал разговор:

   — Вероника, я вчера тебя искал.

   — Привет, Альберт. Знакомься, это Влад, Игорь и Петр. Мы – батальон штрафников. — Сказала она, и за столом раздался громкий смех.

   Расположение духа у Вероники и ребят было хорошее. Эти ребята, как и Вероника, тоже из других зон: Петр – с 132-й, как и Вероника, а Игорь и Влад – с 133-й Зоны. Они попали в плен раньше ее.

   — Ты зря подсел к нам, Альберт. Только не оборачивайся, когда я тебе это скажу. Тот охранник, который стоит у окна по правую от тебя руку, следит за нами. За нами всегда следят, разве что когда мы спим — не следят, и то сомневаюсь. — Опять раздался громкий смех.

   — Я просто хотел тебя увидеть. Мне нужно кое-что у тебя спросить.

    Спросить на самом деле много чего хотелось, но я не мог доверять этим ребятам.

   — А где ты живешь? И где мы можем в спокойной обстановке встретиться? — Продолжил я.

   — Мы, как штрафники, живем в бараках в городке для военных. Это отдельное помещение. Вечером нам до восьми вечера дают свободное время, но, как я говорила, за нами все равно следят. И те, с кем мы общаемся, не из штрафного батальона, вызывают у них подозрения. Если есть желание, давай после столовой встретимся в сквере.

   — Хорошо. — Ответил я.

   Ребята заканчивали кушать, а у меня еще была полтарелки каши и чай.

   — Я буду тебя ждать на одной из лавочек, — сказала Вероника и встала из-за стола.

   После того как ребята покинули столовую, вслед за ними ушел и охранник. Я, закончив прием пищи, пошел в центральный сквер, который находился неподалеку от столовой. На одной из лавочек сидела Вероника. Оглядевшись по сторонам, я ничего подозрительного не заметил.

    — Сколько тебе еще находится в штрафном батальоне?

   — Губернатор сказала до тех пор, пока они не поймут, что мне можно доверять, — с улыбкой на лице ответила девушка.

   Присев на ту же лавочку, я посмотрел в глаза Вероники. Несмотря на улыбку, окутавшую ее лицо, глаза ее были грустными.

   — Ты как там, Альберт? Тебе здесь нравится?

   — Нравится? Нет, не нравится. Я не люблю такой контроль. Это меня «убивает» изнутри. И у меня сложилось впечатление, что тут не все так, как кажется.

   Вероника с еще большей улыбкой посмотрела на меня и продолжила говорить:

   — Конечно, не все так, как кажется. Это как дорогая картина. Одни смотрят и восхищаются, другие не понимают, почему ей уделяют столько внимания. В большинстве случаев все, что ты видишь, это лишь картинка, весь мусор и грязь внутри, который тщательно скрывают.

   Собственно говоря, все так и есть. Людям обеспечили безопасность, но забрали свободу. Людям дали кров и еду, но лишили прав.

   — Ты где работаешь, Альберт?

   — В лаборатории, сегодня первый день, — ответил я с небольшим удовольствием.

   — Они же не изучают вирус. Про него все известно, — отвечала девушка, поглядывая по сторонам.

   — В каком смысле известно?

   — В прямом, как минимум нескольким людям в каждой из Зон известно о вирусе, о том, чего они не хотят рассказывать остальным.

   После этих слов я сразу вспомнил про папку с названием «Администрация». Скорее всего, она знает об этом что-то, — подумал я в тот момент.

   — Слушай, Вероника, я сегодня читал на рабочем компьютере руководителя лаборатории о гибридах. Но речь сейчас не об этом. На рабочем столе есть одна папка, вход в которую только через ввод пароля. Ты что-нибудь знаешь об этом?

   Вероника, глядя на меня, не переставая улыбаться, начала кивать головой.

   — Да. Такая же система и в той Зоне, где я была. Там руководители каждого отдела обновляют данные ежедневно. Там есть результаты проверок, рейдов и так далее. А также задания от Губернатора. В той папке вся база данных Зоны. Там все, что доступно только ограниченному количеству лиц.

   — Нужно как-то получить доступ к этой информации, — почесывая бороду, говорил я.

   — Такие действия грозят высшей мерой наказания. Ты это понимаешь?

   — Я все понимаю. Но мы должны знать, что случилось и что происходит.

   Я должен выяснить, как этот вирус возник, что от нас скрывают. Наверняка в этой папке есть информация, которую боятся показывать гражданам. Люди должны понимать, что их ждет.

   — Как ты собираешься заполучить эти данные? — спросила Вероника.

   — Я достану флэшку, скопирую эту папку. Только вот не знаю, как взломать пароль.

   — Флэшку? Как ты получишь флэшку? Это запрещенная вещь в Зоне.

   На пару минут возникла пауза. Я задумался о флэшке и о том, как буду просить Александра совершить преступление. Вероника продолжила говорить:

   — Каждое утро в кабинет твоего начальника должен приходить посыльный с флэшкой, если, конечно, она сама не ходит за заданием. Так вот этот посыльный является местным программистом, и если кто и может помочь со взломом пароля, так это только он. Но будь осторожен, он может сдать тебя, и ты окажешься в лучшем случае на моем месте, а в худшем…

   На этом разговор был окончен. Вероника сказала, что ей нужно идти. Мы обнялись и разошлись по домам. В этот вечер я поставил себе две цели: первая — попросить Александра достать втихаря в городе флэшку и передать ее мне, вторая — подружиться и войти в доверие к местному программисту. А еще ближе ко сну ко мне пришло осознание, что раз я затеял игру, то стоит записывать самые важные моменты. Начать писать что-то наподобие рассказа от первого лица с некоторыми диалогами.

5. Программист и флэшка.

   Прошло несколько вечеров, и я написал от руки текст с того дня, когда мы решили с Александром покинуть родной город, до сегодняшнего момента. За эти дни мне удалось встретиться с другом один раз в баре и поговорить. Разговор был очень позитивным, ему тут все нравилось и устраивал уклад жизни. Я же в свою очередь не хотел портить ему настроение своими вопросами и догадками. Просьбу о флэшке я решил оставить на следующий раз. Мы договорились каждую пятницу встречаться в баре. Программист действительно почти каждое утро приносил флэшку Карине. Его зовут Егор, парень моих лет. За несколько встреч мне, как показалось, удалось немного подружиться. Я выяснил, что он ходит три раза в неделю в спортзал. Поэтому я получил спортивную форму для занятия в спортзале, и вот сегодня моя первая тренировка. Мне кажется, что это лучший вариант для установления дружеского контакта с этим парнем.

   После рабочей смены я пошел в спортзал. Одна часть людей играла в баскетбол, другая часть занималась в тренажерном зале. У штанги, предназначенной для упражнения «жим лежа» от груди, стоял Егор, отдыхая после предыдущего подхода. Мне, как человеку, никогда не занимавшемуся в тренажерных залах, тот вес штанги, который был на тренажере, казался слишком большим. И я попросил помощи у программиста. Тот мне поставил сначала маленький вес, чтобы я разогрел мышцы, а затем посоветовал понемногу увеличивать нагрузку. Таким образом у нас и состоялся разговор. Мне не терпелось выяснить, что такого скрывается в этой папке, поэтому я начал «форсировать» события.

   — Слушай, Егор, а чем конкретно ты занимаешься в Зоне? — Начал я издалека.

   — Обслуживаю компьютеры. А чем тут еще программистам заниматься? Вся система полетела, как, собственно говоря, и весь мир. — Ответил Егор, присаживаясь на горизонтальную скамью тренажера.

   Пока я наблюдал, как он делает жим лежа штанги от груди, в голове прокручивал различные варианты разговора. Все они мне казались какими-то примитивными, и я решил по окончанию подхода прямо в лоб спросить.

   — Слушай, а что ты носишь в кабинет моего начальника, практически каждый день?

   Возникла пауза, на лице Егора был интерес к моему вопросу.

   — Флэшку с обновленными данными. Я, можно сказать, являюсь «беспроводным интернетом». — Раздался смех. — А почему это тебя интересует? — Продолжил он.

   Как мне показалось, настал момент истины. Сейчас я выясню, сможет ли этот парень играть на нашей стороне или нет.

   — Просто читая информацию о гибридах на компьютере Карины, я наткнулся на папку, которая требует ввести пароль для входа.

   — Папка с названием «Администрация»? Туда вход доступен нескольким лицам. Там все делопроизводство Зоны 131, табеля, личные дела граждан, а также планы на будущее. И много чего, что должны знать лишь руководители. — С важным видом отвечал программист.

   — Это я уже понял, а ты когда-нибудь читал содержимое? — Шепотом проговорил я.

   Егор снова принялся выполнять упражнение. После завершения он попил воды из бутылки, вытер лоб полотенцем от образовавшегося пота и начал говорить:

   — Послушай, парень, я не советовал бы тебе лезть, куда не следует. Ты в курсе, что тебе светит за попытку взлома?

   — Естественно, я в курсе. Но тебе не кажется интересным узнать, то, что от большинства скрывают?

   — Нет, мне не кажется интересным это. Я стараюсь не лезть туда, куда не стоит. Я не знаю, как тебе, Альберт, но мне пришлось пережить многое, и из-за какой-то глупости терять то, что у меня есть, я не собираюсь! — Достаточно грубо ответил Егор.

   В этот момент мне стало понятно, что больше на эти темы с Егором говорить не стоит. Как мне показалось, если я начну дальше расспрашивать его о подобных вещах, то он меня сдаст Губернатору.

   — Хорошо, хорошо, извини, если это тебя задело. Я просто очень любопытный человек, вот и спросил. — Похлопывая ему по плечу, говорил я.

   — Не лезь, куда не нужно, Альберт, лучше условий, чем здесь, ты не найдешь. — Ответил Егор, взял полотенце и пошел в сторону душевых кабинок.

   Я еще немного позанимался в тренажерном зале и с не очень хорошим настроением вернулся домой. Завтра пятница, а значит предстоит еще один сложный разговор с Александром. Нужно как-то уговорить его нарушить закон и достать в городе мне флешку. От идеи выяснить, что произошло в день начала пандемии и что происходит на самом деле за пределами этого забора, я не отказался.

   Рабочий день проходил, как обычно. Приходилось в основном мыть различные пробирки и колбы, а также тару. Иногда мне доверяли смешивать реагенты. Перед обедом к нам в лабораторию неожиданно пришел охранник, ничего не говоря, сказал следовать за ним. Сперва я подумал, что, возможно, что-то случилось и требуется помощь. Но только выйдя из здания медпункта я понял, что меня сопровождают к Губернатору. Я понимал, что скорее всего это из-за разговора с Егором, и мне предстоит пройти допрос. Войдя в здание администрации, сопровождающий сказал присесть на стул и ожидать, когда меня вызовут, а сам в свою очередь ушел на улицу. Странное какое-то чувство я ощущал, сидя на стуле возле секретаря губернатора. С одной стороны было немного страшно, а с другой было ощущение безнадеги, если после моего разговора с программистом могут назначить наказание, то у такого общества нет будущего.

   Дверь в кабинет Губернатора открылась, а из нее вышел какой-то мне незнакомый мужчина, хотя большинство граждан этой Зоны являются мне незнакомыми. И вот я увидел лицо Губернатора.

   — Заходите, Альберт.

   Я, не торопясь, начал двигаться в сторону двери в кабинет Губернатора, перед этим посмотрев на секретаря. Она в свою очередь была занята набором текста, скорее всего очередного письменного объявления, которые периодически вывешивают на входе в столовую. Это обычно объявление о достижениях Зоны или о принятии новых законов, либо о ближайших заседаниях комитета Зоны 131.

   — Добрый день, Губернатор. — Начал я говорить.

   — Добрый день. До меня дошли слухи, что вы проявляете большой интерес к некоторым вещам, о которых вам не нужно знать на данный момент. — Прокручивая колесико мыши, периодически поднимая глаза на меня, говорила она.

   Проклятый программист, не может держать язык за зубами. Пожаловался на меня.

   — Что вы имеете в виду?

   — Давайте, Альберт, говорить по-взрослому. — Предложила она.

   Я кивнул головой, соглашаясь на ее скорее требование, чем просьбу.

   — Хорошо. Я понимаю, что вы молодой человек. Новый гражданин Зоны 131. Вам все интересно, и вы хотите все знать, но так не бывает. Вы когда-нибудь слышали о государственной тайне? Есть вещи, которые должны быть доступны только ограниченному кругу лиц. Если все планы, все неприятные вещи и так далее будут известны всем, то ничего не получится. Нас просто уничтожат, как общину, или мы ее уничтожим сами в пылу противоречий и несогласия друг с другом. Что вы конкретно хотели узнать о папке «Администрация»? — Встав из-за стола и медленно подходя ко мне, говорила Губернатор.

   — Видите ли, я с детства был любопытным ребенком и всегда хотел войти в двери, которые закрыты на замок. Это моя природа. Закончив читать о гибридах, я заметил на рабочем столе папку с таким названием и машинально решил ее открыть. — Улыбаясь, но внутри испытывая страх, отвечал я.

   — Машинально? А расспросы программиста Егора о содержимом этой папки тоже произошли машинально? — Более громко спросила она.

   — Нет. Это скорее всего та самая любознательность, которая преследует меня с детства.

   Я машинально отвечал на поставленные вопросы, не пытаясь как-то задеть Губернатора, но ее внешний вид изменился. Сменился, как мне показалось, с нейтрального на злобный.

   — Вы что себе позволяете, молодой человек?! Шутить со мной пытаетесь. Отвечайте на поставленный вопрос. — Прокричала она.

   В этот момент я осознал, что все намного серьезнее, чем я себе представлял.

   — Нет. Извините, пожалуйста, если это так показалось. Я действительно из любопытства хотел открыть папку с названием «Администрация». А что касается разговора с Егором, хотел узнать, знает ли он что-либо об содержимом этой папки, и ничего больше. Разве это противозаконно?

   Возникла пауза. Губернатор, глядя на меня, сперва, казалось, хотела что-то сказать, но затем развернулась и села на свой стул.

   — Речь не о том, что это противозаконно или нет, Альберт, речь идет о том, что вы хотите взломать папку с секретным содержимым. — Отвечала она уже более спокойно.

   — Ничего я не хочу взломать, Губернатор, это всего лишь глупый интерес.

   Губернатор, постукивая пальцами по столу, несколько раз посмотрела в окно, затем на меня, затем на карту мира, висящую по левую руку от нее, начала говорить:

   — Видите карту, Альберт? Как вы думаете, сколько процентов населения выжило на этой планете?

   — Несколько процентов? — Отвечал я.

   — Возможно, а возможно, что один процент. Вы это понимаете? Я вам сейчас кое-что расскажу из содержимого в той папке, что касается вируса. Я это делаю не из-за доброты душевной, а чтобы поубавить ваш пыл. Чтобы вы поняли, насколько важны такие места, как Зона 131, что это последний оплот жизни в этом мире. И если вы нарушите уклад и порядок, то мы просто исчезнем из истории, как маленькие букашки. Нужно соблюдать субординацию, есть руководство, а есть граждане. Так было всегда — это норма общества. Администрация решает проблемы общества, а общество в свою очередь развивает государство. Так все должно и остаться. — Подходя к карте, говорила она.

   Я подошел ближе к карте и начал смотреть, как она показывает места, где вероятнее всего существуют похожие места. Она говорила, что во всех странах руководство знало заранее о вирусе. Сообщить это населению было бы большой глупостью, началась бы неконтролируемая паника. По предварительным данным число погибших от вируса не должно было превышать двадцати процентов. Пандемия должна была произойти несколькими волнами, все должно было закончиться большим карантином и комендантским часом. Но все пошло не по плану, началось массовое вымирание, а еще гибриды появились. Президент страны с несколькими богатыми семьями на частном самолете покинули страну. Администрации, некоторым министрам и людям, приближенным к власти, пришлось импровизировать. Поэтому все получилось не так идеально, как хотелось бы.

   Затем она снова села на свой стул и продолжила говорить:

   — Вы должны ценить то, что у вас есть. Наверняка во многих странах и больших городах не удалось и таких условий создать, — с гордостью произнесла Губернатор эти слова.

   После этих слов и короткого рассказа у меня в голове возникло еще больше вопросов касательно природы вируса, но я понял, что этого не стоит делать. Если я начну задавать много вопросов, которые начнут порождать новые вопросы, то это как минимум вынудит Губернатора сомневаться в моей преданности и в том, что я осознал ошибку.

   — Я ценю и благодарен вам за то, что приняли меня в ряды граждан Зоны 131 и дали мне возможность стать частью большой семьи, — с небольшим желанием произнес я эти слова.

   — Я рада, что вы все поняли. И напоследок не стоит раскачивать лодку, в которой плывете сами.

   — Простите? — непонимающе ответил я.

   — Не стоит делиться с кем-либо тем, что я вам здесь сказала. Вы уяснили? Вы хоть официально не нарушили закон, но создали прецедент, который мог плохо повлиять на настрой общества. Впредь я вам посоветую не говорить на подобные темы, если у вас возникнут вопросы или вы захотите высказать свои соображения касательно чего-либо, вы можете прийти ко мне в любой день и поделиться своими мыслями. А чтобы все закрепить в вашей голове, я объявляю вам выговор: следующее нарушение будет автоматически означать ваше заключение под стражу. Я знаю все и обо всех, за вами будут наблюдать какое-то время. Можете быть свободными.

   После этих слов стало сразу понятно, что нужно быть более осторожным и выбирать выражения в разговоре с не особо знакомыми людьми. Только я подошел к двери, протянул руку к ручке, чтобы открыть ее, как она снова заговорила.

   — И напоследок. У вируса есть название «Fog».

   — Туман? — переспросил я.

   — Если переводить на наш язык, то это «Туман», — улыбаясь, ответила она.

   Посмотрев на нее, я открыл дверь и пошел в сторону столовой, время подходило к обеду.

   Целый день я думал об этом разговоре. Та маленькая часть, которую мне удалось узнать о вирусе, толкает на мысль, что действительно вирус был создан искусственно, а иначе невозможно объяснить, откуда заранее знали о нем. И распространен он скорее всего умышленно, но вот с какой целью? Как бы рискованно это ни было, мне стоит скопировать эту папку и попробовать самостоятельно взломать пароль. Нужна флэшка, и сегодня вечером в баре я попытаюсь ее достать.

   Вечером после ужина я пошел к себе в квартиру, включил погромче музыку на ноутбуке, заварил кофе и задумался о дальнейшем развитии человеческой цивилизации. К чему мы в итоге придем? Какой закат нас ждет и с чем встречать каждое утро рассвет? Вариантов два: прекрасное общество с равными возможностями и бесславный конец цивилизации. Неужели есть только два варианта? Утопия и антиутопия... Скорее всего, человек воспринимает мир только как идеальный или разрушительный — на отрезке есть только два края, а по центру — ничего. Возможно, дело в психологии? Мы воспринимаем мир лишь через плюс и минус, умножение и деление, положительно заряженное или отрицательно, словно существует только два варианта, но на самом деле на отрезке между положительным и отрицательным — множество точек. Путь по этому отрезку сопровождается множеством «соприкосновений» с нейтральным положением вещей, где одновременно существуют зло и добро. И там нет борьбы между хорошим и плохим, есть только выбор: как поступить и куда двигаться. Вся эмоциональная сфера, которая часто овладевает человеком, — это реакция, а решительность и преодоление преград — это действие. Как только научимся отбрасывать такие эмоции, как страх, ненависть, жажда мести, зависть и подобные, на отрицательный конец отрезка, а положительно заряженные действия — на противоположный, мы сможем балансировать на этом «канате» жизни, находясь в самом центре.

   Я пришел в бар к восьми часам вечера, как и договаривались с Александром. Все столики практически были заняты, кроме двух. За барной стойкой сидели две девушки, а друга я не заметил. Наверное, задержался на работе, подумал я. Заказав бутылку виски, две бутылки колы, сел за свободный столик и стал ожидать Саню. Прошло несколько минут, и в бар зашел он.

   — Привет, Альберт. — Улыбаясь, но в то же время сильно сжимая мне руку, сказал Саня.

   Я поздоровался в ответ, он присел за столик и начал рассказывать про свою работу. Сегодня они перевозили оборудование из какой-то старой фермы на наши фермы. Также мне стало известно, что губернатор дала указания военным начать разрабатывать план пополнения запаса военной техники и оружия. Все существующие военные базы и части в стране должны быть проверены, и все необходимое должно оказаться у нас, начиная от танков и заканчивая стрелковым оружием. Судя по всему, она готовится к военному конфликту с другими Зонами. Все это было очень интересно, но меня сегодня волновала флэшка. И только я хотел начать разговор об этом, как Александр, перебив меня, сказал, что нам нужен лед. И пошел к барной стойке.

   — Не могу без льда пить виски, — говорил он.

   Сейчас или никогда, подумал я. В любом случае стоит начать разговор об этом. Никогда не будет подходящего момента для такой просьбы.

   — Слушай, Саня, а ты мог бы кое-что для меня достать в городе? — Делая глоток, спросил я.

   — Что именно тебе нужно?

   — Мне нужна флэшка. — Наклонившись ближе к нему, произнес я шепотом.

   Возникла пауза, Александр сделал несколько глотков виски, посмотрел по сторонам и отвечал мне тоже шепотом.

   — Ты что, дурак? Ты понимаешь, что ты у меня просишь? Если меня поймают с этой флэшкой, то голову с плеч срубят сразу.

   — Я все понимаю. Но может ты сможешь как-нибудь незаметно взять? Вы ведь бываете в таких магазинах? Наверняка не все ограблены. Мне она очень нужна.

   — У нас бывают заказы на ноутбуки и комплектующие к ним, я видел флэшки. Но я же не один там. С нами всегда кто-то из руководящего состава армейского подразделения. И тем более я не снабженец, я сопровождаю их. Ты просишь меня нарушить закон. Зачем она тебе вообще нужна? — Заметно изменившись в лице, спросил он.

   Вопрос, конечно, хороший, но если я расскажу ему правду, то он точно откажется помогать мне. Посчитает это глупостью и бесполезным риском для моей и своей жизни. Придется соврать.

   — Я тут познакомился с девушкой одной, мне хотелось бы с ней поделиться музыкой, которая мне нравится. — Очень глупое объяснение я придумал в тот момент.

   — Девушкой? А кто она? Расскажи. — С восторгом спросил Александр.

   — Да какая разница? Подруга, у нас с ней ничего нет.

   — Так в чем проблема? Обменяйтесь на время ноутбуками или пригласи ее домой, раз хочешь показать ей что-то. Но лучше домой пригласи, ты же понимаешь, про что я? — Улыбаясь, говорил он.

   Мне хотелось ему рассказать о том, что я собираюсь сделать, но я просто не мог рисковать флэшкой.

   — Мне она очень нужна эта флэшка, помоги пожалуйста, дружище.

   — Я знаю тебя с детства, ты что-то «темнишь». Ты не договариваешь мне.

   Только я начал собираться с мыслями, чтобы попробовать объяснить хотя бы часть моего плана, как он продолжил говорить:

   — Я рисковать не буду, Альберт. Хочешь обижайся, хочешь нет, но мне тут нравится, а рисковать своим местом и жизнью ради флэшки это глупо. Я не понимаю, тебя что-то здесь не устраивает? Ты же хотел найти подобное убежище, именно ты меня уговорил ехать в Платиун.

   Александра всегда мало интересовала моральная сторона; он действовал практически всегда так, как выгодно и как лучше, по его мнению, будет поступить. Поэтому разговорами о том, что от нас многое скрывают и что здесь не все так просто, как кажется, ему, не изменили бы его позицию.

   — Меня все устраивает, Саня. Мне просто нужна эта вещь. Больше я тебя ничего не прошу. — Допивая свой бокал, в последний раз попытался спросить я.

   — Нужно идти домой. Завтра ранний выезд. Какое-то спецзадание нам подготовила Администрация.

   Еще немного молча посидели за столиком, людей в баре с каждой минутой становилось все меньше и меньше. Саня выкурил сигарету, и мы попрощались.

   Шли дни за днем, недели одна за другой, количество военной техники увеличивалось; происходило обучение военных. Однажды ночью произошло массовое нападение мутантов — доселе неслыханное. Грузовиком едва не протаранили ограду, полночи слышались выстрелы. Утром люди сначала шепотом обсуждали случившееся, а затем в столовой начали задавать вопросы. Было настолько шумно, что администрация зоны просто не могла остаться безучастной. Людей после обеда попросили собраться на улице для разъяснения ситуации.

   Охрана и военные окружили собравшуюся толпу и через громкоговоритель послышался голос Губернатора:

   — Дорогие жители Зоны 131! Вчера ночью произошло массовое нападение гибридов на наше прекрасное место. Нет повода для паники, мы находимся под защитой наших доблестных солдат. Мы в безопасности.

   С сегодняшнего дня будут приняты меры усиленной охраны и защиты территории Зоны и ее окрестностей. Расходитесь по рабочим местам с полной уверенностью: вы и ваши семьи под надежной защитой. Предполагаем, что соседние зоны каким-то образом перенаправили этих существ к нам для дестабилизации обстановки в этом прекрасном месте.

   Я сегодня встречусь с лидерами двух соседних Зон — все выясню и приму необходимые меры. Всем хорошего дня! Не поддавайтесь панике, это может привести к непоправимым последствиям.

   С первого взгляда могло показаться, что люди успокоились после этого объявления, но мне почему-то видится это началом волнений. Уши можно обмануть, наговорив всякого, но глаза — никогда не врут. У многих в глазах я видел разочарование. Или мне это только показалось.

   Далее действительно, нападения мутантов по ночам были незначительными. В один из вечеров я встретился с Вероникой; с каждой встречей она выглядела все более уставшей. Она рассказывала мне о своей тяжелой работе, что устала от физического труда и хотелось бы взять выходной, который им был положен только полдня в воскресенье. Однако я понимал, что ее усталость объясняется не только работой, но и морально-психологической обстановкой. Жизнь под постоянным контролем, отношение со стороны руководства, как к врагам народа, непонимание дальнейшего будущего — все это способно сломать любого человека.

   Очередная встреча в баре с Александром, принесла мне лучшую весть за последний месяц. Откровенно говоря, я уже смирился с тем, что он не будет выполнять мою просьбу. Но в этот вечер все было никак обычно.

   Я пришел в бар, за пять-десять минут до обычного времени. Обернувшись, чтобы посмотреть, свободен ли наш столик, за который мы обычно садимся, увидел, что на нем уже сидит Саня, курящий сигарету, на столе стояла наша любимая бутылка виски. Подойдя к барной стойке перед тем, как сесть, я взял газированной воды. Александр сидел задумчивый, медленно выпускал сигаретный дым. Сперва я поздоровался, затем налил себе стаканчик воды. Он начал тихонько стучать одним пальцем по столу, чтобы привлечь мое внимание. Рука лежала на столе сжатая в кулак, кроме указательного пальца, которым он делал быстрые движения, создавая еле слышный звук. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, он разжал кулак и запустил по столу флэшку. Быстро схватив ее, я положил в карман.

   — Не знаю зачем она тебе и что ты задумал, но, если тебя схватят с ней нам крышка. — Туша окурок в пепельнице произнес он не с большим восторгом.

   В этот момент меня переполняла такая радость, в последний раз я подобное испытывал, когда мы с ним купались в реке возле того домика Владимира.

   — Спасибо друг. Я даже не знаю, как тебя благодарить. — С улыбкой, как у самого счастливого человека на Земле ответил я.

   — Зная тебя с детства, могу лишь предположить, что ты затеял что-то не очень совместимое с местными правилами. Я, конечно, на твоей стороне буду всегда, но не впутывай меня больше в свои игры. Ты мне обещаешь?

   — Обещаю. Ничего противозаконного, кроме того, что она сама запрещена.

   — Да-Да. ꟷ С появившейся улыбкой на его лице произнес Александр.

   Дальше мы разговаривали на совершенно отдаленные темы о жизни в зоне, о работе, вспоминали детство и время до пандемии, смеялись и хорошо проводили время. Допив бутылку виски, все разошлись по домам.

   Дома, лежа уже в кровати, я крутил в руке эту флешку и думал, как теперь скопировать ту самую папку на этот носитель. Кабинет Карины иногда остается открытым, когда она покидает лабораторию. С доступом в него, в принципе, не должно возникнуть проблем, но сам компьютер находится под пользовательским паролем. Единственный вариант — когда она не завершит работу или сеанс, и покинет кабинет. Тогда и появится возможность скопировать данные. С этими мыслями я и уснул.

6. Проблески надежды.

   За неделю у меня получилось дважды попасть в кабинет Карины, но все попытки оставались безуспешными. Выходя из кабинета, она обычно его постоянно закрывала, но дважды забыла или так торопилась, что даже мысли не возникало закрыть его. Компьютер в эти моменты был выключен. Однажды я пытался на скорую руку подобрать пароль, но это скорее отчаяние, чем осознанные действия. Без специальных программ или знаний комбинаций миллиарды, да и времени на такие действия нет. Но я не терял надежды на случай, ведь в нашей жизни случай играет большую роль.

   Атмосфера в обществе накалилась. Произошла утечка информации, скорее всего, от кого-то из военных. В ту ночь, когда было небывалое нападение мутантов на Зону по указу военного штаба, из территории выехали два автомобиля в темное время суток. Они ездили по окрестностям с включенными фарами, привлекая внимание мутантов. Это действие было запланировано руководством Зоны; многие не понимали, для чего это делается, но я все понял после очередного заявления Губернатора и, кажется, понимал изначально.

   Когда общество начало обсуждать происшествие, это не могло остаться незамеченным. В один из дней, сразу после обеда, Губернатор сделала заявление. Вкратце оно звучало так: «кто-то в Зоне пытается дестабилизировать обстановку, была распространена фейковая история, никаких подобных указов от Администрации не было. Над нами возникла угроза от наших соседей, которые направили мутантов на нашу территорию и подкупили шпионов, чтобы те попытались расколоть нас изнутри. Никакой паники дамы и господа, у нас все под контролем. В ближайшие дни мы выясним кто эти люди.»

   Это означало лишь одно: они найдут несколько козлов отпущения, представят публике подстроенные улики и попытаются сделать так, чтобы самим выглядеть добрыми и пушистыми. Им нужно снова окутать мыльным непрозрачным пузырем людей, что бы те ничего дальше носа не видели. А риторика с угрозой от соседей создана для того, чтобы отвлечь от внутренних проблем население. Когда зреет недовольство, проблемы в экономике, для правительства нужно найти внешнего врага. Так было всегда.

   На следующий день после объявления Губернатора, ближе к обеду Карина позвала меня к себе.

   — Альберт, Губернатор тебя вызывает.

   — Когда?

   — Прямо сейчас. — Ответила она.

   Идя туда, мне на один миг показалось, что меня выбрали одним из козлов отпущения. Но это было бы странным, как минимум, и вряд ли без сопровождения охраны мне позволили бы передвигаться в сторону административного здания.

   Зайдя в здание администрации, секретарь, сидящий мне без всяких слов, указал рукой, что я могу войти в кабинет.

   — Добрый день Губернатор, вызывали?

   Она подняла голову, своим пронзительным взглядом посмотрела на меня, словно сканируя, как рентген.

   — Да Альберт, вызывала. Ваш руководитель хвалит вас, говорит у вас есть успехи в работе и в целом вы очень старательный парень. Я решила вас наградить.

   Я всю свою жизнь с опаской смотрел на все эти награждения. Мне кажется наградой прикрывают дополнительную ответственность или требование.

   — Наградить? Каким образом?

   — На первый раз дополнительным жетоном в бар. Вы теперь в неделю можете два раза посещать это место. А в дальнейшем если продолжите усердно трудиться, то возможно мы вас повысим. — Ответила она.

   — Спасибо, Губернатор. Я очень рад этому.

   — Вам спасибо. — С ехидной улыбкой сказала она.

   — Я могу быть свободен? — С пониманием, что не ради этого меня вызвала она спросил я.

   — Да вы можете быть свободны, только один вопрос.

   Ничего не говоря, я своим видом подал, что внимательно ее слушаю.

   — Почему вы в столовой сидите за столиком для штрафников и что у вас с той девушкой?

   — С какой девушкой? Вероникой?

   — Именно. Вероника. — Отклонившись на спинку стула, проговорила Губернатор.

   Не просто так она поинтересовалась именно Вероникой.

   — У меня здесь нет друзей, я в целом не очень коммуникативный человек. Кроме Александра, ни с кем не общаюсь. Владимир и Мария, с которыми прибыли мы, не очень близки. Максимум можем обменяться парой фраз. А Вероника... у нас с ней ничего особенного нет, мы просто общаемся. Мне с ней интересно. Мы пару раз в неделю по полчаса встречаемся в сквере, и все.

   — Вам нужно прекратить это общение на время. Штрафники главные подозреваемые в распространении ложной информации. Никаких посиделок за обеденным столом, никакого общения, пока мы все не выясним. Вы меня поняли?

   — Понял. Только у меня одна просьба. Мы сегодня должны с ней встретиться в сквере. Можно в последний раз на несколько минут? — Без всякой надежды на положительный ответ спросил я.

   Возникла пауза. Губернатор встала, подошла ко мне и начала говорить:

   — Хорошо пара минут и на этом все. За вами проследят мои люди. Теперь можете быть свободны.

   Идя от здания администрации до лаборатории, я поймал себя на мысли, что сегодняшняя короткая встреча с Вероникой может быть последней. Губернатор может сделать виноватой ее, а может и всех штрафников сразу, что не было бы разумным.

   Только я спустился в лабораторию и начал подходить к двери Карины, как та словно пуля выскочила из кабинета, не закрывая дверь, и пробежала мимо меня. Я обернулся, чтобы посмотреть, и судя по всему, губернатор после нашего разговора вызвала мою руководительницу к себе. И вот он шанс! Вдруг компьютер включен. Посмотрев направо, в сторону своего рабочего места, никого не заметил. Я вошел в кабинет Карины, и радости моей не было границ: компьютер оказался включенным. Я достал из потайного кармана, который сам пришил с внутренней стороны брюк, флешку, вставил в разъем и начал копирование папки. В этот момент у меня руки и ноги тряслись, тело как будто отказывало. Копирование было завершено, я вынул флешку из разъема и быстро покинул кабинет.

   Остаток рабочего дня прошел в размышлениях и моральных терзаниях. Если Вероника погибнет, то это может стать триггером для моего протеста — протеста, который сейчас только внутренний, а может перерасти в активные действия. Мне не терпелось скорее встретиться с Вероникой, чтобы ее предупредить, если, конечно, она еще не в курсе. А также скорее попробовать подобрать пароль к документам, хотя это маловероятно, но само желание сильнее понимания.

   В столовой на ужине, как чаще всего и происходит, штрафников еще не было, они приезжают позже остальных вечером. Я быстро покушал и пошел к себе в квартиру, чтобы принять душ, переодеться и идти на встречу в сквер.

   На лавочку, на которой происходят наши встречи, я пришел заранее, чтобы обдумать свою часть диалога. Нужно будет сказать мало, но объемно. Пока я думал о своих словах, прошла та часть времени, которую я планировал потратить на составление короткой речи, и ничего, собственно говоря, цельного сгенерировать в мозге не удалось.

   — Привет, Альберт. — Подходя к лавочке, поздоровалась Вероника.

   — Привет, Вероника, слушай, у нас мало времени, за нами наблюдают больше, чем обычно. Слушай внимательно, только не перебивай. Я сегодня был у Губернатора, она сказала с тобой не общаться и даже не завтракать за одним столом. Вас подозревают в распространении ложной информации. Так что будь осторожна, ничего лишнего на допросе не скажи. Лучше промолчи. — Попытался убедить ее быть менее дерзкой и голословной в разговоре с Губернатором.

   — Да я уже знаю, нас завтра утром ждут у нее. Ты понимаешь, что это значит?

   Я все прекрасно понимал, но не хотелось эти пару минут тратить на диалог в этом русле.

   — Мне удалось скопировать папку на флэшку.

   — И что там? Или ты еще не пробовал взломать пароль? — Спросила она.

   — Нет, еще не пробовал. Сегодня только удалось это сделать.

   Вероника глубоко вздохнула и начала говорить:

   — Она в любом случае обвинит кого-то и приговорит к высшей мере наказания. Я не уверена, что всех, возможно, кого-то одного, но она это сделает. Ты же видишь, сколько военной техники они нагнали? Сколько готовят военных? Ей нужен прецедент, затем она «выкинет» провокацию, дабы конкретно обвинить остальные Зоны. И начнется война. В таком месте я не могу жить, да и мне никто не даст. Если не в этот раз, то в следующий я буду приговорена к смерти. Для нее я потенциальный предатель, человек, который поменяет сторону. Так что, если в ближайшие дни я останусь жива, мне нужно бежать отсюда. Я уже думала об этом и думаю каждый день, но одна не справлюсь, за мной полный контроль, я под надзором. — Опустив голову, говорила Вероника.

   Заметив, что в нашу сторону идут двое охранников, я понял, что нужно заканчивать разговор.

   — Я что-нибудь придумаю. Ты главное держись. Не спорь с Губернатором и чаще молчи. Скоро увидимся. — Положив руку на плечо шепотом сказал я и ушел.

   Никогда мне в жизни не приходилось говорить человеку «еще увидимся», не зная на сто процентов, что именно так и будет. Чувство непонятного опустошения накрыло меня, и всю дорогу до своего дома я испытывал необъяснимое пересыхание «душевного колодца».

   Я знал наверняка, что она не будет молчать: она похожа не на меня по характеру. Я всегда считал, что молчать, когда обвиняют в том, что ты не совершал, — это тупость и трусость, а не правильное решение.

   В этот вечер я пару раз попробовал подобрать пароль и окончательно убедился, что тут нужен специалист или человек, который занимался такими вещами. Решил, что нужно сконцентрироваться на словах Вероники, а именно на том, что нужно бежать отсюда. Откровенно говоря, я сам частенько об этом думал, но не в таком контексте. Я считал и считаю, что так жить нельзя. Днем нет никакой опасности, почему люди не могут самостоятельно выехать в город, достать вещи, которые им нужны, а за пару часов до заката солнца безопасно вернуться обратно. Я знал, что рано или поздно мне придется покинуть это место, но не думал, как это сделать. Теперь сама судьба за меня все решила: если Вероника останется жива, то нужно ее вытягивать из этого «болота». Ведь она права рано или поздно она станет тем самым козлом отпущения. Единственное место и время, где мы можем находиться одновременно с Вероникой, — это загрузка различных удобрений и медикаментов для животных и персонала, который проживает постоянно на территории фермы. За все время, что я работаю в лаборатории, мне удалось лишь один раз побывать на этой ферме, все остальные поездки совершала моя коллега. Путь на ферму в автомобиле с охраной и штрафниками — это единственный возможный шанс сбежать, не оказавшись за решеткой. Теперь осталось только придумать, как это провернуть.

   В этот день работы оказалось больше, чем обычно, какой-то небывалый заказ удобрений. За целый день, кроме обеда, не предоставилось и присесть. К вечеру я был настолько физически измотан, что единственное, что мне удалось вечером сделать, — послушать парочку песен, и я уснул.

   Пять дней прошло после того, как ребята пропали. На вопросы о том, что произошло в суде, внятного ответа никто не мог дать. Карина говорила лишь то, что ведутся следственные работы. И вот утром на шестой день я, как обычно, идя в столовую, увидел за нашим столиком Веронику и Игоря. Вид у них был очень мрачный и печальный; по глазам с отеками Вероники можно было предположить, что она много плакала. Взяв свой завтрак, я направился к тому столику, где все эти дни кушал. За столом Администрации сидела Губернатор и вся элита Зоны 131, громко смеясь и обсуждая что-то. Проходя мимо них, она меня остановила.

   — Альберт, а почему вы не завтракаете со своими друзьями?  — Спросила она меня.

   Какой-то странный вопрос, сама сказала, когда снимут обвинения с ребят, только тогда можно будет. Я думал, что это произойдет публично. Кого-то демонстративно обвинят, а других оправдают. Что бы показать населению зоны, что они нашли врага и подтверждение опасности исходящей от других Зон.

   — Так ведь вы…. — Не успев договорить, Губернатор меня перебила.

   — Они оправданы, те кто за столом.

   Настроение у Администрации было веселее чем обычно, Карина всегда была сдержана в эмоциях, но и на ее лице просматривалась улыбка. А вот начальник военного штаба улыбался во все тридцать два зуба, он мне никогда не нравился. Рожа у него была противная. Редко могу я ком так сказать, но про него это точное описание: «противная рожа».

   Это новость во мне зажгла какую-то новую искру, словно я увидел новый проблеск надежды. Я стремительно пошел за столик штрафников.

   — Привет ребята! — Восторженно поприветствовал я их.

   — Привет Альберт. — Ответил Игорь, делая глоток из кружки.

   Вероника молча посмотрела на меня и продолжила завтракать, шмыгая носом подносила ложку с кашей ко рту.

   — Что случилось Игорь? Где остальные?

   — Их обвинили. — С злобой в глазах и голосе ответил он.

   Из всех четырех ребят, которые сидели за этим столом, не считая Веронику, Игорь мне был ближе всего. Влад и Петр, хоть и находились за одним столом, держались обособленно и редко вступали с нами в диалог.

   Игорь — парень моих лет, брюнет, с горбинкой на носу, высоким лбом, небольшого роста и худощавый. До пандемии он полгода успел поработать в полиции.

   — Эти твари их расстреляют, — произнесла Вероника.

   — Мы на это уже не можем повлиять. Но кое-что в наших силах. Ты еще не передумала покинуть это место? — Еле слышно сказал я.

   Вероника подняла голову, зрачки ее расширились, и в глазах появился блеск.

   — Конечно нет, но мне нужно отомстить этим тварям, сначала. Смеются они на всю столовую, жлобы. — Глядя в сторону Губернатора, сказала она.

   — Месть нам ничем не поможет, только усугубит положение. У меня есть план нашего ухода, но осталось уладить парочку деталей.

   Вероника и Игорь склонились ближе к столу и внимательно слушали меня.

   — Каких деталей? — произнес Игорь.

   — Сейчас нам нужно не говорить об этом. Когда все будет готово, я скажу и расскажу детали. А пока нам нужно держать язык за зубами, быть примерными гражданами и не вызывать подозрение. Ты, Вероника, справишься? Не нужно вымещать злость на охране или военных, которые вас сопровождают. А иначе мы отсюда никогда не убежим.

   — Я постараюсь, — ответила она.

   — Я сообщу, когда все будет готово, а пока что общаемся на другие темы.

   В тот момент я понял, что времени у нас не так много. Вероника, в силу своей импульсивности, может сорваться. А значит, нужно действовать сегодня. Мне нужно добиться согласия Карины на мою поездку на ферму: взять на пробу зерно, другие овощи, доставить лекарства в местную аптеку, получить задание от ветеринара и посвятить оставшуюся часть дня помощи ему. Вот чем в основном там занимаются люди из лаборатории.

   Во время рабочего дня мне не предоставилась возможность поговорить с руководителем лаборатории по причине отсутствия Карины на рабочем месте в послеобеденное время. Я задал вопрос своей так называемой коллеге. Она витиевато ответила на мой вопрос, можно было рассуждать по-разному: возможно, в ближайшее время планируется поездка одного из лаборантов на загородную ферму, а возможно, еще нескоро. Я понимал, что момент, когда автомобиль покинет ворота Зоны и до поворота с трассы на ферму, — это самый реальный шанс вырваться из клетки. Осталось только понять, как оказаться в машине и как сделать так, чтобы этот автомобиль оказался позади на несколько километров от сопровождающей колонны. Вырваться из клетки я воспринимал не как какой-то красивый оборот, а буквально. Мы с Александром решились на поездку в столицу, чтобы найти безопасную «клетку», но никто не хотел, чтобы эта «клетка» была всегда закрыта: птица иногда должна покидать свое место ночлега, дабы не сойти с ума или стать заложником хозяина. Но вышло все наоборот: не птица искала клетку, а клетка вышла на охоту. Этой клеткой были военные патрули Губернатора. И мне на самом деле сложно представить, что испытывает она внутри. Противоборствуют ли там мораль и идеология, жажда власти и желание сделать хорошее дело? Возможно, одна из сторон уже победила, и мы видим заложника собственного мира. Я не всегда понимал, что движет политиками, которые решают судьбы миллионов людей, но ясно только одно: тяжела корона правящего. И если эта корона единоличная, без ограничений, то она превращает человека в функцию.

   Пол ночи я думал о том, как спланировать побег. Важна каждая деталь. И я понял, что ту машину, в которой будут Вероника и Игорь, нужно задержать непосредственно на территории Зоны. Потому что за пределами территории остановка одного транспорта будет означать остановку всех.

   Ближе к обеду в четверг в наш отдел лаборатории зашла Карина и начала разговаривать с моей коллегой. Я готовил тару для разлива примитивных пестицидов. Губернатор очень плотно занялась фермами, площади посевов росли, соответственно удобрений и химикатов от вредителей требовалось больше. Краем уха я услышал, как Карина говорила, что в субботу нужно будет съездить на ферму и взять на пробу почву, где планируются посадки корнеплодов, а также нужно взять анализы крови животных, точнее помочь ветеринару это сделать и привезти их в лабораторию. И вот он тот момент, подумал я, медлить нет смысла, и я решился предложить свои услуги.

   — Карина, я могу в субботу заняться этим. — С улыбкой на лице предложил я.

   Она посмотрела на меня, затем на коллегу, словно ожидая от нее одобрения. Та в свою очередь кивнула головой.

   — Ты понимаешь, что в субботу придется провести там полный рабочий день, тебя отдельно никто не повезет домой.

   — Конечно понимаю, мне все равно нечем заняться.

   Карина мне доверяла, я за эти месяцы ни разу не подводил ее. Работал честно и усердно, репутация у меня была хорошая. Поэтому отказа я не ожидал.

   — Хорошо, тебе объяснят все детали. — Улыбнувшись в ответ, сказала Карина и ушла.

   Коллега меня поблагодарила за мою инициативу. А точнее за то, что освободил ее от работы на полный рабочий день. Ведь в субботу работа в лаборатории, да и в большинстве мест до обеда. Она рассказала, что нашла здесь молодого человека, и они планировали в субботу провести полдня вместе.

   И вот час икс. Все ближе и ближе, но от этого страх провала увеличивался. Здесь главное — не поддаться эмоциям, преодолеть их. Если преодолеть страх, то мы поймем, что на самом деле важно. А важно спасти Веронику и Игоря, которые находятся не только в заложниках у клетки, но еще и каждый день над ними висит Дамоклов меч.

   Пятница — тот день, когда я сообщу ребятам, что мы будем вырываться из этих стен завтра утром. Эта новость должна их воодушевить. Но также это день, когда расстреляют двух штрафников Влада и Петра. Тут эта процедура проходит, как в Средневековье — прилюдно. Предлагают людям прийти и посмотреть, как приводят приговор в силу. Демонстрация силы — это психологический прием, чтобы люди знали, что будет за грубое нарушение местного законодательства. Знали не только, как правило, а могли посмотреть на это своими глазами.

   В пятницу утром в столовой я сел за столик, где сидели ребята, и после приветствия сказал:

   — Завтра мы это сделаем.

   — Но как? — спросила Вероника.

   — Завтра на ферму я поеду с вами. Я задержу одну машину на территории, остальные две поедут, отъехав от территории зоны. Через несколько километров я попрошу остановиться по своим нуждам. Зайдя в лес, я задержусь до тех пор, пока водитель или вооруженный охранник не пойдут посмотреть, почему я так долго. В машине останется только один, ваша задача усыпить его. Только делайте это так, чтобы он не успел сообщить по рации, закричать или выстрелить. Вы справитесь? — С полной уверенностью говорил я это, хотя сам сомневался, что удастся задержать одну машину на территории.

   — Усыпить? Да мы его ликвидируем. — ответил Игорь.

   Мне не хотелось жертв, но я понимал, что скорее всего действительно придется убрать двух человек.

   — Нужно постараться просто усыпить его, никого не убивая. Затем вы заберете ствол у него, и когда сопровождающий вернется со мной к машине, нужно будет….

   Не знал, какое слово подобрать, заставить отдать автомат, но это будет чрезвычайно сложно.

   — Если тебе удастся сделать так, чтобы наша машина была одна на трассе, мы сделаем все, что необходимо. — допивая чай, говорила Вероника.

   — Хорошо, все случится завтра. Будьте готовы.

   Еще они меня спросили, пойду ли я смотреть на казнь. На что я им ответил, что это не вписывается в мое мировоззрение, смертная казнь, а тем более прилюдная, как минимум бесчеловечно. А у них и не будет возможности выбора идти или не идти. Им попросту нельзя.

   Рабочий день в пятницу пролетел настолько быстро, что я не успел опомниться, как нужно было идти домой. Меня проинструктировали и рассказали все, что я должен буду сделать, и куда по возвращению положить образцы. В этот вечер у нас по графику встреча в баре с Александром, и я не знал, сообщать ему о моём побеге, подключить его или нет. У него возможность сбежать есть каждый день, он постоянно вооружен в городе, и скрыться в каменных джунглях не заставит труда. Но мне почему-то кажется, что у него нет такого желания.

   Придя домой, я начал думать, что взять с собой завтра утром. Оглядевшись по сторонам, понял, что, собственно говоря, и брать нечего, возьму этот рассказ, написанный от руки, и флэшку. Я должен прочитать и узнать содержимое этой папки. Пока что не знаю, как взломать пароль, но обязательно найду решение.

   В бар практически, как всегда, я пришел первым, по отработанной схеме взял бутылку виски и газировку, сел за столик и начал ждать. Прошло минут пятнадцать, а Александра все еще не было, странно, как-то подумал я. Обычно в такое время он уже тут. Я начал нервничать, но вдруг он зашел в заведение. Мы поздоровались, и он начал рассказывать, что сегодня позже обычного вернулся домой. Поездка была далекой, но цель этой поездки он не сказал, мол, тайна. Дальше я начал рассказывать о своей работе, затем мы смеялись с ребят у соседнего столика, которые, изрядно выпив, начали бороться на руки, а затем спорить, что кто-то нарушил правила, обвиняя друг друга. В этот момент я подумал, что нужно спросить, не было ли когда-нибудь желания уйти из Зоны 131? На что последовал ответ:

   — Альберт, мы же хотели найти такое место, меня все устраивает. Ты опять хочешь скитаться и искать ночлеги, еду? Да и уйти по одному желанию отсюда невозможно. Мы знаем эту Зону изнутри, знаем, как работает охрана и так далее. Губернатор нас просто так не отпустит. Теперь это наш дом.

   В глубине души я знал, что ответ будет именно таким. Может, действительно, это только мне со своими представлениями о жизни тяжело приспособиться к новым реалиям? А другие люди счастливы просто жить, иметь возможность работать и полноценно существовать. Сложный вопрос. Но сейчас я должен сбежать отсюда, жизнь двух близких мне людей зависит от меня. И завтра мы это сделаем, или не сделаем, и в этой жизни уже ничего и никогда не изменится.

   Я не стал продолжать разговаривать с Александром на эту тему. Мы просто болтали обо всем на свете. И я понимал, что это вечер прощания, мне нужно отпустить его. Отпуская что-то или кого-то, мы оставляем место для роста, узнаем, кто мы и на что способны, что для нас важно и кем мы были на самом деле. Кто мы: люди, способные на принятие тяжелого решения, возможно, которое отрицательно скажется на дальнейшей жизни, или все те же птицы, которые смирились с жизнью в клетке? Так и прошел вечер, мы разошлись по домам, и я ложился спать с мыслью, что завтра будет новое начало.

   Проснулся в субботу за полчаса до будильника, тревожные сны снились всю ночь. Время до работы было больше, чем обычно, поэтому включил музыку, заварил кофе, медленно сидел и думал о том, как мы доберемся до места, где будет все иначе.

   Подходя к лаборатории, из трех машин уже стоял «картеж». Я в столовую завтракать сегодня не ходил, от волнения не было аппетита. Первая машина — это исключительно военизированная охрана, во второй машине ездят некоторые работники из Зоны 131 по заявкам, например, врач, работник склада распределительного центра с доставкой, строители и так далее, а третья — наша. Ребята стояли у входа в лабораторию, возле них охранник с автоматом, и в машине за рулем вооруженный пистолетом военный. Охранник меня спросил:

   — Ты сегодня с нами, парень?

   — Да.

   — Давай показывай штрафникам, что загружать, и поехали. — Практически в приказном порядке сказал он.

   Мы начали с Вероникой и Игорем спускаться вниз, а военный охранник остался стоять снаружи. Ребята смотрели на меня, ожидая каких-то слов, но я лишь подмигнул глазом, дав понять, что все идет по плану.

   Военные и охрана в этой Зоне на определенном счету, им позволено больше, чем остальным. Для них предусмотрены льготы и различные поблажки. Поэтому они очень хорошо относятся к Губернатору и в целом к администрации. На обычных гражданских они смотрят свысока, а штрафников считают отбросами общества, и это порождает такое высокомерное поведение.

   Я показал ребятам, что нужно загрузить. Карина сидела в своем кабинете и набирала текст, скорее всего доклад Губернатору. Я не остался в стороне и начал помогать Веронике и Игорю таскать химикаты. И как только мы закончили погрузочные работы, стоя у машины, я схватился за живот в области желудка. Охранник в это время приказал садиться в машину. Ребята открыли пассажирскую дверцу и сели в автомобиль, я продолжал стоять. Охранник спросил у меня:

   — Что с тобой, парень? Садись.

   — Одну минутку, мне что-то плохо стало, — ответил я и пошел в сторону туалета лаборатории.

   Постояв в туалете несколько минут, ко мне пришла мысль, что, вероятнее всего, у нас не получится разделить картеж. Открыв дверь уборной, я пошел в сторону подъема на выход. Охранник смотрел на меня, я опять остановился, согнулся, положил ладони на колени и начал тяжело дышать.

   — Что происходит? Может, вместо тебя кто-нибудь поедет сегодня? Нам нужно выезжать, мы и так опаздываем из-за тебя, — говорил охранник.

   Сейчас нужно попробовать обмануть его. Другого шанса сегодня не будет.

   — Да, что-то мутит меня, может, отравился чем.

   — Так пусть тебя заменят, нету времени ждать.

   — Нет, я поеду, сейчас приму таблетку и поедем.

   — Никаких ждать, там люди врача ждут, а ты задерживаешь всех, — крикнул охранник.

  — Так пусть едут, мы их догоним, — ответил я и пошел обратно в сторону лаборатории.

   Зайдя за угол, я остановился, чтобы послушать, будет ли спускаться за мной охранник. Но там начался разговор между охраной первого автомобиля и нашим военным.

   — Гена, что там за бардак? Почему нет сигнала о готовности?

   — Лаборанту плохо. Пошел таблетку принять.

   — Так пусть его та баба заменит, которая практически всегда с нами ездит. Мы уже сильно задержались. Если начальство увидит, что мы еще тут, нам крышка.

   — Поезжайте, Мы нагоним. На трассе.

   — Точно?

   — Да, Я сообщу по рации, когда мы выедим.  

   Похоже, сработало! Теперь нужно как можно больше задержаться на территории Зоны, чтобы две машины подальше отъехали. Несмотря на то, что у военных большие привилегии здесь, им нужно выполнять работу четко по правилам и по времени. Нарушения графика выезда могут быть расценены как нарушение устава, тогда будут санкции. Мне никогда не нравились здешние спартанские законы, но этот сработал нам на руку. Я пошел в уборную и стал выжидать время, нужно хотя бы минут пять продержаться. Я смотрел в зеркало и думал о следующем шаге: теперь нужно сделать вид, что по пути стало плохо, и попросить остановить автомобиль. Прошло несколько минут, и я услышал шаги, включив воду, принялся умываться. Дверь открылась, и охранник сказал, чтобы я ускорился. Потянув еще тридцать секунд, я медленно начал движение к машине. И вот мы выезжаем за территорию зоны. По рации военный сообщил:

   — Первый-первый, прием. Мы выехали с базы.

   — Принял, вас ожидать на трассе?

   — Не стоит, мы нагоним вас.

   Трое нас сидело сзади. Я посмотрел на Веронику и улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Игорь мне кивнул головой, показывая, что готов сделать свою часть плана. А значит, дело за малым. Свернув на трассу и проехав пару километров, я начал говорить:

   — Начальник, нужно остановиться, мне опять плохо.

   — Терпи до фермы, там мало осталось. Нужно было замениться балван.

   — Вы хотите, чтобы я заблевал вам весь салон? — Повысив тон, спросил я.

   Возникла пауза, затем военный сказал водителю остановиться. Автомобиль, свернув к обочине, медленно начал останавливаться. После полной остановки охранник произнес:

   — Тебе полминуты, мухой, иди делай свои дела.

   Открыв дверь, я оглянулся по сторонам, справа от меня рос густой молодой лес, туда я и пошел. Немного скрывшись за пологом леса, присел и стал ждать. Прошло несколько минут, и дверь автомобиля хлопнула — это был охранник, который вышел, чтобы поторопить меня. Он начал звать меня, я не отвечал, затем он принялся спускаться в лес. В это время Игорь шнурком принялся душить водителя, тот сначала сильно сопротивлялся, потянулся к кобуре, но Вероника вытащила пистолет первой, прикрыв ему рот, смотрела в сторону леса. Понадобилось немного времени, чтобы водитель отрубился. Военный продолжал звать меня, и когда он подошел слишком близко ко мне, я встал и сказал:

   — Я тут, не мог ответить, блевал.

   — Быстро в машину, одни проблемы с тобой.

Мы шли к машине, я немного приостановился, чтобы охранник оказался впереди меня. Но тот толкнул меня со словами:

   — Вперед!

  Я начал сопротивляться, в этот момент с пистолетом показался Игорь и, угрожая, что выстрелит, начал говорить охраннику:

   — Убери руки от него, урод!

  Тот взял в руки автомат, висевший у него на плече.

   — Брось пистолет, малец, я тебя застрелю.

   — Пока ты направишь на меня ствол, я попаду тебе в лоб. Стреляю я хорошо, — грубым голосом отвечал Игорь.

   Возникла напряженная ситуация, и ее нужно было быстро решить. Если другие машины начнут по рации спрашивать, где мы находимся, и не дождутся ответа, по протоколу они обязаны развернуться и ехать в нашу сторону. А это значит, что наш план провалился.

   — Послушай, Гена, тебя вроде так зовут, брось пушку, и мы тебя не тронем. Мы просто уедем, — предложил вежливо ему я.

   Гена сделал шаг в сторону меня со словами:

   — Если я брошу пушку и отпущу вас, я труп. Ты что законов Зоны 131 не знаешь?

   И тут произошел выстрел: Игорь выстрелил в охранника. Тот мгновенно упал на траву, а я в свою очередь остолбенел, словно железобетонный столб, и не мог сделать даже движения.

   — Бери пушку и рацию, Альберт, и быстро сматываемся отсюда, — крикнул Игорь.

   А я продолжал стоять словно вкопанный в землю.

   — Ну же быстрее забирай все и поехали, — повторил он.

   К этому моменту меня немного отпустило. Я взял автомат, рацию и мы побежали к машине. Пока я снимал рацию с его формы, я слышал, как охранник тяжело дышал. Возможно, он останется жив, если быстро окажут помощь.

   — Что со вторым человеком — Спросил я.

   — Я его усыпил.

   Подойдя к машине, я увидел, как Вероника вытащила водителя, не подающего признаков жизни, на асфальт.

   — А с этим что делать — Спросила она.

   — Прикончим его, — Потянулся к пистолету Игорь.

   — Стойте! Вы что, звери! — Прокричал я.

   Водитель начал тяжело дышать и пытаться покашлять. В этот момент Игорь ударил пистолетом его по голове, и тот обратно отключился.

   — Ты что, предлагаешь его оставить живым — Возмутился Игорь.

   — Естественно, оружия у него нет, рации нет. Подмогу он вызвать не сможет. Оставим его здесь.

   — Чёртас два! — Сказал Игорь и направил пистолет на водителя.

— Да Бог с ним, Игорь, поехали. Пусть останется живой. «Ему все равно в зоне смертная казнь будет», — говорила Вероника.

— Ладно. Я за руль. Садимся быстрее и поехали, — согласился с ней Игорь и побежал к водительской двери.

   И вот мы уже ехали втроем, но меня пожирало изнутри. И не покидал один вопрос: неужели, чтобы спасти кого-то, нужно лишить жизни других? Это как-то неправильно. Я уже сразу после пандемии приходил к выводу, что как биологический вид человечество себя изжило, поэтому вирус как таковой исправляет ошибку эволюции, и похоже я к такому умозаключению вернулся и сейчас. Мы — змея, пожирающая свой хвост.

   Проехав поворот на ферму и не встретив патрульных машин, Игорь начал громко кричать в окно, а Вероника смеяться. Затем она принялась меня обнимать.

   — Куда теперь, Альберт, в тот домик, о котором рассказывал? — спросила она.

   — Нет, там опасно. Эта хижина Владимира. И первым делом кого будут опрашивать — это Владимира, Марию и Александра.

   Я наклонился, чтобы посмотреть на панель приборов, а именно на датчик топлива. Бак был практически полный.

   — Поедем в мой родной город, там переночуем в одном месте, а дальше на юг, там есть поселения — мне на карте губернатор показывала.

   — Другие поселения? Вы опять хотите попасть в тюрьму под открытым небом. — снова возмутился Игорь.

   — Не попадем. — уверенно ответил я.

   Все истории побед складываются из множества маленьких поражений. Несмотря на практически отсутствующую веру в человечество, маленький отголосок надежды на справедливое общество еще остался. Надежда — это то, что у нас не отнять.