С. ПРАВДЕНКО, корреспондент "Рабочей газеты"

ИСТОРИЮ этой семьи нельзя, конечно, назвать единственной в своем роде: минувшая война изобиловала примерами поразительного великодушия, самоотверженности, верности. И все-таки мне хочется рассказать о людях, знакомство с которыми составляет предмет моей гордости, потому что вся их жизнь - прекрасная и поучительная быль.

Тамара выросла в большой семье. Два брата, две родные сестры да еще двоюродная, жившая с ними. Жили дружно, учились хорошо. Сказывалось, наверное, влияние матери, учителями которой были политические ссыльные до революции. Она рассказывала детям об этих людях, оставшихся для нее немеркнущим идеалом человеческой доброты.

В 1943-м погиб старший брат. От отца это известие скрыли. Узнал он через год, случайно. Не прожил и суток, умер. Меньшего брата, военного моряка, судьба уберегла. И ее, Тамару Полковникову, - тоже. Хотя была она комсомольской активисткой и первые послевоенные годы провела на Западной Украине, где опасность подстерегала буквально на каждом шагу.

Когда в 1947-м Тамара приехала в Киев, за ее плечами был уже немалый опыт. Вскоре ее избрали секретарем комсомольской организации Метростроя. Накануне тридцатилетия Октября вызвал Тамару секретарь парторганизации:

- Отнеси, пожалуйста, эти пакеты нашему подшефному, Юрию Ширяеву, тактично вручи и поздравь с праздником от всех нас.

...В июне 1943-го командир минометного взвода Юрий Ширяев получил боевое крещение под Новороссийском. Потом - бои за Мелитополь, а в конце октября полк ночью вышел к Азовскому морю. Над морем пылало небо: "катюши" обрабатывали Турецкий вал. С первой гряды фашистов прогнали быстро. Начался бой за вторую. Во взводе Ширяева уцелел один миномет. Командир стал за заряжающего.

Вал взят. Юрию приказано корректировать огонь минроты. Его окоп - чуть впереди стрелковых. Увидел скопление фашистов и едва успел передать координаты, как рядом, на гребне вала, разорвался снаряд.

Медсанбат. Бинты на глазах. Клиника Филатова в Одессе. Чуда не произошло. Девятнадцатилетний лейтенант остался незрячим.

Потом была профшкола в Нежине, потом исторический факультет Киевского университета. Ему разрешили не изучать иностранный язык. Он изучал. Не хотел послаблений. И контрольные работы писал. Положит линейку и пишет над ней, перевернет - новую строку начинает.

Когда Тамара Полковникова и Юрий Ширяев впервые встретились 7 ноября 1947 года, они были очень молоды. Но Тамара Ивановна и сейчас помнит, как поразили ее подтянутость, безупречная выправка ее нового знакомого, его способность держаться так, чтобы вызывать не жалость, а огромное уважение. Они стали встречаться.

Иные советовали:

- Тамарочка, не ходите к нему больше. Не надо ни его мучить, ни себя.

Летом сорок восьмого они поженились.

Сначала делили комнату в общежитии еще с одной студенческой семьей. И какая же была радость, когда их поселили отдельно!

Тамара поступила на тот же исторический факультет, хотя раньше успела закончить два курса филологического. Но так им обоим было легче. Она читала ему, занималась с ним и, значит, сама готовилась к семинарам, зачетам, экзаменам. Когда родила сына, Юрий Иванович заканчивал аспирантуру, а она - университет. Ее поздравляли, как никого другого. Друзья, любившие их обоих, знали цену ее диплома.

А потом блестяще защитил кандидатскую диссертацию Юрий Иванович. И опять был на их улице праздник. Трудно доставшийся и потому особенно радостный.

- Ты у меня просто красавица, - говорил он, когда она надевала обнову. И она вспыхивала, зная: он видит ее сердцем. И так же видит сыновей , Игоря и Олега, невестку Татьяну, маленькую внучку.

О невестке надо здесь особо сказать, что она сумела войти в семью, сделать своими ее нравы, обычаи. Непререкаемому авторитету Юрия Ивановича, царившему в ней, Татьяна подчинилась безоговорочно. Однажды с Игорем случилось несчастье. Он лежал в больнице без сознания. И молодая его жена сумела скрыть беду от Юрия Ивановича, который должен был в ту пору защищать докторскую - итог десятилетней работы. Лишь много позднее, когда все было позади, они оба, отец и сын, еще раз поняли, какие им обоим достались женщины, какие жены.

Тамара Ивановна перебирает в памяти прожитые годы и улыбается. Два года назад случай свел ее с Василием Михайловичем Дмитруком, который был в послевоенные годы секретарем Бориславского горкома комсомола. Полдня проговорили. Рассказывал, как хорошо теперь в тех краях, звал в гости с мужем. А прощаясь, сказал:

- Молодец, Тамара!

Совсем так, как говорил много лет назад, когда она удачно выполняла опасное поручение. Только теперь речь шла обо всей ее жизни.

Что же есть в этой жизни, кроме любимого мужа, сыновей?

Тамара Ивановна - старший методист факультета общественных профессий Киевского политехнического института. На этом факультете 1.200 студентов учатся быть лекторами, руководителями народных дружин, пионервожатыми и комиссарами студенческих стройотрядов, изучают основы культпросветработы, литературы, журналистики и социологии.

- Она у нас единственный штатный работник факультета, - говорит его декан, доцент кафедры металловедения и термообработки Юрий Никонович Москаленко. - Понятно, весь факультет как бы вертится во круг нее, она всем помогает - и преподавателям, и студентам. Все идут к ней. Лекции - организуй, занятия - проведи. Энергии этой удивительной женщины можно только поражаться: вот уж действительно хватает человека на все.

Она смеется:

- А как же? И потом разве я одна? Разве мы одни?

И начинает рассказывать. О коллегах Юрия Ивановича по Институту философии Академии наук УССР, которые так много сделали для него и не считают, что сделали много. О юных следопытах из школы, где учился когда-то Юрий Иванович. Разыскали-таки его. Из Киргизии добрались. И назвали пионерский отряд его именем. Так и подписываются в письмах и телеграммах - ширяевцы.

Сам я тоже считаю себя в какой-то мере ширяевцем, потому что, как и все, кого судьба сводила с Юрием Ивановичем и Тамарой Ивановной, получил в их доме немало ни с чем не сравнимых нравственных уроков. Знаком я с ними давно и в конце концов, набравшись смелости, попросил разрешения о них написать. Но Юрий Иванович возражал:

- Только не сейчас.

Он тогда только-только защитил докторскую. Предстояло утверждение в ВАКе. И ему не хотелось, чтобы рассказ о его семье, о его судьбе, появившись на страницах газеты, как-то повлиял на оценку его работы. Снисхождение - вот чего он не терпел никогда и не желает ныне. Я терпеливо ждал. И только тогда, когда из ВАКа пришло сообщение о присвоении специалисту в области социальной структуры общества Юрию Ивановичу Ширяеву степени доктора философских наук, он развел руками:

- Теперь у меня уже нет причины...

И я написал. Не для того только, чтобы лишний раз порадоваться обыкновенному человеческому счастью, подивиться людям, сумевшим сохранить свет во тьме. Еще одно важно: этот свет они разливают вокруг себя, вселяя в каждого из нас мужество и веру. Значит, есть на земле такие люди, живут среди нас, служа не только собственным детям, но и всем нам высоким примером несгибаемости и верности.

КИЕВ.