Если у вас есть 60 тысяч долларов на подарок дорогому человеку, отложите чтение этих заметок на потом и немедленно покупайте билет в Одессу. Всем остальным я расскажу историю, которая согреет душу в безденежье. По нынешним временам историю удивительную и чистую.

13 марта 1991 года к председателю Одесского городского Совета Валентину Симоненко пришел на прием 73-летний пенсионер Борис Гецелевич Спиваков. Пенсионерам и тогда жилось худо, но ветеран Великой Отечественной, ветеран труда явился не за помощью, а с помощью. Вот что написали потом одесские газеты.

"Житель нашего города Н. попросил горисполком принять в дар драгоценность, доставшуюся ему по наследству. Это серьги с бриллиантами примерно в 7 каратов. Их приблизительная стоимость около 1 миллиона рублей. По желанию Н. эта сумма должна быть использована для лечения детей с онкологическими заболеваниями.

Дар принят и сдан на хранение".

Можно было предположить, что у гражданина Н. этих каратов - куры не клюют, что, естественно, не умаляло цену дара. Но прелесть ситуации заключалась в том, что Спиваков был в сущности человеком бедным, бриллиантовые серьги были в доме единственной дорогой вещью. А сохранить свое имя в тайне он пожелал по старомодному убеждению, что делать добро следует тихо, без трезвона на весь белый свет.

Голландской работы серьги (7,02 карата) ему действительно достались по наследству. До 1917-го Спиваковы были людьми зажиточными, Гецель Спиваков служил бухгалтером в экспортных конторах, потом с ними произошло то, что и со всеми. Каким образом удалось сохранить драгоценности от экспроприации в пользу диктатуры пролетариата, я не знаю. Но что они не лежали в печном закутке - факт. Ценители могли их видеть в Одесской опере в ушах хормейстера Иветты Львовны - жены родного дяди Бориса Гецелевича - Иссидора Спивакова. Между прочим, в медицинских кругах это был достаточно известный физио-терапевт. Не стало Иссидора Спивакова в 60-е годы, и это была его идея: пожертвовать серьги в пользу больных детей. Реализовать ее поручалось племяннику. Так серьги оказались в шкафу в холостяцкой квартире Бориса Гецелевича.

Холостяком он слыл убежденным, что, рассказывают, у друзей и знакомых вызывало недоумение. Откровенно говоря, когда я увидел фотографию молодого Спивакова - послевоенную, в майорских погонах, тоже удивился. С такой внешностью в кино играют настоящих мужчин и сердцеедов. Но тут была тайна.

После войны, которую Борис Гецелевич прошел от первого до последнего дня, от младшего лейтенанта до майора, он работал на знаменитом в Одессе Канатном завод, заведовал заводской радиосвязью. Старые канатчики вспоминают, что радиоузел тогда был своеобразным интеллектуальным клубом - с дискуссиями, посиделками, передачи заводского радио слушали и ждали, как в перестройку "Взгляд". И для того круга людей не было секретом, что между Спиваковым и директором заводского клуба Евдокией Николаевной Васильевой, по молодости лет ее величали просто Дусей, нечто большее, чем деловые отношения. Теперь уже можно "рассекретить" ситуацию -йони были влюблены друг в друга.

Я даже не знаю - порадоваться или огорчиться, что оба они оказались такими старомодно нравственными, старомодно ответственными. У Евдокии Николаевны был муж и талантливый мальчишка, ставший потом одним из лучших шахматистов Украины.

Между прочим, Евдокия Николаевна тоже фронтовичка, ушла на войну 26 июня в сорок первом, служила политруком в госпиталях, но не в тыловых, а на фронтах. Так что и он, и она вполне могли сказать себе и людям, что заслужили право на личное счастье. Но долгие тридцать лет они несли каждый свой крест - он холостяцкой, она - семейной жизни. И поженились, когда жизнь, в сущности, уже была прожита.

Вот тогда Евдокия Николаевна и увидела в шкафу мужа две шкатулки. В одной - серьги, в другой - ее письма, записки, подарки-безделушки.

Эти две сюжетные линии - бриллиантовых сережек и любви двух людей как бы и не связаны друг с другом. Но все мне не идет из памяти последний очерк Анатолия Аграновского "Берегись автомобиля", где препарирована смертельная вражда в одной семье - из-за "Волги". Он начинался с вопроса - возможно ли, чтобы из-за десяти рублей вдрызг разругались мать и сын? А из-за десяти тысяч? То-то и оно, иронизировал Аграновский, что вы задумались. И не трудно себе представить, что могло развернуться вокруг серег, попади они в такую семью, как та, с "Волгой". Но кто с правдой жил, с правдой и уходит. И ничего удивительного в том, что Евдокия Николаевна осталась после смерти Бориса Гецелевича в квартире более чем скромной, что живет на обычную украинскую пенсию.

Должен сказать, что в драгоценных камнях я ничего не понимаю. Живьем серьги не видел, они лежат в банковском сейфе. Как, на мой взгляд, лежат долго. Один за другим сменились два градоначальника, и только нынешний принял решение продать серьги на аукционе. Он назначен на 12 января 1996 года. Стартовая цена - 60 тысяч долларов. Как для меня, деньги сумасшедшие. Но кто последним поднимет руку на аукционе и услышит: "Продано!", тот не просто удачно разместит капитал. Тому зачтется и его доброта. Борис Гецелевич умер от рака и действительно завещал вырученные деньги истратить на лечение онкологических больных детей. Так что тут и переплатить не грех.

И еще. Немало я читал и слышал историй, что есть бриллианты, особенно крупные, с именами, с которыми связана целая цепь бед и несчастий. Убедил ли я вас в том, что серьги в 7 каратов (число счастливое!) освещены и освящены чистыми помыслами и настоящей любовью? Нет у меня сомнений, что они принесут новому владельцу счастье и удачу, которые, как известно, ни за какие деньги купить нельзя. Так что берите билет - и в Одессу.

ОДЕССА.