"БРОЖУ ЛИ Я ВДОЛЬ УЛИЦ ШУМНЫХ..."

КАЛИНИНГРАД похорошел. Это отмечают и старожилы, и неофиты, и приезжающие в гости. Лик изменился. Исчезла былая угрюмость, серость. Улицы стали наряднее, опрятнее, ярче. Принципиально другими стали магазинчики, магазины, магазинищи, а также кафе, бары, киоски, гостиницы; вместо контор выросли офисы и банки. Запестрело в главах от рекламы и вывесок.

Иные строительные технологии, иные материалы. Модули всевозможных "стекляшек" собираются в считанные дни. И ведь никто не открывает Америк - делают то, что давно уже принято делать во всем мире. И возникают тоскливые вопросы: а кто мешал так жить раньше? Почему убогость, грязь, очереди, дефицит были непременными атрибутами нашего быта?

Теперь блеск, чистота, аккуратность, изобилие. Куда подевались грязные овощные магазины с тяжелыми запахами подземелий, с морковкой для лилипутов, с раскисшими помидорами, с грязной свеклой, с расхристанными кочанами капусты, с горами гниющего картофеля, из которых руки вальяжных продавщиц, унизанные непременными золотыми кольцами, выбирали то, что отдаленно напоминало вышеназванный корнеплод?

Своеобразие городу придавали островки кенигсбергской архитектуры, чудом сохранившиеся в обстановке исторической неприязни ко всему немецкому. Слава богу, спохватились. Особого реставрационного и восстановительного зуда не наблюдается, но и мастера взрывного дела оказались не у дел. Навзрывались. Пришло время собирать камни. Найти новое назначение старым фортам, воротам, казармам, газоубежищам пока не удается. Бывший выставочный павильон, расположенный рядом с рынком, так и не обрел достойного применения. А ведь Музей янтаря, взявший штурмом форт Дона, откровенно намекал на возможность и других градостроительных побед. Правда, неремонтируемый музей тоже рано или поздно может превратиться и в овощехранилище. Но будем надеяться, что дойдут руки до всего, лишь были бы эти руки и не росли черт знает откуда!

Индивидуальное жилищное строительство стремительно преображает отдельные улицы и целые районы Калининграда. Будем снисходительны к псевдостилям, пряничным дворцам и прочим "наворотам" новых домовладельцев. В любом случае это лучше, чем времянки, финские домики и прочие халупки. Сегодня главенствует евроремонт. Все "под Европу". Немецкое качество, финская надежность, шведский дизайн. Строительные материалы для ремонта везут со всего мира. Недавно соседи делали ремонт. Поставил ревизионные люки Харьков (Украина), плитку - соседняя с Калининградом Польша, сантехнику - Германия. Лучшие разработки со всего мира оказались в одной обычной квартире. Это радует!

Возможности архитектурного обновления Калининграда огромны. Послевоенное "поднимание из руин" не означало интенсивного строительства, какое шло, например, в Киеве или Минске. Возводили мало. Пустырей всякого рода хватает и поныне. Хрущевская эпоха внесла оживление в решение жилищной проблемы, но Ленинский проспект, застроенный "хрущевками", превращается в проблему обратного порядка: как убрать эти многоэтажные бараки? Магазин "Остров сокровищ", расположенный в устье проспекта, подсказывает одно из возможных "инженерных решений. Ясно одно: Ленинский проспект - визитная карточка города, и, если город хочет вставь в европейский калашный ряд, придется позаботиться о личике. Бесконечно же красить здания в условиях приморского климата - занятие зряшное. Будущее за современными покрытиями и облицовочными материалами.

Дороги - общероссийский позор. И тротуары. Для европейца, въезжающего в Россию через нашу область, этот позор, переходящий в кошмар, и начинается в Калининграде. Но дороги - дело асфальтируемое. Состояние подземных коммуникаций - вот гордиев узел для коммунальщиков всех рангов и уровней. Однако не будем открывать канализационные люки и продолжим прогулку по городу. Обратим свой взор на калининградские памятники, скульптуры, фонтаны - традиционную наживку для туристов и приезжих. Шиллер, противоборствующие быки, биржевые львы, писающий мальчик у больницы порта, омывающаяся женщина у Дома художников заслуживают внимания хотя бы потому, что представляют скромное наследие Кенигсберга.

Памятники Ленину и Калинину не могут претендовать на художественную ценность, так как являют собою набор канонических штампов; скульптуры Едунова стоят а той же шеренге; но время работает на этих монстров соцреализма, ибо эпоха уходит, и подобные свидетельства ее представляют если не эстетическую, то хотя бы историко-палеонтологическую ценность.

Воинские захоронения святы. Памятник 1 200 гвардейцам достоин всего культового поклонения всеми Калининградцами. Однако мемориальное решение площади Василевского лежит за пределами градостроительной эстетики; кладбище, хоть и символическое, в центре города, рядом с больницей, неуместно и неэтично. Нужно иметь мужество признаться в этом и попытаться найти иной вариант выражения памяти о прославленном маршале и его соратниках. И какие тут могут быть обиды...

Аникушинские работы, конечно, тешат самолюбие тех, кто пробил калининградскую прописку Пушкину и Кутузову, но положа руку на сердце надо признаться, что мы в большей степени имеем дело с магией имени выдающегося мастера, чем с достоинством самих работ. Как-никак Аникушин!

Теперь пора поговорить о творениях калининградских ваятелей, украшающих улицы, скверы, площади, парки города. Вот уж чего не было - того не было! Но прежде одно воспоминание...

В первой половине 60-х годов ехал автор в автобусе по калининградской глубинке. Разговорился с попутчиком. Тот ехал в деревню, жители которой на свой страх и риск возвели... памятник (!) своим умершим односельчанам из числа первых переселенцев. Сложили из камней постамент, прикрепили медную доску с фамилиями и одним-единственным словом "Помним!". И решили памятник торжественно открыть. Пригласили райкомовцев, а у тех паника: какой памятник, кто разрешил, какие переселенцы, у всех ли кристальные биографии? Делают запрос выше, оттуда указание - никаких памятников! А он уже сооружен. Если разрушать, что говорить народу? Снова обращаются наверх. Там принимают соломоново решение: разбирайтесь на месте, отвечать будете вы! А день открытия уже назначен. Спрашиваю собеседника:

- Вы кто?

- Инструктор по сельскому хозяйству.

- А почему вас послали?

- Остальные в спешном порядке заболели. А секретарь по идеологии вообще куда-то пропал. А с меня какой спрос? Я навозом занимаюсь. Если что не так, скажут - он же в идеология ни уха ни рыла! И все на меня свалят...

Теперь, дорогой читатель, ты поймешь, что местных скульпторов на улицы Калининграда не выпускали вообще. (Ради справедливости замечу, что мемориальные комплексы из бетона - это единственная творческая ниша, куда допускались наши скульпторы и архитекторы).

В самом городе царствовали пришлые. Один только москвич Едунов поставил городу Калинина, Тельмана, Маркса, космонавтов, Родину- мать. Дело, конечно, не в прописке. Участие известнейшего литовского мэтра Ю. Микенаса в создании памятника "1200" ощутимо для любого глаза, даже предвзятого. Чего не скажешь о несчастной Родине-матери... При всем при этом тематический диапазон был скуден, однообразен и тосклив. Жанровая пластика, скульптура "с человеческим лицом", композиции, освобожденные от многозначительной гражданственности, не говоря уже о декоративно-формальных конструкциях, исключались вчистую. Так что будем надеяться, что у наших ваятелей все еще впереди...

МУЗЕЙ скульптур под открытым небом, расположившийся на острове Канта, - яркий пример провинциального мышления тех, кто этот музей создавал. Парковая, ландшафтная скульптура имеет свои особенности и "правила игры", которые были проигнорированы полностью. Единой связующей идеи нет, тематическая невнятица, анималистические изваяния перемежаются с бюстами, одна эпоха с другой, техники разные, материалы разные - каша, эклектика, бессмыслица. "На тебе, боже, что нам не гоже!". Этот абсурд вряд ли бы состоялся, когда б его организаторы посоветовались с местными художниками. Тем более что соседи-литовцы весьма преуспели в создании подобных музеев, и калининградские мастера с их опытом знакомы.

Шедевров среди городских фонтанов нет. Тот, который у Дома искусств, - на любителя. Сейчас цены бы не было гипсовой детворе, резвящейся когда-то у фонтана рядом с бронзовым Шиллером. Не сохранили. Незатейливая мозаика и трубы фонтан не украсили. Как ни странно, хорош у стадиона "Балтика" бассейн, по периметру которого в жаркий день бьют десятки струй. Простенько, но со вкусом. Был когда-то неплохой водяной каскад возле "ликерки". Сгубили...

Зеленый наряд города всегда вызывал гордость у его жителей, но, поездив "по европам", некоторые из них смущенно приумолкли. Оказалось, что такая махина, как Гамбург, пожалуй, позеленее будет. Каменные джунгли, раскинувшиеся вдоль Московского проспекта или вокруг улицы Интернациональной, вообще ставят под сомнение достоверность поэтической строки "Калининград - город- сад". Окраины, утопающие в садах, все чаще становятся полями сражений между садоводами и строителями. Сугубо российская привычка - возводить новое на старых костях. Держат оборону жители Северной Горы, защищая сады от застройщиков, но именно там превращен в свалку и изуродован мотоциклистами замечательный лесопарк.

КАК БЫ ни выглядел сам город, его живую ауру составляют люди. Сложился ли тип калининградца, носителя специфических черт характера и поведенческих особенностей? Пожалуй, да... Общение с прибалтийскими республиками сказалось на нас весьма благотворно - жители областного центра спокойны, сдержанны, вежливо радушны, но без российского панибратства и польской экзальтированности. Одевались всегда хорошо (портовый город), а теперь и подавно. Женщины необыкновенно красивы, что отмечается приезжими донжуанами всех национальностей.

Патриотическая закваска старого поколения замешана на цене, заплаченной за право пребывания на этой земле, а молодое поколение хмелеет от уникальности края, от проецирования полувекового отрезка российского времени на семь веков западноевропейской истории. Хотя именно молодежь и привносит в жизнь цивилизованного города краски сельского быта и крестьянской непосредственности. Насмотревшись фильмов про амебообразных, садятся в транспорт с откупоренными банками и бутылками и, посасывая пиво или колу, представляют себя пришельцами из зарубежного мира, не догадываясь, что в Канаде даже на улице возбраняется подобное, а в американском штате Вашингтон и штраф можно схлопотать. Девушки шуршат чипсами, распространяя запах парфюма и жареной картошки, студентки университета непрерывно жуют жвачки, которые заменяют им Джойса и Моцарта. И ничего не поделаешь. Видятся они себе сами продвинутыми и раскованными, эдакими аристократами духа, а подыгрывают им журналисты. У них если настроение, то "гут". Если город, то "сити". Если музыка, то "нон-грата". Если игра, то "про эт контра". Если выбор фильма, то "джокер". А эти многозначительные - "чюс!", "хай!", "бай-бай!".

Смешно с деревенских! С этого безобидного явления и начинается провинциализм, ибо отражает он комплекснеполноценности, преждевременные интеллектуальные роды либо желание "ученость свою показать".

В целом же Калининград все более и более овладевает светскими манерами и воспринимается как город своеобразный и культурный. Ходя заплатой на его смокинге выглядит Центральный рынок, запуталась в проводах, рельсах а завихрениях улиц привокзальная площадь, обтрепались обшлага и штанины пригородов... Но ощущается ветер предстоящих перемен, и будем надеяться, что обойдутся эти перемены без нового Дома советов.

Край перестал быть окраиной государства. Теперь это скорее остров, чем окраина, Причем остров, быстродрейфующий в сторону иной жизни. "Громада двинулась и рассекает волны. Плывет. Куда ж нам плыть?"

Но об этом в следующий раз.

На фото: Неизвестный Калининград.