"ЭТО ВАШЕ ЛИЧНОЕ ГОРЕ" - так отвечают командиры подполковнику, который воспитывает без жены двоих детей. ИЗ ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ LIBRARY.BY:

"Не знаю, кому попадет в руки мое письмо, но это, наверное, будет мое последнее обращение за помощью на 1/6 часть суши.

Обращается к вам командир батальона подполковник Нестеренко Александр Петрович.

Прослужил в армии 19 лет, никогда не относил себя к категории офицеров, просящих для себя каких-либо благ от службы. Но сейчас, упершись в глухую стену непонимания, прошу о помощи".

____________________

...Весенний Саратов встретил туманом. Из густой молочной пелены выплывали машины с зажженными фарами, мелькали силуэты пешеходов и неясные контуры домов. Окружающая действительность как бы утратила привычные формы и объемы, все казалось нереальным, почти неземным. И кто бы мог подумать, что ощущение это усилится, когда я попаду непосредственно в гости к автору письма.

Александр ждал меня дома на одной из окраинных саратовских улочек. Жилье здесь - частные дома без удобств, а дороги такие, что наш уазик не смог одолеть подъем. Рядом в соседнем квартале - элитный коттеджный поселок. Заборы в нем такие, что подошли бы даже Московскому Кремлю, подробнее о таких ограждениях можно почитать на сайте производителя. Время около девяти вечера, а глава семьи только- только вернулся со службы. Что ж, такова она, доля офицерская. Но хорошо, когда дома ждет горячий ужин, приготовленный заботливыми женскими руками. Когда есть семья, а значит, и надежный тыл, обеспечиваемый любящей женой. У Александра ничего этого, увы, нет.

Случилась беда в марте 1991 года. Служил Александр в то время в Хабаровске. Он написал рапорт с просьбой о переводе в Саратов, где жила его мать. Так уж получилось, что служить Нестеренко пришлось не в самом Саратове, а в 40 км от него. Часть небольшая, окружного подчинения. Работа бумажная, без личного состава. Казалось бы, делай ее добросовестно - и проблем не будет. Как бы ни так!

ИЗ ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ: "Обратился я к командиру части подполковнику Г. Мейлаху с просьбой о сокращении рабочего дня. Согласен без обеда - лишь бы уезжать дневной электричкой. ПЫТАЛСЯ объяснить, что мне необходимо ходить по магазинам за продуктами, что моей матери 68 лет. В 49 лет она стала инвалидом труда и по состоянию здоровья не может стоять в очередях, да и куда ей девать моих детей. А в ответ услышал от командира: "Это твое личное горе, то, что твои дети одни". А я-то думал, что это наше общее горе".

Да, в этом письме ничего не преувеличено. Я сидела в маленькой кухне и слушала горький рассказ подполковника о его житье-бытье. Каждое утро - подъем в 5 утра, чтобы успеть приготовить завтрак, проводить дочь в школу и успеть на электричку. Днем бабушка и внучка разогреют обед, покормят маленького Вовку и будут ждать папиного возвращения. Ну а возвращается он после восьми вечера. Магазины уже закрыты, как, впрочем, и поликлиники, прачечные, химчистки - весь наш немудренный сервис.

Выходной начинается у Нестеренко в четыре утра. В городе совсем непросто купить молоко, вот и встает глава семьи ни свет ни заря ? и в очередь. Потом поход на рынок, в магазины, который зачастую заменяет дочери обычную прогулку с отцом, как в обычных нормальных семьях по выходным. Вечер субботы и воскресенье - стирка, глажка, уборка квартиры, поход в баню (в доме ванны нет) и приготовление обедов и ужинов на несколько дней вперед. Не успеешь оглянуться - вот уж и понедельник, пора на службу.

В армию Александра благословил отец, прошедший две войны. Да к тому же двое старших братьев тоже выбрали профессию военного человека. За плечами училище, академия и 19 лет службы.

- Я понимаю, - говорит Нестеренко, - что в моем положении оптимальный вариант - уволиться из армии и заниматься воспитанием детей. Но, прослужив столько лет, на это решиться трудно. Это значит, что надо будет начинать жизнь сначала, не имея практически ни гражданской специальности, ни квартиры. Я считаю себя еще нужным армии, да и мне без нее будет непросто.

Самое парадоксальное во всей этой истории заключается в том, что ведь даже не элементарного сочувствия и понимания ищет подполковник Нестеренко у своего начальства, а простейшего исполнения приказа ?40 министра обороны от 30 января 1991 года "О повышении социальной защищенности семей с детьми, охране материнства и детства". В кем четко сказано, что льготы, предоставляемые женщинам в связи с материнством (ограничение службы в ночное время, привлечение к исполнению обязанностей военной службы в выходные дни и направление в служебные командировки, предоставление дополнительных отпусков, установление льготных режимов труда и другие льготы, установленные действующим законодательством), распространяются и на отцов, если они воспитывают детей без матери в случае ее смерти.

Убедившись, что непосредственные командиры и начальники приказ министра игнорируют, Нестеренко обратился в Москву. Но оттуда переадресовали его письмо в округ. На все вопросы Александр Петрович получил следующий ответ за подписью врио начальника управления кадров округа полковника В. Коноплева:

"Так как вы находитесь на действительной военной службе, то обязаны выполнять все возложенные на вас служебные обязанности, в том числе несение службы в нарядах и командировках.

В случае болезни детей офицерам не предоставляется освобождение от выполнения служебных обязанностей для ухода за ребенком, кроме офицеров-женщин. Офицеру может быть предоставлен краткосрочный отпуск при наличии особо уважительных причин на срок до 10 суток..."

Вот так. Трудно сказать, чего в этом ответе больше - некомпетентности, нежелания вникнуть в суть поставленных вопросов, равнодушия к чужой судьбе. Однако именно эта официальная бумага подвела итог в споре с руководством части. "Тебе округ ответил, что никаких льгот тебе не положено. Значит, служи, как все", - заявил Нестеренко командир.

Получается, Москва далеко, приказы ее что-то вроде филькиной грамоты для округа - здесь свои порядки.

ИЗ ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ: "Обидно становится не только за себя и своих детей - в многотысячной армии офицеров и прапорщиков я не одинок. И, не дай Бог, кому- то еще пить эту горькую чашу. Выть незащищенным везде и во всем, быть бесправным по отношению к обществу и своим детям".

...Утром следующего после нашей встречи с Нестеренко дня я приехала в часть. И оказалось, что в этом небольшом офицерском коллективе практически каждый мог бы подписаться под процитированными выше словами.

Командир части подполковник Г. Мейлах своей позиции не скрывал - служба превыше всего, а личные дела - в свободное время. Надо отдать ему должное - сам он поступает именно так. Дом, семья поручены жене и, судя по всему, тыл у подполковника надежный. И наш разговор о письме и конкретной житейской ситуации он попытался свести к вопросам службы. Мол, не слишком усердный офицер, этот Нестеренко. Документы у него не отработаны в срок, со службы все норовит отпроситься и т. д. Но сослуживцы Александра в обиду не дали. Один за другим поднимались они и говорили, что у Александра дела служебные в полном порядке.

Ну а что касается личных дел в служебное время, то ситуация в части такая. Каждый раз надо командиру подробно рассказать, куда, зачем и на сколько идешь, написать рапорт. А он подумает и, скорее всего, откажет. Скажем, когда у майора Лавренева дочка лежала в больнице после операции на глазах, Глеб Степанович посчитал, что никакой необходимости отцу отправиться в больницу и сменить жену у постели дочери нет. Майор в больницу все- таки ушел, тем самым нарушив распорядок дня. А командир, сам же своим бездушным отношением спровоцировавший его на этот проступок, немедленно объявил ему взыскание.

Давненько я не видела, чтобы офицеры так прямо говорили начальнику в глаза о его недостатках. Да видно уж так наболело, что нет сил терпеть. Ну а общее мнение такое: он сам по себе офицер крайне исполнительный и дисциплинированный, добросовестный в службе, но как руководитель совершенно не интересуется личными проблемами своих подчиненных.

Я спросила у Г. Мейлаха, а был ли он дома у Нестеренко. Ведь не поленился же он съездить в Саратовский госпиталь, чтобы проверить, действительно ли Александр водит туда сына на лечение. Глеб Степанович искренне удивился: "А зачем?" Действительно, ни к чему ему эта поездка. Ведь, увидев детей и больную пожилую женщину, наверно, труднее было бы отказывать в просьбах Нестеренко.

Нет, нам решительно не удалось найти с Глебом Степановичем общего языка. "Ну и пишите, сделайте из меня эдакого монстра. Я себя таким не считаю. Просто требую служить по совести и никому, в первую очередь себе, никаких поблажек не делаю". И снова только о службе, со всеми подробностями и нюансами.

И ведь признал-таки командир, что служит подполковник Нестеренко хорошо, претензий к нему в настоящее время нет. Но нет и человеческого отношения к его непростой житейской ситуации. "Пусть женится, тогда все станет на свои места", - советует Г. Мейлах. Только мне трудно представить, как Александр сможет выкроить время хотя бы на знакомство, не говоря уже о встречах с кем бы то ни было. Вот если только в очереди за молоком...

Уже в Москве судьба свела меня с другим офицером, история которого во многом напоминает историю Нестеренко. Подполковник В. Игнатенко потерял жену четыре года назад и остался с четырьмя детьми на руках. Он служит в столице в одном из военных представительств, куда ушел на нижестоящую должность из-за детей. Мы встретились с ним, и оказалось, что приказ ?40 был подписан министром во многом благодаря усилиям Владимира Ильича.

Дело в том, что постановление Верховного Совета СССР, которое вводит в действие этот приказ, было принято 10 апреля 1990 года. Игнатенко ждал до сентября. Командир, как и подполковник Мейлах, только разводил руками - не могу ничего поделать, не положены тебе все эти льготы, перечисленные в постановлении.

Тогда Игнатенко обратился в приемную министра обороны. Там ему посоветовали сходить в Комитет защиты материнства и детства при Верховном Совете СССР. Так о его положении узнала Валентина Терешкова, которая этот комитет возглавляла. Но понадобилось еще полгода хождений, напоминаний и писем, прежде чем появился приказ. И не по одному конкретному случаю, а общий - для всех. Кстати, Игнатенко сам видел резолюцию главнокомандующего ракетными войсками генерала армии Ю. Максимова: "У него четверо детей - где ваши души?"

Сейчас у Владимира Ильича сокращенный рабочий день. Это не значит, что он каждый раз уходит после обеда. Все по обстоятельствам. Самое главное, чтобы по службе нареканий, не было. Зато теперь не надо каждый раз униженно просить у командования разрешения на часок- другой, чтобы заняться делами домашними.

Так где же ваши души, дорогие командиры и начальники из Приволжско-Уральского военного округа?

...Когда я уезжала из Саратова, Александр радушно приглашал меня приехать сюда летом, расписывая волжские красоты. А потом неожиданно сказал: "А знаете, как переводится название города?" "Саратау" - тысяча островов".

И мне подумалось: а ведь сам-то он и оказался как бы один на острове. И никому нет дела до его проблем. И, наверно, пока мы, люди в погонах, не научимся помогать друг другу, воспринимать чужую боль как свою, так и будут идти в редакцию письма, взывающие к человечности и состраданию.