Так долог путь, но запертая дверь

не впускает странника на ужин и ночлег.

Бывает , посреди земных потерь,

не доверяет Свету человек.

В саду мирском уж нет живых цветов,

и осыпается деревьев белизна,

Когда-то здесь дышала жизнь, любовь,

но не цветут уж больше семена.

Однажды путник, опустив свою суму,

присел на захудалое крыльцо.

Слегка пригладив рукава кайму,

утёр сухое и смирённое лицо.

– Позволь снаружи дома отдохнуть,

Я не прошу согреть меня теплом.

шагая непомерно длинный путь,

Я есть в тебе, и здесь мой дом.

Кочую день за днём, из века в век,

и столько видел запертых дверей.

А ты как все – уставший человек,

познавший боль утраты и потерь.

Но если вдруг захочется опять

тебе увидеть ближнего лицо,

Я буду здесь, Я буду долго ждать,

тебе лишь нужно выйти на крыльцо.

И, с недоверием щупая металл,

холодного и ржавого замка,

хозяйка дома тихо прошептала:

– Не прогоню же я, седого старика.

Тягучий скрип несмазанных петель

нарушил гробовую тишину.

Приоткрывая такую махонькую щель,

она увидела потёртую суму,

Усы и бороду на вогнутой груди.

Лицо казалось близким и родным.

– Холодно, в дом мой заходи,

я так давно ни с кем не говорила..

и Он вошел, приглаживая ус,

и ожидая долгий-долгий диалог.

– а как же звать тебя?

– мать звала – Иисус,

а люди Меня кличут Бог.