Современный профессиональный бокс больше смахивает на какое-то помпезное казино из Лас-Вегаса или Макао и ... на науку астрономию. Имею в виду эффект погасшей звезды. Те звезды, что в небе, а не на ринге - настолько удалены от нас, что даже после угасания их свет еще доходит до земли, и нам кажется, что они по-прежнему сияют в своем великолепии.

В последние годы - уже на ринге в том же Вегасе, а не в небе - мы наблюдаем нечто подобное в космосе бокса. Из глубин его истории доходят имена, ставшие легендами, но, к сожалению, не как занесенные на скрижали Дворца славы бокса, а во плоти и крови.

Второе пришествие - специальность Христа, а не кулачного бойца. Да и сам Христос заставляет нас ждать себя уже два тысячелетия. Он куда осторожнее и ответственнее относится к своему имени и миссии, чем современные гладиаторы ринга.

Какой Змий искушает этих искушенных в кровавых играх мужчин? В первую очередь, разумеется, зеленый Змий. Я имею в виду не алкоголь, а доллары. Они нужны не столько самим звездам, сколько тем, кто их зажигает. Большинство звезд в особенности первой величины, вешают перчатки на гвоздь, став мультимиллионерами. Призрак нищеты не преследует их, как когда-то "коричневого бомбардира" Джо Луиса, кончившего жизнь привратником казино.

Иное дело - бизнес. Он тоже многомиллионный, но ненасытный. Он скорее повесится, чем повесит перчатки на гвоздь. Для него этот гвоздь может оказаться последним гвоздем в гроб. Бизнес не может уйти на покой. Покой ему даже не снится. Снятся ему лишь прибыли. У каждого ведь свой путь к успеху. Кому-то интересно в игровые автоматы играть через гаминатор 777 и упорно ждать золотого выигрыша (внешняя ссылка - прим. library.by), а кому-то - руководить людьми, проектами, компаниями, успешными стартапами.

Но профессиональный бокс - это бизнес особый. Беда в том, что фаланга современных чемпионов не обладает магнетизмом чемпионов прошлых лет. Она не притягивает зрителя, не обеспечивает кассовый успех. Искусственное размножение чемпионов путем создания все новых и новых международных организаций бокса, желаемого результата не приносит. Богатыри не вы! - говорит зритель многочисленному мелкотравчатому, как бандерлоги из киплинговского "Маугли", племени современных лже-кумиров, носящих чемпионские пояса, как набедренные повязки.

Поэтому 3-Б (Бизнес Большого Бокса) вынужден запускать загребущую руку в прошлое, извлекая потухшие звезды с по-прежнему горящим именем. Это имя обеспечивает кассовый сбор. Оно и само получает миллионы. Но какой ценой? Легенды, некоторые из них уже успевшие обзавестись внуками, расплачиваются за свое второе, третье, а иногда даже четвертое пришествие, потерей здоровья и репутации. Они получают доллары, но теряют имя.

Боксеры не знают Гераклита, не знают, что в одну и ту же реку дважды войти невозможно. А если войдешь - утонешь. 1 марта, на ринге отеля-казино "Дворец Цезаря" в Атлантик-сити утонул Шугар Рэй Леонард.

Шугар ("Сахар") принадлежит к узкому кругу суперчемпионов, которых уже не воспринимаешь как реальных людей. Он стал легендой еще при жизни, его имя занесено в список бессмертных Дворца славы бокса, его называют "миниатюрным Мухаммедом Али". Он совершил то, что еще никому не удавалось: был чемпионом мира шесть раз в пяти весовых категориях! Он был первым боксером, заработавшим своими кулаками 100 миллионов долларов!

Но люди, подобные Шугар Рэю, любят испытывать Судьбу. Она для них единственный достойный соперник. В последний раз Шугар ушел с ринга в 1991 году, проиграв по очкам Терри Норрису, то есть никому. То было страшно унизительное избиение. Помню, как плакал у ринга нью-йоркского "Мэдиссон-сквер гарден" младший брат Рэя - Роджер. Сам Рэй считал, что его победил не Норрис, победили "обстоятельства" - поврежденное ребро, мучительный развод с любимой женой, резкое похудание ради соответствия весовой категории и "отсутствие мотивации". Тем не менее Рэй решил завязать, заявив, что окончательно покидает ринг. Это "окончательно" было четвертым по счету и, как оказалось, тоже не последним.

Дело в том, что Рэй Леонард не просто звезда, а звезда-пульсар. Его бой в Атлантик-сити против Гектора Камачо по кличке "Мачо" ("Мужественный") был не только первым после поражения от Норриса в 1991 году, но и вторым с 1989 года и лишь четвертым после 1988 года. Более того, этот бой был пятым с 1987 года, когда он отобрал титул чемпиона мира в среднем весе у Марвина Хэглера, прозванного "Великолепным". И, наконец, он был седьмым боем Рэя с 1982 года, когда он повредил сетчатку глаза и чуть было не лишился зрения. Итак, семь боев за 15 лет и четыре ухода с ринга "навсегда", а вместе с первомартовским - пять, то есть столько же, сколько и чемпионских титулов в пяти весовых категориях от второго полусреднего веса до полутяжелого. Удивительная, невероятная, неповторимая карьера!

Мало провел боев Рэй за свою карьеру профессионального боксера - 40 боев за двадцать лет (36-3-1), и лишь восемь за последние 15, но почти все его поединки были с такими же, как он, легендами ринга, лучшими из лучших - Марвином Хэглером, Томасом Хернсом, Роберто Дюраном, Вильфредо Бенитецом и, наконец, с "Мачо". Это были титанические поединки (кроме последнего), которые по праву вошли в историю бокса. Возвращаясь на ринг после очередной "окончательной" отставки, Рэй, в отличие от других "дедушек", не выбирал себе в качестве соперника "тренировочный мешок"..

Он был боксером с нокаутирующим ударом, как многие, и с харизмой, как лишь избранные, отмеченные Богом. Все началось на Олимпийских играх в Монреале в 1976 году, где Рэй завоевал золотую медаль, боксируя с портретом первенца Рэя-младшего, приклеенным к башмакам. Рэй завоевал не только золото, но и еще более драгоценную награду - зрительскую популярность. У него были лицо херувима при сокрушительных кулаках и обворожительная улыбка при несгибаемой воле, железном характере.

И Рэй стал брать свое, как перешел в профессионалы. В ноябре 1979 года он впервые стал чемпионом мира во втором полусреднем весе, нокаутировав в пятнадцатом раунде непобедимого Бенитеца, прозванного "Хитрецом". В следующем году началось его эпическое противоборство с Дюраном. Первый их бой - тоже в Монреале - Рэй проиграл. Это было кровавое побоище, при виде которого жена Рэя - Хуанита упала в обморок. Но Рэй доказал сомневавшимся, что он не только и не столько "Сахар", сколько крепкий орешек. Реванш был убедительным и беспощадным. Рэй заставил Роберто сдаться, сдаться человека, которого называли "Каменные кулаки с железными нервами".

В сентябре 1981 года Рэй вырвал победу у Хернса в бою, который вошел в историю бокса с эпитетом "самый сенсационный". После тринадцатого раунда все трое судей за рингом единодушно отдавали предпочтение по очкам Хернсу. Оба глаза Рэя закрылись от кровоподтеков. Только чудо, именуемое нокаутом из ниоткуда, могло спасти его. И Рэй сотворил это чудо в четырнадцатом раунде, нанес Хернсу очередь из двадцати пяти безответных ударов.

И, наконец, поединок с Хэглером в апреле 1987 года, который тоже вошел в летопись бокса как "самый неожиданный". Рэй вышел на ринг после трехлетнего перерыва и после того, как ему была сделана операция глаза. Врачи предупреждали Рэя: он рискует потерять зрение. Не будучи еще слепым, Рэй был уже глух к голосу резона. Его слепил чемпионский пояс Хэглера, не знавшего поражения в своих 37 схватках за последние одиннадцать лет. Рэя не останавливало даже то, что его соперник был много сильнее физически. Он был чемпионом в среднем весе - категории, где Рэй никогда не пробовал себя. На ринге сшиблись две несгибаемые воли. В последнем раунде Хэглер дважды прижимал Рэя к канатам. Казалось, финал близок. Да, так оно и было, но только не для Рэя, а для Марвина. Шугар завоевал третий чемпионский пояс в третьей категории.

По общему мнению, этот бой был пиком карьеры Рэя. Все - тренеры, друзья, семья - молили его покинуть ринг. На сей раз окончательно. Без кавычек. Но сила инерции взяла свое. Рэй вышел на ринг против своей Немезиды, которую звали Норрис. Я уже упоминал об этом поединке, о плачущем младшем брате Рэя. Избиение было настолько страшным, что в конце десятого раунда отец Рэя - Сисеро молил тренеров: " Пожалуйста, прекратите бой!" Неимоверным усилием воли Рэй довел схватку до конца.

Нет худа без добра. После взбучки, полученной от Норриса, Рэй ушел из бокса. Казалось бы, навсегда. Он отсутствовал так долго (шесть лет), что получил право быть внесенным в списки Дворца славы. (Активно занимающиеся боксом этим правом не обладают. У Рэя была куча денег и куча детей. Недавно родился первый внук, сделав 40-летнего "отставника" счастливым дедом. Рэй выступал как спортивный комментатор, основал фонд "Шугар Рэй Леонард фаундейшн" для нуждающихся детей. Но в основном занимался тем, чем обычно занимаются ушедшие на покой миллионеры - играл в гольф.

И вдруг. 22 июня прошлого года Рэй присутствовал в качестве телевизионного комментатора на поединке в Атлантик-сити между своим бывшим соперником - Роберто Дюраном и, как оказалось впоследствии, будущим - Гектором Камачо. Спорная победа в том бою досталась молодому Камачо. Он одержал верх над идеалом своей юности Дюраном. Сразу после боя, опираясь на канаты ринга, Гектор, завидя ведущего репортаж Рэя, крикнул ему:

- Эй, Рэй, кончай играть в гольф! Забрось клюшки и надевай перчатки! Вызываю тебя на поединок! Рэй не был расположен шутить. Он считал, что победа была за Дюраном, и Камачо с помощью судей "обокрал" его.

- Сегодня тебе сделали подарок. Со мной этот номер не пройдет! - ответил он камаго.

Но семя - или яд? - соблазна уже проникло в его душу. И упало оно на благодатную почву. Рэя тяготило безделье, а еще больше - пребывание в безвестности. Он уже не получал удовольствия от игры в гольф, которая превратилась в средство убивать время. Попытка брать уроки актерского мастерства успехом не увенчалась. (Он сыграл мало чем примечательную роль гробокопателя в одном из эпизодов серии "Сказки из склепа" (Tales from the Crypt). Стал он остывать и к своему фонду, хотя его искренне заботит судьба малолетних изгоев и наркоманов. Я говорю детям: обращайте внимание не на то, что я сделал, а на то, кем я сегодня стал",- повторял он.

Но это были сказки - моралите для детей, чтобы они видели в нем не боксера-героя, а успешного гражданина-негра. Сам Рэй тяготился тем, чем он стал, и хотел делать то, что делал раньше - боксировать. Профессия комментатора его тоже не удовлетворяла. Даже напротив - раздражала. Он не привык летописать победы других. Он любил побеждать сам. Как весьма метко заметил мой коллега Вильям Нэк, "Рэй не мог больше заниматься спаррингом с меланхолией". "Бокс это прекрасно, - говорил Рэй.- Почему я вновь возвращаюсь на ринг? Простейший ответ на этот вопрос в том, что я люблю это ремесло. И если я не возвращусь сейчас, не возвращусь никогда".

Время для Шугар Рэя Леонарда и впрямь было на исходе. Вся его жизнь состояла из двух актов - пребывания на ринге и ожидания возвращения на ринг. Как говорится, уходя - уходи. Рэй, даже уходя, оставался. Он продолжал поддерживать режим не ушедшего на покой гладиатора, а функционирующего боксера. Каждое утро начиналось у него пробежками на 3-5 миль. Вечерами он пропадал в спортзалах, работая на снарядах. А весь день между утром и вечером был заполнен игрой в гольф. Рэй даже создал свою систему шейпинга и "толкал ее в массы" в виде видеокассет. Ожидание возвращения на ринг помогало ему не только поддерживать спортивную форму, но и душевное равновесие. Трудности со зрением и тяжелый развод с первой женой пристрастили Рэя к алкоголю и даже к наркотикам: "У меня не было сил вывернуться". Но силы нашлись. Пришла вторая жена, подарившая ему очаровательную малютку Ариель, которой сейчас два года и которая, как вылитая, похожа на отца. Пришло второе дыхание. И Рэй стал все больше подумывать о пятом возвращении на ринг.

Начался поиск подходящего соперника. Подразумевался не удобный, а достойный. Рэй не хотел идти по линии наименьшего сопротивления, как это сделал, например, Майк Тайсон. Выбор остановился на Парнелле Уйтейкере. Но достать необходимые денежные средства не удалось.

Тем не менее пустя несколько недель Леонард подписал контракт на поединок с Камачо. "Мачо" должен был защитить от него свой титул чемпиона мира в среднем весе в рамках Международного совета по боксу (IBC). Гонорар чемпиона - 2 миллиона долларов, гонорар претендента - четыре миллиона. Так обычно не бывает, но в данном случае претендент был особенный - Шугар Рэй Чарльз Леонард. Местом поединка был избран Дворец съездов Атлантик-сити. Цена билетов - от 25 долларов до 400, по кабельному ТВ - 34 доллара 95 центов "с ящика".

Я уже упоминал о том, что Рэй первый из боксеров, заработавший кулаками 100 миллионов долларов. Финансовый стимул был для него не главным, но и не последним. "В деньгах не нуждаюсь. Но все относительно. За 100000 долларов, например, я бы не стал натягивать вновь перчатки", - говорил Леонард. Да, цена есть всему, даже возвращению к любимому делу.

Последнее обстоятельство возмутило коллегу Дэйва Андерсона, патриарха спортивных обозревателей "Нью-Йорк таймс". Повидавший на своем долгом веку тысячи боксеров в десятках тысяч поединков, Дэйв, в отличие от подавляющего большинства коллег, очень невысоко расценивал шансы Рэя и еще ниже моральные импульсы его возвращения на ринг. Он говорил, что Рэй в 40 лет уже не "Шугар", а лишь его заменитель - сахарин, который здесь продается в розовых и синих пакетиках. Шугар Рэя Леонарда, язвил Дэйв, хватит лишь на то, чтобы подсластить чашечку кофе, не более. Вот почему он на две-три ложки настоящего сахара уступает "другому Шугар Рэю-Робинсону".

Робинсон всегда был идеалом для Леонарда. И не только для него одного. "Настоящий" Шугар Рэй, как величает Робинсона Дейв, в отличие от Леонарда, сошел с ринга непобедимым чемпионом мира в среднем весе. Но нужда, настоящая нужда, а не леонардовская, вновь погнала его на ринг. Ему было тогда 39 лет (1960 год), и Пол Пендер лишил его чемпионского звания. Дальше больше. Робинсон держался на ринге до 1965 года, провел еще 45 боев больше, чем Леонард за свою карьеру, и ушел в забвение 44-летней развалиной, сбитой с ног ничтожеством Джоном Аргером. В последний год Робинсон провел 15 боев, получая за них смехотворные гонорары в 400-700 долларов. Это было уже позором. Не для него, а для общества.

Шугар Рэя Робинсона, проведшего 202 боя, конечно, тоже занесли на скрижали "Дворца славы". Но слава в чистом виде плохой продукт питания, и в магазинах к оплате не принимается. Робинсон тяжело переживал свое падение.

Дэйв предупреждал и предсказывал, что то же самое поджидает Леонарда - не просто поражение, а позор. В отличие от тяжеловесов, скажем Джорджа Формена, объяснял Дэйв, которые, возвращаясь в преклонном возрасте на ринг, могут рассчитывать на победу одним нокаутирующим ударом, боксеры легких весовых категорий выигрывают за счет скорости и хитрости. С годами они исчезают. Вот почему Леонард чуда не сотворит. И ему не будет дано оправдать себя нуждой, как Робинсону.

Камачо взошел на весы нагишом, в чем мать родила, сбросив трусы. Нет, это не было жестом отчаяния. Он прекрасно укладывался в свои весовые рамки - 160 футов. Возможно, он хотел вывести из равновесия Леонарда. Возможно, в нем взыграл прирожденный шоумен, кующий паблисити из скандалов. Кто знает? Поединок был официально окрещен как "Вызов ставке". Ставки в нем были высоки - и финансовые, и принципиальные. Вызов ставке бросал Леонард, вызов общественному мнению - Камачо.

В зале, где проходило взвешивание, находились женщины и дети. Тем не менее Лерри Хаздард, глава атлетической комиссии штата Нью-Джерси, на территории которого находится Атлантик-сити, отказался наказать нудиста "Мачо".

Пока Камачо занимался стриптизом, Леонард был погружен в медитацию.

- Ринг покажет, что король был голым,- прошептал Рэй, выходя из состояния транса. И он оказался прав, но совсем не так, как ему этого хотелось.

Что сказать о самом поединке? В спортивном плане он интереса не представлял. В психологическом плане Леонард проиграл бой уже в первом раунде и даже раньше - в раздевалке. Будучи претендентом, он вышел на ринг первым. Было невозможно узнать прежнего Рэя. Нет, внешне он был столь же скульптурен, мускулист, собран, как в свои лучшие годы. Ни одной жировой складки, ни одной обвисшей кожицы. Разница была в глазах. Леонард выглядел, как затравленный зверь! Он не мог выдавить из себя улыбку. Хотя бы натянутую. И это он, харизматический херувим, улыбка которого обычно озаряла толпу и смущала противника. В глазах Рэя словно читалось: "Зачем я здесь?" и "Когда все это кончится, Боже милосердный!?" Если в эти мгновения он и напоминал звезду, то лишь засосанную черной дырой сомнения и нерешительности.

Гектор "Мачо" Камачо явился публике, наряженный в боевые доспехи римских цезарей. Вместо обычного халата на нем были латы, на голове шлем. Он не шел к рингу. Его несли на платформе восемь дюжих ребят, одетых в форму центурионов. Всем своим видом Камачо показывал, что жребий брошен, что Рубикон перейден.

Еще задолго до начала поединка Леонард говорил, что "все покажет первый же обмен ударами". Он имел ввиду - есть ли в нем еще "это", которое "все" и которое не могут вызвать к жизни никакие тренировки, никакие спарринг-партнеры, глядящиеся двойниками твоего будущего противника.

Первый же обмен ударами показал, что "это" в Леонарде не возродилось. Бой только начался, а Рэй уже коснулся лопатками пола. Нет, это не был нокдаун, это было нечто хуже - Рэй поскользнулся, потеряв равновесие. Поговорка, гласящая, что в ногах правды нет, к боксу неприменима. Ноги - первое, что изменяет боксеру. Без ног он, простите за невольную шутку, как без рук. И даже больше - как без сердца и духа.

Камачо был быстрее и целеустремленнее Леонарда. Это был один из его лучших поединков. Раунд за раундом он выигрывал у Рэя, раунд за раундом наращивал преимущество. Он уже не выглядел голым королем, вернее, цезарем. И вряд ли Леонарду помог бы даже портрет его внука, приклеенный к боксерским башмакам.

В пятом раунде "Мачо" послал "Шугара" в нокдаун в стиле тхэквондо. Леонард с трудом поднялся на предательские ноги, первыми покидающие поле боя. Пытаясь воспользоваться тем, что его противник "поплыл", Камачо обрушил на него град сокрушительных ударов. Леонард по сути прекратил сопротивление и поэтому был прекращен бой. Ни Леонард, ни его секунданты не возражали.

- Все. Это конец. Бесповоротно, - сказал Рэй обступившим его репортерам. И хотя он произнес эту фразу в пятый раз за последние 15 лет, мне показалось, что на сей раз она прозвучала, как окончательный приговор, не подлежащий обжалованию.

МИННЕАПОЛИС.