Сборник документов под общей редакцией Я. П. Алькора и Б. Д. Грекова. Вступительная статья И. М. Троцкого Научно-исследовательская ассоциация Института народов Севера ЦИК СССР им. П. Г. Смидовича. Труды по истории. Т. I. Труды Историко-археографического института Академии наук СССР. Т. XIV. Материалы по истории народов СССР. Вып. 5-й. Л. 1936. XXXII + 280 стр. + 13 таблиц. 13 р. 70 к.

Следует всячески приветствовать появление этого сборника, отвечающего весьма актуальной потребности. Мы настолько мало еще знаем историю отдельных народов Советского союза, особенно в более раннюю эпоху, что публикация новых архивных материалов, освещающих эту историю, каждый раз означает существенный шаг вперед в нашей науке. Правда, как раз по истории Якутского края XVII в. уже давно было опубликовано сравнительно много материалов в издававшихся Археографической комиссией в 1640 - 1860 гг. "Актах исторических" и "Дополнениях к актам историческим". Однако подбор материалов в этих изданиях был весьма односторонним, техника издания была мало удовлетворительной, большинство документов печаталось с позднейших (XVIII в.) копий, и по всем многочисленным томам "Актов" и "Дополнений" нельзя составить себе даже отдаленного представления об обилии ценнейшего материала, и посейчас хранящегося в наших архивах.

Насколько удовлетворительно выполнено предлагаемое теперь читателям издание?

Посмотрим прежде всего на самый подбор документов. Редакция сборника, очевидно, стремилась придать ему известную внутреннюю законченность. При этих условиях можно пожалеть, что в сборнике недостаточно приведен материал, характеризующий внутренний быт, общественный строй, культуру туземного населения. Последнему непосредственно посвящено всего 18 стр. (201 - 218) из 248 стр. текста, хотя, конечно, и среди остальных материалов есть немало данных, относящихся к внутренней жизни якутов, тунгусско-ламутско-юкагирских племен и пр. Очень жаль, например, что редакция сборника включила в него лишь ничтожное количество судебных дел якутов, которые представляют собой совершенно исключительный по ценности исторический источник для изучения общественного строя якутов XVII века. Правда, подавляющее большинство якутских судебных дел имеет очень однообразный характер (связан с похищением скота), но в числе их попадаются интереснейшие дела. Составители нашли бы в них, например, новые и интересные материалы, относящиеся к характеристике того самого Орюкана Секуева, которому особое внимание уделяет в своей вводной статье И. М. Троцкий (об этом ниже).

В сборник не попали интереснейшие документы о якутском восстании 1642 г. - "допросные речи" участников восстания (кор. 186, ст. N1), составляющие, правда, лишь вторую половину этого дела (начало хранится в Московском ГАФКЭ, столбцы Якутского областного управления, N36), однако дающие исключительно ценный материал по этому самому крупному из якутских восстаний XVII века.

Точно так же следовало бы включить в сборник, хотя бы в выдержках, чрезвычайно любопытное делю, связанное с конфликтом между якутскими воеводами Зиновьевым и князем Гагариным с одной стороны, и с другой - "сыщиком" Федором Качановым (впоследствии илимским воеводой) 1690 - 1696 гг. (кор. 226, без N), дело, (содержащее интереснейшие материалы и о методах колониального управления, и о роли в нам якутского тойоната, и о внутренних отношениях среди якутского населения.

Составители слишком поскупились также на "росписи" ясачного населения, которые дают ценные сведения об экономике якутского улуса того времени: в сборнике даны только небольшие выдержки из таких "росписей" (стр. 113 - 114, 126 - 128) и не даны, например, чрезвычайно ценная "роспись" якутов 1648 г. (кор. 194, N20), "росписи" наясачных, подростков и захребетников 1642 г. (кор. 188, N14), а также очень важная ("роспись" зимовий и родов на Вилюе 1640 - 1641 гг. (кор. 188, N2), содержащая, между прочим, данные о "пеших родах" якутов.

Бели скажут, что включение всех этих материалов привело бы к превышению предельного листажа сборника, то на это можно ответить, что в числе помещенных в сборнике имеются и документы далеко не первостепенного исторического значения, которые вполне могли бы дожидаться второй очереди: таков, например, обширный наказ воеводе Кровкову, почти дословно повторяющий наказы более ранним воеводам, многие из которых давно опубликованы (наказ воеводе Пушкину - "ДАИ". Т. II; Лодыженскому, там же. Т. III; Голенищеву-Кутузову, там же. Т. IV; Волконскому - "АИ". Т. IV; Приклонскому - "ДАИ". Т. VIII и др.). Один этот наказ занял 14 стр. (стр. 72 - 86), на которых поместился бы добрый десяток "гораздо "более ценных документов. Так ли важно было также напечатать - "наказную память" ясачным сборщикам 1688 г. (стр. 130 - 136), тоже во многом повторяющую давно опубликованные аналогичные документы? Документ N199 (стр. 246 - 247) повторяет опубликованное в "ДАИ" (т. X, N18, VII) и т. д.

Словом, нам кажется, что подбор материала для публикации мог бы быть более тщательным. Поскольку сборник уже издан, следует пожелать продолжения этого дела и опубликования наиболее ценных из не вошедших сюда актов.

Что касается техники публикации документов, то она в настоящем издании стоит на большой высоте и в основном отвечает современным требованиям науки, не идя, разумеется, ни в какое сравнение со старыми изданиями, как "АИ" и "ДАИ".

Однако приходится отметить ряд чрезвычайно досадных искажений, допущенных при чтении и транскрипции, особенно собственных имен. Искажены некоторые личные имена. Якут Кунней Тымкин, известный Батулинский тойон и соперник Орюкана, превращен на одной странице настоящего издания в "Кулнейка Тымныка" (стр. 187), а на другой - даже в "Кушея Тыркина" (стр. 87); Мегинский тойон Иделги транскрибирован "Идеига", отчество его Дексин - в "Дескин" (стр. 215); Борогонский князей, Чука Капчинов фигурирует на стр. 135 как "Чюнакат Числов", хотя на стр. 126 он транскрибирован правильно; Мегинский князец Мукан Бурухин получил отчество "Буружан" (стр. 212). Вместо Давычко Касимов на стр. 211 напечатано "...да Вычко Касимов" и т. д.

Еще более неприятно искажение племенных и географических названий. Вместо Юсальской волости напечатана "Ясальокая" (стр. 125), однако на стр. 218 название дано правильно. Вместо тунгусского Горбиканского рода напечатано "Гортиканекого" (стр. 87). Вместо Бордонского князца (Бойдоя) мы находим на стр. 10 "богдонского". С другой стороны, богдойские люди (манчжуро-китайцы) тоже превратились в "богдонских людей" (стр. 65). Бурятское племя булгудаи (булагаты) напечатано как "бунгудаи" (стр. 225 и др.). Вместо Голдики (гольды), напечатано "Голонки" (в других местах - правильно, стр. 148).

Все эти искажения точно повторены и в указателе имен в конце книги. В этом указателе допущены и еще ошибки: "Идигейская" волость вместо Игидейской; "Тагильская" волость вместо Тагусской (в тексте (стр. 154) могло быть воспроизведено ошибочное начертание подлинника, но в указатель такой несуществующей в Якутии волости не следовало вносить). Якутская волость тоже топала в указатель по недоразумению, так как в тексте (стр. 69) это слово служит лишь определением к "Мегинской волости".

Наконец, в указателе (стр. 207) и в заголовке документа N5 (стр. 8) мы находим какую-то фантастическую "реку Ламу": известно, что Ламой называлось в актах XVII в. озеро Байкал, а также Охотское море, реки же с этим названием никогда не существовало.

Из других ошибок транскрипции следует отметить регулярно повторяемое искажение "рнясь" вместо "риясь", т. е. сердясь, гневаясь (стр. 24, 25, 27, 38, 40 и др.).

К сборнику приложена вводная статья И. М. Троцкого о "Некоторых проблемах истории Якутии XVII в.". По основным своим установкам эта статья не вызывает возражений, тем более, что автор в большинстве случаев лишь выдвигает те или иные вопросы, подлежащие изучению на основании как публикуемого в сборнике материала, так и иных источников. Со многими утверждениями автора: о характере колониальной политики Москвы в Якутии XVII в. и о ее результатах, о межплеменных отношениях у туземцев и о роли межплеменной вражды в русском завоевании и пр. - нельзя не согласиться. Но не во всем эта статья способна удовлетворить читателя.

Во-первых, некоторое удивление вызывает то, что И. М. Троцкий, разбирая разные стороны колониальной политики царизма в Якутии, ни словом не обмолвился об одном, казалось бы, самом существенном вопросе: опиралась ли эта политика на какой-либо определенный слой якутского населения, и на какой именно? Пытаясь выяснить структуру якутского общества эпохи завоевания, говоря о наличии в нем определенных классов, автор, однако, не ставит вопроса о том, как каждый из этих классов и прежде всего господствующий класс - тойонат - реагировал на завоевание и колониальный гнет. В связи с этим и вопрос о влиянии колониального режима на дальнейшую эволюцию социального строя якутов не может быть освещен правильно. И действительно, автор статьи, лишь бегло касаясь этого последнего вопроса, дает очень расплывчатую, а отчасти и просто неверную формулировку, считая, что "в результате колониального грабежа на первых порах (?) общественная диференциация должна была углубляться... Однако в дальнейшем колониальный режим стал, повидимому, тормозить развитие (чего? классовых противоречий? это неверно. - С. Т. ), усиливая в фискальных щелях значение изживавшихся родовых связей (это ничуть не мешало росту классовых антагонизмов. - С. Т. ) и искусственно закрепляя родовую организацию за местными феодалами" (стр. XXVI) (в том-то и дело! - С. Т. ).

В действительности и опубликованные в этом сборнике материалы и многие другие совершенно ясно говорят, что якутский тойонат с первых же лет завоевания стал самой надежной опорой воеводской власти. Последняя систематически держала курс на укрепление авторитета тойоната среди населения, используя этот класс и в ясачном обложении и в судебно-полицейской области. Развитие феодальных форм власти в руках тойоната было в очень значительной степени результатом московской политики.

Едва ли правильна трактовка И. М. Троцким якутского "боканата". Автор, конечно, прав, указывая на сложный характер этого института, говоря, что термин "бокан" (или "холоп") в русских источниках "покрывал разные степени зависимости" (стр. XXI - XXII), но он, думается, напрасно ищет в этих отношениях и элементов "феодальной" зависимости (там же). Насколько можно судить по источникам, самостоятельными производителями якутские боканы не были: наличие у "холопа" в некоторых случаях 1 - 2 коров не давало ему хозяйственной самостоятельности. С другой стороны, автор ошибается, считая, что "боканат не был... наследственным": многочисленные указания на "природных отца и деда" холопов, отдельные известные факты перехода рабской зависимости из поколения в поколение доказывают обратное.

Больше всего ошибок допущено И. М. Троцким в вопросе о восстаниях якутов. Он пы-

тается дать в своей статье сводку всех известных движений якутов XVII века. В этой сводке безнадежно запутана даже чисто фактическая сторона дела, восстание под руководством Мымака 1634 г. (2-месячная осада восставшими племенами якутского острога), материал о котором имеется в ГАФКЭ (СПБ. пр. ст. N368), спутано с восстанием 1642 г. (стр. XVI), в котором главную роль играли бегунцы, но в котором участвовали и одейцы, и намцы, и кангаласцы, и мегинцы и другие племена. Об атом, самом интересном восстании 1642 г. имеется материал, как уже сказано выше, в фонде ИАИ, материал, к сожалению, не попавший в сборник и не учтенный автором статьи (впрочем, в одном из опубликованных здесь документов имеются некоторые подробности этого восстания, стр. 22 - 23). Интересен же материал об этом движении 1642 г. тем, что в нем чрезвычайно выпукло видна предательская роль большинства якутских тойонов, сразу же или почти сразу перешедших на сторону завоевателей (намский Мымак и его сын Ника, борогонский Логуй, кангаласские Еюк и сыновья Тыгына и др.), тогда как рядовая масса якутов была настроена очень решительно. Эта позиция якутской знати, ваявшей курс на соглашение с русской властью, характерна и для всей последующей истории Якутии.

Восстание Балтуги 1676 г. тоже охарактеризовано неточно. Балтуга, конечно, не был крупным тойоном, но называть его "зажиточным якутом средней руки" (стр. XVII) - значит совершенно не показать его социального лица. Балтуша был главой одной из родовых групп - значит мелким тойоном (кстати, даваемый И. М. Троцким подсчет количества скота у Балтуги основан на явно преуменьшенных данных казачьей описи: сам он на суде указывал более крупные цифры имевшегося у него скота). Он принадлежал к той части мелкого тойоната, которая, не в пример своим более крупным собратьям, не так легко мирилась с русской властью. Автор правильно подчеркивает, что "лучшие якуты", верхушки Ярканской волости, помогали воеводе подавлять движение Балтуга (стр. XVII).

Совершенно неверная характеристика дана движению Орюкана Секуева, о котором, по словом автора статьи, "у нас данных сравнительно немного" (стр. XVIII). И здесь следует подосадовать на невключение в сборник ряда интересных, имеющихся в ИАИ документов, рисующих карьеру Орюкана начиная с 1660-х годов (например кор. 206, N6; кор. 209, N7 и др.). Эти документы показывают нам Орюкана как средней руки тойона Батулинской волости, находившегося в долголетней вражде с другим батулинским же тойонским родом - Куннея Тымкина, - а заодно совершавшего разбойничьи наезды и на якутов других волостей. По отношению к русской власти Орюкан был долгое время вполне лойялен (см. напечатанный в сборнике документ N126, стр. 187), и только превышавшая всякие пределы военно-грабительская деятельность Орюкана среди своих соплеменников (в чем, впрочем, многие другие тойоны, не исключая и самого Куннея, ему не слишком уступали) привела его в 1684 г. к открытому конфликту с русскими, что и закончилось для наго известным трагическим образом.

Если И. М. Троцкий, повторяя точку зрения Л. П. Мамета, видит в деятельности Орюкана, этого грабителя-тойона, со единение классового якутского движения с колониальным протестом" и считает, что это движение было направлено прежде всего "против якутской знати" (стр. XVIII), то это, конечно, - чистое недоразумение. Автора ввели в заблуждение слова русского документа, что Орюкан "лучших людей побил", но это побивание "лучших людей", соперников Орюкана, было лишь эпизодом в длительной войне двух тойонских родов.

Несмотря на все указанные минусы и в подборе и в освещении материала данный сборник следует признать весьма ценным вкладом в историческую науку. Крайне желательно продолжение начатой публикации документов.