Никитина Н.

Софья Толстая

М.: Молодая гвардия, 2010

Эта книга - запоздалая дань памяти жены великого писателя. После смерти Софьи Андреевны Толстой в 1919 году все сведения о ней ограничивались нелестными суждениями, пристрастными воспоминаниями, а зачастую просто сплетнями. Лишь "нахальный босяк" Максим Горький, которого Толстая недолюбливала, отстаивая ее доброе имя от наветов В. Черткова, подобрал проникновенные и мудрые слова о ней. Его очерк "О С. А. Толстой" (1922) стал своеобразным конспектом, который Нина Никитина развернула в подробное повествование - хронику жития Сонечки Берс, ставшей волею судеб графиней Софьей Андреевной Толстой, 48 лет с честью несшей тяжелейший крест жены, интимного друга, няньки, матери многочисленных детей, хозяйки дома одного из самых гениальных и одновременно самых сложных и противоречивых писателей и мыслителей XX века. Плюс переписчицы его рукописей, а позднее, с помощью вдовы Ф. М. Достоевского Анны Григорьевны, и их издательницы.

Одно лишь перечисление дел, которые взваливала на себя эта мужественная женщина, занимает порой целые страницы. "Соня, засучив рукава, принялась за благоустройство территории перед домом. По ее указаниям прежде всего расчистили парк ... Вместо бурьяна появились симпатичные клумбы, дорожки посыпали песком. Соня лично следила за тем, как убирают парк, пруды, канавы. Лёвочка накупал скотину, пчел, кур, все заводил в огромном количестве... Соня радовалась мужнину хозяйственному "запою", но недолго - его увлечение, как оказалось, носило эпизодический характер, и она вынуждена была подключиться к домашним заботам, забыв при этом о жизни для себя".

Или: "Все вернулось на круги своя. Теперь снова в доме была пропасть народа, своих и гостей, все нарядные, ели, пили, что-то требовали".

Еще один щекотливый момент. Лев Николаевич до самой старости, как деликатно выразился Горький, "усердно служил Эросу", превратив супругу в "родильную машину", так что "свободных минут у нее совсем не оставалось: то корми, то держи на руках ребенка, то зарывайся в болезни детей, в их пеленках и поносах... Она погружала себя "в сиськи, соски и соски", между кормлениями успевала заняться вареньем, соленьем, грибами, пастилой, переписыванием для Лёвы".

Были заботы и иного рода: "Она понимала, что необходимо как-то защитить усадьбу от грабежей. Крестьяне стали все чаще без спроса заглядывать в ее владения, чтобы рубить деревья для своих надобностей. Бабы постоянно крали капусту, хворост, уносили его огромными вязанками... Ясная Поляна нуждалась в охране".

И все-таки она была счастлива, и ни разу не усомнилась в своем счастье, разделив до последних дней судьбу с гением, воспитав его детей, вдохновив на создание женских образов, несших и ее черты. А после его смерти, чувствуя себя одинокой и никому не нужной, отдала свои последние силы охране его рукописей и усадьбы. По ее просьбе А. Ф. Керенский прислал отряд драгун, а после революции новая власть командировала в Ясную Поляну шестерых красноармейцев, охранявших ее от "благодарного" народа, рвавшегося запалить барскую усадьбу. Однажды приехал даже сам М. И. Калинин, "с хорошими манерами умного мужика".

В октябре 1919 года она простудилась, когда мыла окна на холодном осеннем ветру, и уже не встала...