Г. ДУДЧЕНКО

Кандидат исторических наук (Санкт-Петербург)

В конце XX в. в мире значительно ускорились миграционные процессы. Наиболее активно развивались их трудовая, учебная формы, создавались различные сообщества приезжих и переселенцев из-за рубежа. Ярко выраженные глобальные масштабы стала приобретать китайская миграция.

Присутствие китайцев на российской территории имеет довольно длительную историю в XIX-XX вв. Китайцы селились в России в основном в дальневосточном регионе, хотя оседали и в других регионах, включая столицы. Однако в период с конца 1930-х гг. и на протяжении последующего полувека, когда СССР держал свои границы "на замке", китайская миграция прекратилась.

Процессы миграции возобновились в конце 80-х - начале 90-х гг. XX в. Граждане КНР стали приезжать на Дальний Восток России как контрактные рабочие, занятые в строительстве и сельском хозяйстве, затем и как туристы, студенты, предприниматели. Это было встречено российским общественным мнением неоднозначно. Вслед за журналистами и политиками к теме пребывания китайских граждан в России обратились ученые. Экономисты, историки, географы, социологи, политологи, правоведы давали свои объяснения миграционных процессов, применялся и междисциплинарный подход.

ЧИСЛО КИТАЙЦЕВ РАСТЕТ

Не меньший интерес среди исследователей к теме пребывания китайцев в России проявили и зарубежные исследователи. Дело в том, что к концу 1980-х гг. китайская миграция приобрела планетарные масштабы. А в России, как отчасти и на постсоветском пространстве вообще, ее многие десятилетия не было.

И вот в конце 80-х - начале 90-х гг. число китайцев в России и в некоторых бывших республиках советской Средней Азии стало быстро расти.

Причем масштабы китайской миграции усилились в переломный для нашего общества момент, когда рухнула партийно-политическая система, разразился глубочайший экономический кризис, обострились внутренние конфликты.

Это подхлестнуло интерес зарубежных исследователей к событиям в России. На Западе возникла теория "политического транзита", появилось даже новое направление - транзитология. Приверженцы такого подхода пытались дать ответ на вопрос: какое влияние китайские переселенцы оказывают на переходную экономику некоторых постсоветских государств.

На китайскую миграцию в России, и в особенности на Дальнем Востоке, пристальное внимание обращают соседние страны, что вполне понятно и объяснимо. Ведь там существует довольно много научных центров и отдельных исследователей, занимающихся проблемами международного сотрудничества и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, перспективами международного регионального рынка труда.

Тема китайцев в России стала изучаться и в самой Китайской Народной Республике. Ею занимаются Академия общественных наук (АОН) и научные учреждения при вузах. Большое внимание китайской миграции в Россию уделяет, в частности, Институт стран Восточной Европы, России и Центральной Азии АОН КНР. Пекинские исследователи Ли Цзинцзе, Чжан Шухуа, Дун Сяоян и многие другие связывали вопросы китайской миграции в России с общим контуром российско-китайских отношений. На международных научных мероприятиях они обращали внимание на острые аспекты российской действительности, с которыми непосредственно сталкивались их соотечественники¹.

Структура АОН КНР такова, что наряду с центральными институтами в Пекине Академии общественных наук имеются в каждой провинции и в большинстве крупнейших городов.

Особый интерес к данной теме проявляется в трех северовосточных провинциях - Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин. Академии этих провинций и прежде концентрировались на российской тематике, чему способствовали географическое положение и международные связи провинций. Кроме того, среди китайских мигрантов в России в 90-е гг. и начале XXI в. было немало выходцев именно с Северо-Востока КНР².

В академии провинции Хэйлунцзян исследование российской тематики входит в работу практически всех ее подразделений. Директор Института истории АОН провинции Хэйлунцзян профессор Чжан Цзунхай в своих исследованиях обращался к теме китайцев в России на рубеже XIX и XX вв. В академии разрабатывалась и тема привлечения китайских работников в приграничные районы России в наши дни³. На юбилейной конференции, посвященной 50-летию КНР, прошедшей в мае 1999 г. в Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН во Владивостоке, Чжан Цзунхай вел речь о китайской миграции в Россию, взаимосвязях прошлого и нынешнего. С докладом "Севе-

стр. 28

ро-Восточный Китай и Дальний Восток России на фоне глобальной интеграции экономики" выступил один из руководителей Академии общественных наук провинции Хэйлунцзян Бу Пин, известный ученый и эксперт по истории китайско-японских отношений, которого отличало и глубокое знание России. Оба профессора из Харбина рассматривали приезд, жизнь и деятельность китайцев в России как нормальное явление⁴.

В конце 2004 - начале 2005 г. в Хабаровске и Владивостоке работала группа исследователей из Института социологии Академии общественных наук провинции Хэйлунцзян. Она проводила анкетный опрос граждан КНР, работающих на российском Дальнем Востоке. Возглавил группу директор института профессор Чжао Жуйчжэн.

Среди вузовских научных центров Китая в данных исследованиях выделяются Институт Северо-Восточной Азии при университете Цзилинь в Чанчуне, Институт России хэйлунцзянского университета в Харбине, Институт России ляонинского педагогического университета в Шэньяне.

ВЗГЛЯД КИТАЙСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Один из руководителей Института Северо-Восточной Азии при университете провинции Цзилинь профессор Ван Шэнцзинь, будучи специалистом в области китайско-японских отношений, приступил к разработке темы международного экономического сотрудничества в регионе Северо-Восточной Азии. Его исследования касались и вопросов формирования международного регионального рынка труда. С точки зрения обеспеченности трудовыми ресурсами, фактического трансграничного перемещения рабочей силы в контексте социально-экономической и политической ситуации Ван Шэнцзинь рассмотрел территории каждой из стран региона. Его выводы: "Различие состоит в том, что экономически развитые Япония и Южная Корея бедны природными ресурсами, в то время как Китай и Дальний Восток России обладают обильными ресурсами, но экономически отстают. Различие в трудовых ресурсах заключается в том, что Китай имеет избыточную рабочую силу, а Япония, Корея и российский Дальний Восток испытывают в ней дефицит в разной степени"⁵. Исследователь дает свои рекомендации по налаживанию многостороннего сотрудничества в регионе. "Для достижения прогресса в разработке природных ресурсов в дальневосточном регионе следует производить трансграничное перемещение рабочей силы", - предлагает профессор Ван.

Вообще в Китае оказалось немного исследователей рассматриваемого явления, как и публикаций по теме. В России тема китайской миграции получила гораздо большее распространение. Если сравнить число авторов и их публикаций, то у российских исследователей тема кажется более популярной, востребованной, чем у их коллег из КНР. Объяснений несколько.

Первая причина кроется в том, что в Китае людей, занимающихся наукой, в частности гуманитариев и экономистов, в общей массе огромного населения на порядок меньше. Структура академий общественных наук сформирована более жестко, исследовательские направления и темы распределяются централизованно.

Другая причина - китайские исследователи вынуждены работать на российском материале. Они прибегали к официальным данным органов Госкомстата, результатам социологических опросов, проводимых в России, то есть к тем же источникам, что и российские исследователи, которые оказывались в более благоприятной ситуации. За пределами России в таких случаях возникают трудности со сбором информации, ее постоянным обновлением, поиском новых источников, сказывается и языковой барьер. Не случайно китайские ученые в целом приходили к тем же выводам, что и россияне; это заметно как по публикациям, так и по ходу дискуссий на международных встречах.

КОНЪЮНКТУРЩИНА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

С другой стороны, приходится признать, что многие публикации оказались легковесными. Так, известный ученый В. Л. Ларин отмечает, что до 1999 г. китайская проблематика популярной среди наших дальневосточных исследователей не была. Но складывавшаяся конъюнктура способствовала появлению таких публикаций, вскоре ставших многочисленными. В частности, к 50-летнему юбилею КНР различными вузами Дальнего Востока проводились конференции по проблемам интеграции в Северо-Восточной Азии. "Стремление их организаторов застолбить за собой "научную нишу" в современном китаеведении обусловило невысокий уровень требовательности к качеству представленных материалов. Похоже, что в сборники принималось и публиковалось там абсолютно все"⁶. Авторами небольших статей и тезисов, как замечает В. Л. Ларин, становились кто угодно: начинающие ученые, сотрудники органов власти, миграционной, таможенной, карантинной и других служб. По его мнению, к науке имеет отношение далеко не все напечатанное в этих изданиях.

Китайские исследователи делали попытки проанализировать разные стороны пребывания своих соотечественников за рубежом, в том числе в России, прибегая не только к беглому анализу официальных данных. В некоторых работах рассматривается политический аспект проблемы - международное экономическое положение стран и регионов⁷.

Несмотря на обилие международных научных конференций всевозможного уровня, в которых принимали участие как российские, так и китайские исследователи китайской миграции в России, реальное сотрудничество между ними в конце 90-х гг. -

стр. 29

в первые годы XXI в. оказалось слабым. Это заметно по тому, что в публикациях мало ссылок на работы друг друга, а крупные совместные проекты практически отсутствовали. Но потенциал и перспективы такого рода сотрудничества сохранились.

Разработкой проблемы занимались также исследователи из Японии. Их работы проводились в контексте специфических научных интересов по изучению России и Восточной Азии. Акихиро Ивасита, профессор университета Ямагучи, в дальнейшем перешедший на работу в университет Хоккайдо, обратил внимание на характер китайской миграции на Дальнем Востоке России, будучи специалистом в области двусторонних российско-китайских отношений и внешнеполитической деятельности государств Северо-Восточной Азии⁸. Ранее, в 1992 - 1996 гг. А. Ивасита возглавлял группу по изучению российско-китайских связей после "холодной войны". Данный коллектив действовал в рамках проекта "Развитие регионального и международного сотрудничества", осуществлявшегося под эгидой Центра славянских исследований университета Хоккайдо. В работе принимали участие ученые из Китая. На основе публикаций в российской прессе данной международной исследовательской группой был подготовлен отчет "Взгляд на Китай с российского Дальнего Востока (1992 - 1996 гг.)", представленный в сборнике текущих материалов Центра славянских исследований на китайском и японском языках. Среди широкого спектра проблем регионального взаимодействия (демаркация границы, торгово-экономические отношения и.т.д.) китайская миграция в отчете занимает одно из ключевых мест⁹.

ГОСТИ ИЗ ЯПОНИИ

Профессор университета Кобе Садаёси Оцу изучал данные вопросы как известный специалист и зарубежный эксперт по рынкам труда в России. В начале 1990-х гг. в Москве на русском языке вышла в свет его книга "Советский рынок труда", оригинал которой написан и издан десятью годами ранее. Это сочинение представляло собой взгляд со стороны, свободный от идеологического сопровождения, официальных партийно-правительственных установок, что было характерно в те годы для работ советских коллег автора. Не случайно, что впоследствии книга профессора Оцу вызвала интерес в среде российских исследователей, и не только экономистов, явилась новым словом в понимании российской действительности.

В 90-е гг. Садаёси Оцу обратился к анализу влияния на российский рынок труда легальной трудовой миграции. Заметное место в его исследованиях заняла тема привлечения китайской рабочей силы, преимущественно в дальневосточном регионе. Как и Акихиро Ивасита, Садаёси Оцу стал частым гостем на Дальнем Востоке России, участником многих международных научных мероприятий.

Вероятно, следует вести речь о научной школе Садаёси Оцу; его деятельность по исследованию рынков труда на постсоветском пространстве, а в этом разрезе - и китайской миграции, оказалась подхвачена другими исследователями из Японии, ставшими его близкими коллегами и в какой-то мере учениками.

В Центре дальневосточных исследований при университете Тояма такую работу стал проводить Норио Хорие. Специализируясь на российской региональной тематике, в частности, вопросе обеспеченности трудовыми ресурсами Западной Сибири, он вышел на межрегиональные сравнения и на материале по Дальнему Востоку столкнулся с вопросами приезда, жизни и деятельности китайцев.

В университете Кагава в 90-е гг. к подобным исследованиям приступил Кадзухиро Кумо. Его работы также выделяются обращением к региональному аспекту, взаимосвязям движения населения с общим экономическим развитием, взаимодействию центра и регионов, различиям в развитии миграционных процессов в Советском Союзе и бывших союзных республиках в разные периоды. В 2003 г. в Москве на английском языке была издана его монография "Миграция и региональное развитие в Советском Союзе и России: географический подход"¹¹. В работе приведено и проанализировано много статистической информации, автор предлагает новую периодизацию политики перераспределения населения в XX в., большое внимание уделяется трансформациям в постсоветской России.

Кендзиро Накамура, исследователь из университета Такамацу, проделал большую работу по изучению вопросов регулирования миграционных процессов в России. Его исследование отличается широким кругом источников и детальным, обстоятельным анализом всего спектра российских нормативно-правовых документов¹².

АМЕРИКА И ЕВРОПА ТОЖЕ ИНТЕРЕСУЮТСЯ

Феномен китайской миграции в России вызвал неподдельный интерес и в европейских странах. В конце 1990-х гг. и начале XXI в. к этой теме обратились молодые исследователи: в Париже - Себастьян Колен, в Вене - Эвелина Райнер, во Франкфурте-на-Одере - Зорген Урбански. Китайская миграция рассматривалась ими в основном в контексте регионального международного положения. Она увязывалась с вопросами экономического взаимодействия, демаркации границы, проекта "Туманган" и т.д. Изредка встречаются работы, посвященные отдельно проблемам миграции. В 1996 г. французская исследовательница А. Тинги на конференции в Лондоне представила доклад "Китайская иммиграция в Россию: вариация на старую тему"¹³. Как сам факт проведения специальной конференции по китайской миграции в Европе, так и участие в ней специалиста по России подчеркивают особенность географии самих

стр. 30

исследований. А именно - к этому времени тема приобрела повышенный интерес в странах, расположенных за много тысяч километров и от Китая, и от российских регионов, в которых приезд и деятельность граждан КНР оказались наиболее заметны на общем фоне экономической, социальной и демографической ситуации.

Тема китайской миграции в России не осталась без внимания и в Северной Америке. Немало исследователей ее рассматривали в контексте международных отношений, использовали методологию политической науки, которая в США приобрела широчайшее развитие. В этой связи новые процессы, возникавшие в России и на российско-китайской границе, могли вызвать интерес у исследователей уже тем, что во многом они представляли собой частные проявления глобальной проблематики.

В декабре 1994 г. в г. Атланта был проведен симпозиум "Китайская иммиграция на российском Дальнем Востоке". Его организатором выступил Центр международной стратегии, технологии и политики Технологического института штата Джорджия. На нем шла речь о том, что ситуация на российско-китайской границе схожа с обстановкой на границе между США и Мексикой, когда по экономическим мотивам многочисленное население одной из стран устремляется через границу на север¹⁴. Обращает на себя внимание оперативность проведения подобного специального научного мероприятия в США, несмотря на то, что они отдалены в пространстве как от России, так и от Китая. В силу этого очевидны трудности с получением американскими специалистами исследовательского материала. В самой же России первые конференции, в которых фигурировала данная тема, проходили примерно в это же время. Например, в 1994 г. во Владивостоке состоялась международная научная конференция "Миграционные процессы в Восточной Азии", а в марте 1996 г. в Новосибирске -"Народонаселенческие процессы в региональной структуре России XVIII-XX вв.", на которой также поднимались, среди прочего, и вопросы китайской миграции.

Возникло и сотрудничество между американскими и российскими коллегами. Так, при участии профессоров Принстонского университета С. Коткина и Д. Вольфа были проведены две конференции под общим названием "Сибирь, русский Дальний Восток и Северо-Восточная Азия: прошлое и настоящее". Первая из них прошла в декабре 1993 г. в Принстоне, вторая - в августе 1995 г. в Хабаровске¹⁵.

В последние годы XX в. доцент университета Сан-Диего Михаил Алексеев предпринял попытку связать китайскую миграцию в России с известными на тот момент и апробированными теориями международных отношений. Это теории эссенциализма, конструктивизма и политического реализма¹⁶. Не отрицалась им возможность применения и других теорий, при этом изучались общественное мнение, конфликты, поведение властей и т.д.

Исследования М. Алексеева в вопросах китайской миграции сначала охватывали только Приморский край. Он провел параллели с жизнью китайцев в других странах и регионах. Во многих из них присутствие выходцев из Китая получило большее распространение: в той же Калифорнии китайские сообщества и соответствующие городские кварталы существовали давно, на протяжении многих десятилетий. Однако, по мнению М. Алексеева, Приморье в этом отношении представляется совершенно особым случаем, поскольку оно граничит с Китаем, и, в отличие от США или Западной Европы, в России не было таких традиций ассимилирующего общества.

При участии М. Алексеева в 2000 и 2005 гг. в России проводились широкомасштабные социологические опросы. Рассматривались различные аспекты взаимоотношения местного населения, властей, работодателей и т.д., с одной стороны, и приезжих из-за рубежа, а также новых этнических сообществ - с другой. В исследованиях принимали участие сотрудники Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, в особенности Лаборатории изучения общественного мнения под руководством Е. А. Плаксена.

В публикациях американских исследователей высказывались самые разные предположения и прогнозы. Так, Ким Вон Бо затронул тему использования китайской рабочей силы на российском Дальнем Востоке. По его мнению, для успешного сотрудничества дальневосточных территорий с соседними странами Северо-Восточной Азии перспективно участие России в международных проектах, а для их реализации - завоз рабочей силы из КНР¹⁷.

Опираясь на более широкую и модернизированную теоретическую базу, американские политологи нередко приходили к тем же выводам, что представители научных и публицистических кругов в самой России. Даже по форме представления выводов (слова, эквиваленты специальных терминов, обороты речи) оказывались теми же самыми. Так, Шерман Гарнетт высказал спорное, на наш взгляд, мнение, что "давление рыночных сил и открытой границы может со временем привести к глубокой "китаизации" региона, что, в свою очередь, изменит его лицо и трансформирует его связи как с Москвой, так и с Пекином"¹⁸.

Прогнозы зарубежных исследователей оказывались чересчур общими или дискуссионными потому, что сами исследования выполнялись на узкой источниковой базе. Исключением в этом плане служат работы М. Алексеева.

БЕЗ МИГРАНТОВ НАМ НЕ ОБОЙТИСЬ?

Представленные обзор и анализ зарубежных исследований

стр. 31

по теме китайской миграции в России позволяют сделать ряд выводов.

Наиболее очевидный из них - интерес к данной теме за рубежом был проявлен в самых разных странах. В глобальном пространственном масштабе выделяются регионы Северо-Восточной Азии, Западной Европы и Северной Америки, где на базе известных и признанных исследовательских центров довольно многочисленные представители научных кругов рассматривали китайскую миграцию в Россию с разных точек зрения.

При этом различались как исследовательская мотивация этого интереса, так и подходы, приоритеты, формы организации и представления результатов.

Не трудно объяснить обращение к теме не только в Китае, но и в Японии и других странах Северо-Восточной Азии. Этому способствует близость к ним российского Дальнего Востока. Китайская миграция влияет на международное региональное сотрудничество, затрагивает национальные интересы каждого из государств.

Однако отдаленность от региона таких стран, как США, Франция, Германия, показывает, что в появлении исследовательского интереса сказались и других факторы. Ученые связывали китайскую миграцию с общей социально-экономической и общественно-политической ситуацией в России, претерпевавшей большие изменения в конце XX в. Эти изменения хронологически совпадали с возобновлением активной китайской миграции, которая сама по себе тоже рассматривалась как явление, долгое время не характерное для России, в отличие от многих других стран во всем мире.

Свои сильные стороны проявились у исследователей в каждой из стран. Так, российским социологам, историкам, географам, политологам и экономистам был более доступен разноплановый материал - официальная статистика, публикации в прессе, как центральной, так региональной и местной. Российские ученые проводили анкетные опросы и интервью. Китайские ученые выражали взгляды на работу, учебу, жизнь и проблемы своих соотечественников за рубежом. В какой-то мере по работам исследователей из КНР можно судить о политике центральной и провинциальной власти в этом вопросе. Исследователи из Японии, рассматривая по большей части экономическую сторону явления, представляли своего рода взгляд со стороны. Американские, канадские, западноевропейские исследователи пытались рассматривать китайскую миграцию в контексте общих перемен в России, применяли теоретические новшества, но зачастую испытывали недостаток конкретной информации по регионам России.

В целом просматривается закономерность: китайская миграция в России изучалась, как правило, в контексте общего или регионального экономического развития России, международного сотрудничества, политических или социальных процессов, общественного мнения.

Еще один вывод: несмотря на то, что зарубежные исследователи подходили к теме присутствия китайцев в России со стороны, их работы во многом соответствовали методикам и выводам российских коллег, как и дискуссионные моменты, которые ими затрагивались. Например, является ли трудовая миграция из Китая необходимым условием дальнейшего освоения Сибири и Дальнего Востока.

В связи с этим представляется целесообразным развернуть комплексные миграционные исследования, создать международные творческие коллективы. Благодаря этому улучшится обмен эмпирическим и теоретическим материалом, методиками и результатами исследований. Такое сотрудничество приобретает все большую актуальность в связи с развитием мировых миграций.

¹ Чжан Шухуа. Миграция между Россией и Китаем: реальные масштабы и перспективы // Перспективы дальневосточного региона: китайский фактор. М., 1999, с. 98 - 99.

² Данные по составу граждан КНР в России относительно их приезда из тех или иных провинций и городов имеются в публикациях: Гельбрас В. Г. Предварительные итоги изучения проблем китайской миграции в Москве, Хабаровске, Владивостоке и Уссурийске (результаты анкетных опросов); Перспективы Дальневосточного региона: китайский фактор. М., 1999, с. 9 - 36; Дудченко Г. Б. Китайцы во Владивостоке: реалии современности // Россия и АТР. 2002, N 1, с. 74 - 80.

³ Чжуаньсинци дэ элосы юаньдун (Перемены в ситуации на Дальнем Востоке России). Харбин, 1998; Гао Юйхай, Фэн Пэнфэй, Дэн Пэн. Гуаньюй Хэйлунцзян шэн дуй э лаоу хэцзодэ яньцзю (Изучение сотрудничества провинции Хэйлунцзян с Россией в области рабочей силы) // Сиболия Яньцзю. 2002, N 3, с. 17 - 18.

⁴ Ежедневные новости (Владивосток), 20 мая 1999.

⁵ Wang Shengjin. Study Report on Northeast Asian Labor Force Resource // Far Eastern Studies. Vol. 1. March 2002. Center for Far Eastern Studies, Toyama University, p. 35.

⁶ Ларин В. Л. Российско-китайские отношения в региональных измерениях (80-е годы XX - начало XXI в.). М., 2005, с. 327 - 328.

⁷ В качестве примера можно привести: Ni Xiaoquan. China's Threat Perceptions and Policies toward the Russian Far East // Russia's Far East: A Region at Risk. Seattle and London, 2002, p. 375 - 395; Чжао Личжи. О региональном сотрудничестве между Китаем и Россией в XXI веке // Проблемы экономической политики на Дальнем Востоке. Хабаровск, 2001, с. 82 - 84.

⁸ Акихиро Ивасита. Москва - Пекин: "стратегическое партнерство" и пограничные переговоры // Мировая экономика и международные отношения. 2000, N 11, с. 92 - 96.

⁹ Ларин В. Л. Китай и Дальний Восток России в первой половине 1990-х гг.: проблемы регионального взаимодействия. Владивосток, 1998, с. 17 - 18.

¹⁰ Садаёси Оцу. Советский рынок труда. Анализ японского специалиста. М., 1992.

¹¹ Кито К. Migration and Regional Development in the Soviet Union and Russia: A Geographical Approach. M., 2003, p. 216.

¹² Nakamura Kenjiro. Some Materials on the Contemporary Problems of Migrant Control Policy in Russia. Research Bulletin of Takamatsu University. Vol. 42, p. 79 - 128 (основной текст на японском языке).

¹³ Tinguy A. De. Chinese Immigration to Russia: A Variation on an Old Theme // The Chinese in Europe. London, 1997, p. 650 - 685.

¹⁴ Ларин В. Л. Китай и Дальний Восток России.., с. 16.

¹⁵ Там же, с. 16 - 17.

¹⁶ Алексеев М. Угрожает ли китайская миграция? (Территориальная безопасность и межэтнические отношения в Приморском крае) // Мировая экономика и международные отношения. 2000, N 11, с. 97 - 103.

¹⁷ Kim Won Bae. Sino-Russian Relations and Chinese Workers in the Russian Far East // Asian Survey. Vol. XXXIV, N 12.

¹⁸ Гарнетт Ш. У. Ограниченное партнерство: российско-китайские отношения в меняющейся Азии. Доклад Группы по изучению российско-китайских отношений. М., 1999, с. 37 - 38.