А. ГУШЕР, Руководитель Центра стратегического развития

После распада СССР экономический и военный потенциал Российского государства серьезно ослаб, заметно снизился вес России в мире. Изменилась и сама внешнеполитическая концепция страны, руководство которой уже в течение более десяти лет считает сохранение своих военно-политических позиций в мире в их прежнем, советском виде нецелесообразным по геополитическим и мировоззренческим соображениям и невозможным по экономическим причинам. Кроме того, появились новые конкретные вызовы и угрозы национальным интересам и безопасности России, являющиеся для нее на данном историческом этапе более актуальными, нежели прежние проблемы глобального характера.

Советский Союз в последние годы своего существования, а затем и Россия получили возможность убедиться в том, что в современном мире идеализация отношений со многими из своих союзников и партнеров, оказание им всесторонней помощи только по их запросам, без всякой страховки на будущее, а всего лишь исходя из принципов так называемого интернационализма, во многих случаях не оправдывали возлагавшихся на них надежд и давали зачастую нулевой или даже отрицательный результат. Россия, взявшая на себя роль правопреемницы Советского Союза, его обязательств и прав на внешнеполитической арене, получила в наследство от прежнего государства крохи прежних советских позиций в различных районах мира, огромные суммы невозвратных долгов от бывших союзников СССР за поставленное оружие, военную технику и т.д.

Исходя из оценки общего геостратегического положения России в мире и стратегии ее национальной безопасности, ясно, что нынешнее российское руководство в своей политике в кризисных регионах мира, не граничащих с российской территорией, в случае возникновения в них вооруженных конфликтов вряд ли захочет или сможет для решения своих геополитических и других задач прибегнуть к использованию военной силы или к другим формам военной или военно-технической помощи какой-либо из конфликтующих сторон (направление военных советников и специалистов, незапланированные поставки вооружений и т.п.).

Для России сегодня гораздо важнее обеспечить безопасность и стабильность на постсоветском пространстве, нежели ввязываться непосредственно в конфликты, в том числе и вооруженные, происходящие за пределами границ Содружества Независимых Государств (СНГ).

Самое большее, на что в этом случае может и должна идти Россия - это участие в международных политических усилиях по урегулированию конфликтов и миротворческих акциях по поддержанию мира, согласование с другими странами своих действий в борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и стихийной миграцией населения, а также в осуществлении мер, направленных на нераспространение ядерного и других видов оружия массового уничтожения, предотвращение и урегулирование региональных конфликтов. Это, однако, не означает, что Россия может не обращать внимания на состояние ее стратегического баланса и не принимать мер по его выравниванию или хотя бы сдерживанию дальнейшего нарастания перекоса в нем не в свою пользу. Этот принципиальный подход к вопросам национальной безопасности России и ее современной роли в мире нашел свое отражение в очередном Послании президента Российской Федерации Владимира Путина Федеральному собранию в 2002 году. "Сегодня Россия выступает одним из самых надежных гарантов международной стабильности. ...Подчеркну, что российская внешняя политика и в дальнейшем будет строиться сугубо прагматично, исходя из наших возможностей и национальных интересов - военно-стратегических, экономических, политических. ...Наша важнейшая цель во внешней политике - это обеспечение стратегической стабильности в мире", - заявил президент.

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОСНОВА ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

Новые подходы России к определению своего отношения к региональным конфликтам, не создающим непосредственной угрозы ее национальным интересам и безопасности, на сегодня институционализированы в утвержденной Указом исполняющего обязанности президента Российской Федерации Владимира Путина N 24 от 10 января 2000 года "Концепции национальной безопасности Российской Федерации". Наряду с Основным законом она по существу является главным директивным документом для всех органов государственного управления, отвечающих за решение комплекса вопросов, имеющих отношение к внутренней и внешней безопасности государства. С момента подписания этого указа Концепция стала единственным документом, отражающим на данном историческом этапе официальную систему взглядов на обеспечение в России-

стр. 2

ской Федерации безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз. В ней сформулированы важнейшие направления внутренней и внешней государственной политики России.

Согласно Концепции, на данном историческом этапе главные угрозы национальной безопасности России возникают внутри страны. Но при этом внешние угрозы также существуют, оставаясь объективной реальностью, оказывающей существенное влияние на положение России в мире и в его отдельных регионах. В частности, в числе факторов, обусловливающих сохранение угроз национальной безопасности России в международной сфере, Концепцией национальной безопасности определены: опасность ослабления политического, экономического и военного влияния России в мире; распространение оружия массового уничтожения и средств его доставки; попытки других государств противодействовать укреплению России как одного из центров влияния в многополярном мире, помешать реализации национальных интересов и ослабить ее позиции на Ближнем Востоке, в Закавказье и Центральной Азии.

Серьезной угрозой национальной безопасности считается терроризм, особенно его международная составляющая. "Международным терроризмом развязана открытая кампания в целях дестабилизации ситуации в России", - подчеркивается в Концепции.

Сегодня Москва пока не видит для России каких-либо серьезных угроз, которые бы брали свое начало в регионах и странах дальнего зарубежья и являлись прямым следствием целенаправленной антироссийской политики правящих кругов этих стран. Проблемы терроризма и возможного распространения оружия массового уничтожения применительно к странам дальнего зарубежья рассматриваются в Москве в контексте общемировых процессов и тенденций в этих сферах и в качестве угроз, возможно, в равной степени опасных как для России, так и для других государств.

Изложение в Концепции содержания национальных интересов России лишено даже намеков на какие-либо претензии Москвы на права и особую роль в мире и в его отдельных регионах, объявление тех или иных районов мира "зоной своих жизненно важных интересов", как это, например, сделали США в отношении даже некоторых территорий постсоветского пространства, примыкающих к границам России. "Национальные интересы России в международной сфере заключаются в обеспечении суверенитета, упрочении позиций России как великой державы - одного из влиятельных центров многополярного мира, в развитии равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми странами и интеграционными объединениями, прежде всего с государствами - участниками Содружества Независимых Государств и традиционными партнерами России, в повсеместном соблюдении прав и свобод человека и недопустимости при этом двойных стандартов", - говорится в Концепции национальной безопасности России.

Это означает, что у государств различных регионов мира не должно оставаться сомнений по поводу отсутствия у России каких-то коварных стратегических замыслов в отношении, скажем, Ближнего Востока, Афганистана или Южной Азии. Главный замысел политики России здесь сводится к обеспечению всеми допустимыми средствами условий для обеспечения равноправного и взаимовыгодного сотрудничества с этими государствами, поддержания общей стабильности и безопасности. Но при этом Россия будет твердо настаивать на учете ее национальных интересов и уважении другими ее прав как великой страны, обладающей мощным творческим потенциалом ее граждан, богатыми природными ресурсами и огромной территорией.

Россия уже действует таким образом. Это можно видеть на примере подходов Москвы к кризисным ситуациям, сложившимся на Ближнем Востоке (палестино- израильский конфликт), в Афганистане и вокруг него, а также в Южной Азии (индийско-пакистанское противостояние).

К ПОЛИТИКЕ ПРОТИВОСТОЯНИЯ ВОЗВРАТА НЕТ

Развитие военно-политической ситуации на Ближнем Востоке в ближайшей перспективе будет определяться продолжающимся палестино-израильским вооруженным противостоянием, новыми всплесками активности исламских террористических организаций, ожиданиями военной акции США против Ирака, обвиняемого Вашингтоном в поддержке международного терроризма, а также теми политико-дипломатическими усилиями, которые уже имеют место и еще могут быть предприняты различными странами и международными организациями в интересах стабилизации обстановки в этом регионе и, в частности, избежания новой крупномасштабной

стр. 3

акции США против режима Саддама Хусейна.

Очередной кризис в палестино-израильских отношениях и назревание более масштабных и острых событий, связанных с планами США в отношении Ирака, затрагивают интересы России и вызывают обеспокоенность и озабоченность у российских руководителей. Москва имеет вполне определенные интересы в арабском мире и в конкретных арабских странах. На нынешнем этапе это в основном вопросы возврата долгов, торгово-экономического, а с отдельными странами - еще научно-технического и военно-технического сотрудничества. Кроме того, Россия, являясь де-факто одним из центров мировой политики и выстраивая новые отношения с США и Европой, в случае дальнейшего обострения военно-политической ситуации на Ближнем Востоке столкнется со сложной проблемой выбора своей позиции и политической стратегии по отношению и к общему ходу событий, и к конкретным странам, затронутых ими.

Как и Советский Союз в недалеком прошлом, Россия заинтересована в развитии политических отношений, торгово-экономических и научно-технических связей со странами этого региона. Но если в советский период эти отношения и связи в значительной мере строились в общем контексте глобального соперничества и с учетом задач общей политики противостояния Израилю и США в регионе и при этом часто уводили советско-арабское сотрудничество в основном в военно- политическую и военно-техническую сферы, то сегодня такой основой может быть только взаимная экономическая выгода и политическое партнерство, не предполагающие втягивания России в вооруженные столкновения между конфликтующими сторонами.

Россия, как коспонсор ближневосточного урегулирования, готова продолжить свою деятельность по поиску вариантов политического урегулирования ближневосточной проблемы. Но она уже не сможет выступать в качестве политического адвоката и тем более - союзника одной их конфликтующих сторон. Об этом свидетельствуют, в частности, результаты последних контактов между российским и палестинским лидерами.

Так, в поисках заметно ослабевшей в последнее время международной поддержки палестинский лидер Ясир Арафат в кризисной для себя ситуации обратился к В. Путину по телефону. Он попросил "предпринять шаги по недопущению разрастания конфронтации". В ответ же услышал сдержанный призыв к палестинцам и израильтянам "скорее вернуться за стол переговоров". При этом российский президент заявил, что "борьба с терроризмом и экстремизмом является сегодня наиболее актуальной задачей мирового сообщества". Сейчас позиция России на Ближнем Востоке достаточно сбалансирована. "Ничто не может оправдать террористические акты против мирного населения, - отметил В. Путин. - Это наша принципиальная позиция". Достижение мира на Ближнем Востоке "не зависит от отдельных личностей", считают российские руководители, отвечая на вопрос о перспективах ближневосточного урегулирования в случае "возможной отставки" Арафата. Мирный процесс в регионе - "объективность, не зависящая от людей".

Реакция администрации Палестинской национальной автономии на эскалацию терроризма значительно запоздала, и она была вынужденной, неискренней и показной. Кроме того, в последнее время появилось немало свидетельств того, что некоторые структуры самой арафатовской администрации используют методы террора в качестве эффективного, на ее взгляд, средства борьбы с Израилем. Остальной мир, как бы критически он ни относился к Израилю и его нынешнему руководству, едва ли сможет дальше спокойно смотреть на это.

Положение России на Ближнем Востоке за последние десять-пятнадцать лет претерпело существенные изменения. Российская сторона, поддерживающая давние и тесные связи с арабскими государствами и палестинцами, сегодня имеет также широкие связи и с Израилем. Миллион русскоязычных жителей Израиля - естественный мост между нашими странами. Эти люди приехали из России и других бывших советских республик, где они жили по соседству с мусульманами и христианами. В той нелегкой обстановке, которая сложилась сегодня в израильско-палестинских отношениях, выходцы из СССР могли бы, наверное, сделать многое, чтобы снизить остроту этого конфликта и улучшить общую ситуацию на Ближнем Востоке. Но продолжающиеся теракты со стороны палестинцев, как и действия сионистских экстремистов и военные акции Израиля на палестинских территориях, постепенно столкнули позицию русскоязычной общины Израиля резко вправо.

Для российских граждан, по-видимому, становится все более ясно, что прежние представления о правых и виноватых в продолжении конфликта между арабами и евреями требуют корректировки. Тем более, что дополнительный свет на эту ситуацию проливают события на российском Северном Кавказе - в Чечне и других субъектах Федерации, теракты 11 сентября 2001 года в США и т.д.

В ходе встречи между посетившим Россию главой египетского МИДа Ахмедом Махером и российским министром иностранных дел Игорем Ивановым было выдвинуто предложение провести в Москве в конце 2002 года консультации на уровне парламентов Израиля и Палестины по вопросу урегулирования ближневосточного конфликта. Ситуация в израильско-палестинских отношениях серьезно беспокоит Египет. Каир заинтересован в мире в регионе хотя бы потому, что за это ему двадцать с лишним лет исправно платят американцы. Мубарак заработал немало политических очков, играя роль посредника на палестино- израильских переговорах. Но израильский экстремизм и палестинская интифада нарушили хрупкое спокойствие в регионе.

Таким образом, Россия, надолго, если не навсегда, рассталась с прежней политикой СССР на Ближнем Востоке, масштабной военно-политической и военно-технической поддержкой арабов в их противостоянии и конфронтации с Израилем и его союзниками.

Арабский мир сам по себе достаточно силен, чтобы решить свой исторический спор с Израилем. Но из-за своих внутренних противоречий, разновекторности интересов различных стран, соперничества и болезненно развитого культа вождизма национальных лидеров арабский мир в обозримом будущем будет оставаться бессильным перед внутренне организованным, отмобилизованным и функционирующим, как отлаженный механизм, еврейским государством.

Сегодня единственной основой для развития российско-арабских отношений являются совместные поиски конструктивных политических возможностей и путей стабилизации военно-политической обстановки на Ближнем Востоке,

стр. 4

при которых учитывались бы интересы всех противоборствующих сторон. Отношения России с конкретными государствами арабского мира должны строиться на строго выверенной взаимовыгодной и истинно партнерской основе. Это касается как торгово-экономической стороны этих отношений, так и вопросов научно-технического и военно-технического сотрудничества, а также других сфер межгосударственных отношений.

ИРАК: ЧТО ДЕЛАТЬ?

Сейчас Россия находится в сложном положении и на иракском направлении своей политики, так как ее нынешний политический партнер - США не отказался от своего намерения наказать режим Саддама Хусейна за его антиамериканский курс, за якобы продолжающиеся в Ираке работы по созданию оружия массового уничтожения, а также за ту поддержку, которую Багдад, по утверждениям американской администрации, оказывает международному терроризму.

Опасаясь возможной военной акции США, Багдад стремится заручиться политической поддержкой России. В свою очередь, Москва крайне заинтересована в возврате Ираком кредитов и восстановлении влияния в регионе (упущенная прибыль по приостановленным совместным российско-иракским проектам оценивается во многие миллиарды долларов). В последние годы российская дипломатия активно убеждала Багдад найти компромисс с Советом Безопасности ООН. В конце концов, иракский режим, оказавшись в настоящем экономическом тупике, согласился на частичное снятие торгового эмбарго на "унизительных", по словам Саддама Хусейна, условиях резолюции ООН N 986. Многомесячные консультации между Россией и США завершились 14 мая 2002 года, когда Совет Безопасности ООН единогласно одобрил резолюцию о продлении еще на шесть месяцев действия программы ООН "Нефть в обмен на продовольствие", очередная фаза которой заканчивалась 29 мая. Багдад получил право в течение полугода экспортировать нефть на 1,6 миллиарда долларов.

Сейчас советский долг Ирака составляет от семи до восьми миллиардов долларов. Россия уже заключила с Ираком контракты еще на четыре миллиарда долларов. В частности, речь идет о разработке с участием российских компаний таких крупнейших нефтяных месторождений, как Западная Курна, Румейла, Лухайс и ряд других. Только извлекаемые запасы нефти Западной Курны оцениваются в два миллиарда тонн. Доля российских компаний в проекте составляет 75 процентов.

Однако Вашингтон готов перечеркнуть все эти перспективы, вынашивая планы расширить на Ирак и другие страны "оси зла" зону действия начатой осенью 2001 года антитеррористической операции в Афганистане.

Что может предпринять в этих условиях Россия?

Ясно, что ни на какие действия, имеющие своей целью оказание прямой или опосредованной военной помощи Багдаду, Москва не пойдет. Во-первых, для этого нет достаточных сил. Во-вторых, это перечеркивало бы все то, что было выстроено Россией в последние годы в отношениях с Соединенными Штатами и НАТО. Для Москвы остается, с одной стороны, посредством активных и разновекторных политико-дипломатических усилий попытаться убедить Дж. Буша в безусловной нецелесообразности, а то и опасности (что в перспективе в общем реально) новой военной акции против Багдада, с другой -в ходе целенаправленных политических контактов с иракской стороной найти тот компромисс, который удовлетворил бы и Ирак, и США и предотвратил бы развязывание нового крупномасштабного военного конфликта на Ближнем Востоке.

ВЫГОДЫ НЕВМЕШАТЕЛЬСТВА

Принцип неучастия России в региональных конфликтах вне пределов постсоветского пространства получил свое подтверждение и в ходе событий вокруг Афганистана и индийско-пакистанского военного противостояния в Кашмире. И в том, и в другом случае Москва предпочла оставаться на позициях политического посредника, а не активного участника событий.

В Афганистане России удалось избежать активного втягивания в вооруженный конфликт с движением "Талибан", когда Соединенные Штаты начали после терактов 11 сентября 2001 года контртеррористическую операцию против талибов и обосновавшихся на афганской территории главных сил международной террористической организации "Аль-Каида". Если бы боевики "Талибана" и "Аль- Каиды" нарушили границу с Таджикистаном и предприняли попытку дестабилизировать ситуацию в этой стране, пришлось бы применить российский воинский контингент по поддержанию мира в Таджикистане в составе 201 мотострелковой дивизии и средств ее усиления и охраняющих таджикско- афганскую границу российских пограничников. Кроме того, в соответствии с взаимными обязательствами государства, входящие в систему Договора о коллективной безопасности (ДКБ) - Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан, - в подобной ситуации должны предпринимать сов-

стр. 5

местные военные меры по отражению агрессии.

Общий подход Москвы при определении своей позиции в отношении возможного нового индийско-пакистанского вооруженного конфликта сводится к тому, что конфликтующие стороны, обладающие ядерным оружием, должны использовать все политические возможности, в том числе и международное посредничество, для урегулирования своих противоречий. Индия и Пакистан не имеют права допустить, чтобы затянувшийся спор между ними перерос в вооруженный конфликт, в ходе которого у какой-либо из враждующих сторон мог бы появиться соблазн применить оружие массового уничтожения. Именно такой подход определял направленность и содержание проведенных президентом России В. Путиным переговоров с лидерами Индии и Пакистана в Алма-Ате на Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА) в июне 2002 года.

В целом политическая стратегия невмешательства в конфликты вне пределов СНГ позволяет России наращивать свой политический авторитет в мире и сохранять возможности развития отношений со всеми сторонами международных конфликтов, оставаясь по существу независимой от их военной составляющей.

В СНГ ПАССИВНОСТЬ ПРОТИВОПОКАЗАНА

В стратегии национальной безопасности России на постсоветском пространстве принцип невмешательства силой в возникающие кризисные или околокризисные ситуации все больше уступает свое место активным действиям, причем, если потребуется, то и силовым.

Развитие событий на территории самой России (Чечня, Северный Кавказ в целом), а также в ряде стран Южного Кавказа и Центральной Азии убедительно показали, что пока только при помощи военной силы Россия и ее партнеры по СНГ могут справиться с попытками разного рода вооруженных экстремистских, сепаратистских и террористических группировок дестабилизировать общественно-политическую ситуацию в стратегически важных районах и зонах и навязать свою волю их населению. Это достаточно ярко проявилось в период внутритаджикского конфликта, в ходе антигосударственных выступлений экстремистов в Киргизии, попыток дестабилизации общественно-политической ситуации в Узбекистане, не говоря уже о Чечне, Дагестане, Карачаево-Черкесии.

Приоритет, отдаваемый Россией и ее центральноазиатскими партнерами по СНГ силовым способам обеспечения безопасности и стабильности в существующих и потенциально кризисных районах, обусловлен прежде всего тем, что процессы становления новых государств на постсоветском пространстве сопровождаются проявлениями агрессивного национализма и сепаратизма, роста религиозного экстремизма, пока не признающего иных, кроме вооруженного насилия, методов решения проблем. Все или почти все попытки дестабилизации ситуации в кризисных районах на постсоветском пространстве связаны с деятельностью различного рода экстремистов, опирающихся на масштабную поддержку и материальную помощь из-за рубежа, при непосредственном участии международных террористических организаций и наемников. Проблемы наркотрафика и присутствия на постсоветском пространстве вооруженных наемников, роль в этих делах талибского режима и некоторых других стран, а также международных террористических организаций убедительно свидетельствуют о том, что только политические и экономические методы борьбы с ними пока неэффективны.

При решении задач обеспечения безопасности и военно-политической стабильности в Центральной Азии речь в первую очередь может идти об отражении любых форм внешней агрессии против России и ее ближайших союзников из состава СНГ. Именно для этих целей созданы и функционируют специальные органы управления Содружества (система органов в рамках Договора о коллективной безопасности стран СНГ, штаб по координации военного сотрудничества, Антитеррористический центр, Совет командующих пограничными войсками и другие структуры). Именно через эти органы в каждом отдельном случае решаются вопросы координации применения силы при решении задач как отражения возможной внешней агрессии против стран- участниц ДКБ, так и в целях борьбы с деятельностью, террористических и других незаконных организаций и групп на территории стран-участниц СНГ.

Следует отметить, что деятельность органов ДКБ на сегодня во многом сводится к рутинной, "бумажной" работе, которая сама по себе не обеспечит безопасности в регионе, но может сыграть большую роль, когда будут созданы политические условия и организационные предпосылки более масштабных действий по укреплению военно-политической стабильности в регионе. Она включает разработку и совершенствование нормативно-правовой базы деятельности ДКБ, отслеживание развития военно-политической обстановки в зоне ответственности организации, изучение источников и характера вызовов и угроз безопасности, целей, направленности и методов деятельности антиправительственных сил, осуществление общей координации усилий государств - участников договора в борьбе с экстремизмом и иными проявлениями подрывных действий, подготовку предложений по совершенствованию механизмов функционирования организации ДКБ и другие. Важнейшая задача секретариата ДКБ - отработка сценариев развития ситуации и совместных действий стран-участниц договора при возникновении реальных угроз для безопасности как региона в целом, так и отдельных его государств.

Страны-участницы Договора о коллективной безопасности пока не ставят вопрос о создании неких крупных постоянных объединенных вооруженных сил, ограничившись созданием два года назад контингента объединенных сил быстрого реагирования на возникающие кризисные ситуации. Такие силы, не имея пока постоянного состава, создаются всякий раз для решения конкретных задач. Во всяком случае на сегодня уже имеются примеры проведения совместных учений отдельных подразделений из стран Центральной Азии. Функционирует объединенная система ПВО. Ежегодно на одном из южных полигонов проводятся совместные зенитные ракетные стрельбы войск ПВО стран-участниц Договора. Ежегодно стали проводиться учения объединенных сил быстрого реагирования "Южный щит Содружества". Последние из них "Южный щит Содружества 2002" прошли в июне 2002 года под Алма-Атой. По заявлению министра обороны России Сергея Иванова, государства - участники Договора о коллективной безопасности намерены расширять сотрудничество в военной области.

стр. 6

"Все необходимые решения для наращивания реального боевого сотрудничества уже приняты нашими президентами", - подчеркнул министр. Осуществляется совместное военное планирование по линии главных и генеральных штабов государств-членов ДКБ, что, как сказал С. Иванов, "позволяет производить слаживание наших вооруженных сил".

В 2001 году в России утверждена Концепция военно-технического сотрудничества с государствами-участниками ДКБ, разработан механизм льготных военных поставок для их вооруженных сил. В рамках военно- технического сотрудничества с центральноазиатскими государствами Россия сохраняет на их территории ряд своих военных объектов, в частности, ракетный полигон Сары-Шаган и радиолокационную станцию в Казахстане, станцию связи ВМФ и полигон ВМФ на озере Иссык-Куль в Киргизии, радиолокационную станцию, станцию оптико-электронного наблюдения в Нуреке и военную базу 201 мотострелковой дивизии в районе Душанбе в Таджикистане. На территории Казахстана Россия продолжает использовать некогда основной советский космодром "Байконур". Россия оказывает помощь своим союзникам по ДКБ в подготовке в своих военно-учебных заведениях личного состава, в первую очередь офицерского, для армий стран-участниц Договора.

Наряду с развитием военных связей в рамках ДКБ у России налажено сотрудничество в оборонной сфере с отдельными центральноазиатскими странами. Например, между Россией и Казахстаном заключено около четырех десятков договоров и соглашений в военной области, которые являются важной правовой базой для расширения сферы военного сотрудничества. Будучи в рамках Договора о коллективной безопасности и находясь под оборонительным прикрытием России, расширяя военное сотрудничество с ней в сфере ПВО, Казахстан в то же время стремится обеспечить определенную степень независимости от Москвы, налаживая военные связи с другими странами. То же можно сказать и о других центральноазиатских государствах.

Несколько обособленное место в рамках рассматриваемой проблемы занимают три зоны военно-политической нестабильности и потенциальных вооруженных конфликтов на Кавказе - Абхазия, Южная Осетия и Нагорный Карабах.

Особенность этих зон нестабильности состоит в том, что они возникли еще на рубеже распада СССР как следствие внутренних политических процессов периода перестройки, прошли через этапы гражданской войны и своего рода общественно- политической институционализации. Утвердившиеся на территории Абхазии, Южной Осетии и Нагорного Карабаха общественно-политические системы отражают интересы большинства местного населения, сформировали собственные государственные институты и на этом основании претендуют на признание их международным сообществом в качестве суверенных, независимых государств. На территориях Южной Осетии и Абхазии размещены миротворческие воинские контингента СНГ, основу которых составляют российские воинские подразделения (в Абхазии они составляют 100 процентов миротворческого контингента). В Нагорном Карабахе миротворцев нет.

Политика России в этих зонах сталкивается с большими трудностями. Москва, взявшая на себя роль лидера СНГ и стремящаяся играть эту роль до конца, испытывает на себе огромное давление со стороны Тбилиси, Баку и Еревана, требующих, чтобы именно их поддерживала Россия. В то же время Россия, взвалившая на свои плечи груз миротворчества и ответственности за поддержание стабильности в регионе, не может просто вывести свои войска, поскольку это неизбежно завершилось бы возобновлением вооруженных конфликтов. Кроме того, российская сторона несет на себе и определенную моральную ответственность перед населением самопровозглашенных республик.

Сложность ситуации усиливается и тем, что власти Грузии используют неурегулированные конфликты как предлог для наращивания своих вооруженных сил и выстраивания военных связей со странами Запада и с НАТО. Один из последних примеров таких действий - приглашение грузинской стороной американских военных инструкторов. Азербайджан развивает военные связи с Турцией. Из всего этого можно сделать вывод, что вокруг сохраняющихся зон нестабильности на кавказском направлении раскручиваются новые военно- политические игры, которые при определенных условиях напрямую затронут и национальные интересы России и ее безопасность.

Что касается проблемы Нагорного Карабаха, то у России мало рычагов воздействия на нее, особенно если учесть, что и с Азербайджаном, и с Армении наша страна стремится строить конструктивные и взаимовыгодные отношения. По-видимому, все здесь зависит от самих конфликтующих сторон, так как внешнее вмешательство все равно не сможет быть в равной степени справедливым и приемлемым для всех.

Сегодня политика России как в Центральной Азии, так и в Закавказье реализуется в принципиально иных геополитических условиях даже по сравнению с ситуацией пятилетней давности. На евразийском пространстве, охватывающем обширные территории России к востоку от Урала, государства Центральной Азии и Китай, создается новая система сотрудничества и безопасности - ШОС ("Шанхайская организация сотрудничества"). Россия и страны Центральной Азии находятся на подходах к формированию новой евразийской системы региональной безопасности.

В то же время на территории Таджикистана, Узбекистана и Киргизии развернуты воинские контингенты США и других стран, принимающих участие в контртеррористической операции на территории Афганистана. В Грузии находится прибывший туда в начале 2002 года контингент американских военных советников и инструкторов.

Все это, во-первых, усложняет военно-политический облик рассматриваемых регионов, вносит в него ряд существенных моментов, требующих учета при выстраивании всей политики и стратегии национальной безопасности. Во-вторых, прямое военное присутствие ведущих военных держав мира в регионах стратегических интересов России создает ситуацию некоторой геостратегической неопределенности на будущее. В-третьих, центральноазиатские союзники России, имея возможность сидеть на двух "стульях безопасности", могут использовать сложившуюся ситуацию так, как в данный момент выгодно им, а не всем партнерам по выстраиванию евразийской безопасности.

Все это не может не учитываться Россией при формировании системы обеспечения безопасности и стабильности в зонах ее стратегических интересов.