В первой четверти XVIII в. православная церковь в России была безоговорочно подчинена влиянию светской власти, превратившись в составную и неотъемлемую часть государственного аппарата. Возведение веротерпимости в ранг государственной политики предопределялось как общим политическим господством светской власти, так и обширными территориальными приобретениями второй половины XVIII в., добавившими Российской империи миллионы иноверных подданных. Именно в это время Россия дает пристанище двум католическим орденам - "Обществу Иисуса" (более известному как орден иезуитов) и Ордену святого Иоанна (иначе- иоаннитов, или Мальтийскому). Но если второй пострадал в результате военной агрессии - занятия Мальты войсками Наполеона, то первый задолго до наполеоновских войн подвергся гонениям со стороны всей католической Европы и был официально упразднен самим папой римским - главой католической церкви. Прибежищем для иезуитов стали земли Восточной Белоруссии, перешедшие в 1772 г. от Польши под власть русского правительства. Все усилия европейской дипломатии склонить Россию к изгнанию опального ордена успеха не принесли: Екатерина II оказывала иезуитам поддержку, ссылаясь на их преподавательские способности, а Павел I, правление которого пришлось на начало наполеоновских войн, энергично способствовал расширению иезуитского влияния в России, видя в "Обществе Иисуса" надежную опору для "всякого благоустроенного правительства".

Ни один монашеский орден не проявлял такой активности и изворотливости, не получал столь мощной поддержки и столь же мощного отпора со стороны правящих кругов, как "Общество Иисуса" - самый влиятельный из всех католических орденов. "О нем, - отмечал французский историк Габриель Моно, - почти никогда не говорили спокойно и беспристрастно. Нет ничего труднее, чем точно исследовать его историю". Как бы в подтверждение собственных слов Моно заявлял: "Удивительно постоянство, благодаря которому они (иезуиты. - В. Л.) в XVIII веке предпочли временную смерть всякому изменению" ¹ . Но эта "временная смерть" была для них весьма относительной, так как Екатерина II не позволила иезуитам "умереть" в ее владениях, а Павел I вообще добился от папы официального признания "Общества Иисуса" в пределах Российской империи, предопределив тем самым возрождение ордена в мировом масштабе. "Россия, - писал Влодомир Ледуховски, генерал (верховный глава) "Общества" в 1915-

Лушпай Владимир Борисович - преподаватель.

стр. 124

1942гг.,- сохранила искру Общества во время бури и, когда она прошла, дала этой искре возможность вновь разгореться ярким пламенем - и этого члены Общества никогда не забудут" ² .

Причины сохранения "Общества Иисуса" в России освещались на страницах как отечественной, так и зарубежной историографии, но наиболее значительный вклад в разработку данной темы был внесен русскими авторами XIX в. - Ю. Ф. Самариным, М. Я. Морошкиным, А. Н. Поповым, обратившими внимание на стремление Екатерины II противостоять вмешательству Рима в дела российских подданных-католиков (иными словами, во внутреннюю жизнь Российской империи) и связывавшими эту политику с общим внутриполитическим курсом самодержавия ³ . Поскольку упразднение ордена состоялось при папе Клименте X3V, личность этого деятеля вызывала особый интерес, получая в некоторых работах (Морошкин, А. Ильин) самую положительную оценку, ибо ликвидация "Общества" расценивалась в них как большой личный подвиг Понтифика, осмелившегося покончить со своими "янычарами", которые давно скомпрометировали себя и папский престол в глазах всего цивилизованного мира ⁴ . Впрочем, отдавая должное личным качествам папы Климента XIV и признавая упразднение иезуитского института важнейшим событием всей церковной истории XVIII в., русская историография XIX - начала XX в. уделяла не меньшее внимание политической подоплеке этого чрезвычайного и во многом драматичного события. Ведь один тот факт, что официальное упразднение "Общества Иисуса" не предшествовало изгнанию иезуитов из большинства католических стран Европы (Франции, Испании, Португалии, Королевства обеих Сицилий), а последовало за ним, наводит на мысль о вынужденном характере этого шага со стороны римской курии и лично Климента XIV. Если сам Ледуховски утверждал, что "Общество" было упразднено "по проискам Бурбонских Дворов" ⁵ , то могло ли это представлять тайну для императрицы Екатерины II, игравшей в событиях тех лет одну из ключевых ролей?

Екатерининская церковная политика в целом изучена слабо, хотя некоторые ее аспекты рассмотрены в историографии более или менее подробно. "Враг всякой ломки, - указывал биограф Павла I Е. С. Шумигорский, - государыня чутко прислушивалась к пульсу государственной и народной жизни и, ничего не навязывая народу, давала простор удовлетворению его потребностей, поскольку это не мешало в данную минуту крепости и силе государства" ⁶ . Основное внимание уделялось веротерпимости, столь характерной для государственной и церковной политики Екатерины II. "Как и почти всякий человек XVIII века,- отмечает А. Б. Каменский, - она была религиозна, но к институту церкви с его внешней обрядностью особого пиетета не испытывала" ⁷ (так, отвечая на жалобу Святейшего Синода о мечетях, строящихся в Казани по соседству с православными церквами, Екатерина заявляла: "Как всевышний Бог на земле терпит все веры, языки и исповедания, то и она (Екатерина II. - В. Л.) из тех же правил, сходствуя Его святой воле, и в сем поступает, желая только, чтоб между подданными ее всегда любовь и согласие царствовали" ⁸ ). Видя в церкви, как и Петр I, одно из орудий управления страной, Екатерина II последовательно проводила в жизнь политику веротерпимости. При этом она не забывала о господствующей роли православия, оставаясь стойкой защитницей позиций государственной религии и обеспечивая достойное существование прочим - "терпимым"- исповеданиям. Оказывая поддержку "Обществу Иисуса", Екатерина бросала вызов не только Риму, но и всей Западной Европе, единодушие которой по вопросу об иезуитах явилось решающим фактором, приведшим папу Климента XIV к ликвидации этого ордена.

В фонде К. С. Сербиновича содержится перевод статьи кардинала Негрони, представляющей собой (судя по имеющейся в ней сноске) выдержку из большого сочинения того же автора ⁹ . Эта рукопись, именуемая в описи статьей, не что иное как полный перевод папской буллы от 21 июля 1773 г. о запрещении "Общества Иисуса", с небольшой вступительной частью, содержащей ряд сведений о подготовке буллы к обнародованию. Негрони

стр. 125

весьма откровенен в изложении событий, так что политическая подоплека упразднения "Общества" видна с первых же строк вступительной части:

"Климент XIV в половине 1773 года приготовил буллу, долженствовавшую общество иезуитов поколебать совершенно. Перед тем временем, как надобно было подписать сию буллу. Папа разослал ее по всем европейским дворам, дабы приобресть чрез то их благоволение; кроме того, он открыл о ней некоторым преданным ему кардиналам и богословам".

Выходит, содержание роковой для иезуитов папской грамоты "Dominus ас Redemptor noster" стало известно европейским монархам (возможно, включая и Петербург) еще до ее подписания. Какими соображениями руководствовались Климент XIV и его ближайшее окружение, заранее ставя светскую власть в известность о своих намерениях? Ответ напрашивается следующий: папа не просто шел навстречу пожеланиям европейских (в первую очередь, бурбонских) дворов, но являлся прямым исполнителем их воли. Это в полной мере отражено в тексте буллы, демонстрирующей совершенную зависимость политики Рима от воли европейских государей. Каково же содержание этого документа - источника первостепенной важности, который, тем не менее, в отечественной литературе не публиковался и детально не рассматривался?

Игнатий Лойола, за полтора столетия до выхода "Dominus ас Redemptor noster" признанный святым (1622 г.), удостоен в булле хвалы как "великий основатель сего ордена", чьи идеи были в дальнейшем искажены его наследниками. Нужно отметить, что доля истины в этих словах есть, поскольку уже при Иакове Лайнесе, втором после Лойолы генерале ордена (1558-1565гг.), в уставе "Общества" были уничтожены многие места, стеснявшие власть генерала, а окончательная (на период понтификата Климента XIV) редакция иезуитского устава относится ко времени правления Клаудио Аквавива (1580-1615гг.)- пятого по счету генерала "Общества Иисуса".

За прошедшие со смерти Лойолы (1556г.) полвека активность созданного им ордена резко и всесторонне возросла. Однако исключительное положение "Общества" в католическом мире подтверждалось и папским законодательством XVI в. В то время важнейшей задачей курии являлась борьба с реформационными течениями, ради успешного ведения которой иезуитам были даны большие привилегии. Так, буллой от 14 марта 1543 г. генералу "Общества" разрешалось самостоятельно изменять статьи Устава, делая из членов своего тайного совета послушных исполнителей его собственных распоряжений (чем в полной мере и воспользовался И. Лайнес). "Увенчавшая" привилегии иезуитов грамота папы Григория XIV от 28 июня 1591 г. гласила, что все полученные орденом права не могут быть отменены или уменьшены ни одним папским декретом, кроме постановлений, направленных против ордена в целом. Одновременно папа заранее аннулировал некоторые виды привилегий, которые могли быть запрошены иезуитами для себя, и запретил своим "янычарам" ходатайствовать перед курией о правах, расходящихся с их собственными правилами.

Таким образом, грамота Климента XIV об упразднении "Общества Иисуса" была законной, так как подразумевала не частичную, а полную ликвидацию иезуитского института. Однако, перечисляя в своей булле дарованные "Обществу" привилегии, Климент XIV благоразумно умалчивает о праве генерала отклонять папские претензии. Зато он признает, что "иезуиты с самого учреждения их ордена имели несогласие и раздоры не только друг с другом, но с другими монашескими обществами, светским духовенством, учебными заведениями и, наконец, с самими Государями". Грехов же у "Общества Иисуса" более чем достаточно: "Качества принимаемых в Орден; право выключать из онаго членов; свобода, данная сим членам, вступать в отправление священных должностей, не наблюдая торжественного обряда, установленного Тридентским собором и Папою Пием V; неограниченная власть начальника ордена, внутренние неудобства, принятые правила, заведения, различные вольности и преимущества, которым тщетно противополагали свою власть Епископы и другие, как духов-

стр. 126

ные, так и светские особы: вот причины беспорядков иезуитского общества, возникших до такой степени, что ничего уже не достает к совершенному обвинению членов онаго в нарушении мира и тишины Церкви Христовой". Ни одно из обвинений, предъявленных в булле, не отличается конкретностью, равно как и ссылки папы на всеобщее недовольство иезуитами: "Все старания прекратить негодование против иезуитского общества были напрасны. Многие роптали на их учение как противное добрым нравам и истинному благочестию. Кроме того, иезуиты вошли в тяжбы взаимно между собою и с посторонними лицами, и все начали упрекать их в излишней склонности к приобретению земных благ".

О королях, изгнавших иезуитов из своих владений, папа отзывается следующим образом: "Вселюбезнейшие о Христе дети наши, короли французский, гишпанский, португальский и обеих Сицилий, известные наследованным ими от предков благочестием и уважением к обществу (иезуитам. - В. Л ), принуждены были из областей своих изгнать иезуитов совершенно. Это оставалось им единственным средством отвратить раздор, угрожавший произойти в недрах церкви Божией" (стало быть, о "недрах церкви", шире- о благополучии католичества, должны заботиться в первую очередь короли, а не папская курия?) Далее: "Но скоро увидели они (короли. - В. Л.), что сие средство доставить спокойствие миру Христову слабо и неудобно, и что этого можно только достигнуть, истребив совершенно общество. В том, как единственном способе утвердить щастие их подданных и всех христиан, предлагали они предшественнику нашему, Клименту XIII, испрашивая на оное его согласие". Картина поистине любопытная: "вселю-безнейшие дети" - светские правители - решают церковные дела глобального характера, а сам Понтифик - глава церкви - не проявляет никакой инициативы!

Прежде чем провозгласить упразднение "Общества Иисуса", Климент XIV приводит ряд примеров из прошлого, когда папы запрещали то или иное духовное объединение, стремясь при этом "ко унятию почти самого начала внутренних распрь и ко отвращению всех раздоров и междоусобных разделений". Что же касается "Общества", то "означенный эзуитской орден не может уже более приносить тех изобильнейших и премногих плодов и польз, для коих установлен и за которые толь многими предместниками нашими подтвержден и снабжен немалыми привилегиями". Внутренние распри среди иезуитов и многочисленные жалобы на их деятельность привели к печальным последствиям - теперь совершенно невозможно добиться, чтобы "при целости сего ордена истинная и прочная тишина церковная восстановлена была" ¹⁰ .

В своем намерении запретить орден папа тверд: "Отлучение от церкви мною или преемником моим будет наказанием того, кто замедлит ход сего закона". Все христианские государи, следуя папской воле, должны "доставить булле сей полное действие", а сама булла "должна сохранить навсегда полную свою силу". Папа тверд, но осторожен (в чем снова чувствуется направляющая рука светской власти): "Всем монашеским орденам и белому духовенству повелеваем властию нашею над ними не позволять себе, без согласия Папы, писать или говорить что-нибудь в похвалу или оскорбление общества, о причинах его падения, о его учреждении, правилах, постановлениях и управлении. Запрещаем всякому, под опасением вечного отлучения от церкви, упрекать уничтожением общества бывших его членов или насмехаться над оными и письменно или словесно, частно или публично".

К рядовым иезуитам папа прямо-таки милостив: "Позволяем им, оставя низкие происки, в которых они до сих пор участвовали, споспешествовать насаждению вертограда Господня и спасению душ" - всем отрекшимся от прежних обетов в течение года ("время довольное для сыскания приличной должности") покинуть монастыри и коллегии и "избрать богоугодный род жизни, соответствующий званию, силам и знаниям каждого". Иезуитам, уже занимающим духовные места, следует либо перейти в другой орден, либо оставить занимаемую должность. Если человек

стр. 127

стар и немощен, ему можно остаться в монастыре, но не иметь при этом никакого влияния, носить одежду белого духовенства и подчиняться местному епископу. Рисуя столь спокойную, почти идиллическую картину перехода иезуитов из ослушников в подвижники, Климент XIV ни словом не обмолвился о том, какая судьба уготована их руководству и, в первую очередь, генералу. Это неудивительно: для последнего готовилась камера в замке Святого Ангела- знаменитой римской тюрьме, куда генерала доставили в сентябре 1773 г. вместе с пятью его помощниками и где он скончался в полном одиночестве 29 ноября 1775 г., так и не открыв следственной комиссии местонахождения "сокровищ своего ордена".

Могла ли Екатерина II, ознакомившись с текстом этой буллы, не понять, что за высокопарностью папских фраз кроется намерение Понтифика разделаться со своим давним соперником - генералом "Общества Иисуса"? Во всяком случае, гораздо больше императрицу должно было заинтересовать другое - отраженная в "Dominus ас Redemptor noster" зависимость воли папы римского от европейских монархов. Именно это обстоятельство, напрямую связанное с внешней политикой, обращало на себя самое пристальное внимание Екатерины. Искусный политик, она хорошо понимала, что следовать папской грамоте значило идти на поводу у всей Западной Европы.

В самом деле, булла об упразднении "Общества Иисуса" появилась как раз в период крупных внешнеполитических успехов России, присоединившей восточные земли Речи Посполитой и победоносно завершавшей войну с Османской империей. В тот же год Россию всколыхнула Пугачевщина. Выдворение "Общества" с только что приобретенных земель, где политическое и духовно-воспитательное влияние иезуитов было огромно, незамедлительно привело бы к ослаблению позиций русской власти, подрыву ее авторитета в глазах местного населения, волнениям, что в условиях внешней и внутренней войны представлялось совершенно недопустимым. Отцы-иезуиты первыми принесли там присягу на верность русской императрице и пользовались с тех пор неизменным покровительством Екатерины II и ее окружения. Наряду с преподаванием, важной стороной их деятельности была пропаганда, направленная на обоснование правомерности сохранения их русской властью. Эта пропаганда носила ярко выраженный антипапский характер и являлась хорошим подспорьем в деле укрепления новой власти на землях Восточной Белоруссии.

Сопротивление, оказанное белорусскими иезуитами булле Климента XIV, в значительной мере базировалось на особенностях идеологии "Общества Иисуса". Корень противостояния папы и генерала был заложен в самом уставе "Общества", так как расплывчатость некоторых приводимых в нем формулировок допускала возможность проявления орденом инициативы без предварительного согласования с курией ("немедленно и беззаветно повиноваться всему, что прикажут нам нынешний и будущие папы, насколько это послужит для блага душ и для распространения религии"). Следует также подчеркнуть, что авторитет генерала, как и любого вышестоящего орденского лица, был непоколебим: подчиненным надлежало считать старшего свободным от человеческих заблуждений и слабостей, и делать какой-либо важный шаг самостоятельно, без приказа начальника, член "Общества" не мог. Таким образом, совесть подчиненного, совершившего "смертный грех", остается чистой, поскольку данный шаг предпринят им по приказу начальника, устами которого якобы говорит сам Христос ("будем, насколько возможно, готовы сразу же отозваться на голос начальника, как бы это был голос нашего господа Иисуса Христа") ^11. .

Неудивительно, что при такой суровой дисциплине, основанной на строгой иерархичности, роль папы быстро трансформировалась, приняв декоративный характеры ведь во всем "Обществе" никто, кроме генерала, папе напрямую не подчинялся и не мог подчиняться. Когда же "Общество Иисуса" было ликвидиртвано, никаких распоряжений насчет роспуска от генерала не поступило, так как он и его ближайшие сотрудники были немедленно арестованы и заключены в тюрьму. Изоляция генерала предо-

стр. 128

ставила иезуитам возможность самостоятельно решать свою судьбу на местах, полагаясь при этом на снисхождение со стороны светской власти. Если западноевропейские правители избавились от членов "Общества" еще до появления буллы Климента XIV, то на востоке Европы, где, вопреки папской воле, влияние иезуитов было сохранено, негласное правило иезуитской практики- приоритет светской власти- всплывает со всей очевидностью.

Духовная сторона расположения русской верховной власти к иезуитам тесно связана с политической. Как отмечает современная исследовательница О. И. Елисеева, "продвижение на новые земли (территории, присоединенные к России во второй половине XVIII в. - В. Л.) осуществлялось народом, чья культура сложилась под основным влиянием новозаветной традиции, не позволявшей, в отличие от ветхозаветной, уничтожать на новых землях "все дышащее" ^12. . Поскольку влияние иезуитов было ограничено пределами "новых земель" - белорусскими губерниями - и за деятельностью ордена устанавливался строгий контроль государства, православные церковные круги не имели (или не находили) повода к каким-либо существенным нападкам на "Общество". Здесь необходимо коснуться богословия, ибо как раз в этот период (вторая половина XVIII - начало XIX вв.) появляются труды афонского монаха Никодима Святогорца, содержащие анализ "Духовных Упражнений" Игнатия Лойолы применительно к православной традиции.

Обстоятельное сравнение Никодимом исихазма (традиции восточного христианства, провозглашающей первенство созерцания) с католической "мистикой действия" позволило современному иезуиту Ф. Руло заключить, что "как в прошлом, так и в настоящем духовность Упражнений не только не отвергается или просто "принимается" восточными христианами, но даже расценивается как некий духовный путь, соединяющий две традиции Церкви (под "прошлым" подразумеваются взгляды Никодима Святогорца, а под "настоящим" - православного мыслителя второй половины XX в. О.Андрея Скрима.- В. Л.)". Рассуждая об общих чертах исихазма и "иг- натьевского пути", Руло провозглашает, что "оба они представляют собой духовное учение, неразрывно связанное с жизнью. И то, и другое не столько "духовное учение", сколько своего рода практическое богословие святости- не умозрительное делание, но воплощение Евангелия в жизнь".

Если восточная традиция уделяет основное внимание "тому, что уже приобретено в вере", то западная - "тому, что позволяет достичь - в жизни- высшей цели", и это различие, по мнению Руло, "всегда следует понимать не в смысле противостояния, но в смысле взаимной дополняемости". Далее- почти по М. М. Бахтину: "Дополнительность есть некая живая реальность: необходимо открыть другого внутри самого себя и через это обрести способность поистине познать себя. Более того, необходимо осознать самого себя в категориях иной традиции и уповать на то, что другой осмыслит меня посредством своих собственных категорий". Для конца XX столетия тема "истинного христианского равновесия" (ради которого "обе традиции не должны жертвовать ни верой, ни жизнью", ибо "различны лишь расставляемые акценты: каждая традиция отдает предпочтение одной из составляющих божественно-человеческой синергии") ¹³ неизмеримо актуальнее темы многовекового соперничества церквей, и рассуждения иезуита Руло с равным успехом могли бы принадлежать перу православного пастыря. Однако XVIII век еще не располагал к размышлениям о "христианском равновесии": инициатива духовенства теснейшим образом связывалась с политическими интересами светской власти.

Анонимная записка на французском языке, хранящаяся в Российском государственном архиве древних актов, раскрывает задачи белорусских иезуитов полнее, чем все законодательные акты екатерининского времени. Обучение юношества было и остается для иезуитов их важнейшей функцией: "Ее Величество, пекущаяся о прочном счастье своих подданных, видит его в просвещении. С этой целью она сохраняет для своих подданных в Белоруссии ту помощь и те преимущества, которые дает им орден иезуитов в деле воспитания молодежи... Образованные иезуиты, находящи-

стр. 129

еся в Белоруссии, или те, которые могут быть туда вызваны, получат статус преподавателей ... Речь пойдет не о формировании новых иезуитов, а об образовании и просвещении молодежи".

Учитывая, что упразднение "Общества Иисуса" папой "стало законом, обязательным для народов, подчиняющихся Римской церкви", автор записки обнаруживает понимание политической подоплеки этого шага: "Можно сослаться на то, что Рим был вынужден совершить этот акт ... и все без исключения католические власти причастны к рассеиванию иезуитов". Капризами светской власти обусловлено как упразднение ордена, так и сохранение его в пределах Российской империи, в связи с чем "иезуиты в Белоруссии ... с их уставом, без поддержки Рима (но не без поддержки со стороны русского правительства! - В. Л.) должны будут создать религию, не известную в христианском мире и даже отделенную ... от сообщества Римской церкви неисполнением Буллы... Они также вовлекут в эту участь тех римских католиков, которые с ними общаются в целях либо духовной помощи, либо образования. Таким образом, должна будет появиться новая секта" ^14.

Ильин в книге "Иезуиты и их влияние на историю человечества", разделяя точку зрения своих предшественников - Самарина, Морошкина, Попова, отмечает: "Екатерина знала, что папы всегда высказывали желание управлять всеми принадлежащими к латинской церкви, и не желала допускать в своих владениях посторонней власти; поэтому она решила устроить для своих подданных католиков отдельную, независимую от папы церковь и думала воспользоваться для этой цели испытанной ловкостью и умом членов ордена. Она... была уверена, что подчиняться папскому приказанию они не захотят; следовательно, они должны будут из своей же выгоды говорить, что государыня вправе распоряжаться церковью в своем государстве" ¹⁵ .

Полностью свести роль папы на нет было нереально ввиду его духовного значения как главы католической церкви, но сама Екатерина не касалась духовной стороны вопроса. "Она, - подчеркивает Попов, - не прервала всех сношений римско-католиков и духовенства с папою, ... но установила порядок этих сношений чрез посредство своего правительства и удержала за собою право дозволять исполнение папских предписаний или запрещать" ¹⁶ . А по духовной части было предоставлено трудиться отцам-иезуитам. Вероятно, значение их антипапской пропаганды хорошо понималось современниками, ибо такая пропаганда не могла не подразумевать далеко идущих последствий. "Венцом и последним словом всех этих учений, - указывает Морошкин, - был такой вывод, что папство не есть существенный догмат латинства, что церковь латинская, управляемая белорусским епископом, есть столько же церковь латинская, как и церковь, управляемая папою, потому что папа есть епископ, не отличающийся ничем особенным от белорусского епископа Станислава Сестренцевича (официального главы римско-католической церкви в России. - В. Л.)" ¹⁷ .

Книга "Merkwurdige Nachrichten von den Jesuiten in Weissreussen" (Достопримечательные известия от иезуитов в Белоруссии) была изначально задумана как ответ белорусских иезуитов на послание кардинала Пал-лавичини, направленное в 1780 г. от имени папы к нунциям (папским послам) при всех европейских дворах. В этом послании порицались все действия императрицы Екатерины II по отношению к римско-католической церкви и подвергался яростным нападкам "епископ белорусский" Станислав Сестренцевич-Богуш, провинившийся перед курией своим разрешением открыть в Белоруссии иезуитский новициат - учебное заведение для послушников "Общества Иисуса". Первое издание книги вышло в 1780 г. во Флоренции (в том же году, когда был открыт новициат), через шесть лет появилось второе, дополненное (Frankfurt und Leipzig, 1786). Эта книга, составленная на основе иезуитских проповедей, является главным источником по антипапской пропаганде иезуитов времен их канонического упразднения и совершенной зависимости уцелевшей "искры" ордена от светской власти. Несмотря на свою принципиальную значимость она почти не привлекалась отечественными исследователями (за исключением М. Я. Мо-

стр. 130

рошкина и А. Н. Попова, частично использовавших представленные в ней материалы).

"Merkwurdige Nachrichten" включают два анонимных письма, из которых второе представляет собой обширнейшую речь (Autwort), состоящую из 15 разделов и занимающую большую часть книги (с. 19-329); заключение (Beschluss), в котором рассматриваются "Лживость" (с. 337-339) и "Противоречивость" (с. 339-340) официальных сообщений; раздел "Обвинение" (Beschuldigung) с подзаголовком "Упрямые иезуиты", составленный в Риме и насчитывающий 7 доказательств вины членов "Общества Иисуса" перед папским престолом; дополнения, включающие, помимо прочей информации, сведения о численности белорусских иезуитов на 1786 г. (с. 376-377). В предисловии сформулирована цель издания - правдиво рассказать о положении белорусских иезуитов с 1772г., поскольку в европейских газетах не найти ничего достоверного: для подавляющего большинства газетных публикаций, связанных с этой темой, характерна острая полемичность. Отмечена стойкость русской монархини, однажды принявшей решение сохранить у себя иезуитов и не отступающей от него ни под каким нажимом со стороны иностранных послов. Однако важнейшей частью книги является именно Письмо II, отражающее суть иезуитских проповедей. Здесь и восхваление Сестренцевича (разумеется, с учетом зависимости его пастырской воли от пожеланий русской императрицы), и бесконечное подтрунивание над папой и его окружением, доходящее порой до неприличия - вроде нападок на Климента XIV как на сумасшедшего.

Наряду с этим автор (или авторский коллектив) Письма не уклоняется и от характеристики "Общества Иисуса": "Иезуиты не составляют только общество духовных в церкви, учрежденное для пользы веры, но и гражданское общество, допускаемое властью государей для пользы государств, поэтому их существование и уничтожение зависит от обеих властей. Папа не может без согласия государей ввести их в пределы государств, точно так же не может и изгнать их оттуда без воли государей. В отношении к иезуитам это подтверждается еще ...тем, что иезуиты состоят на действительной службе монархам и обществу, потому что в их попечении находятся школы и воспитательные заведения: эти должности бесспорно подлежат попечению государей ... Может ли папа уничтожить гражданское общество, королевское, состоящее на службе обществу, уничтожить, не нанося тем оскорбления престолу? Рим мог так поступить в отношении к Франции, Испании, Португалии и Германии, потому что действовал в этом случае по соглашению с их королями. Россия требует не большего, а такого же права".

Из рассуждений о двойственной природе ордена вытекает мысль о приоритете в его деятельности светской власти, выраженная следующим образом: "Иезуиты - хорошие подданные императрицы и, как истинные католики и духовные, покорны папе. Случалось, однакоже, что от двух властей приходят различные повеления, из которых одно уничтожает другое. Они остаются в том положении, в каком находились, пока обе власти не согласятся между собою о их судьбе. Впрочем, они имеют важные причины повиноваться в этом случае императрице. Во-первых, потому что ее повеления благосклонны, а приходящие из Рима- деспотические; во-вторых, повеления императрицы правильным порядком им объявляются, а римские нет, да и быть не могут (злая ирония! - В. Л.); и в-третьих, наконец, повинуясь императрице, они не производят никаких беспорядков, а церковь не обязывает подчиняться тому, что может быть причиной великих замешательств" ¹⁸ .

Критикуя действия папы, белорусские иезуиты энергично проталкивали идею о равенстве Понтифика со всяким епископом, беззастенчиво намекая при этом на свое собственное значение и на первенство светской власти в духовных делах. "Власть папы, - заявляли они, - не есть власть неограниченная, а напротив, ограниченная разными условиями. Папа ничего не может делать, что не относится к кругу его обязанностей, т. е. к охранению чистоты веры, славы Божией, доброй нравственности и спасения душ. Всякое предписание папы, не направленное к этой цели, не имеет никакой

стр. 131

обязательной силы, есть своеволие папское, и всякое распоряжение папы, противное этой цели, есть злоупотребление папы. Папа не имеет никакого права над миром, чтобы навязывать ему несправедливые мнения и заставлять его действовать по своему произволу. Церковь не признает в папе неограниченного государя и не приписывает ему безусловной власти. В каком Евангелии найдет папа такое место, в котором бы говорилось, что Иисус Христос дал ему большую власть над латинскою церковью в России, чем над испанскою церковью? Где Господь сказал, чтобы католики русские были в большей зависимости от папы и в меньшей от своей государыни, чем католики испанские, где производились в недавнее время все церковные перемены (изгнание тех же иезуитов. - В. Л.) без согласия папы и даже против его воли? В каком Евангелии предписывается, чтобы подданные не повиновались своим государям, как приказывает папа епископу Мальскому (Сестренцевичу, от которого курия требовала отмены его окружного послания, извещавшего об открытии иезуитского новициата. - В. Л.)Ъ>

Касаясь вопроса о централизации римско-католического духовного управления в России, когда разрозненные части бывших польских епископств были слиты в единую Белорусскую католическую епархию, отцы-иезуиты провозглашали: "Что может быть разумнее, согласнее с государственными интересами России той меры, по которой Екатерина II не захотела, чтобы епископы другого государства управляли ее латинскими подданными, а избрала для этой цели епископа из своих подданных? Политически ли было бы, чтобы епископы, которые в то же время были и сенаторами польскими и которые противились присоединению Белоруссии к России, были духовными начальниками белорусской латинской паствы? ... Даже в церковном отношении поставление белорусского латинского населения в зависимость от одного епископа и притом живущего в самой Белоруссии, более сообразно с церковными канонами, нежели зависимость от трех епископов и притом пребывающих вне пределов своих епархий. ... Гораздо лучше, если епископ будет приятен правительству туземному и будет пользоваться доверенностью Государя, нежели три епископа, принадлежащие к соперничествующей с Россией нации, которым двор русский ни в чем не может доверить, а следовательно, не может быть гармонии между иерархией и светской властью, гармонии, которая столь необходима для интересов религии" ¹⁹ .

Иезуиты Восточной Белоруссии прекрасно понимали, чего ждет от них светская власть в лице русской императрицы, и стремление к "столь необходимой гармонии" отражалось в их теориях с максимальной четкостью. Пропаганда таких учений была чрезвычайно выгодна Екатерине II, которой требовалось всячески поднимать для своих подданных-католиков авторитет "епископа белорусского", а заодно и свой собственный. Хотя корень сопротивления, оказанного белорусскими иезуитами булле Климента XIV, был скрыт в самом уставе "Общества Иисуса", выставить свое негласное правило напоказ члены "Общества" могли только в случае смертельной опасности, грозящей всему их институту (что и было осуществлено в связи с каноническим упразднением ордена, когда члены его, пребывающие на территории, только что включенной в состав православного государства, отказались подчиниться воле Римского Первосвященника, демонстрируя полную солидарность с "туземным правительством", сохранившим их как единое целое). Приоритет светской власти - наиболее завуалированный и противоречивый аспект иезуитской политики, который, тем не менее, позволял "Обществу Иисуса" сохранять влияние во все времена.

Примечания

1. БЕМЕРГ. Иезуиты. М. 1913, с. 3, 30.

2. ПЕРРОАА. Святой Игнатий Лойола. с. 193.- Символ. Журнал христианской культуры при Славянской библиотеке в Париже, 1991, N 26, с. 135-194.

стр. 132

3. МОРОШКИН М. Я. Иезуиты в России с царствования Екатерины II и до нашего времени. 4.1. СПб. 1867; ПОПОВ А. Н. Екатерина II и иезуиты. - Вестник Европы, 1869, т. 1, январь, с. 357-395; САМАРИН Ю. Ф. Иезуиты и их отношение к России. Письма к иезуиту Мартынову. М. 1870.

4. МОРОШКИН М. Я. Ук. соч.; ИЛЬИН А. Иезуиты и их влияние на историю человечества. М.1905

5. ПЕРРОАА. Ук. соч., с. 193.

6. ШУМИГОРСКИЙ Е. С. Император Павел!. Жизнь и царствование. СПб. 1907, с. 81.

7. КАМЕНСКИЙ А. Б. Жизнь и судьба императрицы Екатерины Великой. М. 1997, с. 131.

8. СОЛОВЬЕВ С. М. Сочинения. Т. 15. М. 1995, с. 108.

9. Российский государственный исторический архив, ф. 1661, on. 1, д. 405, л. 7об.

10. Последние три выдержки приводятся по: Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 12, on. 1, д. 178.

11. ВЕЛИКОВИЧ Л. Н. Черная гвардия Ватикана. М. 1980, с. 18.

12. ЕЛИСЕЕВА О. И. Геополитические проекты Г. А. Потемкина. - Сподвижники Великой Екатерины. Тезисы докладов и сообщений конференции. Москва. 22-23 сентября 1997г. M. I 997, с. 26-31.

13. РУЛО Ф. Святой Игнатий Лойола и восточная духовность. - Символ, 1991, N 26, с. 195- 205.

14. РГАДА, ф. 12, оп.,1, д. 182, л. 1-4.

15. ИЛЬИН А. Ук. соч., с. 76.

16. ПОПОВ А. Н. Ук. соч., с. 386.

17. МОРОШКИН М. Я. Ук. соч., с. 111.

18. ПОПОВА. Н. Ук. соч., с. 380-381.

19. МОРОШКИН М. Я. Ук. соч.. с. 112-113.