ПСИХОЛОГИЯ (последнее)
Печальное прошлое голландской психушки
Актуальные публикации по вопросам современной психологии.
“Не дай мне Бог сойти с ума…” Как не согласиться с поэтом? А если эта страшная беда всё же постигнет нас, попробуем утешиться тем, что сможем рассчитывать на эффективные медикаменты и квалифицированную помощь специалистов. И вспомним, что до середины прошлого века психиатрия, как наука, пребывала в экспериментальной стадии - медики толком не знали, как помочь больным. Сто лет назад голландская психушка представляла собой жалкое, страшное и одновременно занимательное зрелище. Поющие, ревущие и орущие пациенты - одни застывшие неподвижно, другие раскачивающиеся из стороны в сторону, третьи, неутомимо носящиеся по коридорам. И рядом с ними растерянный медперсонал, пытающийся хоть как-то призвать их к порядку. Ситуация изменилась лишь к началу пятидесятых, когда появились первые психотропные препараты. Но обо всём по порядку. Короткий рассказ о нелёгкой жизни пациентов нидерландских психиатрических больниц в далёком и недавнем прошлом.
Одержимые дьяволом
Вплоть до позднего средневековья считалось, что сумасшествие вызывается происками злых духов, которые, проникнув в душу человека, заставляют его биться в конвульсиях, бросаться на окружающих и сквернословить с пеной у рта. Священнослужители пытались изгнать бесов молитвами и прикосновением к святым реликвиям. Иногда призывали на помощь лекарей: те пускали безумцам кровь, давали слабительное и рвотное - в надежде, что вместе с вредными веществами заодно и демоны покинут тело. Применяли и более жёсткие методы: умалишенных избивали, морили голом или подвергали немалому испугу: например, внезапно столкнув в реку с моста. Полагали, что дьявол при этом тоже теряет силы, испытывает боль и страх, из-за чего наконец уйдёт восвояси. Однако эти меры были ещё весьма щадящими. Некоторые душевнобольные попадали под немилость властей: их объявляли нечистыми и опасными, бросали в застенки или изгоняли из родных мест. В итоге одни погибали от голода и холода, другие накладывали на себя руки. А то и само правосудие присуждало их к казни, освободив тем самым от греха самоубийства. Особенно не щадили душевнобольных пожилых женщин – их беспощадно сжигали на кострах, провозгласив ведьмами. Чтобы снять с себя клеймо “одержимой“, потенциальные жертвы стекались со всей Европы в нидерландскую деревню Oudwater, где проходили так называемый тест на вес (weegproef). Слишком малый вес означал, что женщина умеет летать, а значит - ведьма! Впрочем, такого ни разу не было установлено, и все посетительницы получали сертификат, освобождающий их от страшной участи. Первое такое свидетельство было выдано в 1644 г., последнее – в 1773. Последние же голландские ведьмы взошли на костёр задолго до введения спасительного испытания в Oudwater – в 1597. Но вера в них сохранялась ещё многие десятилетия.
Однако были и другие мнения, надолго опередившие своё время. Нидерландский врач Йоханнес Вир (Johannes Wier, 1515-1588) утверждал, что безумие - болезнь, не имеющая ничего общего с демоническими силами. Этой же точки зрения придерживался швейцарский медик Феликс Платер (Felix Plater, 1536-1614). Оба учёных выделили в своих работах несколько распространённых душевных недугов и описали их признаки.
Первые психушки
К счастью, не все психически больные подвергались преследованиям, многие проживали в своих семьях, где их по возможности обеспечивали питанием и уходом. Другие находили прибежище в монастырях, богадельнях или лепрозориях. Первый европейский приют, предназначенный специально для душевнобольных, открылся в шведском городе Уппсала в 1400 г., второй - в испанской Валенсии в 1409. В Нидерландах подобные социальные учреждения появились позже: в 1442 г. в Хертогенбосхе, в 1461 в Утрехте и лишь в 1562 в Амстердаме. Жители городов и деревень вздохнули с облегчением, избавившись от своих беспокойных и непредсказуемых соседей. Обрадовались и сами пациенты, обретя наконец официальное пристанище. Но их новая жизнь оказалось далеко не радостной. Сохранились записи молодого врача Ханса ван Клаверен (Hans van Klaveren), навестившего в 1753 г. в амстердамском сумасшедшем доме пациента, страдающего хроническим кашлем. "Существа, представшие пред моими глазами, даже трудно назвать людьми. Они лежат вповалку в тёмных неотапливаемых помещениях на сыром полу, лишь слегка прикрытом соломой. Бледные, измождённые, одетые в лохмотья, они днями не видят солнца и не вдыхают свежего воздуха. Охранники обращаются с ними грубо, если не сказать жестоко… Кормят плохо, еду передают через люк в двери. Спокойным больным позволяют прохаживаться по коридору, буйных же приковывают цепями к стульям, отчего их руки приобретают синий оттенок. Тем, кто имеет обыкновение разрывать зубами одежду, вставляют в рот кляп, не позволяющий сжимать зубы. А тех, кто во время припадков наносит себе удары и царапины, одевают в особые балахоны, затрудняющие свободу движений".
Эта грустная картина отвечала, собственно, цели психиатрических учреждений: ограждение общества от трудных и неудобных элементов. Кстати, сами заведения даже не именовали больницами, поскольку о лечении там не было речи. Население их было разнородно: психопаты, эпилептики, сексуальные маньяки, умственно отсталые, а наряду с ними - трудновоспитуемые дети и страдающие старческой деменцией старики. А также дезертиры и призывники, притворявшиеся сумасшедшими, чтобы избежать службы в армии. Поскольку психдома быстро приобрели дурную славу, редко кто соглашался поступить туда добровольно. Приём чаще всего был принудительным и, начиная с 1700 г., его процедура была строго регламентирована. Заинтересованным лицам надлежало подать заявление в местный суд о том, что их родственник или сосед ведёт себя неадекватно. Правомерность иска подвергалась проверке, после чего определялся срок "заключения", а по его истечении рассматривался вопрос о продлении. Пребывание пациента в стационаре оплачивала семья, если же она оказывалась неплатежеспособной, расходы брало на себя правление города или церковные и благотворительные фонды.
У нидерландских сумасшедших домов был ещё и другой источник дохода: в дни рождественских и пасхальных праздников они открывали свои двери для праздных посетителей, которые за определённую плату могли полюбоваться на "полоумных", сидящих за решёткой, как звери в зоопарке. Разрешалось и надсмехаться над ними, и затем вволю наслаждаться их далеко не любезной реакцией. В 1782 г. подобные зрелища были запрещены, но в действительности их продолжали проводить. Лишь к 1825 "цирк умалишённых" прекратил своё существование.
Закон в защиту душевнобольных
В конце 18-го - начале 19 века отношение властей и общественности европейских стран к психически больным начало постепенно меняться. Произошло это в значительной степени благодаря защитникам прав "малых мира сего". Одним из этих воистину мужественных и благородных людей был француз Филипп Пинел (Philippe Pinel, 1745-1826). В 1791 г. (напомним, что это был период Великой французской революции) его назначили главным врачом парижской больницы Bicêtre, служившей одновременно богадельней для сирот, престарелых, инвалидов и душевнобольных. Увидев, что те содержатся в условиях, напоминающих тюремные, потрясённый Пинель обратился к властям с просьбой об улучшении положения своих подопечных: он утверждал, что сумасшедшие - вовсе не преступники, а больные нуждающиеся в уходе и добром отношении. В декабре 1792 г. депутат Национального конвента Жорж Кутон лично посетил больницу, чтобы проверить, прав ли доктор. Однако увидев бедняг, закованных в кандалы, отнюдь не проникся к ним состраданием: "Гражданин, - обратился он к Пинелю, - вы наверно сами потеряли разум, если предлагаете снять оковы с этих диких животных?" "По моему убеждению, - ответил врач, - причины неуправляемого поведения больных как раз в том, что они лишены свободы".
Последователем идей Пинеля в Нидерландах стал Якобус Схрудер ван дер Колк (J.L.C. Schroeder van der Kolk, 1797-1862). В 1827 г. он, уже обладавший степенью доктора медицинских наук и немалым опытом практикующего врача, был назначен членом дирекции Wllem Arntsz Huis, приюта для душевнобольных в Утрехте. Прежде всего Схрудер провёл капитальный ремонт здания, поразившего его своим запущенным состоянием. Он добился улучшения гигиенических условий и питания пациентов, запретил телесные наказания. Использование средств усмирения допускал только к особенно агрессивным пациентам, при этом цепи и кандалы заменил мягкими кожаными ремнями. По инициативе Схрудера персонал приюта привлекал душевнобольных к работе в саду и по уборке помещений, за прилежное исполнение обязанностей пациентам полагалось вознаграждение в виде дополнительного куска мяса, чашки кофе или сигареты. Даже библиотека открылась в доме! Образцовая психушка быстро получила известность по всей стране, в частности благодаря многочисленным публикациям и лекциям Схрудера. Wllem Arntsz Huis существует до сих пор, в его зале заседаний стоит бюст знаменитого медика с памятной надписью: “16 марта 1837 г. Якобус Схрудер выступил здесь со знаменитой речью, последствием которой стали радикальные изменения в обращении с психиатрическими пациентами в Нидерландах“. Текст речи, к сожалению, не сохранился, но возможно именно благодаря ей 29 мая 1841 г. был принят первый закон о положении душевнобольных (Eerste Krankzinnigenwet).
Согласно этому закону приём в психиатрический стационар был возможен лишь после соответствующего разрешения врача, которому и в дальнейшем надлежало регулярно навещать больного. Если после двухгодичного пребывания пациента в приюте значительных улучшений не наблюдалось, его признавали недееспособным. Закон определял также нормы и требования, касающиеся условий жизни клиентов и ухода за ними. В частности женщин и мужчин следовало содержать в разных помещениях и выделять отдельные комнаты для “буйных и ходящих под себя“. Пациентам подобало соблюдать строгий порядок дня, по возможности принимать участие в трудовой деятельности, повышать уровень своего духовного развития за счёт чтения книг и бесед со священнослужителями. Во всех провинциях назначили инспекторов, контролирующих положение дел в психбольницах.
Кнутом и пряником
В 1847 г. нидерландский врач Эвертс (B.H. Everts, 1810-1883) был назначен директором Meerenberg - приюта для умалишённых в Девентере. Перед вступлением в должность он счёл полезным изучить зарубежную практику и, посетив Англию и Шотландию, познакомился там с no-restaint-systeem: новым методом обращения с психически больными, отрицающим любое принуждение и усмирение. Свободомыслящий медик решил непременно использовать этот опыт в своём приюте. После многомесячных переговоров с властями и выбивания необходимых денежных средств он превратил Meerenberg в образцовое учреждение, где к пациентам применялся исключительно гуманный подход. Приют получил известность - туда со всей Европы почти ежедневно приезжали медики и просто любопытные. И видя умиротворённых психопатов, занятых работой в саду и огороде, наблюдая за санитарками, терпеливо убирающих нечистоты за олигофренами, они убеждались, что чудеса возможны.
Вырисовывается поистине идеальная картина - выходит, что во второй половине 19 века голландским сумасшедшим жилось припеваючи… На самом деле всё было не так розово. Заведение Эвертса было единственным, где душевнобольных лишь воспитывали и ласкали, да и там такое обращение продержалось недолго. И это можно понять. Как удержать буйных безумцев, набрасывающихся на других пациентов и медперсонал? Как предотвратить побег из больницы, если с дверей сняты замки? Как приучить слабоумных к труду и дисциплине, если те не понимают элементарных вещей? Возможно, no-restaint-systeem имела шанс на существование, если бы каждому больному предоставляли отдельную комнату, и он находился бы под неусыпным наблюдением. Но в те времена подобное оставалось утопией: законодательство было направлено прежде всего не на благополучие душевнобольных, а на их изоляцию и обезвреживание. Исключение составляли состоятельные пациенты - те содержались в гораздо лучших условиях, некоторые даже брали с собой прислугу. Но таких были лишь единицы.
К 1860 г. были выделены шесть основных психиатрических недугов: маниакальность, мономания, меланхолия, деменция, идиотизм и эпилепсия. Между тем сумасшедших в Нидерландах по непонятным причинам становилось всё больше: в 1882 г. их начитывалось 4533 по сравнению с 973 в 1844. Для них строились новые приюты, но ни помещений, ни рабочих рук не хватало. И кстати, персонал психушек не мог похвастаться ни опытом, ни квалификацией. Карьера санитара умалишённых мало кого привлекала, ими нанимались безработные, бездомные, иммигранты, разжалованные военнослужащие. Долго на своей должности они обычно не задерживались: их увольняли за пьянство и прогулы. Другие уходили сами, найдя себе лучшее место.
Лечение водой и сном
В 20 веке Голландия продолжала неотступно сходить с ума, в 1914 г. количество душевнобольных достигло 15 тыс., что означало 23 человека на 10 тыс. населения. Мест в стационарах решительно не хватало. В 30х годах известный нидерландский психиатр Ари Кверидо (Arie Querido, 1901-1983) направлял свою деятельность в основном на то, чтобы оказывать помощь пациентам в домашних условиях. Их родных убеждали, что пребывание в больнице отнюдь не пойдёт больному на пользу - напротив, общение с "ему подобными" лишь ухудшит его состояние. Тем более что никому не могли пообещать выздоровления. Однако лечить всё же пытались.
Первоначально методы лечения были направлены на достижение пациентом спокойного стабильного состояния, освобождение его от страхов и тревожных мыслей и - как следствие - подавление агрессии. Ради этого в 70х годах 19 века начали применять так называемую гидротерапию: больного на длительное время заворачивали в длинную (10 м!) мокрую простыню. Или помещали в тёплую ванную на несколько часов, а то и дней. Это была очень дорогая процедура - и не только из-за расходов на воду и уголь. За больным, лежащим в воде, требовался постоянный надзор, чтобы он случайно или намеренно не утонул - суициды были, кстати, нередким явлением в сумасшедших домах. Гидротерапия оставалась в ходу примерно до 1920 г., а в некоторых больницах и до 1950. В конце 19 века появились первые успокаивающие медикаменты: опиум, морфий, бром, хлоралгидротат, паральдегид и гиосцин. Как их употреблять, ещё толком не разобрались - поэтому случались передозировки, вызывающие опасные побочные действия, а то и летальный исход. Тем не менее их использовали для так называемого лечения сном: периодически вкалывали больному, за счёт чего он в течение долгих дней - от двенадцати до восемнадцати - пребывал в состоянии глубокого сна; будили лишь для приёма пищи. После такого продолжительного отдыха многие пациенты чувствовали себя лучше, но вскоре их недуги вновь начинали напоминать о себе.
Длительность пребывания душевнобольного в лечебном учреждении составляла к 1900 г. примерно два года, однако эта цифра мало о чём говорит: её можно сравнить с пресловутой средней температурой по больнице. Были пациенты, которые прописались в психушке пожизненно. Другие выписывались через пару дней после поступления, однако вскоре возвращались, и уже надолго. Третьи в течение долгих лет, с определённой или непредсказуемой периодичностью, кочевали между домом и психбольницей.
Шоковые терапии
В 30х-40х годах 20 века психиатры всё чаще ставили перед собой цель не только временного улучшения состояния психиатрических пациентов, но и полного их излечения. Большие надежды возлагали на новые методы - инъекцию большой дозы кардиозола и электрический шок - вызывающие у пациента эпилептический припадок. Также популярен был инсулиновый шок. Человеку вводили инсулин (препарат, понижающий содержание сахара в крови), доводя его до состояния комы, а спустя час "возвращали к жизни" уколом глюкозы. Как ни странно, многим больным, особенно страдающим шизофренией и маниакальной депрессией, шоковая терапия помогала: они чувствовали себя увереннее и спокойнее, галлюцинации, страхи и навязчивые идеи отступали. Но к сожалению, лишь на короткое время. А некоторые несчастные становились жертвами этих по сути дела медицинских экспериментов - умирали, не выдержав слишком сильной нагрузки на организм. Опасной и рискованной было также искусственное заражение малярией: оно применялось при последней стадии сифилиса, когда у больных наблюдались эмоциональная лабильность, дезориентация и пробелы в сознании. Метод, конечно, варварский, однако в 30% случаях малярийный паразит останавливал разрушительное действие бледной трепонемы, не восстанавливая, правда, уже нанесённого ею вреда.
И наконец не забывали о традиционной трудовой терапии, причём многие больницы уже не ограничивались привлечением пациентов к работе по хозяйству и в саду, а обустраивали для них небольшие производственные мастерские - столярные, швейные или обувные. Полезный труд, строгий распорядок дня, поощрения за добросовестное исполнение обязанностей - всё это, по мнению медиков, благотворно влияло на самочувствие душевнобольных. В 1930 г. 50% из них работали по мере своих возможностей, привлечь остальных не удавалось по состоянию здоровья или из-за организационных трудностей.
Между тем условия жизни в психбольницах улучшались, уход за пациентами становился профессиональнее и квалифицированнее. Его доверяли уже не кому попало, а дипломированным медсёстрам. В 90х годов 19 века при нескольких психиатрических приютах открылись школы для младшего медицинского персонала, длительность обучения составляла от двух до трёх лет. В 1921 г. программа образования 'психиатрической медсестры' была стандартизирована и узаконена. Появились и первые врачи-психиатры, в 1905 г. их в Нидерландских насчитывалось шестьдесят. Первый факультет психологии и неврологии открылся в университете Утрехта в 1893 г., за ним последовали Амстердам (1896), Лейден (1903) и Гронинген (1906).
Чудесные лекарства?
В годы фашисткой оккупации пациентам нидерландских психиатрических больниц пришлось немало пережить, пусть оккупационные власти и не ставили перед собой цели их повального уничтожения. За исключением, разумеется, душевнобольных еврейской национальности - их не миновал холокост, почти все были депортированы и погибли в концлагерях. Тех же, кто не подлежал чистке, вынуждали - и часто неоднократно - переезжать с места на место, поскольку оккупанты сами хотели занять здание их приюта. Если эвакуацию не удавалось организовать своевременно, людей безжалостно выставляли на улицу, и им приходилось неделями, а то и месяцами перебиваться в подвалах и палатках. К счастью, медицинский персонал никогда не оставлял их в беде, а некоторые голландские семьи безвозмездно предлагали им временный кров. Наряду с невзгодами эвакуации душевнобольным пришлось испытывать лишения и голод - особенно во время зимы 1944-1945 годов.
Война закончилась, жизнь в стране начала понемногу налаживаться. Пребывание в психиатрических больницах снова стало сытнее и комфортнее, но в остальном всё оставалось неизменным. Неуправляемые и буйные или погружённые в прострацию пациенты, а рядом с ними бессильные медики, вынужденные применять смирительные рубашки и экспериментальные шоковые терапии. Казалось, так будет всегда. Но в начале 50х - с изобретением французскими учёными первого антипсихотического медикамента аминазина - в мире психиатрии произошла революция. В 1953 г. новое лекарство стало применяться и в Нидерландах. Из воспоминаний главного врача роттердамской больницы Maasoord Фриц Толсма (Frits Tolsma), 1953 г.: "Ещё полгода назад я видел в больничных залах бесцельно слоняющихся безумцев, слышал их крики, а нередко мне приходилось спасаться от стульев и цветочных горшков, летевших в мою сторону. Сейчас же совсем другая картина! Приятно видеть спокойных и довольных пациентов - наконец исцелившихся от своих недугов - за работой, играми или чтением".
Однако эйфория скоро приутихла. Оказалось, что аминазин, как и другие появившиеся вслед за ним психофармакологические средства, вызывают кучу неприятных осложнений. Но главное - они не вылечивали. Душевная болезнь не исчезала, она по-прежнему присутствовала - пусть и пассивно, как бы на заднем плане, подавлялись только её проявления. С другой стороны, и это уже было немало. Человек мог теперь не находиться в стационаре постоянно, а лишь посещать его периодически, проживая у себя дома. В течение длительных периодов он мог вести полноценную жизнь, почти забывая о своей болезни. Благодаря новым лекарствам душевнобольные уже не представляли опасности, и средства усмирения в психиатрических больницах были наконец отменены.
***
С тех пор прошло более полувека. Психотропных препаратов сейчас видимо невидимо, но они по-прежнему не вылечивают радикально. В ходу и различные психотерапевтические методы лечения: психоанализ, гипноз, психодрама, а также поведенческая, рациональная, динамическая, групповая и другие терапии. Современная система помощи душевнобольным в Нидерландах представляет собой сложную многоуровневую инфраструктуру; лечебные стационары самых разных типов - одна из её составляющих. Пациенты, за которыми необходим постоянный контроль, живут весьма неплохо: у каждого своя комната, а то и отдельная квартира. Довольны ли они? Да, кто как. Впрочем, сегодняшняя голландская психушка с её жизненным укладом, нормами и порядками, достоинствами и недостатками – это уже совсем другая история…
Одержимые дьяволом
Вплоть до позднего средневековья считалось, что сумасшествие вызывается происками злых духов, которые, проникнув в душу человека, заставляют его биться в конвульсиях, бросаться на окружающих и сквернословить с пеной у рта. Священнослужители пытались изгнать бесов молитвами и прикосновением к святым реликвиям. Иногда призывали на помощь лекарей: те пускали безумцам кровь, давали слабительное и рвотное - в надежде, что вместе с вредными веществами заодно и демоны покинут тело. Применяли и более жёсткие методы: умалишенных избивали, морили голом или подвергали немалому испугу: например, внезапно столкнув в реку с моста. Полагали, что дьявол при этом тоже теряет силы, испытывает боль и страх, из-за чего наконец уйдёт восвояси. Однако эти меры были ещё весьма щадящими. Некоторые душевнобольные попадали под немилость властей: их объявляли нечистыми и опасными, бросали в застенки или изгоняли из родных мест. В итоге одни погибали от голода и холода, другие накладывали на себя руки. А то и само правосудие присуждало их к казни, освободив тем самым от греха самоубийства. Особенно не щадили душевнобольных пожилых женщин – их беспощадно сжигали на кострах, провозгласив ведьмами. Чтобы снять с себя клеймо “одержимой“, потенциальные жертвы стекались со всей Европы в нидерландскую деревню Oudwater, где проходили так называемый тест на вес (weegproef). Слишком малый вес означал, что женщина умеет летать, а значит - ведьма! Впрочем, такого ни разу не было установлено, и все посетительницы получали сертификат, освобождающий их от страшной участи. Первое такое свидетельство было выдано в 1644 г., последнее – в 1773. Последние же голландские ведьмы взошли на костёр задолго до введения спасительного испытания в Oudwater – в 1597. Но вера в них сохранялась ещё многие десятилетия.
Однако были и другие мнения, надолго опередившие своё время. Нидерландский врач Йоханнес Вир (Johannes Wier, 1515-1588) утверждал, что безумие - болезнь, не имеющая ничего общего с демоническими силами. Этой же точки зрения придерживался швейцарский медик Феликс Платер (Felix Plater, 1536-1614). Оба учёных выделили в своих работах несколько распространённых душевных недугов и описали их признаки.
Первые психушки
К счастью, не все психически больные подвергались преследованиям, многие проживали в своих семьях, где их по возможности обеспечивали питанием и уходом. Другие находили прибежище в монастырях, богадельнях или лепрозориях. Первый европейский приют, предназначенный специально для душевнобольных, открылся в шведском городе Уппсала в 1400 г., второй - в испанской Валенсии в 1409. В Нидерландах подобные социальные учреждения появились позже: в 1442 г. в Хертогенбосхе, в 1461 в Утрехте и лишь в 1562 в Амстердаме. Жители городов и деревень вздохнули с облегчением, избавившись от своих беспокойных и непредсказуемых соседей. Обрадовались и сами пациенты, обретя наконец официальное пристанище. Но их новая жизнь оказалось далеко не радостной. Сохранились записи молодого врача Ханса ван Клаверен (Hans van Klaveren), навестившего в 1753 г. в амстердамском сумасшедшем доме пациента, страдающего хроническим кашлем. "Существа, представшие пред моими глазами, даже трудно назвать людьми. Они лежат вповалку в тёмных неотапливаемых помещениях на сыром полу, лишь слегка прикрытом соломой. Бледные, измождённые, одетые в лохмотья, они днями не видят солнца и не вдыхают свежего воздуха. Охранники обращаются с ними грубо, если не сказать жестоко… Кормят плохо, еду передают через люк в двери. Спокойным больным позволяют прохаживаться по коридору, буйных же приковывают цепями к стульям, отчего их руки приобретают синий оттенок. Тем, кто имеет обыкновение разрывать зубами одежду, вставляют в рот кляп, не позволяющий сжимать зубы. А тех, кто во время припадков наносит себе удары и царапины, одевают в особые балахоны, затрудняющие свободу движений".
Эта грустная картина отвечала, собственно, цели психиатрических учреждений: ограждение общества от трудных и неудобных элементов. Кстати, сами заведения даже не именовали больницами, поскольку о лечении там не было речи. Население их было разнородно: психопаты, эпилептики, сексуальные маньяки, умственно отсталые, а наряду с ними - трудновоспитуемые дети и страдающие старческой деменцией старики. А также дезертиры и призывники, притворявшиеся сумасшедшими, чтобы избежать службы в армии. Поскольку психдома быстро приобрели дурную славу, редко кто соглашался поступить туда добровольно. Приём чаще всего был принудительным и, начиная с 1700 г., его процедура была строго регламентирована. Заинтересованным лицам надлежало подать заявление в местный суд о том, что их родственник или сосед ведёт себя неадекватно. Правомерность иска подвергалась проверке, после чего определялся срок "заключения", а по его истечении рассматривался вопрос о продлении. Пребывание пациента в стационаре оплачивала семья, если же она оказывалась неплатежеспособной, расходы брало на себя правление города или церковные и благотворительные фонды.
У нидерландских сумасшедших домов был ещё и другой источник дохода: в дни рождественских и пасхальных праздников они открывали свои двери для праздных посетителей, которые за определённую плату могли полюбоваться на "полоумных", сидящих за решёткой, как звери в зоопарке. Разрешалось и надсмехаться над ними, и затем вволю наслаждаться их далеко не любезной реакцией. В 1782 г. подобные зрелища были запрещены, но в действительности их продолжали проводить. Лишь к 1825 "цирк умалишённых" прекратил своё существование.
Закон в защиту душевнобольных
В конце 18-го - начале 19 века отношение властей и общественности европейских стран к психически больным начало постепенно меняться. Произошло это в значительной степени благодаря защитникам прав "малых мира сего". Одним из этих воистину мужественных и благородных людей был француз Филипп Пинел (Philippe Pinel, 1745-1826). В 1791 г. (напомним, что это был период Великой французской революции) его назначили главным врачом парижской больницы Bicêtre, служившей одновременно богадельней для сирот, престарелых, инвалидов и душевнобольных. Увидев, что те содержатся в условиях, напоминающих тюремные, потрясённый Пинель обратился к властям с просьбой об улучшении положения своих подопечных: он утверждал, что сумасшедшие - вовсе не преступники, а больные нуждающиеся в уходе и добром отношении. В декабре 1792 г. депутат Национального конвента Жорж Кутон лично посетил больницу, чтобы проверить, прав ли доктор. Однако увидев бедняг, закованных в кандалы, отнюдь не проникся к ним состраданием: "Гражданин, - обратился он к Пинелю, - вы наверно сами потеряли разум, если предлагаете снять оковы с этих диких животных?" "По моему убеждению, - ответил врач, - причины неуправляемого поведения больных как раз в том, что они лишены свободы".
Последователем идей Пинеля в Нидерландах стал Якобус Схрудер ван дер Колк (J.L.C. Schroeder van der Kolk, 1797-1862). В 1827 г. он, уже обладавший степенью доктора медицинских наук и немалым опытом практикующего врача, был назначен членом дирекции Wllem Arntsz Huis, приюта для душевнобольных в Утрехте. Прежде всего Схрудер провёл капитальный ремонт здания, поразившего его своим запущенным состоянием. Он добился улучшения гигиенических условий и питания пациентов, запретил телесные наказания. Использование средств усмирения допускал только к особенно агрессивным пациентам, при этом цепи и кандалы заменил мягкими кожаными ремнями. По инициативе Схрудера персонал приюта привлекал душевнобольных к работе в саду и по уборке помещений, за прилежное исполнение обязанностей пациентам полагалось вознаграждение в виде дополнительного куска мяса, чашки кофе или сигареты. Даже библиотека открылась в доме! Образцовая психушка быстро получила известность по всей стране, в частности благодаря многочисленным публикациям и лекциям Схрудера. Wllem Arntsz Huis существует до сих пор, в его зале заседаний стоит бюст знаменитого медика с памятной надписью: “16 марта 1837 г. Якобус Схрудер выступил здесь со знаменитой речью, последствием которой стали радикальные изменения в обращении с психиатрическими пациентами в Нидерландах“. Текст речи, к сожалению, не сохранился, но возможно именно благодаря ей 29 мая 1841 г. был принят первый закон о положении душевнобольных (Eerste Krankzinnigenwet).
Согласно этому закону приём в психиатрический стационар был возможен лишь после соответствующего разрешения врача, которому и в дальнейшем надлежало регулярно навещать больного. Если после двухгодичного пребывания пациента в приюте значительных улучшений не наблюдалось, его признавали недееспособным. Закон определял также нормы и требования, касающиеся условий жизни клиентов и ухода за ними. В частности женщин и мужчин следовало содержать в разных помещениях и выделять отдельные комнаты для “буйных и ходящих под себя“. Пациентам подобало соблюдать строгий порядок дня, по возможности принимать участие в трудовой деятельности, повышать уровень своего духовного развития за счёт чтения книг и бесед со священнослужителями. Во всех провинциях назначили инспекторов, контролирующих положение дел в психбольницах.
Кнутом и пряником
В 1847 г. нидерландский врач Эвертс (B.H. Everts, 1810-1883) был назначен директором Meerenberg - приюта для умалишённых в Девентере. Перед вступлением в должность он счёл полезным изучить зарубежную практику и, посетив Англию и Шотландию, познакомился там с no-restaint-systeem: новым методом обращения с психически больными, отрицающим любое принуждение и усмирение. Свободомыслящий медик решил непременно использовать этот опыт в своём приюте. После многомесячных переговоров с властями и выбивания необходимых денежных средств он превратил Meerenberg в образцовое учреждение, где к пациентам применялся исключительно гуманный подход. Приют получил известность - туда со всей Европы почти ежедневно приезжали медики и просто любопытные. И видя умиротворённых психопатов, занятых работой в саду и огороде, наблюдая за санитарками, терпеливо убирающих нечистоты за олигофренами, они убеждались, что чудеса возможны.
Вырисовывается поистине идеальная картина - выходит, что во второй половине 19 века голландским сумасшедшим жилось припеваючи… На самом деле всё было не так розово. Заведение Эвертса было единственным, где душевнобольных лишь воспитывали и ласкали, да и там такое обращение продержалось недолго. И это можно понять. Как удержать буйных безумцев, набрасывающихся на других пациентов и медперсонал? Как предотвратить побег из больницы, если с дверей сняты замки? Как приучить слабоумных к труду и дисциплине, если те не понимают элементарных вещей? Возможно, no-restaint-systeem имела шанс на существование, если бы каждому больному предоставляли отдельную комнату, и он находился бы под неусыпным наблюдением. Но в те времена подобное оставалось утопией: законодательство было направлено прежде всего не на благополучие душевнобольных, а на их изоляцию и обезвреживание. Исключение составляли состоятельные пациенты - те содержались в гораздо лучших условиях, некоторые даже брали с собой прислугу. Но таких были лишь единицы.
К 1860 г. были выделены шесть основных психиатрических недугов: маниакальность, мономания, меланхолия, деменция, идиотизм и эпилепсия. Между тем сумасшедших в Нидерландах по непонятным причинам становилось всё больше: в 1882 г. их начитывалось 4533 по сравнению с 973 в 1844. Для них строились новые приюты, но ни помещений, ни рабочих рук не хватало. И кстати, персонал психушек не мог похвастаться ни опытом, ни квалификацией. Карьера санитара умалишённых мало кого привлекала, ими нанимались безработные, бездомные, иммигранты, разжалованные военнослужащие. Долго на своей должности они обычно не задерживались: их увольняли за пьянство и прогулы. Другие уходили сами, найдя себе лучшее место.
Лечение водой и сном
В 20 веке Голландия продолжала неотступно сходить с ума, в 1914 г. количество душевнобольных достигло 15 тыс., что означало 23 человека на 10 тыс. населения. Мест в стационарах решительно не хватало. В 30х годах известный нидерландский психиатр Ари Кверидо (Arie Querido, 1901-1983) направлял свою деятельность в основном на то, чтобы оказывать помощь пациентам в домашних условиях. Их родных убеждали, что пребывание в больнице отнюдь не пойдёт больному на пользу - напротив, общение с "ему подобными" лишь ухудшит его состояние. Тем более что никому не могли пообещать выздоровления. Однако лечить всё же пытались.
Первоначально методы лечения были направлены на достижение пациентом спокойного стабильного состояния, освобождение его от страхов и тревожных мыслей и - как следствие - подавление агрессии. Ради этого в 70х годах 19 века начали применять так называемую гидротерапию: больного на длительное время заворачивали в длинную (10 м!) мокрую простыню. Или помещали в тёплую ванную на несколько часов, а то и дней. Это была очень дорогая процедура - и не только из-за расходов на воду и уголь. За больным, лежащим в воде, требовался постоянный надзор, чтобы он случайно или намеренно не утонул - суициды были, кстати, нередким явлением в сумасшедших домах. Гидротерапия оставалась в ходу примерно до 1920 г., а в некоторых больницах и до 1950. В конце 19 века появились первые успокаивающие медикаменты: опиум, морфий, бром, хлоралгидротат, паральдегид и гиосцин. Как их употреблять, ещё толком не разобрались - поэтому случались передозировки, вызывающие опасные побочные действия, а то и летальный исход. Тем не менее их использовали для так называемого лечения сном: периодически вкалывали больному, за счёт чего он в течение долгих дней - от двенадцати до восемнадцати - пребывал в состоянии глубокого сна; будили лишь для приёма пищи. После такого продолжительного отдыха многие пациенты чувствовали себя лучше, но вскоре их недуги вновь начинали напоминать о себе.
Длительность пребывания душевнобольного в лечебном учреждении составляла к 1900 г. примерно два года, однако эта цифра мало о чём говорит: её можно сравнить с пресловутой средней температурой по больнице. Были пациенты, которые прописались в психушке пожизненно. Другие выписывались через пару дней после поступления, однако вскоре возвращались, и уже надолго. Третьи в течение долгих лет, с определённой или непредсказуемой периодичностью, кочевали между домом и психбольницей.
Шоковые терапии
В 30х-40х годах 20 века психиатры всё чаще ставили перед собой цель не только временного улучшения состояния психиатрических пациентов, но и полного их излечения. Большие надежды возлагали на новые методы - инъекцию большой дозы кардиозола и электрический шок - вызывающие у пациента эпилептический припадок. Также популярен был инсулиновый шок. Человеку вводили инсулин (препарат, понижающий содержание сахара в крови), доводя его до состояния комы, а спустя час "возвращали к жизни" уколом глюкозы. Как ни странно, многим больным, особенно страдающим шизофренией и маниакальной депрессией, шоковая терапия помогала: они чувствовали себя увереннее и спокойнее, галлюцинации, страхи и навязчивые идеи отступали. Но к сожалению, лишь на короткое время. А некоторые несчастные становились жертвами этих по сути дела медицинских экспериментов - умирали, не выдержав слишком сильной нагрузки на организм. Опасной и рискованной было также искусственное заражение малярией: оно применялось при последней стадии сифилиса, когда у больных наблюдались эмоциональная лабильность, дезориентация и пробелы в сознании. Метод, конечно, варварский, однако в 30% случаях малярийный паразит останавливал разрушительное действие бледной трепонемы, не восстанавливая, правда, уже нанесённого ею вреда.
И наконец не забывали о традиционной трудовой терапии, причём многие больницы уже не ограничивались привлечением пациентов к работе по хозяйству и в саду, а обустраивали для них небольшие производственные мастерские - столярные, швейные или обувные. Полезный труд, строгий распорядок дня, поощрения за добросовестное исполнение обязанностей - всё это, по мнению медиков, благотворно влияло на самочувствие душевнобольных. В 1930 г. 50% из них работали по мере своих возможностей, привлечь остальных не удавалось по состоянию здоровья или из-за организационных трудностей.
Между тем условия жизни в психбольницах улучшались, уход за пациентами становился профессиональнее и квалифицированнее. Его доверяли уже не кому попало, а дипломированным медсёстрам. В 90х годов 19 века при нескольких психиатрических приютах открылись школы для младшего медицинского персонала, длительность обучения составляла от двух до трёх лет. В 1921 г. программа образования 'психиатрической медсестры' была стандартизирована и узаконена. Появились и первые врачи-психиатры, в 1905 г. их в Нидерландских насчитывалось шестьдесят. Первый факультет психологии и неврологии открылся в университете Утрехта в 1893 г., за ним последовали Амстердам (1896), Лейден (1903) и Гронинген (1906).
Чудесные лекарства?
В годы фашисткой оккупации пациентам нидерландских психиатрических больниц пришлось немало пережить, пусть оккупационные власти и не ставили перед собой цели их повального уничтожения. За исключением, разумеется, душевнобольных еврейской национальности - их не миновал холокост, почти все были депортированы и погибли в концлагерях. Тех же, кто не подлежал чистке, вынуждали - и часто неоднократно - переезжать с места на место, поскольку оккупанты сами хотели занять здание их приюта. Если эвакуацию не удавалось организовать своевременно, людей безжалостно выставляли на улицу, и им приходилось неделями, а то и месяцами перебиваться в подвалах и палатках. К счастью, медицинский персонал никогда не оставлял их в беде, а некоторые голландские семьи безвозмездно предлагали им временный кров. Наряду с невзгодами эвакуации душевнобольным пришлось испытывать лишения и голод - особенно во время зимы 1944-1945 годов.
Война закончилась, жизнь в стране начала понемногу налаживаться. Пребывание в психиатрических больницах снова стало сытнее и комфортнее, но в остальном всё оставалось неизменным. Неуправляемые и буйные или погружённые в прострацию пациенты, а рядом с ними бессильные медики, вынужденные применять смирительные рубашки и экспериментальные шоковые терапии. Казалось, так будет всегда. Но в начале 50х - с изобретением французскими учёными первого антипсихотического медикамента аминазина - в мире психиатрии произошла революция. В 1953 г. новое лекарство стало применяться и в Нидерландах. Из воспоминаний главного врача роттердамской больницы Maasoord Фриц Толсма (Frits Tolsma), 1953 г.: "Ещё полгода назад я видел в больничных залах бесцельно слоняющихся безумцев, слышал их крики, а нередко мне приходилось спасаться от стульев и цветочных горшков, летевших в мою сторону. Сейчас же совсем другая картина! Приятно видеть спокойных и довольных пациентов - наконец исцелившихся от своих недугов - за работой, играми или чтением".
Однако эйфория скоро приутихла. Оказалось, что аминазин, как и другие появившиеся вслед за ним психофармакологические средства, вызывают кучу неприятных осложнений. Но главное - они не вылечивали. Душевная болезнь не исчезала, она по-прежнему присутствовала - пусть и пассивно, как бы на заднем плане, подавлялись только её проявления. С другой стороны, и это уже было немало. Человек мог теперь не находиться в стационаре постоянно, а лишь посещать его периодически, проживая у себя дома. В течение длительных периодов он мог вести полноценную жизнь, почти забывая о своей болезни. Благодаря новым лекарствам душевнобольные уже не представляли опасности, и средства усмирения в психиатрических больницах были наконец отменены.
***
С тех пор прошло более полувека. Психотропных препаратов сейчас видимо невидимо, но они по-прежнему не вылечивают радикально. В ходу и различные психотерапевтические методы лечения: психоанализ, гипноз, психодрама, а также поведенческая, рациональная, динамическая, групповая и другие терапии. Современная система помощи душевнобольным в Нидерландах представляет собой сложную многоуровневую инфраструктуру; лечебные стационары самых разных типов - одна из её составляющих. Пациенты, за которыми необходим постоянный контроль, живут весьма неплохо: у каждого своя комната, а то и отдельная квартира. Довольны ли они? Да, кто как. Впрочем, сегодняшняя голландская психушка с её жизненным укладом, нормами и порядками, достоинствами и недостатками – это уже совсем другая история…
Опубликовано 13 июня 2012 года
Новые статьи на library.by:
ПСИХОЛОГИЯ:
Комментируем публикацию: Печальное прошлое голландской психушки
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Предполагаемый источник
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1339581791 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций