ПСИХОЛОГИЯ (последнее)
О СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ: ОТВЕТ Б.Г. МЕЩЕРЯКОВУ И В.П. ЗИНЧЕНКО
Актуальные публикации по вопросам современной психологии.
О СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ:
ОТВЕТ Б.Г. МЕЩЕРЯКОВУ И В.П. ЗИНЧЕНКО
Н.С. КУРЕК
В «Вопросах психологии» (2000. № 2) была опубликована статья Б.Г. Мещерякова и В.П. Зинченко «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология» [13]. В неоправданно резкой манере в ней были подвергнуты критике моя статья «Педология и психотехника о нравственном, интеллектуальном и физическом развитии населения СССР в двадцатые годы» [6], сами педологические и психотехнические исследования и «Психологический журнал», который опубликовал эту работу. Авторов особенно возмутили история исследований мышления в Узбекистане и критика Л.С. Выготского.
Напомню эту историю. В 20-е гг. педологи и психотехники — доктора В.К. Соловьев, А. Штилерман, А. Шишов, В.П. Широкова-Диваева, Е.В. Капусто получили в тестологических исследованиях в Узбекистане данные о низком уровне интеллектуального и физического развития взрослых и детей узбеков [16], [19]–[22], которые явно уступали европейцам — русским и украинцам. Особое недовольство местного партийного руководства вызвали статьи педолога А. Штилермана, опубликованные в 1927–1928 гг. Очевидец событий психотехник В.К. Соловьев писал, что секретарь среднеазиатского республиканского бюро ЦКП(б) Зелинский назвал статьи педолога А. Штилермана об узбекских детях глубоко шовинистическими [17]. Вероятно, эта негативная оценка была передана руководителю советской педологии А.Б. Залкинду, который в свою очередь «озадачил» своего молодого коллегу Л.С. Выготского[1].
В 1929 г. появляется статья Л.С. Выготского «К вопросу о плане научно-исследовательских работ по педологии национальных меньшинств» [1]. В ней он приводит все количественные данные исследования интеллекта узбекских детей, проведенного А. Штилерманом, однако не называя фамилии автора и национальности испытуемых. Л.С. Выготский критикует А. Штилермана за методологическую несостоятельность — поиск изъянов в психике, за использование тестов, за результаты, свидетельствующие о низкой одаренности целого народа. После этого он намечает «главнейшие точки, определяющие ту грань, тот разрез общего плана, которые соответствуют нашей проблеме» [1; 375].
Каковы же эти точки?
«Первый и главенствующий момент, определяющий интересующий нас разрез плана, заключается в том, что в центр исследования выдвигается изучение среды.
68
Основным и центральным фактором, определяющим специфические особенности в развитии всех сторон ребенка, является та или иная структура среды» [1; 375]. А ведь именно А. Штилерман показал, как плохие социально-бытовые условия, неправильное воспитание в младенческом возрасте (в том числе люлька-бешик, вызывающая повреждения мозга у младенца) приводят к низкому уровню психофизического развития узбекских детей. Он требовал улучшить социально-бытовые условия узбеков, раскрепостить и освободить мать-узбечку [21]. Его исследование на много лет предвосхитило экологическую психологию за рубежом.
Второй точкой педологического плана Л.С. Выготский считал изучение культурного развития психики у ребенка той или иной национальности. При этом он полагал, что необходимо различать высшие и низшие психические функции и формы поведения. Среда, по его мнению, формирует высшие психические процессы.
Но ведь А. Штилерман разделял высшие и низшие психические процессы. С помощью теста Россолимо он установил, что у узбекских и русских детей в меньшей степени различаются низшие психические процессы (внимание, восприимчивость, память) и в большей степени — высшие психические функции (мышление и комбинирование) [22; 43]. Конечно, Л.С. Выготский предложил другое понимание высших и низших психических функций. По его мнению, каждая функция, например восприятие, может быть низшей — непосредственной или высшей — опосредствованной знаком. Но дальнейшие исследования познавательной сферы узбеков, проведенные А.Р. Лурия, опять выявили у них крайне низкий уровень высших психических процессов [11], [12], [15].
А. Штилерман также указал на роль фактора образования (т.е. культуры) для развития психики узбеков. Он писал: «Проходящую красной нитью в наших таблицах более высокую умственную одаренность девочек-узбечек нужно отнести за счет влияния среды, обстановки интерната, в котором девочки пробыли в среднем не меньше 2–3 лет. Умственные процессы их подвергались там постоянным и систематическим упражнениям. В благоприятных условиях воспитания показательного учреждения (каким является женский интернат) высшая психическая жизнь девочек активировалась и совершенствовалась. А поэтому при сравнении умственной одаренности этих девочек с мальчиками, в большинстве только поступившими в школу и отражающими еще в своей психике примитивность домашнего уклада среды и быта, мы и получаем такой резкий контраст» [22; 50].
Наконец, третий момент педологического плана Л.С. Выготского «состоит в выяснении расовых биологических особенностей, которые, несомненно существуют и оказывают свое влияние на весь тип развития ребенка» [1; 377]. Однако именно в первой статье «Быт и здоровье узбекского школьника Ст. г. Ташкента» А. Штилерман описал тип строения тела и физическое здоровье, их взаимосвязь с особенностями психики узбекских детей [21].
Таким образом, Л.С. Выготский раскритиковал А. Штилермана и позаимствовал из его исследований основные пункты своего плана, которые впоследствии стали основными моментами его культурно-исторической психологии.
Л.С. Выготский в заключение статьи с негодованием пишет о А. Штилермане: «Неумение различать культурное развитие и недоразвитие в различных формах примитивности на деле приводит к тому, что по данным ошибочно поставленных исследований среди целого народа оказывается только одна шестая часть нормально одаренных» [1; 376]. Он, как и Б.А. Залкинд, считает, что подобные исследования должны организовываться и контролироваться из Москвы: «Организация педологических экспедиций должна стать столь же постоянным
69
и необходимым средством научного исследования, каким является «полевой метод» в современной этнографии и этнологии. Руководство и проведение этих экспедиционных исследований должно находиться как в руках центрального, так и местных исследовательских институтов» [1; 373].
Возможно, именно эта статья Л.С. Выготского о педологическом плане исследований нацменьшинств и стала основной причиной этнопсихологической экспедиции А.Р. Лурия в Узбекистан в 1930 г. Правда, А.Р. Лурия изучал особенности познавательной сферы взрослых узбеков (отмечу, что исследования их интеллекта в 20-е гг. провел психотехник из Узбекистана В.К. Соловьев) [16]. В экспедиции участвовало 14 человек, среди них и психолог П.И. Левентуев. В интервью корреспонденту журнала «Вопросы психологии» В.Э. Чудновский рассказывает: «Во время учебы в Ташкентском педагогическом институте увлекся лекциями по психологии, которые читал П.И. Левентуев, близко знавший А.Р. Лурия и в свое время (это были 30-е гг.) вместе с ним и с Ф.Н. Шемякиным проводивший очень интересное исследование по этнопсихологии в отдаленных кишлаках Узбекистана» [4; 147]. Сподвижник А.Р. Лурия и Л.С. Выготского П.И. Левентуев и стал основным идеологическим погромщиком педологов из Узбекистана. В статье «Против великодержавного шовинизма в педологии» он писал про А. Штилермана: «Он грубо клевещет и превращает узбекских детей в сплошную массу идиотов» [9; 47], а про исследования физического развития детей узбекских детей В.П. Широковой-Диваевой — «Что лучшего может желать великодержавный шовинизм, если «сама наука» подтверждает его утверждение о неспособности к труду представителей ранее угнетенных национальностей» [9; 47].
Однако в исследованиях А.Р. Лурия, проведенных в 30-х гг. под руководством Л.С. Выготского, были получены такие же данные о низком уровне умственного развития узбеков, как в исследованиях А. Штилермана и В.К. Соловьева [11], [12], [15]. «В декабре 1931 г. А.Р. Лурия пишет немецкому психологу Келлеру, сообщая ему, что он проводит в Узбекистане первое в СССР психологическое изучение мышления», а Л.С. Выготский в письмах к А.Р. Лурия отмечает, что его блестящие результаты исследования в Узбекистане «заслуживают мировой известности» [18; 32–33]. К тому же, как уже говорилось выше, Л.С. Выготский цитировал А. Штилермана, не называя его фамилии и национальности испытуемых [1], а А.Р. Лурия в книге «Об историческом развитии познавательных процессов» и вообще не упомянул имен исследователей мышления в Узбекистане — А. Штилермана и В.К. Соловьева [11]. Не находим мы упоминания об их исследованиях и в книге Л.С. Выготского и А.Р.Лурия «Этюды по истории поведения», которая была посвящена сравнительному анализу психики примитивов и детей [2].
Все это, на мой взгляд, создало превратное мнение у нас в стране и за рубежом, что именно А.Р. Лурия и Л.С. Выготский были пионерами российской этнопсихологии и впервые исследовали мышление узбеков. Конечно, понятно при этом, что одинаковые результаты об одаренности узбеков А. Штилерман, В.К. Соловьев и А.Р. Лурия получили разными методами исследования познавательной деятельности, но подверглись за них совершенно одинаковой идеологической критике. Критика П.И. Левентуевым узбекских педологов и психотехников совершенно такая же, как критика П.И. Размысловым Л.С. Выготского и А.Р. Лурия [9], [15]. В 1934 г. П.И. Размыслов в статье «О культурно-исторической теории психологии» подверг идеологической критике узбекские исследования А.Р. Лурия, заключив: «Эта лженаучная, реакционная антимарксистская теория на практике приходит к выводу, что политику в Советском Союзе осуществляют люди и классы примитивно мыслящие, неспособные к
70
какому-то ни было абстрактному мышлению» [15; 83].
В ответ на критику П.И. Размыслова А.Р. Лурия написал оправдательное письмо в Культпроп ЦК ВКП(б) тов. Стецкому и народному комиссару по просвещению А.С. Бубнову: «Результаты этой работы, проведенной на узбекских крестьянах, в различной степени втянутых в социалистическое строительство, с убедительностью доказали: 1) что наблюдавшиеся нами формы конкретного мышления являются исключительно продуктом отсталых производственных отношений и быстро исчезают с их изменением; 2) что вместе с социалистической реконструкцией окраины происходит необычайно быстрое развитие новых и высших форм мышления, резко отличающихся от прежних; 3) что законы этих перестраивающихся форм мышления совершенно необходимо учесть при построении педагогического процесса в этих условиях, чтобы поднять его эффективность.
Эти выводы коренным образом противоположны тем, которые приписываются нам комиссией [МККРКИ — Московской контрольной комиссией рабоче-крестьянской инспекции. — Н.К.], и показывают, что наша работа, вскрывающая зависимость мышления от производственных отношений, не только не связана с расовыми теориями неполноценного мышления, но наносит им серьезный фактический удар» [12; 36].
В 1933 г. А.Р. Лурия в статье «Психология рас и фашистская наука» начал идеологическую критику американских сравнительных тестологических исследований интеллекта в США, потому что их результаты показали превосходство белого населения над неграми и мексиканцами. Он писал: «Самый ход нашей революции, нашего социалистического строительства, впервые в истории человечества раскрепостивших пролетариат и окраинные народы, жившие в условиях колониального царского гнета, самая эта революция, впервые в истории создавшая возможность некапиталистического развития «отсталых народов», показала, как может перестраиваться и развиваться психика, освобожденная от гнета капитализма; миллионами примеров доказала, что ни у одной общественной и национальной группы нет никаких специфических «биологических» границ для полноценного развития и что фашистские измышления об интеллектуальной неполноценности классов и рас являются полностью разоблаченной клеветой, за которую еще цепляется стремящаяся спасти капитализм фашистская политика и обслуживающая ее насквозь фальшивая «буржуазная наука»» [10; 108].
В 70-х гг. у А.Р. Лурия проходил стажировку М. Коул из США. В предисловии к книге М. Коула и С. Скрибнер «Культура и мышление» А.Р. Лурия в 1977 г. писал: «Выводы о психической «неполноценности» этих народностей (имеется в виду коренное население Аляски и Африки. — Н.К.) продиктованы исходными расовыми предрассудками. Такие «культурологические» сравнительно-психологические исследования нельзя приветствовать. Другая линия прогрессивных исследователей — это Джером Брунер и его сотрудники, а также Майкл Коул и Сильвия Скрибнер. Эти авторы протестуют против использования тестов, полностью оторванных от практики» [18; 34].
Вот такова история. Что же пишут о ней Б.Г. Мещеряков и В.П. Зинченко в своей статье [13]? «Интересно отметить, что Л.С. Выготский еще в 1929 г. написал критическую статью об исследовании врача А. Штилермана, который с помощью двух систем тестов: Бине — Симона и Г. Россолимо измерял когнитивные способности школьников-узбеков и сравнивал полученные результаты с нормативными данными по русским и украинским детям. Результаты оказались далеко не в пользу узбекских детей. Критика Л.С. Выготского в основном имела методологический характер и очень близка по духу к критическому анализу М. Коула. Однако этот
71
дух до сих пор не всем понятен и не всеми разделяется. Например, в «Психологическом журнале» (1997. № 3) была опубликована статья, в которой с явным восхищением приводятся данные из исследований «интеллектуального развития населения СССР в 20-е годы». Особенно большой восторг у автора вызвали результаты как раз А. Штилермана и, в частности, тот «факт», что среди детей одного из этносов (между прочим, с высокой древней культурой) 63,4 % имели легкую, а 19,8 % — глубокую умственную отсталость. Вслед за этим автор решил заняться разоблачениями. Нет, не кросскультурной тестологии, а — Л.С. Выготского, который в своей критической статье «ни разу не назвал фамилии исследователя и национальность испытуемых», и именно «это привело к тому, что Л.С. Выготский и А.Р. Лурия стали считаться в СССР пионерами этнопсихологии». Логика данного высказывания — post hoс — egro propter hoс — с одной стороны, служит иллюстрацией к идее П. Тульвисте о гетерогенности мышления, а с другой стороны, доказывает, что в «Психологическом журнале», к сожалению, можно опубликовать любой бред, если он направлен против Л.С. Выготского. Кстати, такой характер вышеупомянутого обвинения (еще и оплаченного РГНФ) легко демонстрируется тем, что работы А. Штилермана абсолютно справедливо критиковались другими за чисто методические просчеты и после «коварной» статьи Л.С. Выготского (см., например, журнал «Педология». 1930. № 2). Мы просим извинения за столь длинное отступление, но оно, помимо прочего, показывает живучесть вульгарного некритического отношения к кросскультурной тестологии. Рецидив такого отношения как раз и представила нам упомянутая статья в «Психологическом журнале». Поэтому методологическая критика кросскультурной психологии в книге М. Коула является полезной и вполне актуальной» [13; 105].
Думаю, что читатели сами могут сравнить историю, изложенную мной, и историю Б.Г. Мещерякова и В.П. Зинченко и сделать свои выводы. Но при этом хочу остановиться на нескольких моментах, чтобы не создавалось превратного впечатления о моей статье [6].
Во-первых, она была посвящена не критике Л.С. Выготского и А.Р. Лурия, а истории ликвидации педологии и психотехники в СССР. Критические данные исследований педологов и психотехников о низком уровне нравственного, интеллектуального и физического развития национальных и социальных групп населения излагались мной не из-за восторга от них, а потому, что стали одной из причин идеологических атак и запрета этих дисциплин. Кстати, среди украинских детей, согласно статистическим нормативам, приведенным А. Штилерманом, было также слишком большое число детей с низким уровнем интеллекта [22]. Е.В. Гурьянов и его сотрудники, П.А. Шеварев, А.А. Смирнов, М.В. Соколов обнаружили, что и уровень интеллектуального развития русских школьников по данным теста Бине — Термена был также невысоким — на 7 % ниже, чем у американских школьников. При этом IQ детей служащих был наиболее высоким — 98±8,4, у детей рабочих — ниже — 91±8,6, а у детей крестьян еще ниже — 87±10 [3]. Осенью 1936 г. после постановления «О педологических извращениях в системе наркомпросов» в редакции журнала «Под знаменем марксизма» было проведено совещание психологов, в котором участвовали К.Н. Корнилов, В.Н. Колбановский, А.Н. Леонтьев, П.Я. Гальперин, А.Р. Лурия [14]. Коммунистическое руководство поставило перед ними задачу борьбы с тестами, так как они дают результаты, подобные полученным Е.В. Гурьяновым, А.А. Смирновым, М.В. Соколовым, П.А. Шеваревым. На примере с М. Коулом мы видим, что А.Р. Лурия всю жизнь выполнял эту задачу.
Во-вторых, хочу отметить, что А. Штилерман не только измерял когнитивные
72
способности школьников, но и проводил с помощью анкет исследование идеалов и интересов, изучал строение тела, эпидемиологию заболеваний и социально-бытовые условия узбекских школьников [21]. Такова была методология целостного педологического исследования ребенка, которая, очевидно, не совсем понятна Б.Г. Мещерякову и В.П. Зинченко. Мне, кстати, с трудом после нескольких лет поисков удалось найти статьи А. Штилермана и по статистическим данным, приведенным в них, догадаться, кого в анонимной форме критиковал Л.С. Выготский, и после этого восстановить историю исследований мышления в Узбекистане, создания культурно-исторической психологии.
В-третьих, недопустимо использовать в научной полемике такие оскорбительные слова, как бред.
В-четвертых, материалы о А. Штилермане я публиковал в Германии [23] и у нас в «Новом мире» [6], так что не только в «Психологическом журнале» можно публиковать подобную информацию.
В-пятых, хочу, воспользовавшись случаем, исправить досадную ошибку. Статья получила в 1995 г. грант RSS, а не РГНФ.
1. Выготский Л.С. К вопросу о плане научно-исследовательской работы по педологии национальных меньшинств // Педология. 1929. № 3. С. 367–377.
2. Выготский Л.С., Лурия А.Р. Этюды по истории поведения. М., 1993.
3. Гурьянов Е.В. и соавт. Шкала Бине–Термена для измерения умственного развития детей. М., 1930.
4. К 75-летию со дня рождения В.Э. Чудновского // Вопр. психол. 1999. № 5. С. 147–151.
5. Капусто Е.В. Опыты работы антропометрического кабинета Ташкентской детской амбулатории // Медицинская мысль Узбекистана. 1928. № 4. С. 52–60.
6. Курек Н.С. Педология и психотехника о нравственном, интеллектуальном и физическом развитии населения СССР в двадцатые годы // Психол. журн. 1997. Т. 18. № 3. С. 149–159.
7. Курек Н.С. Разрушение психотехники // Новый мир. 1999. № 2. С. 46–50.
8. Левентуев П.И. Политические извращения в педологии // Педология. 1931. № 3. С. 63–67.
9. Левентуев П.И. Против великодержавного шовинизма в педологии // Педология. 1932. № 2. С. 46–50.
10. Лурия А.Р. Психология рас и фашистская наука // Фронт науки и техники. 1933. № 12.
11. Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. М., 1974.
12. Лурия Е.А. Фергана, милая Фергана // Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 1992. № 2. С. 27– 37.
13. Мещеряков Б.Г., Зинченко В.П. Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология // Вопр. психол. 2000. № 2. С. 102–116.
14. О состоянии и задачах психологической науки в СССР // Под знаменем марксизма. 1936. № 9. С. 87–99.
15. Размыслов П. «О культурно-исторической теории психологии» Выготского и Лурия // Книга и пролетарская революция. 1934. № 4. С. 78-86.
16. Соловьев В.К. Годичный опыт испытания общей одаренности узбеков и методический анализ серии ВСУ РККА // Психотехника и психофизиология труда. 1929. № 2–3. С. 151–167.
17. Соловьев В.К. Из опыта конструирования национальных тестов // Сов. психотехника. 1933. Т. 6. № 1. С. 30–55.
18. Хомская Е.Д. Александр Романович Лурия. Научная биография. М., 1992.
19. Широкова-Диваева В.П. Опыт применения индекса Пинье в отношении учеников коренного населения УзССР // Медицинская мысль Узбекистана. 1927. № 2. С. 73–77.
20. Шишов А. Показатель Pignet в педометрической практике // Медицинская мысль Узбекистана. 1927. № 5. С. 42-45.
21. Штилерман А. Быт и здоровье узбекского школьника Ст. г. Ташкента // Медицинская мысль Узбекистана: Сб., посвященный 15-летнему юбилею профессора Петра Фокича Боровского. 1927. С. 115–129.
22. Штилерман А. Материалы психологического исследования узбекского школьника Ст. г. Ташкента по перередактированному краткому Россолимо // Медицинская мысль Узбекистана. 1928. № 4. С. 42–52.
23. Kurek N.S. Geschichte und Ursachen des Verbots der Psychotechnik und der Padologie in der ehemaligen UdSSR // Psychologie im soziokulturellen Wandel — Kontinuitaten und Diskontinuitaten. Frankfurt am Main; Berlin; Bern; N.Y.; P.; Wien, 1995. S. 194–199.
Поступила в редакцию 16. VI 2000 г.
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Л.С. Выготский указывает, что задачу критики тестологических исследований национальных меньшинств поставил проф. А.Б. Залкинд [1; 369].
ОТВЕТ Б.Г. МЕЩЕРЯКОВУ И В.П. ЗИНЧЕНКО
Н.С. КУРЕК
В «Вопросах психологии» (2000. № 2) была опубликована статья Б.Г. Мещерякова и В.П. Зинченко «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология» [13]. В неоправданно резкой манере в ней были подвергнуты критике моя статья «Педология и психотехника о нравственном, интеллектуальном и физическом развитии населения СССР в двадцатые годы» [6], сами педологические и психотехнические исследования и «Психологический журнал», который опубликовал эту работу. Авторов особенно возмутили история исследований мышления в Узбекистане и критика Л.С. Выготского.
Напомню эту историю. В 20-е гг. педологи и психотехники — доктора В.К. Соловьев, А. Штилерман, А. Шишов, В.П. Широкова-Диваева, Е.В. Капусто получили в тестологических исследованиях в Узбекистане данные о низком уровне интеллектуального и физического развития взрослых и детей узбеков [16], [19]–[22], которые явно уступали европейцам — русским и украинцам. Особое недовольство местного партийного руководства вызвали статьи педолога А. Штилермана, опубликованные в 1927–1928 гг. Очевидец событий психотехник В.К. Соловьев писал, что секретарь среднеазиатского республиканского бюро ЦКП(б) Зелинский назвал статьи педолога А. Штилермана об узбекских детях глубоко шовинистическими [17]. Вероятно, эта негативная оценка была передана руководителю советской педологии А.Б. Залкинду, который в свою очередь «озадачил» своего молодого коллегу Л.С. Выготского[1].
В 1929 г. появляется статья Л.С. Выготского «К вопросу о плане научно-исследовательских работ по педологии национальных меньшинств» [1]. В ней он приводит все количественные данные исследования интеллекта узбекских детей, проведенного А. Штилерманом, однако не называя фамилии автора и национальности испытуемых. Л.С. Выготский критикует А. Штилермана за методологическую несостоятельность — поиск изъянов в психике, за использование тестов, за результаты, свидетельствующие о низкой одаренности целого народа. После этого он намечает «главнейшие точки, определяющие ту грань, тот разрез общего плана, которые соответствуют нашей проблеме» [1; 375].
Каковы же эти точки?
«Первый и главенствующий момент, определяющий интересующий нас разрез плана, заключается в том, что в центр исследования выдвигается изучение среды.
68
Основным и центральным фактором, определяющим специфические особенности в развитии всех сторон ребенка, является та или иная структура среды» [1; 375]. А ведь именно А. Штилерман показал, как плохие социально-бытовые условия, неправильное воспитание в младенческом возрасте (в том числе люлька-бешик, вызывающая повреждения мозга у младенца) приводят к низкому уровню психофизического развития узбекских детей. Он требовал улучшить социально-бытовые условия узбеков, раскрепостить и освободить мать-узбечку [21]. Его исследование на много лет предвосхитило экологическую психологию за рубежом.
Второй точкой педологического плана Л.С. Выготский считал изучение культурного развития психики у ребенка той или иной национальности. При этом он полагал, что необходимо различать высшие и низшие психические функции и формы поведения. Среда, по его мнению, формирует высшие психические процессы.
Но ведь А. Штилерман разделял высшие и низшие психические процессы. С помощью теста Россолимо он установил, что у узбекских и русских детей в меньшей степени различаются низшие психические процессы (внимание, восприимчивость, память) и в большей степени — высшие психические функции (мышление и комбинирование) [22; 43]. Конечно, Л.С. Выготский предложил другое понимание высших и низших психических функций. По его мнению, каждая функция, например восприятие, может быть низшей — непосредственной или высшей — опосредствованной знаком. Но дальнейшие исследования познавательной сферы узбеков, проведенные А.Р. Лурия, опять выявили у них крайне низкий уровень высших психических процессов [11], [12], [15].
А. Штилерман также указал на роль фактора образования (т.е. культуры) для развития психики узбеков. Он писал: «Проходящую красной нитью в наших таблицах более высокую умственную одаренность девочек-узбечек нужно отнести за счет влияния среды, обстановки интерната, в котором девочки пробыли в среднем не меньше 2–3 лет. Умственные процессы их подвергались там постоянным и систематическим упражнениям. В благоприятных условиях воспитания показательного учреждения (каким является женский интернат) высшая психическая жизнь девочек активировалась и совершенствовалась. А поэтому при сравнении умственной одаренности этих девочек с мальчиками, в большинстве только поступившими в школу и отражающими еще в своей психике примитивность домашнего уклада среды и быта, мы и получаем такой резкий контраст» [22; 50].
Наконец, третий момент педологического плана Л.С. Выготского «состоит в выяснении расовых биологических особенностей, которые, несомненно существуют и оказывают свое влияние на весь тип развития ребенка» [1; 377]. Однако именно в первой статье «Быт и здоровье узбекского школьника Ст. г. Ташкента» А. Штилерман описал тип строения тела и физическое здоровье, их взаимосвязь с особенностями психики узбекских детей [21].
Таким образом, Л.С. Выготский раскритиковал А. Штилермана и позаимствовал из его исследований основные пункты своего плана, которые впоследствии стали основными моментами его культурно-исторической психологии.
Л.С. Выготский в заключение статьи с негодованием пишет о А. Штилермане: «Неумение различать культурное развитие и недоразвитие в различных формах примитивности на деле приводит к тому, что по данным ошибочно поставленных исследований среди целого народа оказывается только одна шестая часть нормально одаренных» [1; 376]. Он, как и Б.А. Залкинд, считает, что подобные исследования должны организовываться и контролироваться из Москвы: «Организация педологических экспедиций должна стать столь же постоянным
69
и необходимым средством научного исследования, каким является «полевой метод» в современной этнографии и этнологии. Руководство и проведение этих экспедиционных исследований должно находиться как в руках центрального, так и местных исследовательских институтов» [1; 373].
Возможно, именно эта статья Л.С. Выготского о педологическом плане исследований нацменьшинств и стала основной причиной этнопсихологической экспедиции А.Р. Лурия в Узбекистан в 1930 г. Правда, А.Р. Лурия изучал особенности познавательной сферы взрослых узбеков (отмечу, что исследования их интеллекта в 20-е гг. провел психотехник из Узбекистана В.К. Соловьев) [16]. В экспедиции участвовало 14 человек, среди них и психолог П.И. Левентуев. В интервью корреспонденту журнала «Вопросы психологии» В.Э. Чудновский рассказывает: «Во время учебы в Ташкентском педагогическом институте увлекся лекциями по психологии, которые читал П.И. Левентуев, близко знавший А.Р. Лурия и в свое время (это были 30-е гг.) вместе с ним и с Ф.Н. Шемякиным проводивший очень интересное исследование по этнопсихологии в отдаленных кишлаках Узбекистана» [4; 147]. Сподвижник А.Р. Лурия и Л.С. Выготского П.И. Левентуев и стал основным идеологическим погромщиком педологов из Узбекистана. В статье «Против великодержавного шовинизма в педологии» он писал про А. Штилермана: «Он грубо клевещет и превращает узбекских детей в сплошную массу идиотов» [9; 47], а про исследования физического развития детей узбекских детей В.П. Широковой-Диваевой — «Что лучшего может желать великодержавный шовинизм, если «сама наука» подтверждает его утверждение о неспособности к труду представителей ранее угнетенных национальностей» [9; 47].
Однако в исследованиях А.Р. Лурия, проведенных в 30-х гг. под руководством Л.С. Выготского, были получены такие же данные о низком уровне умственного развития узбеков, как в исследованиях А. Штилермана и В.К. Соловьева [11], [12], [15]. «В декабре 1931 г. А.Р. Лурия пишет немецкому психологу Келлеру, сообщая ему, что он проводит в Узбекистане первое в СССР психологическое изучение мышления», а Л.С. Выготский в письмах к А.Р. Лурия отмечает, что его блестящие результаты исследования в Узбекистане «заслуживают мировой известности» [18; 32–33]. К тому же, как уже говорилось выше, Л.С. Выготский цитировал А. Штилермана, не называя его фамилии и национальности испытуемых [1], а А.Р. Лурия в книге «Об историческом развитии познавательных процессов» и вообще не упомянул имен исследователей мышления в Узбекистане — А. Штилермана и В.К. Соловьева [11]. Не находим мы упоминания об их исследованиях и в книге Л.С. Выготского и А.Р.Лурия «Этюды по истории поведения», которая была посвящена сравнительному анализу психики примитивов и детей [2].
Все это, на мой взгляд, создало превратное мнение у нас в стране и за рубежом, что именно А.Р. Лурия и Л.С. Выготский были пионерами российской этнопсихологии и впервые исследовали мышление узбеков. Конечно, понятно при этом, что одинаковые результаты об одаренности узбеков А. Штилерман, В.К. Соловьев и А.Р. Лурия получили разными методами исследования познавательной деятельности, но подверглись за них совершенно одинаковой идеологической критике. Критика П.И. Левентуевым узбекских педологов и психотехников совершенно такая же, как критика П.И. Размысловым Л.С. Выготского и А.Р. Лурия [9], [15]. В 1934 г. П.И. Размыслов в статье «О культурно-исторической теории психологии» подверг идеологической критике узбекские исследования А.Р. Лурия, заключив: «Эта лженаучная, реакционная антимарксистская теория на практике приходит к выводу, что политику в Советском Союзе осуществляют люди и классы примитивно мыслящие, неспособные к
70
какому-то ни было абстрактному мышлению» [15; 83].
В ответ на критику П.И. Размыслова А.Р. Лурия написал оправдательное письмо в Культпроп ЦК ВКП(б) тов. Стецкому и народному комиссару по просвещению А.С. Бубнову: «Результаты этой работы, проведенной на узбекских крестьянах, в различной степени втянутых в социалистическое строительство, с убедительностью доказали: 1) что наблюдавшиеся нами формы конкретного мышления являются исключительно продуктом отсталых производственных отношений и быстро исчезают с их изменением; 2) что вместе с социалистической реконструкцией окраины происходит необычайно быстрое развитие новых и высших форм мышления, резко отличающихся от прежних; 3) что законы этих перестраивающихся форм мышления совершенно необходимо учесть при построении педагогического процесса в этих условиях, чтобы поднять его эффективность.
Эти выводы коренным образом противоположны тем, которые приписываются нам комиссией [МККРКИ — Московской контрольной комиссией рабоче-крестьянской инспекции. — Н.К.], и показывают, что наша работа, вскрывающая зависимость мышления от производственных отношений, не только не связана с расовыми теориями неполноценного мышления, но наносит им серьезный фактический удар» [12; 36].
В 1933 г. А.Р. Лурия в статье «Психология рас и фашистская наука» начал идеологическую критику американских сравнительных тестологических исследований интеллекта в США, потому что их результаты показали превосходство белого населения над неграми и мексиканцами. Он писал: «Самый ход нашей революции, нашего социалистического строительства, впервые в истории человечества раскрепостивших пролетариат и окраинные народы, жившие в условиях колониального царского гнета, самая эта революция, впервые в истории создавшая возможность некапиталистического развития «отсталых народов», показала, как может перестраиваться и развиваться психика, освобожденная от гнета капитализма; миллионами примеров доказала, что ни у одной общественной и национальной группы нет никаких специфических «биологических» границ для полноценного развития и что фашистские измышления об интеллектуальной неполноценности классов и рас являются полностью разоблаченной клеветой, за которую еще цепляется стремящаяся спасти капитализм фашистская политика и обслуживающая ее насквозь фальшивая «буржуазная наука»» [10; 108].
В 70-х гг. у А.Р. Лурия проходил стажировку М. Коул из США. В предисловии к книге М. Коула и С. Скрибнер «Культура и мышление» А.Р. Лурия в 1977 г. писал: «Выводы о психической «неполноценности» этих народностей (имеется в виду коренное население Аляски и Африки. — Н.К.) продиктованы исходными расовыми предрассудками. Такие «культурологические» сравнительно-психологические исследования нельзя приветствовать. Другая линия прогрессивных исследователей — это Джером Брунер и его сотрудники, а также Майкл Коул и Сильвия Скрибнер. Эти авторы протестуют против использования тестов, полностью оторванных от практики» [18; 34].
Вот такова история. Что же пишут о ней Б.Г. Мещеряков и В.П. Зинченко в своей статье [13]? «Интересно отметить, что Л.С. Выготский еще в 1929 г. написал критическую статью об исследовании врача А. Штилермана, который с помощью двух систем тестов: Бине — Симона и Г. Россолимо измерял когнитивные способности школьников-узбеков и сравнивал полученные результаты с нормативными данными по русским и украинским детям. Результаты оказались далеко не в пользу узбекских детей. Критика Л.С. Выготского в основном имела методологический характер и очень близка по духу к критическому анализу М. Коула. Однако этот
71
дух до сих пор не всем понятен и не всеми разделяется. Например, в «Психологическом журнале» (1997. № 3) была опубликована статья, в которой с явным восхищением приводятся данные из исследований «интеллектуального развития населения СССР в 20-е годы». Особенно большой восторг у автора вызвали результаты как раз А. Штилермана и, в частности, тот «факт», что среди детей одного из этносов (между прочим, с высокой древней культурой) 63,4 % имели легкую, а 19,8 % — глубокую умственную отсталость. Вслед за этим автор решил заняться разоблачениями. Нет, не кросскультурной тестологии, а — Л.С. Выготского, который в своей критической статье «ни разу не назвал фамилии исследователя и национальность испытуемых», и именно «это привело к тому, что Л.С. Выготский и А.Р. Лурия стали считаться в СССР пионерами этнопсихологии». Логика данного высказывания — post hoс — egro propter hoс — с одной стороны, служит иллюстрацией к идее П. Тульвисте о гетерогенности мышления, а с другой стороны, доказывает, что в «Психологическом журнале», к сожалению, можно опубликовать любой бред, если он направлен против Л.С. Выготского. Кстати, такой характер вышеупомянутого обвинения (еще и оплаченного РГНФ) легко демонстрируется тем, что работы А. Штилермана абсолютно справедливо критиковались другими за чисто методические просчеты и после «коварной» статьи Л.С. Выготского (см., например, журнал «Педология». 1930. № 2). Мы просим извинения за столь длинное отступление, но оно, помимо прочего, показывает живучесть вульгарного некритического отношения к кросскультурной тестологии. Рецидив такого отношения как раз и представила нам упомянутая статья в «Психологическом журнале». Поэтому методологическая критика кросскультурной психологии в книге М. Коула является полезной и вполне актуальной» [13; 105].
Думаю, что читатели сами могут сравнить историю, изложенную мной, и историю Б.Г. Мещерякова и В.П. Зинченко и сделать свои выводы. Но при этом хочу остановиться на нескольких моментах, чтобы не создавалось превратного впечатления о моей статье [6].
Во-первых, она была посвящена не критике Л.С. Выготского и А.Р. Лурия, а истории ликвидации педологии и психотехники в СССР. Критические данные исследований педологов и психотехников о низком уровне нравственного, интеллектуального и физического развития национальных и социальных групп населения излагались мной не из-за восторга от них, а потому, что стали одной из причин идеологических атак и запрета этих дисциплин. Кстати, среди украинских детей, согласно статистическим нормативам, приведенным А. Штилерманом, было также слишком большое число детей с низким уровнем интеллекта [22]. Е.В. Гурьянов и его сотрудники, П.А. Шеварев, А.А. Смирнов, М.В. Соколов обнаружили, что и уровень интеллектуального развития русских школьников по данным теста Бине — Термена был также невысоким — на 7 % ниже, чем у американских школьников. При этом IQ детей служащих был наиболее высоким — 98±8,4, у детей рабочих — ниже — 91±8,6, а у детей крестьян еще ниже — 87±10 [3]. Осенью 1936 г. после постановления «О педологических извращениях в системе наркомпросов» в редакции журнала «Под знаменем марксизма» было проведено совещание психологов, в котором участвовали К.Н. Корнилов, В.Н. Колбановский, А.Н. Леонтьев, П.Я. Гальперин, А.Р. Лурия [14]. Коммунистическое руководство поставило перед ними задачу борьбы с тестами, так как они дают результаты, подобные полученным Е.В. Гурьяновым, А.А. Смирновым, М.В. Соколовым, П.А. Шеваревым. На примере с М. Коулом мы видим, что А.Р. Лурия всю жизнь выполнял эту задачу.
Во-вторых, хочу отметить, что А. Штилерман не только измерял когнитивные
72
способности школьников, но и проводил с помощью анкет исследование идеалов и интересов, изучал строение тела, эпидемиологию заболеваний и социально-бытовые условия узбекских школьников [21]. Такова была методология целостного педологического исследования ребенка, которая, очевидно, не совсем понятна Б.Г. Мещерякову и В.П. Зинченко. Мне, кстати, с трудом после нескольких лет поисков удалось найти статьи А. Штилермана и по статистическим данным, приведенным в них, догадаться, кого в анонимной форме критиковал Л.С. Выготский, и после этого восстановить историю исследований мышления в Узбекистане, создания культурно-исторической психологии.
В-третьих, недопустимо использовать в научной полемике такие оскорбительные слова, как бред.
В-четвертых, материалы о А. Штилермане я публиковал в Германии [23] и у нас в «Новом мире» [6], так что не только в «Психологическом журнале» можно публиковать подобную информацию.
В-пятых, хочу, воспользовавшись случаем, исправить досадную ошибку. Статья получила в 1995 г. грант RSS, а не РГНФ.
1. Выготский Л.С. К вопросу о плане научно-исследовательской работы по педологии национальных меньшинств // Педология. 1929. № 3. С. 367–377.
2. Выготский Л.С., Лурия А.Р. Этюды по истории поведения. М., 1993.
3. Гурьянов Е.В. и соавт. Шкала Бине–Термена для измерения умственного развития детей. М., 1930.
4. К 75-летию со дня рождения В.Э. Чудновского // Вопр. психол. 1999. № 5. С. 147–151.
5. Капусто Е.В. Опыты работы антропометрического кабинета Ташкентской детской амбулатории // Медицинская мысль Узбекистана. 1928. № 4. С. 52–60.
6. Курек Н.С. Педология и психотехника о нравственном, интеллектуальном и физическом развитии населения СССР в двадцатые годы // Психол. журн. 1997. Т. 18. № 3. С. 149–159.
7. Курек Н.С. Разрушение психотехники // Новый мир. 1999. № 2. С. 46–50.
8. Левентуев П.И. Политические извращения в педологии // Педология. 1931. № 3. С. 63–67.
9. Левентуев П.И. Против великодержавного шовинизма в педологии // Педология. 1932. № 2. С. 46–50.
10. Лурия А.Р. Психология рас и фашистская наука // Фронт науки и техники. 1933. № 12.
11. Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. М., 1974.
12. Лурия Е.А. Фергана, милая Фергана // Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 1992. № 2. С. 27– 37.
13. Мещеряков Б.Г., Зинченко В.П. Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология // Вопр. психол. 2000. № 2. С. 102–116.
14. О состоянии и задачах психологической науки в СССР // Под знаменем марксизма. 1936. № 9. С. 87–99.
15. Размыслов П. «О культурно-исторической теории психологии» Выготского и Лурия // Книга и пролетарская революция. 1934. № 4. С. 78-86.
16. Соловьев В.К. Годичный опыт испытания общей одаренности узбеков и методический анализ серии ВСУ РККА // Психотехника и психофизиология труда. 1929. № 2–3. С. 151–167.
17. Соловьев В.К. Из опыта конструирования национальных тестов // Сов. психотехника. 1933. Т. 6. № 1. С. 30–55.
18. Хомская Е.Д. Александр Романович Лурия. Научная биография. М., 1992.
19. Широкова-Диваева В.П. Опыт применения индекса Пинье в отношении учеников коренного населения УзССР // Медицинская мысль Узбекистана. 1927. № 2. С. 73–77.
20. Шишов А. Показатель Pignet в педометрической практике // Медицинская мысль Узбекистана. 1927. № 5. С. 42-45.
21. Штилерман А. Быт и здоровье узбекского школьника Ст. г. Ташкента // Медицинская мысль Узбекистана: Сб., посвященный 15-летнему юбилею профессора Петра Фокича Боровского. 1927. С. 115–129.
22. Штилерман А. Материалы психологического исследования узбекского школьника Ст. г. Ташкента по перередактированному краткому Россолимо // Медицинская мысль Узбекистана. 1928. № 4. С. 42–52.
23. Kurek N.S. Geschichte und Ursachen des Verbots der Psychotechnik und der Padologie in der ehemaligen UdSSR // Psychologie im soziokulturellen Wandel — Kontinuitaten und Diskontinuitaten. Frankfurt am Main; Berlin; Bern; N.Y.; P.; Wien, 1995. S. 194–199.
Поступила в редакцию 16. VI 2000 г.
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Л.С. Выготский указывает, что задачу критики тестологических исследований национальных меньшинств поставил проф. А.Б. Залкинд [1; 369].
Опубликовано 07 февраля 2005 года
Новые статьи на library.by:
ПСИХОЛОГИЯ:
Комментируем публикацию: О СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ: ОТВЕТ Б.Г. МЕЩЕРЯКОВУ И В.П. ЗИНЧЕНКО
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1107775933 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций