ПСИХОЛОГИЯ (последнее)
МОРАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ БОЛЬШИХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ
Актуальные публикации по вопросам современной психологии.
МОРАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ БОЛЬШИХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ
И.Г. ДУБОВ, А.А. ХВОСТОВ
Моральная регуляция своего поведения людьми всегда представляла большой интерес для представителей самых разных наук, и прежде всего этики, педагогики, социологии и психологии. Последняя при этом изучала, каким образом существующие моральные нормы и ценности преломляются в психике конкретного человека, детерминируя его реальное поведение.
Постоянное расхождение между знаемыми или декларируемыми моральными нормами и принципами, с одной стороны, и реальной мотивацией поступков индивида — с другой, известно давно. При этом для обоснования своих поступков люди зачастую выбирают не те моральные ценности или этические принципы, которые находятся в их индивидуальном сознании на вершине идеальной иерархии (позиция «абсолютизма»), а те, которые в наибольшей степени оправдывают достижение целей, обусловленных доминирующими в данный момент потребностями (позиция «релятивизма»). Исходя из данной моральной многомерности обыденного сознания, человек как субъект морального действия может принимать решение и как «абсолютист», и как «релятивист», что может менять и степень обязательности его действия, и удельный вес утилитаризма, эмоций, ориентации на собственную совесть, авторитет и т.д. Все это отражается в моральном обосновании человеком совершаемых им поступков, в подтверждении их нормативности. Кроме того, обоснование нормы может меняться и в зависимости от ситуации, в которой она применяется, и от объекта, к которому она прикладывается [5], [10], [20], [23], [24].
Учет указанных обстоятельств чрезвычайно важен для прогнозирования реального поведения людей. Однако не менее, а, пожалуй, даже более значимыми, чем изучение механизмов реализации моральных позиций людей в конкретном поведении, являются сама феноменология данной сферы, сущностный анализ самих моральных норм, принципов и ценностей, выяснение вкладываемого в них содержания, их иерархической соподчиненности друг другу.
Именно феноменологическому изучению моральной сферы массового обыденного сознания было посвящено исследование, проведенное в 1999 г. с опорой на методы классической психосемантики. Спецификой исследования являлся этнически неоднородный контингент испытуемых, состоящий из представителей всех этнообразующих национальностей Карачаево-Черкессии, где проходил полевой этап исследования.
Проблема содержательного изучения морали может быть рассмотрена в двух аспектах. Первый включает в себя изучение
88
«идеальных» систем, в которых этические ценности, нормы и принципы сочетаются друг с другом, образуя безупречное, с точки зрения логики, иерархическое дерево. Как правило, такие построения являются предметом этики и выполняются частью в парадигме деонтологии (науки о должном, об императивности морали, ее предписаниях и запретах) (см., напр., [7], [11], [17]), частью в парадигме аратологии (философской концепции, посвященной добродетелям и порокам, моральным качествам личности) (см., напр., [2], [9]), частью в парадигме фелицитологии (учения о достижении счастья) (см., напр., [3], [16]), а частью в парадигме танатологии (науки о жизни и смерти, включающей концепции смысла жизни) (см., напр., [11]–[14], [22]). Наибольшее же число работ, посвященных моральным системам, выполняется в парадигме аксиологии (теории, рассматривающей философские вопросы моральных ценностей) [6; 5]. Обусловлено это тем, что моральные принципы, или максимы, представляющие ценностные ориентации людей, обеспечивают функциональное единство всей структуры нравственного сознания, являясь своего рода системообразующим фактором [18; 42].
В разное время на роль подобных критериальных высших ценностей авторы этических концепций выдвигали абсолютное благо, добро, усовершенствование мира, самосовершенствование, истину, красоту, прогресс, социальную справедливость, общественную пользу, интересы государства, народа, класса и многое другое. Указанным критериям соответствовали определенные иерархии других моральных ценностей, обусловливающие каждый раз разные кодексы морали и разные системы конкретных предписаний, оценок, принципов, норм и т.п. [10; 38].
Многовариантность подобных построений, в которых одни моральные ценности выводятся из других, то являясь производными от каких-то других ценностей, то, наоборот, сами становясь системообразующими, обеспечивается и обусловливается тем, что такие высокоабстрактные понятия, как ценности, не могут быть по своей сути соотнесены и корректно описаны в системе родо-видовых отношений, в связи с чем, например, не могут быть подвергнуты компонентному анализу [11; 217]. Поэтому любую попытку приведения понятий с высоким уровнем абстракции в смысловую систему можно уподобить игре с детским конструктором, когда из одних и тех же деталей в зависимости от склонностей играющего собирается то дом, то паровоз, а то и бетономешалка.
Данная проблема нашла свое отражение в существовании многообразных этических школ (натуралистических, космологических, социологических и пр.), объясняющих сущность морали и описывающих ее принципы [19]. Отмечаемое многообразие подходов к созданию этических систем и, главное, еще большее многообразие самих систем внутри каждого из подходов можно было бы только приветствовать, если бы оно не стало ощутимым препятствием на пути к изучению морального сознания представителями экспериментальных наук. Исследователи с трудом решали непривычную для них задачу определения главных координат исследования (т.е. системообразующих этических категорий и моральных принципов) путем произвольного выбора одного из имеющих равные права на существование этических учений или, по крайней мере, одной из этических школ.
Для целей описываемого ниже исследования более значимым является второй, собственно психологический аспект проблемы, который включает в себя анализ реального содержания нравственной сферы как массового, так и индивидуального обыденного сознания. Очевидно, что содержание это заметно отличается от описанных в этике идеальных систем, которые не являются абсолютными
89
даже в рамках одной исторической общности [8; 142]. Как правило, обыденное моральное сознание представляет собой разрозненный, отрывочный набор кодифицированных предписаний, часть из которых может находиться в отношениях соподчиненности. Можно заметить, что в этом наборе причудливо и непротиворечиво переплетаются этические положения, относящиеся к несовместимым, а часто и взаимоисключающим этическим системам. Одновременно принципы, характеризующиеся явным родо-видовым соподчинением, оказываются как в индивидуальном, так и в массовом сознании зачастую несвязанными, а иногда даже несовместимыми друг с другом.
Отмеченная несовместимость вполне допустима с позиций психологии. Она связана с многовариантностью и равнозначностью выбора людьми ключевых ценностей или принципов, которые могли бы рассматриваться как основания последующего структурирования, иерархизации, категоризации и классификации всех остальных моральных ценностей, принципов, норм и максим, изучаемых этикой.
В этой связи проблему экспериментального изучения морального содержания обыденного массового сознания можно решить, если опираться не на существующие этические концепции, а на реальную структуру указанной сферы массового сознания. В том, что такая структура существует, психологов убеждает наличие устойчивых особенностей содержания моральной сферы и индивидуального, и, тем более, группового сознания. В качестве подобного устойчивого феномена можно указать групповые моральные нормы, смысл которых однозначно обусловлен половой, социально-демографической, экономической и, соответственно, социально-психологической спецификой членов указанных групп. Вероятно, аналогичные устойчивые различия, характерные для представителей разных больших половозрастных и социальных групп, могут быть выявлены и в смысловом содержании моральных ценностей, и в иерархии этих ценностей, и в иерархии конкретных моральных принципов, обосновывающих поведение людей.
Указанные устойчивые различия и закономерности должны быть обязательно исследованы и описаны — в связи с тем, что они, хотя и не прямо, но действенно обусловливают реальное поведение людей. Безусловно, моральные детерминанты обыденного массового сознания могут заметно отличаться от стройных этических концепций, предложенных философами, в них могут быть нарушены логические связи и родо-видовые отношения, а ключевые ценности и принципы могут меняться от ситуации к ситуации. Но система таких детерминант существует, и ее идеальное воздействие на принятие решений может являться отправной точкой прогноза о возможном поведении как больших половозрастных и социальных групп, так и отдельных индивидов.
Более того, эти, на первый взгляд, искаженные и нелогичные системы и следует признать истинными, поскольку именно они, а не заявленные в этике концепции или навязываемые массовому сознанию извне моральные кодексы реально влияют на поведение людей. В отличие от стройных этических конструкций концы в них не сходятся с концами, а выявленные иерархии ценностей постоянно и динамично видоизменяются в зависимости от ситуации, состояния организма, доминирующих потребностей и т.д. — но именно они, существуя в реальности, «живут живой жизнью».
По существу, целям и задачам исследования моральных ценностей и принципов в обыденном сознании наилучшим образом отвечает метод прямой психодиагностики, или прямая оценка представлений человека о причинах его поведения. Самым простым вариантом такого исследования могли бы стать ответы
90
респондентов на прямой вопрос, почему они что-то делают. Подобный подход использовался в некоторых эмпирических исследованиях (см., напр., [1; 67]) и в ряде диагностических методик (см., напр., [21]). Однако число моральных оснований человеческого поведения измеряется сотнями, и это обусловливает либо постановку открытых вопросов, что практически исключает количественную оценку явления, либо произвольное сокращение числа этих оснований для составления закрытого опросника. Удаление же без строгих критериев «лишних» оснований делает любое исследование нерепрезентативным по отношению к исходному полному набору и обязательно приводит к упрекам в научном волюнтаризме.
Выбор в качестве основы исследования концептуальной схемы, упорядочивающей моральные нормы и принципы в парадигме какой-либо этической школы, является лишь кажущимся выходом из этой ситуации. Как уже отмечалось, произвольный выбор в качестве основы эмпирического исследования одной из существующих этических концепций приводит к точно таким же упрекам в научном волюнтаризме, что и произвольное сокращение моральных оснований поведения.
Таким образом, психологи-исследователи моральных детерминант обыденного сознания до сих пор попадали в замкнутый круг. С одной стороны, они не могли принять в качестве основной ни одну из существующих этических концепций, поскольку данные концепции имеют фактически равные права на существование. С другой — они были лишены возможности включить в анкету все мыслимые основания морального поведения вследствие их большого числа. Нарушение ими любого из указанных ограничений приводило к справедливым упрекам в некорректности созданного авторами инструментария.
Вместе с тем очевидно, что замкнутость этого круга иллюзорна. Он может быть разорван с помощью хорошо известных в психологии психосемантических методов, применение которых позволяет выявить смысловые связи между любыми элементами семантического пространства и, что особенно важно, установить их именно с точки зрения обыденного сознания. В этом случае исключение каких-либо оснований из конечного списка может быть произведено на основе реальных отношений соподчинения между элементами изучаемой структуры — при полном сохранении самой структуры. Элиминирование будет происходить теперь не на основе произвольного выбора экспериментаторов и не через призму восприятия окружающего мира автором одной из этических концепций, а с учетом точки зрения самого субъекта исследования, т.е. носителя массового обыденного сознания.
Для реализации указанного замысла были отобраны касающиеся межличностных отношений принципы морали, которые встречались в работах известных авторов, представляющих большинство философских направлений и школ как Запада, так и Востока, включая достаточно экзотические религиозные направления. В составляемый список моральных оснований поведения не были включены лишь принципы дистрибутивной (распределения добра и зла) и ретрибутивной (поощрения и наказания) справедливости, поскольку они реализуются, как правило, в отношениях типа «индивид — общество» и «общество — социальная группа», не являющихся предметом данного исследования.
Каждый этический принцип был выражен в виде высказываний, отвечающих на вопрос: почему надо вести себя нравственно? При этом все закладываемые в опросник принципы изначально формулировались в нескольких вариантах, иногда заметно отличающихся друг от друга. Необходимость такого подхода к составлению исходного списка
91
моральных обоснований поведения обусловливалась стремлением избежать серьезного искажения смысла какого-либо принципа в результате одного неточно подобранного слова. Так, принцип эвдемонизма, состоящий в признании счастья основой нравственности, представляли следующие высказывания: «Потому что хорошие поступки сами по себе есть счастье», «Потому что, не делая добра, Вы счастливы не будете», «Потому что это Ваше человеческое назначение и Ваше счастье». В результате был сформирован начальный список, состоящий из 215 высказываний.
После группировки этих высказываний по смысловой близости в соответствии с заданным критерием 18-ю испытуемыми, представлявшими все основные половозрастные и образовательные группы населения, была построена кластерная структура, которая состояла из 43 кластеров. После этого с помощью четырех экспертов-психолингвистов в каждом были отобраны высказывания, наиболее точно передающие смысл всего кластера. В дальнейшем круг обоснований был доведен до 54 за счет включения в список одиночных дескрипторов, не попавших ни в один кластер, а также репрезентирования очень больших кластеров двумя дескрипторами.
Указанное расширение списка дескрипторов не противоречило замыслу исследования, поскольку конечным этапом составления списка высказываний должен был стать факторный анализ составленного промежуточного списка. Именно факторизация промежуточного списка окончательно определила высказывания, репрезентирующие самые главные смыслы морального пространства массового обыденного сознания.
Для проведения факторного анализа в апреле–мае 1999 г. было опрошено 80 студентов старших курсов московских вузов. Выборка включала 40 мужчин и 40 женщин. Более половины опрошенных составляли психологи, остальную часть — юристы, студенты финансовых вузов, представители технических специальностей. В целом набор испытуемых, характеризующихся высокой степенью когнитивной сложности [15; 110– 111] и равно представляющих наиболее серьезные (межполовые) различия в сфере морали, обеспечивал получение достаточно сложной факторной структуры, которая предположительно должна была перекрывать более простые факторные структуры, присущие разнообразным группам современного общества.
Испытуемых просили оценить по пятибалльной шкале, насколько перечисленные в опроснике основания нравственных поступков являются важными для них лично. Анализ методом главных компонент с варимакс-вращением позволил выявить 16 факторов. Все факторы, кроме 11-го, оказались значимы по критерию Хамфри.
1-й фактор (описывает 22,0 % общей дисперсии) включил следующие дескрипторы, перечисляемые в порядке убывания веса факторной нагрузки:
.78 Потому что окружающие люди достойны уважения
.62 Потому что иначе Вам будет стыдно перед самим собой
.58 Потому что Вы ответственны перед окружающими за свои действия
.55 Потому что следует делать именно то, что мы хотим получить от других
.42 Потому что, не делая добра, Вы счастливы не будете
.42 Потому что иначе Вы не приспособитесь к жизни
.42 Потому что надо любить ближнего, как самого себя
2-й фактор (6,4 % дисперсии):
.74 Потому что безнравственность для Вас отвратительна
.65 Потому что нравственность всегда ценна сама по себе
.57 Потому что это соответствует Вашим собственным склонностям
.51 Потому что Вы считаете необходимым всегда следовать правилам
.51 Потому что следует заботиться об отношениях с другими людьми
.47 Потому что достойный человек не может поступить иначе
.45 Потому что Ваше добро вернут Вам удвоенным
92
3-й фактор (5,1 % дисперсии):
.74 Потому что так принято поступать
.74 Потому что общество ждет этого от Вас
.66 Потому что таким путем Вы сможете для себя чего-то добиться
.50 Потому что иначе Вы в обществе никогда не выживете
.37 Потому что в конечном счете невыгодно быть безнравственным
4-й фактор (4,5 % дисперсии):
.76 Потому что иначе это разрушает Вас самого как личность
.62 Потому что добро — это Ваше человеческое назначение
.61 Потому что человек морален по природе, которой нельзя противоречить
.47 Потому что прекрасно само намерение делать добро
5-й фактор (4,2 % дисперсии):
.82 Потому что Вашему образу действий могут последовать другие
.54 Потому что за зло Вам ответят тем же
.45 Потому что это соответствует правильному воспитанию
6-й фактор (3,9 % дисперсии):
.70 Потому что это вопрос простой вежливости
.64 Потому что Вас обязывает Ваше положение в обществе
.57 Потому что надо придерживаться принципов, несмотря ни на что
.53 Потому что Вы не должны ронять собственное достоинство
7-й фактор (3,7 % дисперсии):
.76 Потому что Вы сами получите от этого удовольствие
.66 Потому что иначе Ваша жизнь не будет гармоничной
8-й фактор (3,6 % дисперсии):
.76 Потому что иначе общество может деградировать
.59 Потому что Вы считаете нравственность разумной
.59 Потому что иначе человечество не выживет как вид
.52 Потому что это идет на пользу жизни в целом, на ее развитие
9-й фактор (3,3 % дисперсии):
.77 Потому что следует учитывать желания других людей
.51 Потому что все люди ждут этого друг от друга
.39 Потому что это будет на пользу всем
10-й фактор (3,1 % дисперсии):
.82 Потому что следует учитывать интересы и права других людей
.44 Потому что так следует поступать всегда по отношению ко всем людям
11-й фактор (2,8 % дисперсии):
.82 Потому что, если все станут так поступать, в мире не останется зла
12-й фактор (2,7 % дисперсии):
.83 Потому что человек ответит за свои действия перед Богом
.60 Потому что иначе Вам будет стыдно перед окружающими
.33 Потому что это соответствует Вашим религиозным убеждениям
13-й фактор (2,4 % дисперсии):
.85 Потому что другие так поступают по отношению к Вам
.58 Потому что иначе Вы позорите не только себя, но и близких
14-й фактор (2,3 % дисперсии):
.72 Потому что этим Вы демонстрируете другим Ваш характер
.72 Потому что Вы должны делать вид, что следуете существующим нормам
.48 Потому что Вы чувствуете, что следует поступать именно так
15-й фактор (2,1 % дисперсии):
.71 Потому что это Ваш долг перед самим собой
.52 Потому что это покажет, что Вам можно доверять
16-й фактор (2,0 % дисперсии):
.75 Потому что потом не придется страдать из-за своих поступков
.34 Потому что следует думать о благе общества, в котором живешь
Полученная в ходе психосемантического эксперимента факторная структура по существу представляла собой набор смысловых измерений или, иначе, критериев, с помощью которого массовое сознание оценивает исследуемую область реальности. Любое событие или любой поступок как бы размещаются в построенном n-мерном пространстве факторов, каждая ось которого представляет собой не просто определенный, отличный от других осей смысл, но еще и инструмент измерения, своего рода «линеечку», которыми массовое сознание
93
в ходе осмысления происшедшего измеряет любое событие. При этом наиболее эффективными критериями оценки самого n-мерного пространства являются как воспроизводимость факторной системы в повторных экспериментах, так и легкость интерпретации полученных факторов.
Выявленное в ходе исследования 16-мерное факторное пространство, представляющее собой один из возможных слепков структуры массового морального сознания, было подвергнуто содержательной интерпретации.
Смысл, передающий в целом содержание дескрипторов, которые попали в 1-й фактор, можно было бы выразить в обобщенном виде как «ответственность перед окружающими за нравственное поведение». Содержание фактора в наибольшей степени соотносится с категорией деонтологии, причем на передний план выходит социальная ответственность. Достаточно очевидны два основных мотива этой ответственности: долг перед окружающими и — в меньшей степени — долг перед собой. Первый мотив означает уважение других людей, переходящее в христианскую любовь; второй мотив несколько эгоистичен. Представленный вариант «золотого правила» трактуется как «мютюэлизм», или принцип взаимообмена услугами. С ним рядоположена и этика приспособления (иными словами, социальный дарвинизм). Странным образом здесь присутствует дескриптор, терминологически и концептуально соотносящийся с парадигмой фелицитологии (представление о пути к счастью). Однако в целом весь фактор можно трактовать как совпадающий с основными идеями социологических школ («Семь мудрецов», П. Прудон, Ф. Хатчесон, этика коллективизма в целом, включая коммунизм и др.), которые выводят мораль из фактов общественной жизни и необходимости совершенствования социальных отношений.
Аналогично 2-й фактор мог бы получить название «самоценность нравственности». Основной мотив этой самоценности включает и эстетическую оценку (при этом следовало бы отметить, что «отвращение к безнравственности» выражено в абсолютных значениях сильнее, чем ощущение того, что добро прекрасно). Еще один мотив выражен ориентацией на некоторый идеал достойного человека (категория аратологии) в собственном представлении. Здесь же представлен и своего рода эгоистический мотив — добро вернут удвоенным, что на самом деле не совсем согласуется с «самоценностью».
3-й фактор объединяет безусловный «конформизм» (один из вариантов социологических школ) с «выгодностью нравственности» (утилитаризм с социальным дарвинизмом). Скорее всего, выгода здесь является основным, ведущим мотивом, а конформизм — средством, хотя можно предположить и то, что указанные мотивы относительно автономны.
4-й фактор можно было бы обобщенно назвать «моральная сущность», или «имманентная природа морали» человека. По сути, это — одно из направлений натуралистических школ, которые выводят мораль из природы человека, из имманентно присущих ему потребностей и интересов, «неизменной» биопсихической сущности.
5-й фактор — «зеркальность морали». Здесь отражено осознание как принципа талиона («зуб за зуб, око за око», «как ты ко мне, так и я к тебе»), так и категорического императива И. Канта (стать образцом для подражания и представить, что получится).
6-й фактор может быть назван «ролевое поведение». Он достаточно легко соотносится с идеями сословной этики социологических школ.
7-й фактор, однозначно называемый «гедонизмом», представляет собой один из вариантов натуралистических школ (в истории этики — Демокрит, Сократ). Он основан на принципе наслаждения, не зависящего от пути его достижения. При этом стремление к указанному наслаждению может противоречить принятым нравственным представлениям.
94
Можно отметить, что на первом месте здесь стоит стремление к удовольствию, а не избегание страданий.
8-й фактор — «глобальное выживание», или «выживание общества». Этот принцип можно интерпретировать как социальный дарвинизм в глобальных масштабах.
9-й фактор — «общественный гомеостаз». В отличие от конформизма основан на осознанном следовании общественным ожиданиям, побуждаемом внутренними мотивами, а не внешним давлением общества. В то же время вошедший в данный фактор и объединенный принцип «всеобщей пользы» находится ближе всего к философскому определению прагматизма («наибольшая польза для наибольшего числа людей»). Не исключено, что обе парадигмы, составляющие общий фактор и, значит, объединенные единым смыслом, могут в ряде случаев выступать как относительно независимые мотивы.
С 10-го фактора в интерпретации возникают некоторые трудности: эксперты не смогли однозначно определить его главную идею. Условно десятый фактор можно определить как «универсальную справедливость», однако семантика данного фактора остается размытой. То же самое происходит с 13-м и 16-м факторами.
11-й фактор вполне определенно интерпретируется как «стратегия искоренения зла» по принципу категорического императива. 12-й — как «религиозность», 14-й — как осознанное «фарисейство» или сугубо внешняя «нормативность морали» (казаться, а не быть; следовать принятому ритуалу, а не сущности), 15-й — как «внутренний долг» или «долг за нравственное поведение перед самим собой». Смысл последнего фактора в наибольшей степени соотносится с категорией деонтологии, и этим он близок к 1-му фактору. Однако если в 1-м факторе на передний план выходила социальная ответственность, а долг перед собой стоял на втором месте, то в данном случае второстепенными являются социальные мотивы.
По существу, выявленная 16-факторная структура является описанием обыденного морального сознания (по крайней мере, морального сознания россиян). И несмотря на то, что репрезентирующие данные факторы принципы существуют в сознании каждого индивида в виде абсолютно индивидуальных иерархий, названные 16 смыслов являются в своей совокупности основными системообразующими векторами общественной морали, характерной для нашей культуры. С опорой на них размышляют люди о нравственности, по обозначенным ими критериям оценивают свои и чужие поступки.
Отметим, что большинство перечисленных факторов соответствует основным системообразующим принципам ряда известных этических школ. Из этого следует, что системообразующие принципы различных этических школ присутствуют в массовом сознании как рядоположенные, применяемые массовым сознание к оценке происходящего ситуативно — в зависимости от различных объективных и субъективных условий и обстоятельств.
Выявленная 16-факторная смысловая структура общественной морали является не только перечнем обязательных параметров (или критериев) нравственной оценки людьми любого поступка окружающих, но и содержательным планом научного описания самой морали в целом и различных ее проявлений в частности. Безусловно, при повторных исследованиях часть перечисленных факторов может исчезнуть в процессе упрощения факторной системы. Более крупные факторы могут поглотить более мелкие, за счет чего число главных смыслов уменьшится и произойдет упрощение структуры. Но основные факторы обязательно останутся, сохраняясь как факторы относительно ортогональные.
В проводимом исследовании, реализовавшем указанный методологический
95
подход, было решено не укрупнять факторы произвольным способом и не элиминировать те из них, которые не удалось легко интерпретировать, а использовать при составлении опросника всю выявленную факторную структуру целиком. Основным критерием отбора при этом был не столько вес факторной нагрузки на дескриптор, сколько содержательная близость конкретного дескриптора к смыслу фактора в целом. В результате отбора в итоговый список, составивший основу полевого опросника, вошли переформулированные для оценки респондентами собственных мотивов поведения дескрипторы; они представлены (в порядке перечисленных факторов) в таблице.
Таблица
Сравнительная оценка собственных мотивов поведения
у проживающих в КЧР кавказцев и русских, %
Следует отметить, что 16-й фактор представлен в конечном списке дескриптором 12-го фактора в связи с тем, что при другом факторном разбиении данный дескриптор входит в 16-й фактор, выражая, с точки зрения экспертов, заложенный в данный фактор смысл лучше других дескрипторов.
Сформированный таким образом инструментарий был использован в так называемом квартирном (населенческом) опросе, проведенном по спланированному маршруту в ноябре 1999 г. в Карачаево-Черкессии. Репрезентативная случайная двухступенчатая выборка, состоящая из 1700 респондентов, была квотирована по полу, возрасту, образованию, национальности, а также по соотношению городского и сельского населения республики. Данные по статистическому распределению половозрастных показателей, соотношению городского и сельского населения взяты из данных Госкомстата на 1 января 1998 г., а данные по национальному составу и по образованию — из данных Республиканского статуправления на 1998 г. В связи с высоким уровнем соблюдения квотных заданий собранные данные потребовали лишь незначительного перевзвешивания.
96
Ошибка значений приводимых долей (процентов) даже в самых неблагоприятных случаях (для отдельных позиций) не превышает ±3 %.
В ходе опроса респондентов просили ответить, «что побуждает их вести себя порядочно, нравственно (т.е. говорить правду, держать слово, помогать другим людям, не предавать, не мстить за обиды и т.п.)», и предлагали выбрать до пяти ответов из предложенного списка. Для половины испытуемых вопросы ротировались, располагаясь в обратном порядке.
На поставленный вопрос затруднились ответить всего 2,8 % опрошенных, и еще у 0,2 % опрошенных оказались испорченными опросные листы. Остальные ответы распределились следующим образом (в скобках указан процент опрошенных):
1. Потому что окружающие люди достойны уважения (23,1 %).
2. Потому что безнравственность для меня отвратительна (17,0 %).
3. Потому что так принято поступать (25,0 %).
4. Потому что человек морален по природе, которой нельзя противоречить (13,4 %).
5. Потому что на зло мне ответят злом (15,0 %).
6. Потому что я не должен ронять собственное достоинство (27,1 %).
7. Потому что я сам получаю от этого удовольствие (13,0 %).
8. Потому что иначе общество может деградировать (9,3 %).
9. Потому что все люди ждут этого друг от друга (21,7 %).
10. Потому что следует учитывать интересы и права других людей (19,4 %).
11. Потому что если все станут так поступать, в мире не останется зла (13,8 %).
12. Потому что это соответствует моим религиозным убеждениям (21,7 %).
13. Потому что другие ведут себя так же по отношению ко мне (14,3 %).
14. Потому что этим я демонстрирую другим свой характер (5,7 %).
15. Потому что это мой долг перед самим собой (40,3 %).
16. Потому что иначе мне будет стыдно перед окружающими (19,9 %).
Очевидно, что первое место в Карачаево-Черкессии занял дескриптор 15-го фактора, условно названного «внутренний долг». Его выбрала почти половина опрошенных. На втором месте оказался дескриптор 6-го фактора («ролевое поведение»), на третьем — дескриптор 3-го фактора («выгодность нравственности»). Четвертое место досталось дескриптору 1-го фактора («долг перед окружающими»), а пятое и шестое места поделили дескрипторы 9-го и 12-го факторов («общественный гомеостаз» и «религиозность»).
Как следует из приведенных результатов, главное место у опрошенных в обосновании необходимости вести себя нравственно заняли мотивы, помещающие в центр моральной мотивации не столько других людей или общество в целом, сколько самого индивида —субъекта действия. Иными словами, с точки зрения опрошенных, вести себя нравственно надо прежде всего ради себя самого, а уже потом ради социального окружения.
На вопрос «насколько аналогичное распределение характерно для других районов России?» ответ может быть получен только в результате проведения сравнительных исследований. Однако уже сейчас можно сказать, что русские, проживающие в КЧР, показали принципиально иные результаты, чем все остальные этнообразующие национальности региона (абазины, карачаевцы, ногайцы, осетины, черкесы) вместе взятые. Поскольку в выборке было 43,5 % русских и 52,9 % представителей пяти других этнообразующих национальностей, то показатели их ответов (см. табл.) представляются вполне сопоставимыми.
Из таблицы видно, что русские чаще кавказцев выбирали дескрипторы 1, 3, 5, 7, 8, 9, 10, 11, 13 и 16, а кавказцы чаще русских — дескрипторы 2, 4, 6, 12, 14 и 15. Внимание привлекает то, что все без исключения дескрипторы, собравшие больше голосов кавказцев, описывают интраиндивидные основания морального поведения, а во всех без исключения дескрипторах, собравших больше голосов русских, моральные основания поведения носят интериндивидный
97
характер. Иными словами, несмотря на сильное влияние, оказываемое на живущих в этом регионе русских культурой коренных кавказских национальностей, общественные мотивы поведения русских выражены сильнее, чем общественные мотивы поведения кавказцев. И наоборот, индивидуалистичность поведенческой мотивации кавказцев превышает индивидуалистичность поведенческой мотивации русских.
Следует упомянуть, что значимыми являются различия в выборе только 5-го (на 1 %-ном уровне) и 15-го (на 5 %-ном уровне) дескрипторов. Однако в данном случае необходим другой расчет значимости различий. Вероятность случайного преобладания в ответах представителей одной группы населения всех шести интраиндивидных дескрипторов равна 1/32 или же 0,031. Отсюда понятно, что данное маловероятное событие безусловно значимо на 5 %-ном уровне. Тем более неслучайным следует считать положительный перекос ответов другой группы населения по всем десяти интериндивидным дескрипторам. Подобное событие следует считать значимым на 1 %-ном уровне.
В отличие от национальных межполовые различия, выявленные в проведенном исследовании, оказались менее информативны. Мужчины чаще женщин выбирали дескрипторы 1, 3, 6, 7, 10, 14 и 15, а женщины чаще мужчин — дескрипторы 2, 4, 5, 8, 9, 11, 12, 13 и 16. Большинство различий оказались незначимыми и не объединенными какой-либо внутренней логикой. Однако мужчины значимо чаще женщин выбирали формальные, несодержательные обоснования морального поведения: 3 (p£0,01), 6 (p£0,01) и 14 (p£0,05), а женщины чаще мужчин — религиозное обоснование — 12 (p£0,01).
Еще менее информативны оказались возрастные различия. Относительно стабильная динамика снижения с возрастом важности соответствующего мотива морального поведения была выявлена лишь применительно к дескрипторам 6, 8 и 10, не объединенным, на первый взгляд, никакой внутренней логикой. Динамика же повышения значимости каких-либо оснований морального поведения от юности к старости не была выявлена вовсе.
Разница в образовательном уровне оказалась в прямой связи с содержанием моральных мотивов респондентов. Результаты исследования показали, что с ростом уровня образования в соответствующих образовательных стратах увеличивался процент людей, выдвигавших в качестве оснований морального поведения дескрипторы 1, 3, 5, 6, 8, 12 и 16, и одновременно снижалось число людей, выдвигавших в качестве важнейшей моральной мотивации своего поведения дескрипторы 2, 10 и 13.
Обе перечисленные группы мотивов делятся уже не по интраиндивидному и интериндивидному критерию. Суть содержательных различий между ними становится понятной благодаря анализу трех снижающих свою важность с ростом образования дескрипторов. Все три вошедшие в эту группу основания являются внешними по отношению к индивиду, достаточно формальными, а значит, плохо интериоризованными и, может быть, слабо осмысленными запретами или примерами. В то же время дескрипторы первой группы представляют собой, в основном, осмысленные мотивы, принятые индивидами в качестве глубоких, имеющих разумное, личностно принятое основание убеждений.
К сожалению, не поддающимися анализу оказались различия между ответами жителей городов и жителей сел (аулов, станиц). В связи с тем, что сельские жители в целом выбирали намного меньше вариантов ответов, чем жители городов, количественные показатели выбора всех без исключения дескрипторов оказались у них намного ниже, чем у горожан.
Последним основанием для дифференциации выборки в настоящем исследовании может послужить социальное
98
самоощущение (social feelings) респондентов. Опрашиваемым предлагалось самим оценить свое жизненное положение, выбрав для себя одно из следующих четырех высказываний: «все идет хорошо и можно жить», «все не так хорошо, как хотелось бы, но я успешно преодолеваю препятствия», «жить очень трудно, но можно терпеть» и «терпеть мое бедственное положение уже невозможно».
Анализ полученных данных показал, что при движении от «явных оптимистов» к «крайним пессимистам» происходит увеличение процента называния респондентами дескрипторов 5, 6, 11, 12 и 16. Если отбросить из этого перечня религиозность, всегда ярче выраженную в малообразованных, низкоквалифицированных и социально незащищенных слоях населения, то становится понятным, что усиливающимися с ростом социального пессимизма основаниями поведения являются желание уберечься от возможного зла и сохранение чувства собственного достоинства. Эти настроения наиболее оттесненных слоев населения удачно ложатся в психологическую парадигму «гордая бедность», хорошо описывающую доминирующую моральную мотивацию социально незащищенной части населения [11].
В то же время мотивация, устойчиво растущая при обратном движении от «крайних пессимистов» к «явным оптимистам», выражается дескрипторами 7, 8, 15. Данная группа вряд ли может быть понята как единое целое, поскольку ее составили и личное удовольствие, и долг перед самим собой, и интересы общества. В этой связи представляется целесообразным признать множественность, рядоположенность и неоднородность моральных мотивов, которые характеризуют наиболее преуспевающую часть общества, и попытаться получить более ясную картину процесса в дальнейших исследованиях.
Таким образом, в проведенном исследовании была реализована попытка выявления семантической структуры моральной сферы массового обыденного сознания. Проведенный на ее основе опрос позволил сделать ряд замечаний о различиях в мотивационной сфере, характерных для некоторых больших групп населения Карачаево-Черкессии. В частности, были обнаружены различиях в доминирующих мотивах мужчин и женщин, людей с разным уровнем образования, а также представителей разных национальностей, населяющих КЧР.
1. Вардомацкий А.П. Моральная регуляция поведения личности. Минск, 1987.
2. Ганжин В.Т. Личность как ценность // Моральные ценности и личность / Под ред. А.И. Титаренко, Б.О. Николаичева. М., 1994. С. 136–147.
3. Гумницкий Г.Н. Смысл жизни, счастье, мораль. М., 1981.
4. Гусейнов А.А. Введение в этику. М., 1985.
5. Дробницкий О.Г. Понятие морали. М., 1974.
6. Дубко Е.Л. Анализ фундаментальных этических идей: Автореф. докт. дис. М., 1989.
7. Здравомыслов А.Г. Конфликт интересов и кризис нравственных оснований мотивации поведения // Динамика ценностей населения реформируемой России / Под ред. Н.И. Лапина, Л.А. Беляевой. М., 1996. С. 158–170.
8. Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997.
9. Корниенко Н.А. Психологические основы эмоционально-нравственного развития личности. Новосибирск, 1996.
10. Кузнецова Г.В., Максимов Л.В. Природа моральных абсолютов. М., 1996.
11. Ментальность россиян / Под ред. И.Г. Дубова. М., 1998.
12. Наумова Н.Ф. Типы стратегического поведения // Динамика ценностей населения реформируемой России / Под ред. Н.И. Лапина, Л.А. Беляевой. М., 1996. С. 141–158.
13. Обуховский К. Психология влечений человека: Пер. с польск. М., 1972.
14. Парамонова С.П. Динамика морального сознания. Пермь, 1997.
15. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. М., 1988.
16. Попов Б.Н. Взаимосвязь категорий счастья и смысла жизни. М., 1986.
17. Рукавишников В.О., Халман Л., Эстер П. Мораль в сравнительном измерении // СОЦИС. 1998. № 6. С. 88–101.
18. Титаренко А.И. Специфика и структура морали; проблемы структуры нравственного сознания // Мораль и этическая теория / Под ред. О.П. Целиковой. М., 1974. С. 38–49.
99
19. Хвостов А.А. Типология морального сознания студенческой молодежи // Развитие личности. 1999. № 3. С. 121–151.
20. Gauthier D.P. Practical reasoning. The structure and foundations of prudential and moral arguments and their examplification in discourse. Oxford, 1963.
21. Gibbs J.C., Basinger K.S., Fuller D. Moral maturity: Measuring the development of sociomoral reflection. Hillsdale, N.Y., 1992.
22. Morris Ch. Varieties of human value. Chicago; L., 1968.
23. Richards D.A.J. A theory of reasons for action. Oxford, 1971.
24. Trusted J. Moral principles and social values. L., 1987.
Поступила в редакцию 10. IV 2000 г.
И.Г. ДУБОВ, А.А. ХВОСТОВ
Моральная регуляция своего поведения людьми всегда представляла большой интерес для представителей самых разных наук, и прежде всего этики, педагогики, социологии и психологии. Последняя при этом изучала, каким образом существующие моральные нормы и ценности преломляются в психике конкретного человека, детерминируя его реальное поведение.
Постоянное расхождение между знаемыми или декларируемыми моральными нормами и принципами, с одной стороны, и реальной мотивацией поступков индивида — с другой, известно давно. При этом для обоснования своих поступков люди зачастую выбирают не те моральные ценности или этические принципы, которые находятся в их индивидуальном сознании на вершине идеальной иерархии (позиция «абсолютизма»), а те, которые в наибольшей степени оправдывают достижение целей, обусловленных доминирующими в данный момент потребностями (позиция «релятивизма»). Исходя из данной моральной многомерности обыденного сознания, человек как субъект морального действия может принимать решение и как «абсолютист», и как «релятивист», что может менять и степень обязательности его действия, и удельный вес утилитаризма, эмоций, ориентации на собственную совесть, авторитет и т.д. Все это отражается в моральном обосновании человеком совершаемых им поступков, в подтверждении их нормативности. Кроме того, обоснование нормы может меняться и в зависимости от ситуации, в которой она применяется, и от объекта, к которому она прикладывается [5], [10], [20], [23], [24].
Учет указанных обстоятельств чрезвычайно важен для прогнозирования реального поведения людей. Однако не менее, а, пожалуй, даже более значимыми, чем изучение механизмов реализации моральных позиций людей в конкретном поведении, являются сама феноменология данной сферы, сущностный анализ самих моральных норм, принципов и ценностей, выяснение вкладываемого в них содержания, их иерархической соподчиненности друг другу.
Именно феноменологическому изучению моральной сферы массового обыденного сознания было посвящено исследование, проведенное в 1999 г. с опорой на методы классической психосемантики. Спецификой исследования являлся этнически неоднородный контингент испытуемых, состоящий из представителей всех этнообразующих национальностей Карачаево-Черкессии, где проходил полевой этап исследования.
Проблема содержательного изучения морали может быть рассмотрена в двух аспектах. Первый включает в себя изучение
88
«идеальных» систем, в которых этические ценности, нормы и принципы сочетаются друг с другом, образуя безупречное, с точки зрения логики, иерархическое дерево. Как правило, такие построения являются предметом этики и выполняются частью в парадигме деонтологии (науки о должном, об императивности морали, ее предписаниях и запретах) (см., напр., [7], [11], [17]), частью в парадигме аратологии (философской концепции, посвященной добродетелям и порокам, моральным качествам личности) (см., напр., [2], [9]), частью в парадигме фелицитологии (учения о достижении счастья) (см., напр., [3], [16]), а частью в парадигме танатологии (науки о жизни и смерти, включающей концепции смысла жизни) (см., напр., [11]–[14], [22]). Наибольшее же число работ, посвященных моральным системам, выполняется в парадигме аксиологии (теории, рассматривающей философские вопросы моральных ценностей) [6; 5]. Обусловлено это тем, что моральные принципы, или максимы, представляющие ценностные ориентации людей, обеспечивают функциональное единство всей структуры нравственного сознания, являясь своего рода системообразующим фактором [18; 42].
В разное время на роль подобных критериальных высших ценностей авторы этических концепций выдвигали абсолютное благо, добро, усовершенствование мира, самосовершенствование, истину, красоту, прогресс, социальную справедливость, общественную пользу, интересы государства, народа, класса и многое другое. Указанным критериям соответствовали определенные иерархии других моральных ценностей, обусловливающие каждый раз разные кодексы морали и разные системы конкретных предписаний, оценок, принципов, норм и т.п. [10; 38].
Многовариантность подобных построений, в которых одни моральные ценности выводятся из других, то являясь производными от каких-то других ценностей, то, наоборот, сами становясь системообразующими, обеспечивается и обусловливается тем, что такие высокоабстрактные понятия, как ценности, не могут быть по своей сути соотнесены и корректно описаны в системе родо-видовых отношений, в связи с чем, например, не могут быть подвергнуты компонентному анализу [11; 217]. Поэтому любую попытку приведения понятий с высоким уровнем абстракции в смысловую систему можно уподобить игре с детским конструктором, когда из одних и тех же деталей в зависимости от склонностей играющего собирается то дом, то паровоз, а то и бетономешалка.
Данная проблема нашла свое отражение в существовании многообразных этических школ (натуралистических, космологических, социологических и пр.), объясняющих сущность морали и описывающих ее принципы [19]. Отмечаемое многообразие подходов к созданию этических систем и, главное, еще большее многообразие самих систем внутри каждого из подходов можно было бы только приветствовать, если бы оно не стало ощутимым препятствием на пути к изучению морального сознания представителями экспериментальных наук. Исследователи с трудом решали непривычную для них задачу определения главных координат исследования (т.е. системообразующих этических категорий и моральных принципов) путем произвольного выбора одного из имеющих равные права на существование этических учений или, по крайней мере, одной из этических школ.
Для целей описываемого ниже исследования более значимым является второй, собственно психологический аспект проблемы, который включает в себя анализ реального содержания нравственной сферы как массового, так и индивидуального обыденного сознания. Очевидно, что содержание это заметно отличается от описанных в этике идеальных систем, которые не являются абсолютными
89
даже в рамках одной исторической общности [8; 142]. Как правило, обыденное моральное сознание представляет собой разрозненный, отрывочный набор кодифицированных предписаний, часть из которых может находиться в отношениях соподчиненности. Можно заметить, что в этом наборе причудливо и непротиворечиво переплетаются этические положения, относящиеся к несовместимым, а часто и взаимоисключающим этическим системам. Одновременно принципы, характеризующиеся явным родо-видовым соподчинением, оказываются как в индивидуальном, так и в массовом сознании зачастую несвязанными, а иногда даже несовместимыми друг с другом.
Отмеченная несовместимость вполне допустима с позиций психологии. Она связана с многовариантностью и равнозначностью выбора людьми ключевых ценностей или принципов, которые могли бы рассматриваться как основания последующего структурирования, иерархизации, категоризации и классификации всех остальных моральных ценностей, принципов, норм и максим, изучаемых этикой.
В этой связи проблему экспериментального изучения морального содержания обыденного массового сознания можно решить, если опираться не на существующие этические концепции, а на реальную структуру указанной сферы массового сознания. В том, что такая структура существует, психологов убеждает наличие устойчивых особенностей содержания моральной сферы и индивидуального, и, тем более, группового сознания. В качестве подобного устойчивого феномена можно указать групповые моральные нормы, смысл которых однозначно обусловлен половой, социально-демографической, экономической и, соответственно, социально-психологической спецификой членов указанных групп. Вероятно, аналогичные устойчивые различия, характерные для представителей разных больших половозрастных и социальных групп, могут быть выявлены и в смысловом содержании моральных ценностей, и в иерархии этих ценностей, и в иерархии конкретных моральных принципов, обосновывающих поведение людей.
Указанные устойчивые различия и закономерности должны быть обязательно исследованы и описаны — в связи с тем, что они, хотя и не прямо, но действенно обусловливают реальное поведение людей. Безусловно, моральные детерминанты обыденного массового сознания могут заметно отличаться от стройных этических концепций, предложенных философами, в них могут быть нарушены логические связи и родо-видовые отношения, а ключевые ценности и принципы могут меняться от ситуации к ситуации. Но система таких детерминант существует, и ее идеальное воздействие на принятие решений может являться отправной точкой прогноза о возможном поведении как больших половозрастных и социальных групп, так и отдельных индивидов.
Более того, эти, на первый взгляд, искаженные и нелогичные системы и следует признать истинными, поскольку именно они, а не заявленные в этике концепции или навязываемые массовому сознанию извне моральные кодексы реально влияют на поведение людей. В отличие от стройных этических конструкций концы в них не сходятся с концами, а выявленные иерархии ценностей постоянно и динамично видоизменяются в зависимости от ситуации, состояния организма, доминирующих потребностей и т.д. — но именно они, существуя в реальности, «живут живой жизнью».
По существу, целям и задачам исследования моральных ценностей и принципов в обыденном сознании наилучшим образом отвечает метод прямой психодиагностики, или прямая оценка представлений человека о причинах его поведения. Самым простым вариантом такого исследования могли бы стать ответы
90
респондентов на прямой вопрос, почему они что-то делают. Подобный подход использовался в некоторых эмпирических исследованиях (см., напр., [1; 67]) и в ряде диагностических методик (см., напр., [21]). Однако число моральных оснований человеческого поведения измеряется сотнями, и это обусловливает либо постановку открытых вопросов, что практически исключает количественную оценку явления, либо произвольное сокращение числа этих оснований для составления закрытого опросника. Удаление же без строгих критериев «лишних» оснований делает любое исследование нерепрезентативным по отношению к исходному полному набору и обязательно приводит к упрекам в научном волюнтаризме.
Выбор в качестве основы исследования концептуальной схемы, упорядочивающей моральные нормы и принципы в парадигме какой-либо этической школы, является лишь кажущимся выходом из этой ситуации. Как уже отмечалось, произвольный выбор в качестве основы эмпирического исследования одной из существующих этических концепций приводит к точно таким же упрекам в научном волюнтаризме, что и произвольное сокращение моральных оснований поведения.
Таким образом, психологи-исследователи моральных детерминант обыденного сознания до сих пор попадали в замкнутый круг. С одной стороны, они не могли принять в качестве основной ни одну из существующих этических концепций, поскольку данные концепции имеют фактически равные права на существование. С другой — они были лишены возможности включить в анкету все мыслимые основания морального поведения вследствие их большого числа. Нарушение ими любого из указанных ограничений приводило к справедливым упрекам в некорректности созданного авторами инструментария.
Вместе с тем очевидно, что замкнутость этого круга иллюзорна. Он может быть разорван с помощью хорошо известных в психологии психосемантических методов, применение которых позволяет выявить смысловые связи между любыми элементами семантического пространства и, что особенно важно, установить их именно с точки зрения обыденного сознания. В этом случае исключение каких-либо оснований из конечного списка может быть произведено на основе реальных отношений соподчинения между элементами изучаемой структуры — при полном сохранении самой структуры. Элиминирование будет происходить теперь не на основе произвольного выбора экспериментаторов и не через призму восприятия окружающего мира автором одной из этических концепций, а с учетом точки зрения самого субъекта исследования, т.е. носителя массового обыденного сознания.
Для реализации указанного замысла были отобраны касающиеся межличностных отношений принципы морали, которые встречались в работах известных авторов, представляющих большинство философских направлений и школ как Запада, так и Востока, включая достаточно экзотические религиозные направления. В составляемый список моральных оснований поведения не были включены лишь принципы дистрибутивной (распределения добра и зла) и ретрибутивной (поощрения и наказания) справедливости, поскольку они реализуются, как правило, в отношениях типа «индивид — общество» и «общество — социальная группа», не являющихся предметом данного исследования.
Каждый этический принцип был выражен в виде высказываний, отвечающих на вопрос: почему надо вести себя нравственно? При этом все закладываемые в опросник принципы изначально формулировались в нескольких вариантах, иногда заметно отличающихся друг от друга. Необходимость такого подхода к составлению исходного списка
91
моральных обоснований поведения обусловливалась стремлением избежать серьезного искажения смысла какого-либо принципа в результате одного неточно подобранного слова. Так, принцип эвдемонизма, состоящий в признании счастья основой нравственности, представляли следующие высказывания: «Потому что хорошие поступки сами по себе есть счастье», «Потому что, не делая добра, Вы счастливы не будете», «Потому что это Ваше человеческое назначение и Ваше счастье». В результате был сформирован начальный список, состоящий из 215 высказываний.
После группировки этих высказываний по смысловой близости в соответствии с заданным критерием 18-ю испытуемыми, представлявшими все основные половозрастные и образовательные группы населения, была построена кластерная структура, которая состояла из 43 кластеров. После этого с помощью четырех экспертов-психолингвистов в каждом были отобраны высказывания, наиболее точно передающие смысл всего кластера. В дальнейшем круг обоснований был доведен до 54 за счет включения в список одиночных дескрипторов, не попавших ни в один кластер, а также репрезентирования очень больших кластеров двумя дескрипторами.
Указанное расширение списка дескрипторов не противоречило замыслу исследования, поскольку конечным этапом составления списка высказываний должен был стать факторный анализ составленного промежуточного списка. Именно факторизация промежуточного списка окончательно определила высказывания, репрезентирующие самые главные смыслы морального пространства массового обыденного сознания.
Для проведения факторного анализа в апреле–мае 1999 г. было опрошено 80 студентов старших курсов московских вузов. Выборка включала 40 мужчин и 40 женщин. Более половины опрошенных составляли психологи, остальную часть — юристы, студенты финансовых вузов, представители технических специальностей. В целом набор испытуемых, характеризующихся высокой степенью когнитивной сложности [15; 110– 111] и равно представляющих наиболее серьезные (межполовые) различия в сфере морали, обеспечивал получение достаточно сложной факторной структуры, которая предположительно должна была перекрывать более простые факторные структуры, присущие разнообразным группам современного общества.
Испытуемых просили оценить по пятибалльной шкале, насколько перечисленные в опроснике основания нравственных поступков являются важными для них лично. Анализ методом главных компонент с варимакс-вращением позволил выявить 16 факторов. Все факторы, кроме 11-го, оказались значимы по критерию Хамфри.
1-й фактор (описывает 22,0 % общей дисперсии) включил следующие дескрипторы, перечисляемые в порядке убывания веса факторной нагрузки:
.78 Потому что окружающие люди достойны уважения
.62 Потому что иначе Вам будет стыдно перед самим собой
.58 Потому что Вы ответственны перед окружающими за свои действия
.55 Потому что следует делать именно то, что мы хотим получить от других
.42 Потому что, не делая добра, Вы счастливы не будете
.42 Потому что иначе Вы не приспособитесь к жизни
.42 Потому что надо любить ближнего, как самого себя
2-й фактор (6,4 % дисперсии):
.74 Потому что безнравственность для Вас отвратительна
.65 Потому что нравственность всегда ценна сама по себе
.57 Потому что это соответствует Вашим собственным склонностям
.51 Потому что Вы считаете необходимым всегда следовать правилам
.51 Потому что следует заботиться об отношениях с другими людьми
.47 Потому что достойный человек не может поступить иначе
.45 Потому что Ваше добро вернут Вам удвоенным
92
3-й фактор (5,1 % дисперсии):
.74 Потому что так принято поступать
.74 Потому что общество ждет этого от Вас
.66 Потому что таким путем Вы сможете для себя чего-то добиться
.50 Потому что иначе Вы в обществе никогда не выживете
.37 Потому что в конечном счете невыгодно быть безнравственным
4-й фактор (4,5 % дисперсии):
.76 Потому что иначе это разрушает Вас самого как личность
.62 Потому что добро — это Ваше человеческое назначение
.61 Потому что человек морален по природе, которой нельзя противоречить
.47 Потому что прекрасно само намерение делать добро
5-й фактор (4,2 % дисперсии):
.82 Потому что Вашему образу действий могут последовать другие
.54 Потому что за зло Вам ответят тем же
.45 Потому что это соответствует правильному воспитанию
6-й фактор (3,9 % дисперсии):
.70 Потому что это вопрос простой вежливости
.64 Потому что Вас обязывает Ваше положение в обществе
.57 Потому что надо придерживаться принципов, несмотря ни на что
.53 Потому что Вы не должны ронять собственное достоинство
7-й фактор (3,7 % дисперсии):
.76 Потому что Вы сами получите от этого удовольствие
.66 Потому что иначе Ваша жизнь не будет гармоничной
8-й фактор (3,6 % дисперсии):
.76 Потому что иначе общество может деградировать
.59 Потому что Вы считаете нравственность разумной
.59 Потому что иначе человечество не выживет как вид
.52 Потому что это идет на пользу жизни в целом, на ее развитие
9-й фактор (3,3 % дисперсии):
.77 Потому что следует учитывать желания других людей
.51 Потому что все люди ждут этого друг от друга
.39 Потому что это будет на пользу всем
10-й фактор (3,1 % дисперсии):
.82 Потому что следует учитывать интересы и права других людей
.44 Потому что так следует поступать всегда по отношению ко всем людям
11-й фактор (2,8 % дисперсии):
.82 Потому что, если все станут так поступать, в мире не останется зла
12-й фактор (2,7 % дисперсии):
.83 Потому что человек ответит за свои действия перед Богом
.60 Потому что иначе Вам будет стыдно перед окружающими
.33 Потому что это соответствует Вашим религиозным убеждениям
13-й фактор (2,4 % дисперсии):
.85 Потому что другие так поступают по отношению к Вам
.58 Потому что иначе Вы позорите не только себя, но и близких
14-й фактор (2,3 % дисперсии):
.72 Потому что этим Вы демонстрируете другим Ваш характер
.72 Потому что Вы должны делать вид, что следуете существующим нормам
.48 Потому что Вы чувствуете, что следует поступать именно так
15-й фактор (2,1 % дисперсии):
.71 Потому что это Ваш долг перед самим собой
.52 Потому что это покажет, что Вам можно доверять
16-й фактор (2,0 % дисперсии):
.75 Потому что потом не придется страдать из-за своих поступков
.34 Потому что следует думать о благе общества, в котором живешь
Полученная в ходе психосемантического эксперимента факторная структура по существу представляла собой набор смысловых измерений или, иначе, критериев, с помощью которого массовое сознание оценивает исследуемую область реальности. Любое событие или любой поступок как бы размещаются в построенном n-мерном пространстве факторов, каждая ось которого представляет собой не просто определенный, отличный от других осей смысл, но еще и инструмент измерения, своего рода «линеечку», которыми массовое сознание
93
в ходе осмысления происшедшего измеряет любое событие. При этом наиболее эффективными критериями оценки самого n-мерного пространства являются как воспроизводимость факторной системы в повторных экспериментах, так и легкость интерпретации полученных факторов.
Выявленное в ходе исследования 16-мерное факторное пространство, представляющее собой один из возможных слепков структуры массового морального сознания, было подвергнуто содержательной интерпретации.
Смысл, передающий в целом содержание дескрипторов, которые попали в 1-й фактор, можно было бы выразить в обобщенном виде как «ответственность перед окружающими за нравственное поведение». Содержание фактора в наибольшей степени соотносится с категорией деонтологии, причем на передний план выходит социальная ответственность. Достаточно очевидны два основных мотива этой ответственности: долг перед окружающими и — в меньшей степени — долг перед собой. Первый мотив означает уважение других людей, переходящее в христианскую любовь; второй мотив несколько эгоистичен. Представленный вариант «золотого правила» трактуется как «мютюэлизм», или принцип взаимообмена услугами. С ним рядоположена и этика приспособления (иными словами, социальный дарвинизм). Странным образом здесь присутствует дескриптор, терминологически и концептуально соотносящийся с парадигмой фелицитологии (представление о пути к счастью). Однако в целом весь фактор можно трактовать как совпадающий с основными идеями социологических школ («Семь мудрецов», П. Прудон, Ф. Хатчесон, этика коллективизма в целом, включая коммунизм и др.), которые выводят мораль из фактов общественной жизни и необходимости совершенствования социальных отношений.
Аналогично 2-й фактор мог бы получить название «самоценность нравственности». Основной мотив этой самоценности включает и эстетическую оценку (при этом следовало бы отметить, что «отвращение к безнравственности» выражено в абсолютных значениях сильнее, чем ощущение того, что добро прекрасно). Еще один мотив выражен ориентацией на некоторый идеал достойного человека (категория аратологии) в собственном представлении. Здесь же представлен и своего рода эгоистический мотив — добро вернут удвоенным, что на самом деле не совсем согласуется с «самоценностью».
3-й фактор объединяет безусловный «конформизм» (один из вариантов социологических школ) с «выгодностью нравственности» (утилитаризм с социальным дарвинизмом). Скорее всего, выгода здесь является основным, ведущим мотивом, а конформизм — средством, хотя можно предположить и то, что указанные мотивы относительно автономны.
4-й фактор можно было бы обобщенно назвать «моральная сущность», или «имманентная природа морали» человека. По сути, это — одно из направлений натуралистических школ, которые выводят мораль из природы человека, из имманентно присущих ему потребностей и интересов, «неизменной» биопсихической сущности.
5-й фактор — «зеркальность морали». Здесь отражено осознание как принципа талиона («зуб за зуб, око за око», «как ты ко мне, так и я к тебе»), так и категорического императива И. Канта (стать образцом для подражания и представить, что получится).
6-й фактор может быть назван «ролевое поведение». Он достаточно легко соотносится с идеями сословной этики социологических школ.
7-й фактор, однозначно называемый «гедонизмом», представляет собой один из вариантов натуралистических школ (в истории этики — Демокрит, Сократ). Он основан на принципе наслаждения, не зависящего от пути его достижения. При этом стремление к указанному наслаждению может противоречить принятым нравственным представлениям.
94
Можно отметить, что на первом месте здесь стоит стремление к удовольствию, а не избегание страданий.
8-й фактор — «глобальное выживание», или «выживание общества». Этот принцип можно интерпретировать как социальный дарвинизм в глобальных масштабах.
9-й фактор — «общественный гомеостаз». В отличие от конформизма основан на осознанном следовании общественным ожиданиям, побуждаемом внутренними мотивами, а не внешним давлением общества. В то же время вошедший в данный фактор и объединенный принцип «всеобщей пользы» находится ближе всего к философскому определению прагматизма («наибольшая польза для наибольшего числа людей»). Не исключено, что обе парадигмы, составляющие общий фактор и, значит, объединенные единым смыслом, могут в ряде случаев выступать как относительно независимые мотивы.
С 10-го фактора в интерпретации возникают некоторые трудности: эксперты не смогли однозначно определить его главную идею. Условно десятый фактор можно определить как «универсальную справедливость», однако семантика данного фактора остается размытой. То же самое происходит с 13-м и 16-м факторами.
11-й фактор вполне определенно интерпретируется как «стратегия искоренения зла» по принципу категорического императива. 12-й — как «религиозность», 14-й — как осознанное «фарисейство» или сугубо внешняя «нормативность морали» (казаться, а не быть; следовать принятому ритуалу, а не сущности), 15-й — как «внутренний долг» или «долг за нравственное поведение перед самим собой». Смысл последнего фактора в наибольшей степени соотносится с категорией деонтологии, и этим он близок к 1-му фактору. Однако если в 1-м факторе на передний план выходила социальная ответственность, а долг перед собой стоял на втором месте, то в данном случае второстепенными являются социальные мотивы.
По существу, выявленная 16-факторная структура является описанием обыденного морального сознания (по крайней мере, морального сознания россиян). И несмотря на то, что репрезентирующие данные факторы принципы существуют в сознании каждого индивида в виде абсолютно индивидуальных иерархий, названные 16 смыслов являются в своей совокупности основными системообразующими векторами общественной морали, характерной для нашей культуры. С опорой на них размышляют люди о нравственности, по обозначенным ими критериям оценивают свои и чужие поступки.
Отметим, что большинство перечисленных факторов соответствует основным системообразующим принципам ряда известных этических школ. Из этого следует, что системообразующие принципы различных этических школ присутствуют в массовом сознании как рядоположенные, применяемые массовым сознание к оценке происходящего ситуативно — в зависимости от различных объективных и субъективных условий и обстоятельств.
Выявленная 16-факторная смысловая структура общественной морали является не только перечнем обязательных параметров (или критериев) нравственной оценки людьми любого поступка окружающих, но и содержательным планом научного описания самой морали в целом и различных ее проявлений в частности. Безусловно, при повторных исследованиях часть перечисленных факторов может исчезнуть в процессе упрощения факторной системы. Более крупные факторы могут поглотить более мелкие, за счет чего число главных смыслов уменьшится и произойдет упрощение структуры. Но основные факторы обязательно останутся, сохраняясь как факторы относительно ортогональные.
В проводимом исследовании, реализовавшем указанный методологический
95
подход, было решено не укрупнять факторы произвольным способом и не элиминировать те из них, которые не удалось легко интерпретировать, а использовать при составлении опросника всю выявленную факторную структуру целиком. Основным критерием отбора при этом был не столько вес факторной нагрузки на дескриптор, сколько содержательная близость конкретного дескриптора к смыслу фактора в целом. В результате отбора в итоговый список, составивший основу полевого опросника, вошли переформулированные для оценки респондентами собственных мотивов поведения дескрипторы; они представлены (в порядке перечисленных факторов) в таблице.
Таблица
Сравнительная оценка собственных мотивов поведения
у проживающих в КЧР кавказцев и русских, %
Следует отметить, что 16-й фактор представлен в конечном списке дескриптором 12-го фактора в связи с тем, что при другом факторном разбиении данный дескриптор входит в 16-й фактор, выражая, с точки зрения экспертов, заложенный в данный фактор смысл лучше других дескрипторов.
Сформированный таким образом инструментарий был использован в так называемом квартирном (населенческом) опросе, проведенном по спланированному маршруту в ноябре 1999 г. в Карачаево-Черкессии. Репрезентативная случайная двухступенчатая выборка, состоящая из 1700 респондентов, была квотирована по полу, возрасту, образованию, национальности, а также по соотношению городского и сельского населения республики. Данные по статистическому распределению половозрастных показателей, соотношению городского и сельского населения взяты из данных Госкомстата на 1 января 1998 г., а данные по национальному составу и по образованию — из данных Республиканского статуправления на 1998 г. В связи с высоким уровнем соблюдения квотных заданий собранные данные потребовали лишь незначительного перевзвешивания.
96
Ошибка значений приводимых долей (процентов) даже в самых неблагоприятных случаях (для отдельных позиций) не превышает ±3 %.
В ходе опроса респондентов просили ответить, «что побуждает их вести себя порядочно, нравственно (т.е. говорить правду, держать слово, помогать другим людям, не предавать, не мстить за обиды и т.п.)», и предлагали выбрать до пяти ответов из предложенного списка. Для половины испытуемых вопросы ротировались, располагаясь в обратном порядке.
На поставленный вопрос затруднились ответить всего 2,8 % опрошенных, и еще у 0,2 % опрошенных оказались испорченными опросные листы. Остальные ответы распределились следующим образом (в скобках указан процент опрошенных):
1. Потому что окружающие люди достойны уважения (23,1 %).
2. Потому что безнравственность для меня отвратительна (17,0 %).
3. Потому что так принято поступать (25,0 %).
4. Потому что человек морален по природе, которой нельзя противоречить (13,4 %).
5. Потому что на зло мне ответят злом (15,0 %).
6. Потому что я не должен ронять собственное достоинство (27,1 %).
7. Потому что я сам получаю от этого удовольствие (13,0 %).
8. Потому что иначе общество может деградировать (9,3 %).
9. Потому что все люди ждут этого друг от друга (21,7 %).
10. Потому что следует учитывать интересы и права других людей (19,4 %).
11. Потому что если все станут так поступать, в мире не останется зла (13,8 %).
12. Потому что это соответствует моим религиозным убеждениям (21,7 %).
13. Потому что другие ведут себя так же по отношению ко мне (14,3 %).
14. Потому что этим я демонстрирую другим свой характер (5,7 %).
15. Потому что это мой долг перед самим собой (40,3 %).
16. Потому что иначе мне будет стыдно перед окружающими (19,9 %).
Очевидно, что первое место в Карачаево-Черкессии занял дескриптор 15-го фактора, условно названного «внутренний долг». Его выбрала почти половина опрошенных. На втором месте оказался дескриптор 6-го фактора («ролевое поведение»), на третьем — дескриптор 3-го фактора («выгодность нравственности»). Четвертое место досталось дескриптору 1-го фактора («долг перед окружающими»), а пятое и шестое места поделили дескрипторы 9-го и 12-го факторов («общественный гомеостаз» и «религиозность»).
Как следует из приведенных результатов, главное место у опрошенных в обосновании необходимости вести себя нравственно заняли мотивы, помещающие в центр моральной мотивации не столько других людей или общество в целом, сколько самого индивида —субъекта действия. Иными словами, с точки зрения опрошенных, вести себя нравственно надо прежде всего ради себя самого, а уже потом ради социального окружения.
На вопрос «насколько аналогичное распределение характерно для других районов России?» ответ может быть получен только в результате проведения сравнительных исследований. Однако уже сейчас можно сказать, что русские, проживающие в КЧР, показали принципиально иные результаты, чем все остальные этнообразующие национальности региона (абазины, карачаевцы, ногайцы, осетины, черкесы) вместе взятые. Поскольку в выборке было 43,5 % русских и 52,9 % представителей пяти других этнообразующих национальностей, то показатели их ответов (см. табл.) представляются вполне сопоставимыми.
Из таблицы видно, что русские чаще кавказцев выбирали дескрипторы 1, 3, 5, 7, 8, 9, 10, 11, 13 и 16, а кавказцы чаще русских — дескрипторы 2, 4, 6, 12, 14 и 15. Внимание привлекает то, что все без исключения дескрипторы, собравшие больше голосов кавказцев, описывают интраиндивидные основания морального поведения, а во всех без исключения дескрипторах, собравших больше голосов русских, моральные основания поведения носят интериндивидный
97
характер. Иными словами, несмотря на сильное влияние, оказываемое на живущих в этом регионе русских культурой коренных кавказских национальностей, общественные мотивы поведения русских выражены сильнее, чем общественные мотивы поведения кавказцев. И наоборот, индивидуалистичность поведенческой мотивации кавказцев превышает индивидуалистичность поведенческой мотивации русских.
Следует упомянуть, что значимыми являются различия в выборе только 5-го (на 1 %-ном уровне) и 15-го (на 5 %-ном уровне) дескрипторов. Однако в данном случае необходим другой расчет значимости различий. Вероятность случайного преобладания в ответах представителей одной группы населения всех шести интраиндивидных дескрипторов равна 1/32 или же 0,031. Отсюда понятно, что данное маловероятное событие безусловно значимо на 5 %-ном уровне. Тем более неслучайным следует считать положительный перекос ответов другой группы населения по всем десяти интериндивидным дескрипторам. Подобное событие следует считать значимым на 1 %-ном уровне.
В отличие от национальных межполовые различия, выявленные в проведенном исследовании, оказались менее информативны. Мужчины чаще женщин выбирали дескрипторы 1, 3, 6, 7, 10, 14 и 15, а женщины чаще мужчин — дескрипторы 2, 4, 5, 8, 9, 11, 12, 13 и 16. Большинство различий оказались незначимыми и не объединенными какой-либо внутренней логикой. Однако мужчины значимо чаще женщин выбирали формальные, несодержательные обоснования морального поведения: 3 (p£0,01), 6 (p£0,01) и 14 (p£0,05), а женщины чаще мужчин — религиозное обоснование — 12 (p£0,01).
Еще менее информативны оказались возрастные различия. Относительно стабильная динамика снижения с возрастом важности соответствующего мотива морального поведения была выявлена лишь применительно к дескрипторам 6, 8 и 10, не объединенным, на первый взгляд, никакой внутренней логикой. Динамика же повышения значимости каких-либо оснований морального поведения от юности к старости не была выявлена вовсе.
Разница в образовательном уровне оказалась в прямой связи с содержанием моральных мотивов респондентов. Результаты исследования показали, что с ростом уровня образования в соответствующих образовательных стратах увеличивался процент людей, выдвигавших в качестве оснований морального поведения дескрипторы 1, 3, 5, 6, 8, 12 и 16, и одновременно снижалось число людей, выдвигавших в качестве важнейшей моральной мотивации своего поведения дескрипторы 2, 10 и 13.
Обе перечисленные группы мотивов делятся уже не по интраиндивидному и интериндивидному критерию. Суть содержательных различий между ними становится понятной благодаря анализу трех снижающих свою важность с ростом образования дескрипторов. Все три вошедшие в эту группу основания являются внешними по отношению к индивиду, достаточно формальными, а значит, плохо интериоризованными и, может быть, слабо осмысленными запретами или примерами. В то же время дескрипторы первой группы представляют собой, в основном, осмысленные мотивы, принятые индивидами в качестве глубоких, имеющих разумное, личностно принятое основание убеждений.
К сожалению, не поддающимися анализу оказались различия между ответами жителей городов и жителей сел (аулов, станиц). В связи с тем, что сельские жители в целом выбирали намного меньше вариантов ответов, чем жители городов, количественные показатели выбора всех без исключения дескрипторов оказались у них намного ниже, чем у горожан.
Последним основанием для дифференциации выборки в настоящем исследовании может послужить социальное
98
самоощущение (social feelings) респондентов. Опрашиваемым предлагалось самим оценить свое жизненное положение, выбрав для себя одно из следующих четырех высказываний: «все идет хорошо и можно жить», «все не так хорошо, как хотелось бы, но я успешно преодолеваю препятствия», «жить очень трудно, но можно терпеть» и «терпеть мое бедственное положение уже невозможно».
Анализ полученных данных показал, что при движении от «явных оптимистов» к «крайним пессимистам» происходит увеличение процента называния респондентами дескрипторов 5, 6, 11, 12 и 16. Если отбросить из этого перечня религиозность, всегда ярче выраженную в малообразованных, низкоквалифицированных и социально незащищенных слоях населения, то становится понятным, что усиливающимися с ростом социального пессимизма основаниями поведения являются желание уберечься от возможного зла и сохранение чувства собственного достоинства. Эти настроения наиболее оттесненных слоев населения удачно ложатся в психологическую парадигму «гордая бедность», хорошо описывающую доминирующую моральную мотивацию социально незащищенной части населения [11].
В то же время мотивация, устойчиво растущая при обратном движении от «крайних пессимистов» к «явным оптимистам», выражается дескрипторами 7, 8, 15. Данная группа вряд ли может быть понята как единое целое, поскольку ее составили и личное удовольствие, и долг перед самим собой, и интересы общества. В этой связи представляется целесообразным признать множественность, рядоположенность и неоднородность моральных мотивов, которые характеризуют наиболее преуспевающую часть общества, и попытаться получить более ясную картину процесса в дальнейших исследованиях.
Таким образом, в проведенном исследовании была реализована попытка выявления семантической структуры моральной сферы массового обыденного сознания. Проведенный на ее основе опрос позволил сделать ряд замечаний о различиях в мотивационной сфере, характерных для некоторых больших групп населения Карачаево-Черкессии. В частности, были обнаружены различиях в доминирующих мотивах мужчин и женщин, людей с разным уровнем образования, а также представителей разных национальностей, населяющих КЧР.
1. Вардомацкий А.П. Моральная регуляция поведения личности. Минск, 1987.
2. Ганжин В.Т. Личность как ценность // Моральные ценности и личность / Под ред. А.И. Титаренко, Б.О. Николаичева. М., 1994. С. 136–147.
3. Гумницкий Г.Н. Смысл жизни, счастье, мораль. М., 1981.
4. Гусейнов А.А. Введение в этику. М., 1985.
5. Дробницкий О.Г. Понятие морали. М., 1974.
6. Дубко Е.Л. Анализ фундаментальных этических идей: Автореф. докт. дис. М., 1989.
7. Здравомыслов А.Г. Конфликт интересов и кризис нравственных оснований мотивации поведения // Динамика ценностей населения реформируемой России / Под ред. Н.И. Лапина, Л.А. Беляевой. М., 1996. С. 158–170.
8. Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997.
9. Корниенко Н.А. Психологические основы эмоционально-нравственного развития личности. Новосибирск, 1996.
10. Кузнецова Г.В., Максимов Л.В. Природа моральных абсолютов. М., 1996.
11. Ментальность россиян / Под ред. И.Г. Дубова. М., 1998.
12. Наумова Н.Ф. Типы стратегического поведения // Динамика ценностей населения реформируемой России / Под ред. Н.И. Лапина, Л.А. Беляевой. М., 1996. С. 141–158.
13. Обуховский К. Психология влечений человека: Пер. с польск. М., 1972.
14. Парамонова С.П. Динамика морального сознания. Пермь, 1997.
15. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. М., 1988.
16. Попов Б.Н. Взаимосвязь категорий счастья и смысла жизни. М., 1986.
17. Рукавишников В.О., Халман Л., Эстер П. Мораль в сравнительном измерении // СОЦИС. 1998. № 6. С. 88–101.
18. Титаренко А.И. Специфика и структура морали; проблемы структуры нравственного сознания // Мораль и этическая теория / Под ред. О.П. Целиковой. М., 1974. С. 38–49.
99
19. Хвостов А.А. Типология морального сознания студенческой молодежи // Развитие личности. 1999. № 3. С. 121–151.
20. Gauthier D.P. Practical reasoning. The structure and foundations of prudential and moral arguments and their examplification in discourse. Oxford, 1963.
21. Gibbs J.C., Basinger K.S., Fuller D. Moral maturity: Measuring the development of sociomoral reflection. Hillsdale, N.Y., 1992.
22. Morris Ch. Varieties of human value. Chicago; L., 1968.
23. Richards D.A.J. A theory of reasons for action. Oxford, 1971.
24. Trusted J. Moral principles and social values. L., 1987.
Поступила в редакцию 10. IV 2000 г.
Опубликовано 07 февраля 2005 года
Новые статьи на library.by:
ПСИХОЛОГИЯ:
Комментируем публикацию: МОРАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ БОЛЬШИХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1107775414 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций