ПСИХОЛОГИЯ (последнее)
Милфорд Спиро в защиту психоанализа
Актуальные публикации по вопросам современной психологии.
Милфорд Спиро в защиту психоанализа
Структура личности | Понимание поведения индивида | Защита представления о “Эдиповом комплексе”
Структура личности
М. Спиро (Spiro) решительно выступает против тезисов, что культура является исключительным детерминантом личности, а личность является усвоением культуры. Так, утверждает он, поскольку культура является переменной, и, поскольку, гипотетически, личность является просто культурой, усвояемой социальными деятелями, то отсюда с необходимости следует, что панкультурной человеческой природы не может быть; может быть только культурно-релятивная человеческая природа. А такая недифференцированная модель личности (личность как состоящая исключительно из культуры) является даже менее здравой, чем глобальная модель культуры. Если вместо этого принять более сложную модель личности - ту, в которой личность, рассматриваемая как система, состоит из дифференцированных структур, каждая из которых выполняет особые функции - то культурная изменчивость не нуждается в предположении о личностной изменчивости (и культурные сходства не нуждаются в предположении о сходствах в личности).
Так М. Спиро предлагает рассмотреть фрейдистскую модель, “согласно которой личность, как система, состоит из трех дифференцированных, но взаимосвязанных структур. В упрощенном виде, эти структуры состоят из импульсивной системы, или id; когнитивно-перцептуальной системы, или эго; и нормативно-предписывающей системы, или суперэго. Эта модель является не только более сложной, чем модель усвоения культуры, но одна из ее структур - id - включает желания и страсти, многие из которых находятся в частом, если не постоянном, конфликте с культурой. Кроме того, так как id является только одной структурой личности, и так как другая ее структура - суперэго - включает (среди прочих вещей) усвоенные культурные ценности, то многие желания социальных деятелей находятся не только в конфликте с культурными требованиями своей группы (внешний конфликт), но одна часть их личности часто находится в конфликте с другой (внутренний конфликт). В последнем случае эго переживает конфликт между импульсами, которые ищут удовлетворения, и усвоенными культурными ценностями, которые предписывают свои удовлетворения. Эта картина еще более усложняется, если учесть, что конфликт может быть и бессознательным, и сознательным. Согласно этой модели личности, социальное поведение часто не является ни прямым выражением недифференцированной личности, ни простым результатом влияния внешних культурных форм. Поведение является конечным продуктом цепи взаимодействующих психологических событий, включающих импульсные (id), культурные и личные ценности (суперэго), конфликтом между ними, и защитой против конфликта (эго). В большинстве случаев поведение - конечный продукт этой цепи - согласуется с культурными нормами, так как деятель обычно подчиняется своему суперэго и разрешает конфликт посредством контролирования запретных импульсов - будь то сознательный механизм подавления или разнообразные бессознательные механизмы защиты (включая репрессию). Согласно этой модели личности, социальные акторы являются не просто творениями своей культуры, сформированными по ее образу и отражающими ее ценности. Описание их ценностей является только частичным описанием их личности. Их ценности, которые включают одну часть их мотивационной системы, часто находятся в конфликте с другими, не менее сильными мотивами психобиологического происхождения. Последние могут быть поставлены под контроль, но поскольку контроль не означает погашение, культура неизбежно продуцирует "недовольства" - состояние, при котором социальный деятель часто не ладит с собой и со своей культурой.[1]
Понимание поведения индивида
Однако на практике обе модели личности, фрейдистская структурная модель и модель усвоения культуры, делают одинаковые поведенческие предсказания - поведение будет соответствовать культурным нормам. Есть ли смысл опираться на более сложную модель? Конечно, принцип экономии требовал бы принятие более простой, культурно детерминистской модели. Но это только в том случае, если нам достаточно всего лишь предсказать наиболее вероятное поведение, и мы не ставим перед собой цели поведение понять. Согласно модели усвоения культуры поведение является прямым (неконфликтным) выражением культурных норм, как они усваиваются личностью. Например, если некто наблюдает неагрессивное поведение в социальной группе, то должен заключить, социальные акторы не являются враждебно настроенными, потому что обладают усвоенным комплексом культурных ценностей, противоборствующих агрессии. Если же некто наблюдает сильную агрессию в социальной группе, то, согласно этой модели, ондолжен заключать, что деятели обладают усвоенным комплексом культурных ценностей, которые благоприятствуют агрессии. Враждебность же, согласно этой модели, детерминируется культурными ценностями, благоприятствующими враждебности. Согласно фрейдистской модели, этот вывод может быть совершенно незаконным.
Агрессивное поведение не только не выражает культурные ценности, но, фактически, может находится в прямом противоборстве с ними. Агрессия (проистекающая из социально выведенной враждебности) может вместо этого быть результатом недоразвившегося эго (с небольшим контролем импульсов), или слабого суперэго (которое недостаточно усвоило культурные ценности, противоборствующие агрессии), или мощного id (с сильными импульсами враждебности). Неагрессивные деятели могут (в результате фрустрирующего опыта) иметь сильные враждебные импульсы, которые, однако, из-за сильного неодобрения агрессии со стороны суперэго, содержатся под строгим контролем.
Коротко говоря, когда личность рассматривается как система с дифференцированными структурами и функциями, простой изоморфизм между культурой, поведением и личностью, постулируемый моделью усвоения культуры, часто вовсе отсутствующим. Группа, которая обнаруживает слабую выраженность агрессивного поведение, тем не менее, может характеризоваться сильной (возможно бессознательной) враждебностью; а группа, которая обнаруживает сильно выраженное агрессивное поведение, может, тем не менее, характеризоваться культурными ценностями, которые противоборствуют агрессии. (В последнем случае, конечно, агрессия, возможно, будет выражаться - замещаемая или проецируемая - в социально приемлемых формах).
Так, члены племени Хопи (известные своим дружелюбным характером) может быть не менее враждебно настроены, чем члены племени Сиу (известные свей агрессивностью). Нам известны различия в ценностных системах двух этих племен: противодействующая агрессивности ценностная системы Хопи и поощряющая агрессивность ценностная система Сиу. Однако различия в степени враждебности отражают не только различие в культур, но и различия в социальной канализации агрессии, а также в отношениях между компонентами (id, эго, суперэго) соответствующих эти культуры личностей. В самом деле строгое избегание межличностной агрессии членами племени Хопи может предполагать и ту гипотезу, что подсознательная агрессивность Хопи даже сильнее, чем враждебность Сиу, в результате чего у них выработалось более требовательное суперэго (что и находит выражение в их ценностной системе), в результате чего они подавляют свои опасные враждебные импульсы.
Этот пример показывает нам, что, хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать нам о различиях в личности.
Модель усвоения культуры, которая считает, что личностные различия являются изоморфными поведенческим и культурным различиям, приводит к культурному релятивистскому взгляду на человеческую природу. Модель структурно и функционально дифференцированной личности, которая не делает никаких предположений о социально-культурно-личностном изоморфизме - и которая, поэтому, требует, чтобы личность исследовалась независимо и от поведения и от культуры - поддерживает представление о панкультурной человеческой природе.
Защита представления о “Эдиповом комплексе”
М. Спиро настаивал на многих положениях правоверного фрейдизма. Так, когда Бронислав Малиновский и его последователи пытались доказать, что Эдипов комплекс у мужчин является культурно относительным, потому что он продуцируется не опытом мальчика в семье в целом, а единственно его опытом в “патриархальной” семье (утверждалось, что авторитарные отцы — а в Европе XIX века отцы были именно такими — пробуждают сыновью враждебность); в матрилинеальных же обществах, где семейная структура не соответствует “патриархальности” — Тробрианцы, вокруг которых и разгорелся спор, относятся к этому типу — Эдипов комплекс не продуцируется[2], Спиро выступил с резким опровержением этого заявления. Объясняя аргумент Малиновского Д. Кампбел и Р. Наррол утверждали, что в принципе враждебность мальчиков к отцу может мотивироваться и соперничеством за любовь матери (как это утверждал Фрейд), и карательным авторитетом отца (как это утверждал Малиновский). Они полагали, что Фрейд смешивал эти два мотива в своем конструировании Эдипова комплекса, потому что отцы его европейских пациентов были одновременно и авторитарными фигурами, и любовниками матери. У Тробрианцев же эти роли исполнялись разными людьми. Их суровыми воспитателями были не отцы, а дядья по материнской линии. Соответственно ненависть мальчиков направлялась на авторитарные фигуры — братьев матери, а не на любовника матери — отца.[3] “Это утверждение, - уверяет Спиро, - можно опровергнуть по трем параметрам. Во-первых, нет никокого априорного основания утверждать, что враждебность по отношению к отцу не может быть мотивирована одновременно и сексуальным соперничеством, и обидой по поводу авторитарности отца. Я принимаю этот взгляд как разделение между Эдиповым и не-Эдиповым основанием для сыновней ненависти. Во-вторых, нет достаточных оснований утверждать, что у Тробрианцев авторитет брата матери применяется постоянно и всегда как карающий. Следовательно, даже если мальчик осознает ненависть, направленную против брата матери, она не может быть функцией карающего авторитета последнего. В-третьих, на самом деле именно отец является первой мишенью ненависти мальчика у Тробрианцев, и его ненависть мотивирована Эдиповым комплексом, то есть соперничеством с ним за любовь матери.”[4] При этом Спиро делает оговорку, что “Хотя универсальность Эдипова комплекса высока, мы можем обнаружить кросс-культурные различия в проявлениях Эдипова комплекса.”[5]
Исследование М. Спиро имеет важное значение как для психологической антропологии, так и для этнопсихологии, прежде всего тем, что ставит вопрос о сложной структуре человеческой личности и неоднозначном влиянии на нее культурных факторов, о том, что хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать нам о различиях в личности. Этнопсихология изучает как культурную структуру этносоциальной общности (в том числе и ценности, и культурно-детерминированные сознательные и бессознательные установки), так и структуру психики носителей этнического сознания.
<<< История психологической антропологии >>>
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Spiro, Melford E. Culture and human nature. In: Spindler, George D. (ed.) The Making of Psychological anthropology. Berkeley, Los Angeles, L.; University of California Press, 1978, pр. 356 - 357.
[2] Malinowski B. Sex and Repression in Savage Society. NY: Meridian, 1955 (1927).
[3] Campbell, Donald T., Naroll, Raoul. The Mutual Methodology and Psuchology. In: Frencis.L.K.Hsu (ed.) Psychological Anthropology. Cambridge, Mass.: Schekman Publishing Company, 1972.
[4] Melford E. Spiro. Culture and Human Nature. Theoretical Papers of Melford E. Spiro. Ed. by B. kilborn and L.L. Langness. Chicago, London: University of Chocago Press, 1987, р. 73.
[5] Ibid., p. 98.
Структура личности | Понимание поведения индивида | Защита представления о “Эдиповом комплексе”
Структура личности
М. Спиро (Spiro) решительно выступает против тезисов, что культура является исключительным детерминантом личности, а личность является усвоением культуры. Так, утверждает он, поскольку культура является переменной, и, поскольку, гипотетически, личность является просто культурой, усвояемой социальными деятелями, то отсюда с необходимости следует, что панкультурной человеческой природы не может быть; может быть только культурно-релятивная человеческая природа. А такая недифференцированная модель личности (личность как состоящая исключительно из культуры) является даже менее здравой, чем глобальная модель культуры. Если вместо этого принять более сложную модель личности - ту, в которой личность, рассматриваемая как система, состоит из дифференцированных структур, каждая из которых выполняет особые функции - то культурная изменчивость не нуждается в предположении о личностной изменчивости (и культурные сходства не нуждаются в предположении о сходствах в личности).
Так М. Спиро предлагает рассмотреть фрейдистскую модель, “согласно которой личность, как система, состоит из трех дифференцированных, но взаимосвязанных структур. В упрощенном виде, эти структуры состоят из импульсивной системы, или id; когнитивно-перцептуальной системы, или эго; и нормативно-предписывающей системы, или суперэго. Эта модель является не только более сложной, чем модель усвоения культуры, но одна из ее структур - id - включает желания и страсти, многие из которых находятся в частом, если не постоянном, конфликте с культурой. Кроме того, так как id является только одной структурой личности, и так как другая ее структура - суперэго - включает (среди прочих вещей) усвоенные культурные ценности, то многие желания социальных деятелей находятся не только в конфликте с культурными требованиями своей группы (внешний конфликт), но одна часть их личности часто находится в конфликте с другой (внутренний конфликт). В последнем случае эго переживает конфликт между импульсами, которые ищут удовлетворения, и усвоенными культурными ценностями, которые предписывают свои удовлетворения. Эта картина еще более усложняется, если учесть, что конфликт может быть и бессознательным, и сознательным. Согласно этой модели личности, социальное поведение часто не является ни прямым выражением недифференцированной личности, ни простым результатом влияния внешних культурных форм. Поведение является конечным продуктом цепи взаимодействующих психологических событий, включающих импульсные (id), культурные и личные ценности (суперэго), конфликтом между ними, и защитой против конфликта (эго). В большинстве случаев поведение - конечный продукт этой цепи - согласуется с культурными нормами, так как деятель обычно подчиняется своему суперэго и разрешает конфликт посредством контролирования запретных импульсов - будь то сознательный механизм подавления или разнообразные бессознательные механизмы защиты (включая репрессию). Согласно этой модели личности, социальные акторы являются не просто творениями своей культуры, сформированными по ее образу и отражающими ее ценности. Описание их ценностей является только частичным описанием их личности. Их ценности, которые включают одну часть их мотивационной системы, часто находятся в конфликте с другими, не менее сильными мотивами психобиологического происхождения. Последние могут быть поставлены под контроль, но поскольку контроль не означает погашение, культура неизбежно продуцирует "недовольства" - состояние, при котором социальный деятель часто не ладит с собой и со своей культурой.[1]
Понимание поведения индивида
Однако на практике обе модели личности, фрейдистская структурная модель и модель усвоения культуры, делают одинаковые поведенческие предсказания - поведение будет соответствовать культурным нормам. Есть ли смысл опираться на более сложную модель? Конечно, принцип экономии требовал бы принятие более простой, культурно детерминистской модели. Но это только в том случае, если нам достаточно всего лишь предсказать наиболее вероятное поведение, и мы не ставим перед собой цели поведение понять. Согласно модели усвоения культуры поведение является прямым (неконфликтным) выражением культурных норм, как они усваиваются личностью. Например, если некто наблюдает неагрессивное поведение в социальной группе, то должен заключить, социальные акторы не являются враждебно настроенными, потому что обладают усвоенным комплексом культурных ценностей, противоборствующих агрессии. Если же некто наблюдает сильную агрессию в социальной группе, то, согласно этой модели, ондолжен заключать, что деятели обладают усвоенным комплексом культурных ценностей, которые благоприятствуют агрессии. Враждебность же, согласно этой модели, детерминируется культурными ценностями, благоприятствующими враждебности. Согласно фрейдистской модели, этот вывод может быть совершенно незаконным.
Агрессивное поведение не только не выражает культурные ценности, но, фактически, может находится в прямом противоборстве с ними. Агрессия (проистекающая из социально выведенной враждебности) может вместо этого быть результатом недоразвившегося эго (с небольшим контролем импульсов), или слабого суперэго (которое недостаточно усвоило культурные ценности, противоборствующие агрессии), или мощного id (с сильными импульсами враждебности). Неагрессивные деятели могут (в результате фрустрирующего опыта) иметь сильные враждебные импульсы, которые, однако, из-за сильного неодобрения агрессии со стороны суперэго, содержатся под строгим контролем.
Коротко говоря, когда личность рассматривается как система с дифференцированными структурами и функциями, простой изоморфизм между культурой, поведением и личностью, постулируемый моделью усвоения культуры, часто вовсе отсутствующим. Группа, которая обнаруживает слабую выраженность агрессивного поведение, тем не менее, может характеризоваться сильной (возможно бессознательной) враждебностью; а группа, которая обнаруживает сильно выраженное агрессивное поведение, может, тем не менее, характеризоваться культурными ценностями, которые противоборствуют агрессии. (В последнем случае, конечно, агрессия, возможно, будет выражаться - замещаемая или проецируемая - в социально приемлемых формах).
Так, члены племени Хопи (известные своим дружелюбным характером) может быть не менее враждебно настроены, чем члены племени Сиу (известные свей агрессивностью). Нам известны различия в ценностных системах двух этих племен: противодействующая агрессивности ценностная системы Хопи и поощряющая агрессивность ценностная система Сиу. Однако различия в степени враждебности отражают не только различие в культур, но и различия в социальной канализации агрессии, а также в отношениях между компонентами (id, эго, суперэго) соответствующих эти культуры личностей. В самом деле строгое избегание межличностной агрессии членами племени Хопи может предполагать и ту гипотезу, что подсознательная агрессивность Хопи даже сильнее, чем враждебность Сиу, в результате чего у них выработалось более требовательное суперэго (что и находит выражение в их ценностной системе), в результате чего они подавляют свои опасные враждебные импульсы.
Этот пример показывает нам, что, хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать нам о различиях в личности.
Модель усвоения культуры, которая считает, что личностные различия являются изоморфными поведенческим и культурным различиям, приводит к культурному релятивистскому взгляду на человеческую природу. Модель структурно и функционально дифференцированной личности, которая не делает никаких предположений о социально-культурно-личностном изоморфизме - и которая, поэтому, требует, чтобы личность исследовалась независимо и от поведения и от культуры - поддерживает представление о панкультурной человеческой природе.
Защита представления о “Эдиповом комплексе”
М. Спиро настаивал на многих положениях правоверного фрейдизма. Так, когда Бронислав Малиновский и его последователи пытались доказать, что Эдипов комплекс у мужчин является культурно относительным, потому что он продуцируется не опытом мальчика в семье в целом, а единственно его опытом в “патриархальной” семье (утверждалось, что авторитарные отцы — а в Европе XIX века отцы были именно такими — пробуждают сыновью враждебность); в матрилинеальных же обществах, где семейная структура не соответствует “патриархальности” — Тробрианцы, вокруг которых и разгорелся спор, относятся к этому типу — Эдипов комплекс не продуцируется[2], Спиро выступил с резким опровержением этого заявления. Объясняя аргумент Малиновского Д. Кампбел и Р. Наррол утверждали, что в принципе враждебность мальчиков к отцу может мотивироваться и соперничеством за любовь матери (как это утверждал Фрейд), и карательным авторитетом отца (как это утверждал Малиновский). Они полагали, что Фрейд смешивал эти два мотива в своем конструировании Эдипова комплекса, потому что отцы его европейских пациентов были одновременно и авторитарными фигурами, и любовниками матери. У Тробрианцев же эти роли исполнялись разными людьми. Их суровыми воспитателями были не отцы, а дядья по материнской линии. Соответственно ненависть мальчиков направлялась на авторитарные фигуры — братьев матери, а не на любовника матери — отца.[3] “Это утверждение, - уверяет Спиро, - можно опровергнуть по трем параметрам. Во-первых, нет никокого априорного основания утверждать, что враждебность по отношению к отцу не может быть мотивирована одновременно и сексуальным соперничеством, и обидой по поводу авторитарности отца. Я принимаю этот взгляд как разделение между Эдиповым и не-Эдиповым основанием для сыновней ненависти. Во-вторых, нет достаточных оснований утверждать, что у Тробрианцев авторитет брата матери применяется постоянно и всегда как карающий. Следовательно, даже если мальчик осознает ненависть, направленную против брата матери, она не может быть функцией карающего авторитета последнего. В-третьих, на самом деле именно отец является первой мишенью ненависти мальчика у Тробрианцев, и его ненависть мотивирована Эдиповым комплексом, то есть соперничеством с ним за любовь матери.”[4] При этом Спиро делает оговорку, что “Хотя универсальность Эдипова комплекса высока, мы можем обнаружить кросс-культурные различия в проявлениях Эдипова комплекса.”[5]
Исследование М. Спиро имеет важное значение как для психологической антропологии, так и для этнопсихологии, прежде всего тем, что ставит вопрос о сложной структуре человеческой личности и неоднозначном влиянии на нее культурных факторов, о том, что хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать нам о различиях в личности. Этнопсихология изучает как культурную структуру этносоциальной общности (в том числе и ценности, и культурно-детерминированные сознательные и бессознательные установки), так и структуру психики носителей этнического сознания.
<<< История психологической антропологии >>>
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Spiro, Melford E. Culture and human nature. In: Spindler, George D. (ed.) The Making of Psychological anthropology. Berkeley, Los Angeles, L.; University of California Press, 1978, pр. 356 - 357.
[2] Malinowski B. Sex and Repression in Savage Society. NY: Meridian, 1955 (1927).
[3] Campbell, Donald T., Naroll, Raoul. The Mutual Methodology and Psuchology. In: Frencis.L.K.Hsu (ed.) Psychological Anthropology. Cambridge, Mass.: Schekman Publishing Company, 1972.
[4] Melford E. Spiro. Culture and Human Nature. Theoretical Papers of Melford E. Spiro. Ed. by B. kilborn and L.L. Langness. Chicago, London: University of Chocago Press, 1987, р. 73.
[5] Ibid., p. 98.
Опубликовано 27 января 2005 года
Новые статьи на library.by:
ПСИХОЛОГИЯ:
Комментируем публикацию: Милфорд Спиро в защиту психоанализа
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1106839841 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций