А. ДАВЫДОВ

Кандидат исторических наук, заместитель главного редактора журнала "Проблемы Дальнего Востока"

НЕМНОГО ИСТОРИИ

В конце февраля 1972 г. произошло событие, имевшее по существу знаковый характер, причем не только для своего времени, но и для всего последующего развития мировой истории и международной политики вплоть до сегодняшних дней.

Визит тогдашнего президента США Р. Никсона в КНР, его встреча с Мао Цзэдуном и подписание знаменитого "шанхайского коммюнике" способствовали формированию в мире иной по сравнению с прошлым геополитической реальности: на смену блоковому противостоянию пришла система "баланса сил". Идеологическая конфронтация стала постепенно отходить на второй план, все явственнее уступая место борьбе конкурирующих национальных интересов. По мнению некоторых современных исследователей, именно февраль 1972 г. стал отправной точкой процесса распада биполярной системы мира.

Так это или нет, но многие последующие исторические события, видимо, все же следует расценивать как косвенные последствия того знаменательного визита. Прямым же его результатом стало начало нормализации отношений между двумя крупнейшими мировыми державами - США и Китаем. С тех самых пор и поныне эти отношения продолжают оказывать важнейшее влияние на состояние мирового политического и экономического климата.

На протяжении второй половины XX века отношения между Соединенными Штатами Америки и Китайской Народной Республикой претерпели радикальные изменения. Из откровенной враждебности в 1950-е гг. и осторожного "прощупывания" друг друга во второй половине 1960-х, через "пинг-понговую дипломатию" Киссинджера-Чжоу Эньлая в начале 1970-х они трансформировались во взаимное дипломатическое признание и установление стратегических связей. Вместе с тем, это движение отнюдь не было прямолинейным. Напротив, оно отличалось резкой зигзагообразностью: от американского лавирования между КНР и Тайванем при президенте Рейгане - к почти полному замораживанию двусторонних контактов после тяньаньмэньских событий 1989 г.

НОВЫЙ ВЕК - НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Все семь лет, прошедшие с начала нового XXI века, Китай активно встраивался в международную экономическую систему, причем на правах уже не объекта, а одного из ведущих субъектов мирового хозяйства. Одновременно это был период первых шагов на пути продвижения КНР от положения ведущей региональной державы к полноценному глобальному сверхдержавному статусу. Очевидно, что в процессе превращения Китая в мировую сверхдержаву его отношения с другой и пока единственной сверхдержавой - США остаются главными для китайской внешней политики.

Пекин официально признал отношения с Соединенными Штатами "самыми важными из двусторонних отношений в мире", которые затрагивают не только интересы обеих стран, но также в значительной мере влияют на стабильность в Азии и положение в мире в целом. У американского руководства общая оценка отношений с Китаем выразилась в констатации их "стабильного и поступательного развития".

Однако все совсем не просто, и такие общие характеристики сторонами их взаимоотношений на деле не отражают ни многочисленных присущих им нюансов, ни тех глобальных тенденций, которые влияют на их состояние. Именно поэтому более точной, на наш взгляд, была бы оценка американо-китайских отношений как отношений сотрудничества и соперничества. При этом на первое место, видимо, все-таки правомернее поставить соперничество.

Неприятие Китаем стиля, методов и самой философии поведения США на международной арене нашло в очередной раз подтверждение в документах XVII съезда КПК, проходившего в Пекине в октябре 2007 г. В международном разделе отчетного доклада Генерального секретаря ЦК КПК Ху Цзиньтао не была названа ни одна страна, в адрес которой высказывались бы те или иные обвинения или обозначались действия, с которыми не согласен Китай. В то же время тезис о необратимости многополярности в сочетании с осуждением политики силы, требованием со-

блюдения устава ООН, норм и принципов международного права и демократизации международных отношений не оставляют сомнений в том, что главной мишенью критики и глобальным антагонистом КНР остаются США.

Причем антиамериканизм доклада по сравнению с документами предыдущего (2002 г.) высшего китайского партийного форума заметно усилился: раньше критиковались лишь американские попытки "усиления однополярности". Такая тенденция вполне закономерна и естественна, поскольку за прошедшие пять лет сам Китай тоже усилился, окреп и ощущает себя все более состоятельным и способным бросить США серьезный вызов. Правда, пока делает это в завуалированной форме.

Со своей стороны, США не скрывают обеспокоенности резким усилением Китая. В распространенной Белым домом "Стратегии в области национальной безопасности" говорится, что ряд направлений политики КНР вызывает у США "озабоченность", в том числе "продолжающийся скрытый рост китайских вооруженных сил, поддержка богатых ресурсами государств без учета ситуации внутри этих стран и их неправильного поведения на международной арене и т. п."¹.

В докладе двухпартийного органа при американском Конгрессе - Комиссии по рассмотрению экономических вопросов и проблем безопасности в отношениях США и КНР - прямо говорится, что "негативные тенденции в американо-китайских отношениях вредят долгосрочным интересам США в сферах экономики и безопасности, поскольку по многим позициям интересы, цели и ценности Китая не совпадают с американскими"².

Все более открыто и рельефно начинает проявляться несоответствие между активным развитием торгово-экономических связей двух стран и ростом их взаимной подозрительности друг к другу в политической и военно-стратегической областях. Обнародование Вашингтоном в начале 2006 г. ряда внешнеполитических документов и инициатив говорит о том, что США намерены активнее противодействовать росту влияния Китая, особенно в тех сферах, где его политика, по мнению американцев, ущемляет их национальные интересы.

Главное концептуальное расхождение между США и КНР заключается во взглядах на будущий порядок мироустройства: США нацелены на создание однополюсного мира под их собственным руководством, в то время как Китай (наряду с Россией) выражает стремление добиваться многополярности. Для достижения однополюсности и главенствования в этой системе Соединенным Штатам необходимо добиться решающего преимущества над обоими соперниками. Однако в случае неуклонного и бескомпромиссного стремления каждой из сторон к реализации поставленных ими задач потенциальный антагонизм, обусловленный несовместимостью их целей, может легко трансформироваться в реальный. А это, в свою очередь, неизбежно приведет к изменению баланса сил, как на региональном, так и на глобальном уровнях.

Некоторые признаки такого изменения можно заметить уже сейчас. Во-первых, становится все более очевидной невозможность для Америки единолично оказывать решающее влияние на ход мирового развития. Во-вторых, неудача военной кампании в Ираке ставит под сомнение способность Пентагона в течение ближайшего десятилетия вести крупномасштабные войны. В-третьих, ослабевает американское лидерство в глобальной экономике. В этих условиях у Соединенных Штатов возникли опасения того, что при всей экономической, финансовой, технологической и военной мощи у них не хватит сил для выполнения функций единственной сверхдержавы.

В модели развития Китая и его концепции переустройства мира Соединенным Штатам видится угроза их собственному благополучию. Китайская модель, в отличие от американской, не предполагает непременного, а главное, незамедлительного "гибрида" рыночной экономики с демократией западного образца. Не отрицая в принципе целесообразность общественной демократизации, Китай, в отличие от некоторых других стран, продвигается в этом направлении постепенно и осмысленно. Выбрав собственный путь, Пекин "нащупывает камни, переходя реку вброд".

Такой осторожный взвешенный подход заставляет США опасаться того, что реализация китайской модели на практике будет способствовать формированию новой структуры мироустройства и, таким образом, может поставить под вопрос их глобальное лидерство. Тем более, что монополярность, проявляющаяся в виде откровенно силового навязывания Соединенными Штатами остальному миру своих порою достаточно сомнительных установок и рецептов, вызывает периодически усиливающиеся приступы глобальной аллергии. Чего стоит, например, курс на насильственную демократизацию развивающихся стран, оказавшийся попросту контрпродуктивным.

Сегодня, по данным некоторых опросов, 52% граждан КНР и 60% россиян считают, что "США влияют на мир негативно"³. Даже многие граждане стран - союзников Соединенных Штатов видят в них главную угрозу миру. По данным опроса компании "Harris Interactive", так считают 46% испанцев, 32% немцев, 31% французов, 30% англичан и значительное количество населения других европейских государств⁴. При том, как известно, Америка занимает лидирующее положение в мире по объему военных расходов, которые в 2006 г. составили 528,7 млрд. долл. США. КНР находится по этому показателю на четвертом месте (49,5 млрд. долл.)⁵.

Серьезные опасения Пекина вызывают и американская политика стратегического окружения Китая с помощью оборонительных альянсов и партнерских союзов, и связанное с этим наращивание военного присутствия США в Тихом и Индийском океанах.

Вместе с тем, в своих отношениях с Америкой КНР постоянно демонстрирует готовность к компромиссам и гибкому маневрированию. Так, с 2003 г. Китай начал проводить внешнюю политику, основанную на концепции "мирного возвышения", которая, по

замыслу китайских теоретиков, призвана, с одной стороны, обеспечить независимое и самостоятельное развитие страны, а с другой, способствовать сохранению и укреплению международного мира.

Данная концепция базируется на особенностях национального менталитета китайцев, согласно которому их страна, мирившаяся на определенных исторических этапах с временным отстранением от решающего участия в региональных и глобальных делах, не должна вечно "прозябать на вторых ролях". Приступив к реализации данной концепции, КНР в то же время стремится убедить окружающий мир в том, что ее экономический взлет и рост военного потенциала не будут угрозой миру и стабильности. Постоянно подчеркивается, что и другие страны также смогут извлечь пользу от этого "возвышения", в том числе получить дополнительные возможности для своего экономического развития за счет емкости китайского внутреннего рынка. И все же очевидно, что конечным результатом избранного курса должно стать выдвижение Китая на роль главной державы Восточной Азии, а в перспективе - постепенное достижение им паритетных с США позиций по основным параметрам глобальной политики.

В 2005 г. китайское руководство внесло определенные коррективы в тактику продвижения к выше названной стратегической цели. Во главу угла был поставлен заимствованный из прошлого лозунг "мира и развития", выдвинутый в свое время в рамках внешнеполитической концепции "гармонизации международных отношений". Фактически речь идет о практических шагах по формированию многополюсной системы мира с несколькими силовыми центрами - США, Евросоюзом, Россией, Японией - причем одним из них, по замыслу Пекина, должен непременно стать Китай.

Таким образом, Пекин согласился замедлить темпы продвижения к намеченной цели, исходя из того, что борьба против гегемонистских проявлений в американской политике не является для него приоритетной, если только эти проявления напрямую не ущемляют интересов КНР. Данная корректировка позиций выразила стремление Пекина избегать до определенной поры участия в глобальном и всестороннем противостоянии, зарезервировав за собой роль сторонней "третьей силы", обладающей в потенциале самым широким диапазоном возможностей. Все это вполне в духе наставлений Дэн Сяопина, который призывал "скрывать возможности, ожидая подходящего момента, воспользоваться своими преимуществами только тогда, когда возникнет благоприятная для этого ситуация".

И, тем не менее, быстрый экономический рост КНР, наличие огромного населения, все возрастающая потребность в ресурсах, активная и энергичная внешняя политика Пекина все сильнее беспокоят США и их союзников. Безусловно, они не в восторге от перспективы возникновения "новой биполярности", возможности достижения Китаем статуса глобальной супердержавы и его превращения в центр силы, настроенный явно антагонистически по отношению к западному миру.

Несколько успокаивает США лишь то, что в отличие от бывшего СССР Китай не пытается распространять в мире коммунистическую идеологию и всячески избегает вовлечения в борьбу с капитализмом как с общественным строем. Более того, китайские лидеры полагают, что их успехи будут зависеть, в том числе, и от того, насколько успешно страна интегрируется в современную международную систему.

Американские аналитики не без оснований считают, что поведение Китая определяется не столько постулатами марксизма-ленинизма, сколько идеалами китайского национализма, поэтому идеологическая борьба - один из ключевых факторов, лежавших в основе противоборства СССР и США на мировой арене, - уступила место "мероприятиям по сдерживанию" этого национализма.

Проблема заключается еще и в том, что Китай уже давно зарекомендовал себя как страна, которая твердо и последовательно отстаивает свои позиции, и это уже не раз ставило в тупик политических стратегов США, ответственных за американскую политику в отношении Пекина. Наконец, существует еще одна, быть может, самая главная причина, по которой американское руководство вынуждено воздерживаться без крайней на то нужды от открытой конфронтации. Это - зависимость американских компаний от Китая, который яв-

ляется для них крупнейшим партнером, постоянно растущим и развивающимся рынком. На сегодняшний день относительная стабильность американо-китайских отношений опирается на прочный фундамент двусторонней торговли на уровне 300 млрд. долл. США, солидную "подушку" американских инвестиций в Китае и заинтересованность последнего в экономических и технологических дивидендах, которые он получает в Америке, используя их для нужд собственного развития.

ЧТО ДАЛ ГОД МИНУВШИЙ И ЧТО ОБЕЩАЕТ ГОД НЫНЕШНИЙ

В минувшем 2007 г. китайско-американские отношения продолжали развиваться, достигнув, по определению китайской стороны, уровня "нормальных"⁶. Однако, несмотря на то, что как в США, так и в КНР прошедший год был признан "одним из наиболее благоприятных" в плане развития связей между двумя странами, отнюдь не все было так безоблачно, как кажется на первый взгляд.

Определенный спад во взаимоотношениях был отмечен в конце июля - начале августа, когда за год до проведения летней Олимпиады 2008 года в Пекине на Западе развернулась кампания с критикой Китая, связанная с опубликованием доклада организации "Эмнисти Интернэшнл" о нарушениях прав человека в КНР. К ней незамедлительно подключились американские политики. Члены палаты представителей Конгресса США от обеих основных партий - Дана Рорабахер и Максин Уотерс - внесли на рассмотрение комитета по международным делам палаты проект резолюции с призывом бойкотировать пекинскую Олимпиаду. При этом конгрессмены ссылались не только на проблему прав человека, но и обвиняли Пекин в поддержке режимов Северной Кореи, Бирмы и Судана.

Придавая огромное значение предстоящей Олимпиаде, китайское руководство крайне болезненно реагирует на критические замечания в свой адрес, связанные с этим событием. Невольно напрашивается вывод о том, что Запад во главе с США решил использовать данное обстоятельство и в очередной раз попытаться оказать давление на Китай, самостоятельная политика которого на международной арене, во многом идущая вразрез с американской, вызывает все более глубокую озабоченность в западном мире.

Тем не менее, сотрудничество между КНР и США в 2007 г. продолжалось. Наибольшим успехом следует считать принятие в ходе очередного раунда шестисторонних переговоров по корейской ядерной проблеме совместного документа, ставшее значительным шагом в деле замораживания военной ядерной программы КНДР. Данное соглашение было бы невозможным без активного взаимодействия между Пекином и Вашингтоном, поскольку такое взаимодействие является обязательным и необходимым условием для дальнейшей стабилизации ситуации на Корейском полуострове и установления там прочного мира.

В начале 2007 г. налицо были некоторые признаки улучшения американо-китайского сотрудничества и в сфере безопасности, чему способствовал мартовский визит в Китай председателя Объединенного комитета начальников штабов США генерала П. Пейса, который завершился заключением договоренности о расширении двусторонних и многосторонних военных обменов. В июне с визитом в США побывал заместитель председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Шэн Хуажэнь, встречавшийся, в том числе, с вице-президентом Р. Чейни.

К сфере безопасности, безусловно, относится также деликатный и чувствительный для обеих сторон тайваньский вопрос. Начиная с 2003 г., Пекин и Вашингтон в целях стабилизации ситуации в Тайваньском проливе старались координировать позиции по отношению к правительству Чэнь Шуйбяня, пытаясь сдерживать его порывы к "независимости".

В то же время в США считают, что принятый в КНР "Закон о предотвращении раскола страны", который не исключает возможности применения силы для воссоединения острова с материком, осложняет диалог между Пекином и Тайбеем и не способствует поддержанию мира и стабильности в регионе. В Пекине, напротив, заявляют, что он направлен против сепаратистской активности на Тайване и потому будет содействовать стабильному и поступательному развитию отношений между островом и континентальным Китаем.

Насколько долго стороны смогут координировать свои позиции по тайваньской проблеме, прогнозировать весьма затруднительно. Не следует забывать о сохраняющейся у Китая решимости "не затягивая, обеспечить мирное присоединение острова". И хотя на 99% он ориентируется именно на мирное объединение, полностью исключить возможность использования Пекином силового варианта нельзя. Склонить чашу весов в пользу такого решения могут, по-видимому, следующие обстоятельства: 1) явная обструкция со стороны тайваньской администрации любых шагов на пути к объединению, бесконечное затягивание процесса сближения; 2) возобладание внутри руководства КНР линии "ястребов", ратующих за "реальное ускорение объединения". Катализатором этого процесса вполне может стать общенациональная эйфория на почве подъема патриотических чувств в результате крупных прорывов или достижений (например, громкий космический успех или общекомандная победа команды КНР на Олимпиаде в Пекине и т. п.). В любом случае, усилия КНР по решению тайваньской проблемы могут резко активизироваться в промежутке после завершения Олимпийских игр и в преддверии празднования в 2011 г. 100-летия Синхайской революции.

Еще одной "болевой точкой" в американо-китайских отношениях на азиатском континенте является роль и ответственность Японии. Визит в эту страну в апреле 2007 г. премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао стал важным шагом на пути к улучшению серьезно испортившихся отношений

между двумя странами. Но проблемы по-прежнему остаются. Китай рассчитывает, что США могут побудить своего ближайшего азиатского союзника публично покаяться в преступлениях времен Второй мировой войны, как это сделала Германия. Улучшение китайско-японских отношений является обязательным условием обеспечения прочного мира и стабильности в Азии.

Отдельную проблему в отношениях между США и Китаем составляет комплекс вопросов энергетической безопасности. Хотя вектор основных политико-экономических интересов обеих стран ориентирован на обеспечение доступа к мировым ресурсам, понимают свои энергетические интересы они по-разному. Занимая первое место в мире по запасам угля, Китай в 2007 г. стал крупным импортером данного вида сырья. Существует мнение о том, что та расточительная модель, на которой базируется модернизация страны, способна не только обрушить ее экономику, но и истощить мировые запасы ресурсов. На исключительную серьезность энергетических и экологических проблем для самого Китая и его отношений с США обращает внимание такой авторитетный политик как Г. Киссинджер, который полагает, что их нерешенность "может привести к возникновению войны, аналогичной войнам начала XX века"⁷.

Темпы среднегодового роста потребностей Китая в нефти достигли 47%. При сохранении такого роста к 2022 г. ему ежедневно будет требоваться 21 млн. барр., т. е. столько, сколько сегодня потребляют США. Поэтому Китай нацелен на подписание соглашений о закупках энергоресурсов со всеми возможными поставщиками, в том числе и новыми, причем зачастую по ценам выше рыночных. Особую активность он проявляет на тех рынках, где конкуренция не столь интенсивна, заключая сделки, в том числе и с теми странами, режимы которых числятся у США в "изгоях". Именно в этом коренятся истинные причины конфликта: США стремятся к изоляции таких режимов, а Китай фактически оказывает им финансовую и экономическую поддержку. Заметим, что в 2007 г. китайская корпорация "Петро-Чайна" с объемом активов свыше 1 трлн долл. США вышла по капитализации на первое место среди мировых нефтяных компаний, а всего в первой пятерке нефтяных гигантов три компании из КНР и только две американские.

Прогнозируется, что к 2010 г. зависимость КНР от внешнего рынка может составить: по нефти - 58%, по чугуну - 52%, по марганцу - 38%, по меди - 82%, по свинцу - 52%, по цинку - 69%, не говоря уже о древесине и природном газе.

Маневры Китая с целью обеспечения доступа к мировым ресурсам на протяжении последних лет наглядно свидетельствуют о его прагматизме, расчетливости, экономической и политической гибкости. Поскольку наибольшим потенциалом природного газа в мире, помимо России, обладают Катар и Иран, нетрудно спрогнозировать сохранение долговременного интереса КНР к ближневосточному региону. Однако при этом Китаю придется постоянно принимать в расчет американский фактор.

Потребность в новых энергетических источниках заставляет Китай добиваться также лидирующих позиций в области эксплуатации месторождений прибрежного шельфа в Южно-Китайском море, бороться за доступ к ресурсам стран Центральной Азии и российского Дальнего Востока. Соперничество с США в этой сфере является важнейшей частью более широкого экономического и политического противоборства двух стран.

Природные ресурсы России давно привлекают внимание как США, так и Китая. Нетрудно предвидеть в будущем обострение борьбы за них между этими странами. Если усиление Китая приведет к обострению противоречий между ним и США и выведет стороны на грань противостояния, сверхзадачей Америки станет не дать КНР возможности прирастить свою мощь за счет ресурсов Сибири и Дальнего Востока. Что же касается Китая, то он для опережающего рывка в экономическом соперничестве с США должен будет любыми путями добиваться доступа к этим ресурсам.

В то же время по некоторым направлениям экономические интересы Соединенных Штатов и Китая вполне могут гармонично сочетаться. Вместе они потребляют огромную и все время увеличивающуюся часть мировой нефти и заинтересованы в снижении цен на нее. Совмещение и синхронизация американских и китайских интересов позволят этим странам координировать противодействие спекуляции на мировых энергетических рынках и устранить сегодняшнюю несбалансированность цен на нефть.

Но все это - прогнозы на будущее, а в 2007 г. важным шагом в расширении взаимодействия двух стран в области энергетики стало подписание в Сан-Франциско китайско-американского меморандума о взаимопонимании по проблемам сотрудничества в этой сфере. В документе предусматривается активизация взаимодействия США и КНР в повышении эффективности потребления энергоносителей в китайской экономике. Подписанный документ расширяет возможности американских компаний в части экспорта в Китай оборудования и технологий, не наносящих ущерба окружающей среде.

Как известно, США являются крупнейшим рынком для китайских товаров, гипотетическая потеря которого серьезно отразилась бы на состоянии экономики КНР, поскольку быстро переориентировать товарные потоки на другие рынки для Китая было бы весьма проблематично. Это еще одна из причин того, что отношения с США являются одним из главных направлений китайской дипломатии. В то же время развитие китайско-американских торговых отношений несет выгоды не только Китаю, но и Соединенным Штатам, поскольку КНР экспортирует в Америку в основном трудоемкую продукцию, создавая тем самым благоприятные условия для реструктуризации американской экономики.

Главной проблемой американской внешней торговли, в том числе и с Китаем, является ог-

ромный торговый дефицит, который постоянно растет. В 2006 г. он составлял свыше 800 млрд. долл., причем около трети этой суммы приходилось на торговлю с Китаем. Согласно заявлениям Конгресса производственных профсоюзов США, дешевый импорт из КНР представляет угрозу сотням тысяч рабочих мест в Америке.

Накануне состоявшихся в мае прошлого года американо-китайских торговых переговоров в США разразился скандал, связанный с низким качеством импортируемых из Китая пищевых продуктов, в частности кормов для животных. Только с ноября 2006 по август 2007 гг. США провели подряд пять антидемпинговых и антидотационных расследований в отношении китайской продукции, непосредственно затронувших китайский экспорт на сумму 860 млн. долл.

Столь энергичные меры, принятые американской стороной, вызвали недовольство Пекина. Как заявил министр коммерции КНР Бо Силай, некоторые американские чиновники и СМИ хотят использовать сомнения в отношении качества китайских товаров в целях проведения в жизнь политики узкого торгового протекционизма.

15 июня министр торговли США К. Гутьеррес объявил об ужесточении контроля над экспортом в Китай некоторых видов высокотехнологичной продукции и, прежде всего, тех, которые могут быть использованы в военных целях.

Помимо торговых перепалок в отношениях между США и Китаем в истекшем году имели место целый ряд других конфликтных ситуаций. Так, протест со стороны американской администрации вызвал запуск 11 января с испытательными целями китайской баллистической ракеты, которая поразила старый китайский метеорологический спутник, находившийся на орбите высотой более 800 километров, В заявлении Вашингтона подчеркивалось, что "разработка и испытания подобного оружия несовместимы с духом сотрудничества, установившимся в отношениях двух стран"⁸. Китай в свою очередь заявил, что подобная реакция связана с интересами собственной космической политики Белого дома, суть которой сводится к тому, чтобы, обеспечив США превосходство в космосе, всячески препятствовать появлению достойных конкурентов.

13 июля МИД КНР выразил "серьезное неудовлетворение и решительный протест" по поводу строительства в США мемориала жертвам коммунизма и его посещения президентом Дж. Бушем, который, выступая в Вашингтоне на церемонии его открытия, приравнял коммунистическую идеологию к терроризму, упомянув о "миллионах людей, ставших жертвами коммунизма в бывшем Советском Союзе и Китае". 18 октября власти КНР заявили протест в связи с вручением Далай-ламе золотой медали Конгресса США. По словам МИД Китая, это событие "серьезно подорвало" двусторонние отношения, и США должны будут компенсировать "ужасные последствия" происшедшего.

Китай также призвал Белый дом "прекратить вмешиваться во внутренние дела других государств" и "практическими шагами защитить китайско-американские отношения конструктивного сотрудничества".

Среди других заслуживающих внимания негативных моментов во взаимоотношениях США и КНР следует упомянуть также неоднократные обвинения Вашингтона в адрес Пекина по поводу атак "хакеров" на компьютерную сеть Пентагона, исходивших якобы от специалистов Народно-освободительной армии Китая. В ответ представитель МИД КНР назвал эти обвинения беспочвенными, охарактеризовав их как "проявление менталитета холодной войны". Вме-

сте с тем, Пекин выразил готовность активизировать сотрудничество с другими государствами, включая США, в совместной борьбе против сетевых преступлений.

Хотя в течение всего прошлого года не осуществлялось взаимных визитов на высшем уровне, руководители двух стран встречались дважды: в июне во время заседания "восьмерки" в Хайлигендаме (ФРГ) и в начале сентября в Сиднее накануне саммита лидеров стран Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). В ходе этих встреч был затронут целый ряд важнейших вопросов, включая свободу вероисповедания, климатические изменения, качество китайской продукции, проблемы Ирана, Северной Кореи и Судана.

Ноябрьский визит в КНР министра обороны США Р. Гейтса стал, вероятно, наиболее значимым событием в отношениях двух стран в 2007 г. Его главным результатом явилось достижение договоренности об открытии "горячей линии" между военными ведомствами США и Китая. Стороны договорились также об активизации межармейского диалога на всех уровнях, контактов между военными академиями, о сотрудничестве армий в архивном деле и сфере культуры. Обращает на себя внимание и то, что во время встречи председателя КНР Ху Цзиньтао с Р. Гейтсом китайский лидер призвал "подходить к общему делу развития отношений между двумя странами с высоты стратегических интересов и с точки зрения перспективных интересов".

Поначалу все складывалось относительно гладко и в наступившем 2008 г. В январе продолжились двусторонние китайско-американских контакты на уровне военных и внешнеполитических ведомств. С визитом в Пекин прибыл глава Тихоокеанского командования ВС США Тимоти Киттинг, который встречался с заместителем председателя Центрального военного совета КНР Го Босюном, начальником Генштаба НОАК Чэнь Биндэ и министром иностранных дел КНР Ян Цзечи. Американский представитель отметил наличие благоприятных условий для расширения американо-китайского военного сотрудничества и выдвинул целый ряд предложений относительно развития контактов между США и КНР по линии военных ведомств на текущий год, к которым китайские представители отнеслись одобрительно.

В том же январе состоялись встречи главы китайского МИДа Ян Цзечи с государственным секретарем К. Райе и ее заместителем Д. Негропонте, на которых большое внимание было уделено обсуждению тайваньской проблемы. Стороны вновь подчеркнули обоюдную приверженность политике "одного Китая", высказались против любых сепаратистских действий тайваньских властей, в частности, проведения референдума по вопросу "вступления Тайваня в ООН". Они согласились в принципе с необходимостью и дальше активизировать контакты и взаимодействие, укреплять взаимопонимание и взаимодоверие, содействуя тем самым достижению новых подвижек в отношениях между двумя странами.

Однако уже в феврале этот позитивный настрой был омрачен очередным "шпионским скандалом", когда власти США объявили о задержании четырех человек, работавших, по их утверждению, на китайскую разведку. Среди задержанных оказались высокопоставленный аналитик из Пентагона и трое американцев китайского происхождения. Сферами особых интересов всех подозреваемых были оружейные сделки между США и Тайванем и новейшие американские аэрокосмические разработки.

Арест подозреваемых в шпионаже в пользу КНР вновь всколыхнул в Америке настроения, созвучные утверждениям некоторых высокопоставленных представителей администрации о том, что Китай "наряду с "Аль-Каидой", Ираном, Ираком и Россией числится среди основных источников внешней угрозы для США". Судя по всему, такая тенденция "взлетов и падений" будет сохраняться в американо-китайских отношений и в обозримом будущем.

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ

По мнению аналитиков, несмотря на растущую активность Китая на региональном и глобальном уровнях, его способность к осуществлению долговременного силового воздействия является ограниченной. Таким

образом, время для его позиционирования как претендента на мировое лидерство пока не настало. Достижению КНР в течение ближайших 10 - 15 лет статуса мировой сверхдержавы могут помешать ее зависимость от импорта сырья и продовольствия, отсутствие возможностей оказывать военное давление за пределами азиатского региона, влияние неравномерности развития отдельных ее районов на политическую стабильность в стране и, наконец, бедность значительной части китайского населения.

В американском истэблишменте сформировались две позиции по вопросу будущих взаимоотношений с Китаем. Согласно первой из них, страны, где преобладают демократические ценности, не могут быть враждебными, т. е. эти государства не будут стремиться отстаивать свои интересы силой. Поэтому необходимо всячески способствовать вовлечению Китая в широкое международное сотрудничество на различных направлениях, что может укрепить в нем влияние тех сил, которые выступают за плюрализм внутри китайского общества, развитие демократии в стране и, в конечном итоге, обеспечат демонтаж существующей в КНР общественно-политической системы, именуемой американскими аналитиками не иначе, как тоталитарной.

Сторонники противоположной точки зрения предлагают рассматривать Китай как неизбежного соперника, в отношении которого США должны действовать так, как действовали в период "холодной войны" против СССР. В этой связи возрастает стремление определенных правящих кругов США помешать крупным изменениям в азиатских региональных структурах, сохраняется желание укреплять существующую систему американских союзов и блоков в АТР, которые стратегически ограничивают свободу действий Китая как в данном регионе, так и за его пределами.

В теоретических обоснованиях Китаем его политики на американском направлении также прослеживаются два различных подхода. Один из них, который пока остается определяющим, исходит из того, что главное внимание США сосредоточено в настоящее время на борьбе с международным терроризмом и рядом неугодных им режимов. В силу этого считается нецелесообразным ставить перед собой задачу ниспровержения существующего международного порядка, каким бы несправедливым он ни был. Вместо этого предлагается, используя положительные факторы данного порядка, пытаться обеспечить его постепенную эволюцию в нужном Китаю направлении. По мнению сторонников такого подхода, избегая лишней ответственности по вопросам, не имеющим прямого отношения к его собственным интересам, КНР надлежит "сконцентрировать все усилия на актуальных проблемах, приоритетных для себя, например, тайваньской и корейской"⁹.

По мнению сторонников другого подхода, "лучшие времена для КНР могут и не наступить". Подчеркивается, что США, воспользовавшись антитеррористической операцией, усиливают свое влияние на Ближнем Востоке, обеспечивающем основной объем импортируемой Китаем нефти, а также продолжают укрепляться в его "стратегическом тылу" - странах Центральной Азии. В этой связи интересы национальной безопасности Китая должны преобладать над интересами развития¹⁰. Укоренение такой точки зрения может привести к активизации силовых тенденций в политике КНР по отношению к Соединенным Штатам.

Как считают независимые эксперты, включая российских, в перспективе главные направления и методы китайской внешнеполитической стратегии могут заключаться в следующем: 1) создание в Восточной Азии зоны преобладающего влияния КНР с вытеснением возможных конкурентов, прежде всего США, и превращение ее в плацдарм для расширения китайского влияния в других регионах; 2) сохранение, по мере возможности, нормальных отношений с США за счет уступок на менее важных для Китая направлениях; 3) проведение дифференцированной политики в отношении главных политических сил на Тайване и изоляцию негативного, с точки зрения Пекина, внешнего вмешательства в процессы, связанные с объединением; 4) диверсификацию сырьевой, прежде всего, энергетической политики; 5) поиск точек стратегического соприкосновения, а также форм и методов сотрудничества не только с США, но и с другими развитыми и развивающимися странами.

Как нам представляется, возможности для улучшения отношений между КНР и США, которые появились в начале нынешнего столетия, отнюдь не исчерпаны. В основе расширения сотрудничества между ними может лежать, прежде всего, взаимная заинтересованность сторон в сфере экономики. Для Китая Соединенные Штаты - гарантия стабильного инвестиционного климата и притока современных технологий, необходимых для модернизации народного хозяйства, а также важный рынок сбыта широкой гаммы товаров. В свою очередь для США стабильный и предсказуемый Китай гораздо предпочтительнее, чем страна, находящаяся в экономическом кризисе и раздираемая социальными противоречиями. Что же касается существующих и постоянно вновь возникающих между ними проблем, то их урегулирование или хотя бы смягчение чаще всего вполне возможно на основе обоюдных компромиссов.

¹ Компас // ИТАР-ТАСС. 2006, N 12. С. 17.

² 2005 Report to Congress of the U. S. - China Economic and Security Review Commission - www.uscc.gov

³ ТВ-программа "Постскриптум", 02.06.07.

⁴ "Российская газета - Неделя". 2007, 22 июня.

⁵ Там же.

⁶ В сравнении с "дружескими" отношениями с Россией и "хорошими" со странами Западной Европы и Индией. (Журнал "Сяньдай гоцзи гуаньси" (кит.), 2007, N 10).

⁷ Жэньминь жибао он-лайн, 04.04.2007.

⁸ www.pda.lenta.ru/news/2007/01/19/test

⁹ Кузык Б. Н., Титаренко М. Л. Китай-Россия 2050: стратегия соразвития. М., 2006. С. 542 - 544.

¹⁰ Там же.