ДИАГНОЗ И ВОЗМОЖНЫЕ РЕЦЕПТЫ ЛЕЧЕНИЯ

В. ИНОЗЕМЦЕВ

Доктор экономических наук

ПУТЬ ВПЕРЕД

Несмотря на то, что большинство политологов и экономистов, специалистов по международным отношениям и действующих политиков хорошо знакомо с проблемами наиболее бедных стран, мало кто из них более или менее внятно высказывается о том, что именно требуется этим государствам для облегчения их катастрофического положения. Самые распространенные рекомендации на этот счет сводятся к необходимости наращивать помощь, развивать программы по поддержке здравоохранения и образования, разрабатывать меры по стабилизации экологической ситуации, активизировать миротворческую деятельность. И почти всегда среди этих рекомендаций находится место для призывов к установлению более справедливого режима торговли и, в первую очередь, отмене пошлин на сельскохозяйственную продукцию из этих стран и сокращению дотаций аграрной отрасли в Европе и Соединенных Штатах.

Все эти рекомендации разумны и содержательны. Однако совершенно очевидно, что они не складываются в единую комплексную программу, которая действительно могла бы способствовать устойчивому улучшению ситуации в "не-развивающихся" странах, - прежде всего потому, что все эти предложения ориентированы на сокращение бедности и установление справедливости, но не на ускорение развития. Но ведь это совершенно разные вопросы; сегодня, например, существует множество свидетельств резкого обострения проблемы бедности в США в последние десять лет, но никто, тем не менее, не пытается поставить вопрос о недостаточном динамизме американской экономики и застое в американской внутренней или внешней политике. Поэтому, пытаясь наметить возможные меры, следует начать с исходных - и чуть ли не мировоззренческих - проблем.

К НОВОЙ ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМ

Остановимся всего лишь на четырех моментах, которые представляются особенно важными.

Во-первых, акценты должны быть перенесены с проблемы бедности на проблему "не-развития" - и на то есть, как минимум, две причины. С одной стороны, само определение бедности становится сегодня идеологизированным клише, ровным счетом ничего не дающим для понимания существа вопроса. Еще в середине 80-х гг. на основе анализа ситуации в 33 странах Африки, Азии и Латинской Америки эксперты Всемирного банка "установили" уровень абсолютной бедности в 1 долл. на человека в день. Как подчеркивают специалисты, "эта оценка базировалась не на ценах единой "корзины" наиболее значимых товаров и услуг, а на усредненном "уровне бедности", взятом в отдельности по каждой из стран", что уже тогда лишало ее реального содержания. В 1993 г. те же эксперты внесли коррективы в свои расчеты, приняв во внимание долларовую инфляцию и изменение покупательной способности валют бедных стран. Результатом стала цифра в 1,08 долл. на человека в день, которая не пересматривалась вот уже более десяти лет. Заметим, что с 1985 г. и по сей день доллар потерял не менее 30% своей стоимости. Таким образом, установленная "планка" сомнительна в количественном отношении. Но она совершенно не учитывает качественных параметров и не может использоваться для "измерения" прогресса в борьбе с бедностью. Так, например, широко известный пример Китая, где численность живущего в абсолютной бедности населения сократилось более чем вдвое за последние 15 лет, не вполне пригоден для обоснования того, что экономический рост является самым эффективным способом противостояния бедности. Согласно факторному анализу, он "ответственен" за ее сокращение в КНР лишь на треть, тогда как вдвое более важным условием стала ответственная демографическая политика, проводившаяся в 90-е гг. китайским руководством.

С другой стороны, бедность имеет различные причины и обстоятельства возникновения - источники бедности в Афганистане отличаются от таковых в Эфиопии, а те, в свою очередь, от трудностей, с которыми сталкиваются страны Карибского бассейна. В ряде случаев пробле-

Окончание. Начало см.: "Азия и Африка сегодня", 2005, N 10.

стр. 2

ма бедности гораздо менее актуальна, чем проблема неуправляемости, межплеменных конфликтов или геноцида - как, например, в Сьерра-Леоне, Заире или Судане. И, наконец, совершенно очевидно, что сокращение бедности не решает главных задач. Возвращаясь к американскому примеру, следует признать, что бедность в США требует особого внимания именно потому, что здесь она существует в условиях развития; когда же развитие отсутствует, бедность неизбежна и непреодолима. Борьба с бедностью в условиях "не-развития" - это типичное "сражение с тенью", которая никуда не исчезнет, пока сохраняется объект, который ее отбрасывает. Непонимание этой простой истины экспертным сообществом и политиками не может не удивлять.

Во-вторых, тема наращивания помощи, доминирующая в дискуссиях о "не-развивающемся" мире, на мой взгляд, лишь скрывает действительно актуальные проблемы. Помощь может сократить бедность, но не может дать стимула к развитию. Она бывает полезна тем, кто стремится к развитию и при этом понимает его внутренние закономерности. Она необходима и эффективна там, где поступательный прогресс был нарушен и требуются скорее меры по его восстановлению, чем по созданию предпосылок такого прогресса. Классический пример дает в этом отношении послевоенная Европа и беспрецедентный успех "плана Маршалла". Рассуждения же о "глобальном плане Маршалла", столь популярные сегодня, представляются сугубо демагогическими. Чтобы стать реальным стимулом к развитию, помощь должна быть существенной и адресной. Значительное большинство специалистов по "теории развития" сходится в том, что минимальным уровнем, с которого может стартовать ускоренный хозяйственный подъем, является ВВП в 800 - 900 долл. на человека. Чтобы его достичь, масштабы помощи должны быть увеличены в 4 - 5 раз на протяжении ближайших десяти лет; такая задача не ставится сегодня никем по причине ее очевидно утопического характера. Кроме того, помощь должна служить решению конкретных экономических, политических и инфраструктурных проблем, тогда как в наши дни она расходуется в основном на гуманитарные нужды и оказывается правительствам, которые расходуют выделяемые средства по своему усмотрению, а не самостоятельным экономическим субъектам, способным стать инициаторами реформ.

В-третьих, попытки изменить сложившуюся ситуацию с применением одних лишь экономических методов основываются на совершенно ошибочном группировании стран-реципиентов помощи. Когда говорят о тех государствах, где большинство населения живет в абсолютной бедности, в центре внимания должны бы оказаться такие страны, как Бангладеш, Бурунди, Гана, Гвинея-Бисау, Камбоджа, Лаос, Мадагаскар, Мали, Непал, Нигер, Нигерия, Таджикистан, Танзания, Того, Чад, Уганда, Эритрея, Эфиопия и т. д. (показатели подушевого ВВП не превосходят там 325 долл.). Когда речь заходит о необходимости облегчить положение так называемых "особо обремененных внешним долгом бедных государств", имеются в виду Бенин, Боливия, Буркина Фасо, Эфиопия, Гана, Гайяна, Гондурас, Мадагаскар, Мали, Мавритания, Мозамбик, Никарагуа, Нигер, Руанда, Сенегал, Танзания, Уганда и Замбия. (Именно эта проблема решалась на последней встрече "восьмерки", где была достигнута договоренность о списании долга названным странам.) Некоторые государства попадают в оба списка, но, например, Боливия с ВВП в 886 долл. на человека в год (а если считать по паритету покупательной способности - то и 2460 долл.) и Гондурас (с соответствующими показателями в 966 и 2600 долл.) - не самые бедные страны; в то же время Бангладеш, Камбоджа и Лаос находятся в тяжелейшем положении, но не привлекают международного внимания.

Как бы то ни было, уровень ВВП и объемы задолженности суть чисто формальные признаки. Списание долгов Буркина Фасо, Нигеру и Замбии или же активизация помощи Мадагаскару, Того и Эритрее не решит большинства их проблем, так как последние имеют преимущественно региональную, а не национальную природу. Невозможно бороться с эпидемиями в рамках границ отдельных государств или же урегулировать этнические конфликты "в отдельно взятой" африканской стране. "Точечные удары" по бедности, которые наносит западный мир, бессмысленны, так как не приводят к изменению ситуации на региональном уровне.

В-четвертых, политика, направленная на инициирование развития "не-развивающегося" мира, должна оставаться именно политикой, не превращаясь в популистские кампании против бедности, возглавляемые церковными иерархами, звездами эстрады, удачливыми предпринимателями и вышедшими "в тираж" функционерами международных финансовых институтов. Эта политика должна иметь долгосрочные цели, и ее реализация должна быть твердой, без уступок антиглобалистам и сфабрикованному "общественному мнению" африканских стран. Она должна проводиться при содействии самих государств "четвертого" мира, а не вопреки их сопротивлению. Сегодня же проблема международной помощи нередко оказывается поводом для пропагандистских кампаний, но не более того. Именно поэтому ни пункты Плана действий в поддержку Африки (Africa Action Plan), одобренного "восьмеркой" в Кананаскисе в 2002 г., ни меры, согласованные на Саммите тысячелетия в 2000 г., не реализуются, да и не имеют шансов на реализацию (как известно, оценка успехов в их выполнении свидетельствует, что сокращение бедности вдвое, "намеченное" на 2015 г., при таких же темпах, какие имеют место в 2000 - 2005 гг., может случиться не ранее, чем в 2145 г., т. е. "всего" на 130 лет позже "графика"). Политика требует заинтересованности всех сторон процесса, и общегуманистические соображения типа "если мы будем мириться с несправедливостью в далеких странах, то что же станет впоследствии с нами самими?" не могут служить ее движущей силой.

Таковы лишь самые общие соображения. Полагаю, что проблема активизации социальных процессов в "не-развивающемся" мире не может сводиться к проблеме бедности; ее решение должно стать политической задачей западного мира; критерии успешности продвижения по этому

стр. 3

пути должны быть решительно изменены; наконец, все предпринимаемые усилия должны обрести вполне отчетливую региональную направленность. Попытаемся теперь рассмотреть более конкретные меры, которые, на наш взгляд, могли бы способствовать выходу из кризиса.

ОБЩИЕ МЕРЫ ПО ОЗДОРОВЛЕНИЮ СИТУАЦИИ

Исходной мерой является, по моему убеждению, переосмысление "объектов" помощи. "Национальные" государства - в первую очередь в Африке - полностью себя дискредитировали; даже западные исследователи сплошь и рядом признают, что их формирование в 50-е и 60-е гг. в большинстве случаев происходило волюнтаристским образом. Пришло время вернуться "к истокам": в Америке (например, Центральной), Африке (вокруг озера Виктория, в бывшей французской Западной Африке) и Азии (в бывшем французском Индокитае) следует всячески способствовать воссозданию межгосударственных союзов, которые должны стать главными контрагентами Запада при оказании помощи, технического содействия и развития инфраструктуры. Сегодня лишь 12% торговли африканских стран приходятся на другие страны Африки; не существует дорог, которые связывали бы отдельные государства; все основные железнодорожные магистрали проложены из глубины континента к морским портам и столицам. Этническая мозаика африканских стран делает невозможным успех реформ в отдельных государствах при безразличии к судьбам других - в отличие, например, от Азии, где традиции государственности были более сильны, а народы сплачивались общей историей, самобытной культурой и языками.

Параллельно с этим было бы крайне важно создать некие "форпосты процветания", способные стать центрами притяжения капиталов, дислокации основных международных институтов, оказывающих помощь близлежащим странам, а также базой для реализации большинства инфраструктурных проектов. Примером успешного регионального центра такого рода может служить Гонконг, вокруг которого в 80 - 90-е гг. началось активное развитие континентальных районов Китая - несмотря на различия в социальном строе и политических режимах.

Важнейшей финансовой мерой представляется пересмотр режима долговых отношений между западными государствами и основными "не-развивающимися" странами. Безусловно, масштабы внешнего долга сегодня слишком велики, а его обслуживание практически невыносимо. Однако списание долга (равно как и безвозмездная помощь по межправительственной линии) недопустимо, поскольку тем самым государственный аппарат, не способный принять и исполнить ответственные решения, признается нормальным партнером для дальнейшего сотрудничества. Иногда западные правительства и эксперты пытаются убедить самих себя в том, что в последние годы многие африканские страны сделали важные шаги в направлении установления подлинно демократических порядков. Достаточно приглядеться к последним "демократическим" выборам в Того, чтобы ощутить весь сарказм ситуации. Списание долгов может осуществляться только при условии, что все лица, занимавшие сколь-либо ответственные должности в правительстве на протяжении последних пятнадцати лет, пожизненно будут лишены права работать на государственной службе. Однако гораздо более продуктивен иной вариант, который будет рассмотрен ниже.

Важнейшей политической мерой могла бы стать полная демилитаризация "не-развивающихся" стран. В современных условиях успешное разрешение региональных конфликтов, и прежде всего в Африке, невозможно без роспуска как незаконных, так и легальных вооруженных формирований, ибо во многих случаях между ними просто нет существенных различий. В то же время исключительная бедность стран континента, с одной стороны, требует отказа от расходования значительных средств на покупку вооружений и содержание армий, а с другой - делает вполне реализуемым выкуп имеющегося в этих странах оружия. По некоторым данным, в ряде африканских стран цена автомата Калашникова составляет 6 - 10 долл.; при установлении цены выкупа, например, на уровне 200 долл. в условиях разоружения и роспуска правительственных армий и гарантий со стороны стран Запада внешней безопасности образуемых региональных союзов только дополнительно выделяемого ежегодного объема помощи (10 - 11 млрд. долл.) было бы достаточно для полной демилитаризации всех "проблемных зон" на Африканском континенте. Следом за этим необходимо ввести полный запрет на торговлю оружием со странами этих зон.

Важнейшей экономической мерой следовало бы считать изменение условий торговли западных государств со странами, которые присоединятся к программе помощи. Это означает полную отмену всех пошлин и таможенных барьеров на сельскохозяйственную продукцию, произведенную в этих странах. Учитывая объем торговли развитого и "не-развивающегося" миров (а он не превышает 2,4% товарооборота развитых стран), даже "взрывной" рост импорта сельскохозяйственной продукции из соответствующих стран не вызовет серьезных проблем у западных (точнее, северных) фермеров. В крайнем случае, часть средств, в нынешних условиях выделяемых на гуманитарную помощь Африке, может быть переориентирована на покрытие возникающих убытков. Подобная мера может также быть объявлена временной (вводящейся на 10 - 15 лет) или же применяться только до того момента, когда, например, ВВП африканских стран-партнеров западных государств превысит 1,5 тыс. долл. на человека в год.

Эти основные меры позволили бы решить несколько важнейших задач. Прежде всего, они послужили бы первым шагом на пути преодоления той раздробленности и того политического хаоса, который европейские колонизаторы оставили в наследство Африке. И, далее, они заложили бы элементарные основы для экономического развития этих государств в условиях экономики, открытой миру, и сокращения угрозы внутренних конфликтов.

Можно ли признать реалистичной перспективу реализации

стр. 4

подобного проекта? На первый взгляд - конечно, нет. И в первую очередь потому, что в своем отношении с "не-развивающимся" миром западные страны погрязли в политкорректности, а западные финансовые институты и политические организации обрели "иммунитет" к любому нетрадиционному подходу к выходу из критических ситуаций. Но даже сознавая гипотетический характер сформулированных выше соображений, попытаемся несколько конкретизировать предлагаемые шаги.

АНТИКРИЗИСНЫЕ МЕРЫ

Начнем с тех вопросов, которые обсуждаются наиболее активно, - с проблемы внешнего долга "не-развивающихся" стран. Большинство экспертов сходится во мнении, что эти заимствования никогда не будут возвращены, а выплата процентов, даже специальным образом сниженных, способна надолго (если не навсегда) остановить экономический рост в государствах-должниках. Вывод, казалось бы, прост: долги надо списать. Но все не так уж и очевидно.

Списание долга снижает экономическую мотивацию стран-заемщиков. Ведь разговоры о списании полной суммы долга наиболее бедных стран начались не на пустом месте, а как реакция на то, что их списание сначала на 33%, потом списание оставшихся долгов - еще на 50%, а затем и самых последних - на 75% (списания, подчеркну, произведенные на основе решений "Большой семерки" соответственно в Торонто в 1988 г., в Лондоне в 1991-м и Неаполе в 1994-м), не привели ни к каким положительным результатам: долги вырастали вновь, их обслуживание не облегчалось, а эффективность экономики бедных стран отнюдь не повысилась.

Более того, списание долгов позволяет бывшим заемщикам в большем объеме и с большей регулярностью финансировать государственные расходы - т.е., по сути, подкармливать национальную бюрократию и финансировать военные закупки. С любой точки зрения, укрепление власти некомпетентных правительств выглядит предательством интересов их подданных. Все это делает более предпочтительным иной вариант реструктуризации долга.

Сумма обязательств фиксируется по состоянию на определенный день. Начисление процентов прекращается. Одновременно производится независимая экспертная оценка активов, находящихся в государственной собственности в соответствующей стране, за исключением природных месторождений, но включая земельные участки и перерабатывающие предприятия, а также порты и объекты инфраструктуры. Устанавливается, что стоимость аренды этих активов может составлять 5 - 6% в год, что соответствует 15 - 20-летнему сроку аренды. Эта аренда и становится средством выплаты долга.

Далее право на аренду соответствующих предприятий и активов выставляется на открытые аукционы, проводимые специализированными структурами Организации Объединенных Наций, Всемирным банком или специально создаваемыми институтами типа Парижского клуба. Конечно, цены, за которые эти права будут куплены, в большинстве случаев составят пятую или десятую часть их номинальной стоимости. Но и таким образом будет достигнуто многое: во-первых, предприятия и земля обретут хозяев, которые будут обязаны платить налоги, но окажутся в значительной мере свободны от прямого давления местных властей (с которых долг будет списываться не сразу, а равными порциями ежегодно по мере реализации программы). Во-вторых, "погнавшиеся" за дешевыми активами компании станут заинтересованы в их развитии, а соответственно, и в развитии соответствующих стран. В-третьих (как показывает опыт российской приватизации), значительная часть этих концессий будет приобретена предпринимателями или бывшими чиновниками из самих африканских стран, знакомыми с местными традициями бизнеса и привлеченными относительной защищенностью вложений (было бы правильно сосредоточить все полученные от подобных операций средства в международном фонде, обязанном частично возмещать инвесторам убытки, если бы таковые были порождены противоправными действиями властей стран, реструктуризирующих таким образом свои внешние обязательства). В-четвертых, оказавшись заинтересованными в развитии подобных производств, международные компании стали бы лоббировать не сохранение, а снижение и даже отмену пошлин на ввоз товаров из бедных стран в развитые.

На деле для западных стран подобная операция означала бы как раз списание долгов. После завершения срока аренды предприятия перейдут обратно в собственность государств - бывших должников; суммы, полученные от внешних инвесторов в уплату за право аренды, в основном ушли бы на организацию работы представительств западных институтов и структур в реформируемых странах или на выплату "страховок"; возможно, часть была бы использована для компенсации убытков национальным производителям. Однако это списание не оказалось бы покорным согласием с данностью (т. е. банальным невозвратом средств), а инструментом нажима на правительства стран-должников и их вовлечения в мировую экономику.

Какими могут быть аргументы противников подобных мер? Это, несомненно, и прежде всего, рассуждения о "неоколониализме", "аппетитах западных монополий" и "лишении гордых африканских народов суверенитета". Но это сугубо демагогические рассуждения: современные долги "не-развивающихся" стран неправомерно могут рассматриваться как "компенсация" бывших колониальных держав, т.к. поскольку соглашения о предоставлении независимости не предполагали никаких дополнительных обязательств с их стороны; расплачиваться по обязательствам принято не только в международных, но и в любых других экономических отношениях; наконец, именно отказ от долгов и свидетельствует в наибольшей степени о некомпетентности, безответственности и, в конечном счете, о "не-суверенности" правительства соответствующих государств.

Теперь относительно поддержания мира внутри и между наименее развитыми странами. Важнейшими средствами решения этой проблемы представляются их демилитаризация и создание региональных союзов

стр. 5

стран, близких в географическом, экономическом и социально-культурном отношении. Такие сообщества могли бы стать полноправными сторонами в политических соглашениях со странами Запада, которые гарантировали бы этим сообществам соблюдение прав человека в обмен на лояльность местным властям, лишенным значительной части силовых структур, а странам-членам сообществ - защиту в случае внешней агрессии. Средства, направляемые на выкуп оружия у правительств и повстанцев, послужили бы серьезным подспорьем на первом этапе экономических реформ.

Почему так важна регионализация? Прежде всего, потому, что нет более надежных средств искоренения опасности войн и конфликтов, чем вовлеченность в общее дело. Тем более что, например, потребности экономического развития стран, имеющих выход к озеру Виктория, или государств бывшей французской Западной Африки, так или иначе диктуют необходимость кооперации - и в строительстве дорог, и в разработке источников чистой воды, и в единой системе здравоохранения, и в совместном использовании природных богатств. По мере все большей включенности в региональные программы у каждого из правительств будут сужаться возможности для произвола и нарушения взятых на себя обязательств, что также немаловажно.

Можно представить себе различные пути образования региональных объединений. В одном случае определяющим фактором станет предложенная западными странами стратегия помощи, рассчитанная сразу на несколько государств; в другом - пример отдельных стран, согласившихся с предложенной программой и достигших в результате очевидных успехов. Однако так или иначе переход от стратегии отношений с отдельными странами, ранжируемыми по степени их бедности или обремененности долговыми обязательствами, к налаживанию связей с региональными сообществами государств, объединенных общими проблемами, представляется исключительно полезным и эффективным. Для повышения этой эффективности необходимо было бы обеспечить глубокое "проникновение" объединяющих задач и процессов в низовые слои общества, так как только это может сделать процесс прочным и необратимым. Свобода торговли и передвижения; подключенность к единой ирригационной системе; национальные парки, расположенные на территории нескольких государств, что позволило бы распределять между ними доходы от туризма; системы транзита грузов и т. д. - все должно выстраиваться таким образом, чтобы потенциальное возобновление локальных или региональных конфликтов неизбежно приводило к серьезным потерям для населения сразу нескольких стран, чтобы в их народах укреплялось стремление к стабильности и миру.

Социальные реформы - следующий важный элемент преобразований, необходимых "не-развивающемуся" миру, причем, видимо, наиболее сложный. Развитие тех стран, о которых идет речь, маловероятно до тех пор, пока они не осуществят прорыв к большему социальному равенству - в первую очередь, за счет прекращения дискриминации женщин, преодоления клановой и племенной структур общества и т. д. Демократические реформы, о которых так много и увлеченно говорят на Западе, в данном случае не могут играть определяющей роли, поскольку ныне существующие в африканских обществах грани социальной стратификации слишком прочны. Скорее всего, понадобятся тщательные консультации с правительствами этих государств, учитывающие специфику каждого из них. В рамках социальных реформ должна быть выстроена и сбалансированная демографическая политика: ведь при нынешних темпах роста населения беднейших стран никакие программы развития не могут быть достаточно результативными. Рациональная демографическая политика способствовала бы также повышению уровня образования, качественному улучшению здравоохранения и т. п.

Демографическая проблема оказывает на экономику "не-развивающегося" мира не только "прямое" влияние (выражающееся в явном избытке населения и трудностях обеспечения его абсолютно необходимыми благами), но и серьезное "косвенное" воздействие. Хорошо известно, например, что в Европе XIX и начала XX столетий бурный хозяйственный рост происходил на фоне масштабной эмиграции; это служит иллюстрацией того, что некоторая ограниченность рабочей силы позитивно влияет на экономическое развитие. В таких условиях работодатели начинают интересоваться технологиями, позволяющими сокращать трудозатраты; увеличиваются доходы работников; повышается заработная плата тех, кто имеет более выраженные способности и лучшее образование. Доступность же трудовых ресурсов способствует консервации предельно низких доходов, тормозит технологическое развитие и прогресс образования; в то же время низкие доходы работников сковывают возможности развития внутреннего рынка.

К сожалению, реализация социальных реформ в "не-развивающихся" странах практически не зависит от усилий Запада. Одним из немногих инструментов влияния (особенно в Африке и Латинской Америке) остается католическая церковь, позиции которой очень здесь сильны, но пока - увы - совершенно неконструктивны. Осуждение католическими иерархами использования любых видов контрацепции способно перечеркнуть, и в ряде случаев (например, в Нигерии) перечеркивает, любые усилия, направленные на предотвращение распространения СПИДа и других опасных заболеваний. И даже на этом очевидном, казалось бы, направлении усилия мирового сообщества ничего не дают. Поэтому, подчеркну еще раз, надежды на эффективное решение социальных проблем "не-развивающихся" стран стараниями западных реформаторов выглядят в значительной мере иллюзорными.

Гораздо лучшие перспективы открываются в сфере внешнеэкономических связей и торговли, и здесь западным странам также предстоит сделать еще очень много. Сегодня практически ни одна из стран "четвертого" мира не является значимым торговым партнером западных государств (исключениями могут вскоре стать нефтедобывающие страны Африки, так как, согласно под-

стр. 6

счетам экспертов, к 2015 г. от четверти до трети всей импортируемой в США нефти будет поступать из Нигерии, Анголы и других стран континента). Ниша дешевых промышленных товаров на западных рынках давно и прочно занята азиатскими поставщиками, и шансов отвоевать ее африканские и латиноамериканские страны практически не имеют. Потому единственной отраслью, развитие которой может происходить здесь при поддержке западного мира, является сельское хозяйство.

Проблема импортной аграрной продукции из стран "четвертого" мира неоднократно становилась предметом сложных - и, как правило, малорезультативных - переговоров. Провал очередного их раунда, состоявшегося в сентябре 2003 г. в Канкуне, показал, что бедные страны не хотят уступок, а богатые не готовы открыть свои рынки для их сельскохозяйственной продукции. На наш взгляд, в этом вопросе обеим сторонам следовало бы изменить свои позиции.

В последние годы страны-члены ОЭСР тратят на поддержку своего сельского хозяйства около 300 млрд. долл. в год (при рыночном объеме производства в 850 - 900 млрд. долл.). Экспорт аграрной продукции из "не-развивающегося" мира на рынки западных стран, даже по самым завышенным оценкам, не превышает 11 млрд. долл. в год. Такое количество импортируемого продовольствия не представляет угрозы западному миру. Правда, проблема имеет еще одно "измерение": дотируемые собственными правительствами, американские и европейские фермеры поставляют значительно большие объемы аграрной продукции - до 60 млрд. долл. в год - в страны "четвертого" мира. В своей совокупности относительная закрытость западного рынка и вторжение западных компаний на рынки бедных стран наносят экономике последних серьезный ущерб; не признавать этого невозможно.

Наиболее последовательное решение этой проблемы заключается, на мой взгляд, в увязке торговой политики стран Запада с готовностью государств мировой периферии пойти на предлагаемые реформы. Согласие на реструктуризацию долгов и участие в программах разоружения, описанных выше, должно сопровождаться полным снятием всех таможенных ограничений и импортных пошлин на аграрную продукцию, поступающую в Европу и США из соответствующих государств. При этом европейцы и американцы должны способствовать прогрессу сельскохозяйственного производства в беднейших странах Африки и Латинской Америки, так как только его развитие может обеспечить удовлетворение потребностей населения самих этих стран.

В отличие от промышленного производства, которое следовало бы передать под временный контроль западных инвесторов, вывод из кризиса сельского хозяйства "не-развивающихся" стран должен быть ориентирован на внутренние ресурсы и сопрягаться с решением проблем перенаселенности и безработицы. С этой точки зрения, наибольшего эффекта можно было бы ожидать от организации крестьянских кооперативов (типа израильских кибуцев), предназначенных для массового унифицированного производства аграрной продукции - зерна, бобовых культур, экзотических фруктов и т. д. Причем важно было бы сосредоточиться не на производственной эффективности таких кооперативов, а на экологической безвредности производства и многочисленности создаваемых рабочих мест. Сколь ни архаичными могут казаться подобные предложения, полезно было бы организовать и сельхозкооперативы из жителей городских трущоб, так как ликвидация таковых даже методами деурбанизации способна придать развитию отстающих государств более сбалансированный характер.

Именно сельскохозяйственная продукция, соответствующая западным стандартам, но произведенная в хозяйствах, не являющихся подразделениями или дочерними фирмами западных аграрных компаний, должна беспрепятственно поступать на рынки развитых стран. Для исключения злоупотреблений в данной сфере на местах должны быть открыты представительства специализированных структур Организации Объединенных Наций или Всемирного банка, уполномоченных наблюдать за процессом реконструкции "неразвивавшихся" экономик. Они осуществляли бы контроль качества произведенной продукции и проверяли источники ее происхождения. Кроме того, они могли бы выступать и в роли агентов крупных американских и европейских торговых кампаний, закупая продукцию у производителей и рассчитываясь с ними, минуя посредников или местные органы власти. Развитие аграрного сектора, первоначально инициированное поставками на экспорт, неизбежно будет способствовать росту потребления местной продукции в странах-производителях и у их соседей. Ведь и китайское "экономическое чудо" начиналось именно с решения продовольственной проблемы за счет внутренних источников.

Разумеется, этим не исчерпывается список конкретных мер, которые способны подтолкнуть развитие периферийных экономик. Но в контексте данной статьи на этом можно остановиться и еще раз повторить наиболее важные принципы "общения" с "не-развивающимся" миром.

ПЯТЬ ПРИНЦИПОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

В заключение сформулируем пять принципов, на основе которых может быть выработана новая стратегия отношений демократических, экономически мощных стран Запада с "не-развивающимся" миром.

Во-первых, это решимость западных государств инициировать преобразования в странах периферии. При этом политические элиты Запада должны отдавать себе отчет в том, что речь идет не о помощи, пусть даже и весьма существенной, а о непосредственном вмешательстве, причем достаточно продолжительном; что на этом трудном пути неизбежны неудачи; что реформы, которые придется осуществить в рамках международных торговых оргаизаций, станут болезненными для части населения самих западных стран; что, наконец, далеко не очевидно, что "не-развивающийся" мир будет благодарен им за их усилия. Но если бы такая решимость созрела, ей надлежало бы воплотиться в одобрении особых строк в бюджетах государств-инициаторов, готовых нести рас-

стр. 7

ходы по реализации программы преобразований; в создании специальных институтов, уполномоченных проводить ее в жизнь; возможно, в возрождении чего-то подобного "министерствам колоний" в правительствах ведущих стран Запада. До всего этого сегодня еще очень далеко.

Во-вторых, кардинальный пересмотр отношения к обязательствам и долгам "не-развивающихся" стран; отказ от выдачи им новых кредитов и помощи; ликвидация дублирующих друг друга структур, созданных в США, ЕС, при Всемирном банке и Международном валютном фонде, под эгидой "восьмерки" и Организации Объединенных Наций. Вместо них следовало бы образовать единый финансовый центр, управляющий этими обязательствами. Последние должны быть систематически учтены и оценены; изучена возможность погашения их активами, имеющимися в соответствующих странах; проведена оценка этих активов; подписаны соглашения с правительствами и кредиторами; наконец, права аренды и использования этих активов должны быть проданы на открытых аукционах, а права купивших их компаний или частных лиц гарантированы страховыми организациями и государствами, принявшими участие в программе списания долгов. Финансовая помощь странам "четвертого" мира должна быть полностью прекращена; помощь может оказываться исключительно в форме конкретных программ развития, а деньги могут расходоваться только на оплату местных работников, вовлеченных в реализацию данных программ.

В-третьих, необходимо инициировать процесс формирования региональных объединений "не-развивающихся" стран и начать их полную демилитаризацию. Реализация хотя бы первых шагов в этом направлении способна послужить условием дальнейшего сотрудничества этих стран с западными государствами и международными гуманитарными организациями. Следует четко заявить о том, что государства, тратящие на оборону и прочие военные нужды больше 1,5% ВВП, не имеют никаких шансов на получение западных кредитов и помощи. Одновременно с формированием региональных объединений должны быть предприняты усилия по реализации программ развития инфраструктуры, сетей доступа к чистой воде, национальных парков, свободных экономических зон и т.д., которые связывали бы несколько государств и тем самым снижали вероятность возникновения конфликтов между ними. Можно со временем предусмотреть предоставление возникающим региональным союзам мест в руководстве наиболее авторитетных международных организаций - вплоть до статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН.

В-четвертых, страны Запада должны пойти на жертвы, которых потребует полное открытие их рынков для продукции государств, успешно участвующих в программах развития. В условиях, когда развитые страны тратят около 200 млрд. долл. в год на бесперспективную и контрпродуктивную борьбу против терроризма, когда их военные бюджеты превышают 800 млрд. долл. в год, потери даже в 15 - 20 млрд. долл. нельзя считать значимым препятствием на пути инициирования стабильного и самоподдерживающегося развития "четвертого" мира. Разумеется, за развитыми государствами остается полное право, и даже обязанность, проверять качество поставляемой продукции, а также сохранять ограничения и таможенный режим, которые действуют сегодня в отношении поставок из периферийных стран сырья и энергетических ресурсов. Все меры по либерализации торговли могут ограничиться продукцией аграрного сектора, производимой местными компаниями в странах, объединяющих свои усилия с западным миром ради преодоления прежней отсталости - даже этого будет достаточно на первом этапе реформ.

В-пятых, - презумпция недоверия ныне действующим правительствам "не-развивающихся" стран. История последних десятилетий свидетельствует: все режимы, "обеспечившие" своим народам нищенское существование, ответственны как минимум за бедственное положение своих стран, но часто также и за масштабные нарушения прав человека, насилие и геноцид. Именно поэтому предложенные в этой статье меры исключают любую помощь, оказываемую по межправительственным каналам; именно поэтому значимая часть экономики соответствующих стран должна быть выведена из-под прямого контроля правящей бюрократии; именно поэтому столь большое значение придается региональным союзам, способным сдерживать действия местных правительств. Реформы, предлагаемые и инициируемые Западом, должны приносить зримые выгоды широким народным массам, а их результаты -резко контрастировать с теми, которых достигали национальные правительства. Полезность большинства реализуемых программ должна быть столь очевидна, что возможные попытки повернуть их вспять были бы чреваты массовым сопротивлением. Развитие "не-развивающегося" мира должно стать развитием во имя народных масс, а не бюрократических верхушек постколониальных обществ. Успех в решении такой задачи лучше достижений в любой иной области покажет, имеет ли Запад право считать себя подлинно глобальным лидером, которому принадлежит будущее.

Таким образом, проблемы "не-развивающихся" стран "четвертого" мира имеют в основном политический, а не естественно-исторический характер и обусловлены не негативным эффектом европейской колонизации, а недостаточной глубиной и продолжительностью европейского влияния. Политическая структура и острота социальных проблем, опутавших эти страны, делают не только бесполезной, но зачастую и вредной любую финансовую помощь, направляемую в адрес их правительств. В отношениях с этими странами непростительной ошибкой является отождествление блага государства с благом народа, а мнение правящей верхушки - с голосом масс. Если бы изложенные в этой статье соображения были хоть в какой-то мере учтены в том диалоге развитых стран с "не-развивающимся" миром, который, несомненно, интенсифицируется - хотя бы на некоторое время - после недавно завершившейся встречи "восьмерки" в Шотландии, автор считал бы, что задача этой публикации вполне решена.