Warszawa, 1998. 300 S.

М. ЧЕППЕ. Камарилья пана из Дукли. Формирование политического лагеря Ежи Августа Мнишка 1750-1763

Вышедшая в Варшаве книга краковского историка Марии Чеппе посвящена такому периоду истории Польши, который никак нельзя было бы отнести к временам, не привлекавшим ранее внимание как польских, так и иностранных исследователей. Одно перечисление имен выдающихся общественных деятелей XVIII в., писавших о правлении Саксонской династии в Речи Посполитой, или же известных историков, на протяжении двух веков задававшихся роковыми вопросами о причинах упадка Польско-Литовского государства во время правления Веттинов, заняло бы немало страниц. Тем не менее автор рецензируемой монографии занимает в этом ряду достойное место, ибо из огромного комплекса проблем польской и теснейшим образом связанной с ней европейской истории середины XVIII в. М. Чеппе избрала такую тему, которая, с одной стороны, не была изучена прежде, а с другой - представляется принципиально важной для понимания механизмов функционирования политической системы шляхетской республики в период ее политического упадка, когда вопрос о преобразованиях государственного строя Речи Посполитой приобрел особую актуальность как с точки зрения внутреннего развития страны, так и ее международного положения. Названная книга представляет несомненный интерес еще и потому, что на основе ценнейших источников и богатого фактического материала воссоздает картину господства магнатской олигархии, не только определявшей политический курс Польско-Литовского государства, но и использовавшей в собственных интересах республиканские институты в условиях шляхетской демократии.

Рецензируемое издание посвящено истории одной из магнатских группировок Речи Посполитой середины XVIII в. - так называемой "дворской партии", во главе которой стоял Ежи Мнишек - надворный маршал коронный и зять Г. Брюля, первого министра Августа III. Камарилья Мнишка (так выдающийся польский историк В. Ко-нопчиньский называл "партию" надворного маршала) взаимодействовала в политической жизни Польши с двумя другими магнатскими объединениями: "патриотами" (во главе с Потоцкими) и "фамилией" Чарторыских ("фамилия" - называвшаяся так еще в XVIII в. магнатская группировка, во главе которой стояли братья Михал и Август Чарторыские и куда входили в первую очередь их родственники). Обосновывая во введении избранную исследовательскую тему, М. Чеппе, в частности, отметила, что ставила своей задачей проанализировать процесс формирования политических группировок Нового времени (С. 7). Хронологически данный тезис не вызывает сомнения, поскольку автор рассматривает период 1750-1763 гг. Однако в какой мере польские "партии" XVIII в. принадлежали к Новой истории по существу? Ответ на этот вопрос стал, по нашему мнению, одной из центральных, если не самой главной проблемой, рассматриваемой в монографии.

Первая глава, "Начало придворной карьеры Е. Мнишка", посвящена анализу формирования группировки надворного маршала и

стр. 88

ее взаимоотношениям с королем и другими магнатскими "партиями" в период перехода Чарторыских в оппозицию. Время с 1734 по 1752 гг., от утверждения Августа III на польском престоле до неудачи реформаторских планов "фамилии" Чарторыских, характеризовалось в международном плане протекторатом великих держав над Польшей, который, с одной стороны, исключал любые самостоятельные действия польского правительства во внешней политике, с другой - какие-либо изменения в политическом устройстве Речи Посполитой. С этой точки зрения неудача реформаторских замыслов Чарторыских была предопределена. Теми же причинами было обусловлено и формирование нового политического курса польских верхов, что в свою очередь сделало возможным политическое усиление Мнишка и его сторонников. Курс этот предполагал маневрирование, использование противоречий между великими державами для осуществления политических планов Веттинов: утверждения Саксонской династии в Курляндии и на польском престоле, а также, при благоприятных условиях, оформления унии Саксонии с Польшей и Литвой. Внутри страны он был ориентирован на поддержание баланса между "республиканским лагерем" и "фамилией", что позволило бы обеспечить политическую стабильность в Речи Посполитой и проведение некоторых преобразований, позволявших королю достичь своих политических целей, не вызывая сопротивления соседних стран и магнатских группировок в Польше. Как показала М. Чеппе, именно такая политика правящих кругов сделала возможным формирование "дворской партии" Мнишка, которая отличалась от "патриотического лагеря" только лишь особой близостью к королю и первому министру Брюлю, а также присутствием в ее рядах "саксонских креатур".

Говоря о протекторате великих держав над Польшей, автор в целом верно указала, что Август III правил в Речи Посполитой при поддержке России (С. 13). Однако, на наш взгляд, следует принять во внимание то, что эта поддержка была обусловлена не только собственно российскими интересами, но и австрийской ориентацией внешней политики Петербурга, то, что за спиной Саксонской династии стояла прежде всего Вена, которая и определяла курс Дрездена и Варшавы. Русская же политика в Польше, при всем своем значении, оставалась в указанный период все же на втором плане. Возможности правящих кругов Польши маневрировать, используя противоречия между европейскими державами, были также весьма ограничены, поскольку в Варшаве, да и в Дрездене, такие противоречия явно переоценивали, во-первых, потому, что ошибочно усматривали их природу в конфликте из-за Польши, а во-вторых, преувеличивали остроту и мнимую непримиримость конфликтов между европейскими дворами по польскому вопросу и не предполагали перспективы соглашения держав-протекторов за счет Речи Посполитой.

Во второй главе М. Чеппе рассматривает период сотрудничества Е. Мнишка с Г. Брюлем, длившийся с 1750 по 1763 гг., которым завершается правление Саксонской династии в Польше. В области внутренней политики на это время пришлось вмешательство королевской власти в разрешение вопроса об Ординации (майорате) Островских, попытка династии Веттинов после пресечения рода Кеттлеров передать курляндский престол саксонскому принцу Карлу, "монетное дело". Это было время паралича политической системы шляхетской республики, традиционно рассматриваемый в историографии как период "господства анархии в Польше", когда практически все сеймы были сорваны. Однако автор показывает, что упадок политической системы еще не означал ее деградации, что королевская власть сохраняла возможность управления страной посредством Сенатских советов и королевских указов, а также с помощью раздачи должностей. Продолжали сохранять свое значение королевские министры - канцлеры и маршалы. Функционировала судебная система. О ее значении свидетельствовала борьба между канцлерами и маршалами, в частности за влияние на асессорский суд, и возросшая роль трибуналов, на которые, при разрываемых сеймах, пытались возложить некоторые законодательные функции. Из приведенного М. Чеппе материала можно заключить, что имели место две тенденции: с одной стороны, возрастание роли королевской власти, Сената и министров, с другой - укрепление позиций сеймиков и трибуналов. Отдельно можно было бы поставить вопрос о роли гетманов, которые в политическом отношении примыкали к "патриотическому лагерю", но одновременно сотрудничали с двором и "партией" Мнишка.

Заслуживает упоминания наблюдение автора о соперничестве при дворе надворного маршала Е. Мнишка и коронного канцлера Я. Малаховского. Хотелось бы добавить, что такие отношения между ними не только отражали конъюнктуру придворных интриг, но и выполняли известную функцию в по-

стр. 89

литике Г. Брюля, когда через Малаховского, как оппонента Мнишка при дворе, первый министр осуществлял контакты с "фамилией" и российскими представителями. Как коронный канцлер и конкурент надворного маршала, Я. Малаховский играл особую роль во взаимоотношениях двора и гетманов.

В целом представленная картина политических порядков в Речи Посполитой отнюдь не свидетельствовала о безотрадной ситуации в стране и безвластии в республике. К подобной оценке, скорее, подталкивали пропагандисты из группировки Чарторыских, распространявшие в Короне и в Литве, а также и при европейских дворах мнения об угрозе саксонского абсолютизма, произволе гетманов и об ущемлении прав шляхты.

Углубление политического кризиса, как справедливо подчеркивает М. Чеппе, было обусловлено прежде всего внешними факторами, когда в результате Семилетней войны произошли обострение англо-французского соперничества, усиление Пруссии и сближение Фридриха II с Россией, что неизбежно сказалось как на международном положении Польши, так и на внутренней ситуации в стране. Начало ему было положено уже накануне сейма 1761 г. В 1762 г., в связи с приходом к власти в России Екатерины II, "фамилия" получила возможность усилить давление на двор, что вынудило правящую в Польше группировку пойти на новые контакты с пророссийской оппозицией. Это повлекло за собой ослабление позиций Е. Мнишка в правящих кругах. Наивысшей точкой наступления Чарторыских на политику Г. Брюля стала попытка организации в 1763 г. конфедерации при участии русских войск. В этой ситуации, как показала М. Чеппе, Мнишек сделал все возможное для объединения вокруг двора всех политических сил, противостоявших планам российской интервенции, однако решение этой задачи, по мнению автора, парадоксально повлекло за собой растворение собственного политического влияния надворного маршала (С. 55-56). Следует признать этот вывод справедливым лишь отчасти. Обострение внутреннего конфликта и поляризация политических сил привели к тому, что прежняя тактика лавирования изжила себя, что не могло не сказаться на позициях Мнишка и повлекло за собой ослабление его собственной политической роли.

По нашему мнению, в дополнительном разъяснении нуждается и тезис о планах государственного переворота (zamach stanu), задуманного Чарторыскими в 1763 г. Обвинения в этом в адрес "фамилии" со стороны политических противников положили начало соответствующей традиции в польской историографии. Однако подобная оценка действий противников двора представляется односторонней. Все польские конфедерации XVIII в. действовали при вооруженной поддержке извне, поэтому планы Чарторыских не представляли собой исключения из обычной политической практики соперничавших магнатских группировок. С правовой точки зрения, вопрос о законности задуманной "фамилией" конфедерации также мог трактоваться двояко, т.е. политическая ситуация весной 1763 г. не была чревата угрозой государственного переворота в буквальном смысле. Поэтому призывы к противостоянию такой опасности являлись не более чем просто политическим лозунгом, выдвинутым "патриотической партией" и объединившимися с ней сторонниками Е. Мнишка.

Оценивая в целом итоги политической деятельности Мнишка во главе "дворской партии" с 1750 по 1763 гг., М. Чеппе констатировала, что, несмотря на близость к королю, сулившую немалые политические и материальные выгоды, положение надворного маршала было незавидным: польское шляхетское общество винило двор за удручающее состояние страны. Однако наряду с этим, в восприятии шляхты, и данный вывод автора очень важен, Мнишек представал "как свой генеральный староста" (С. 55). Иными словами, несмотря на неудовлетворительные результаты, политика "дворцев" во главе с надворным маршалом расценивалась господствующим сословием как наиболее соответствующая интересам и устремлениям польского дворянства.

Третья глава, "Партия, сторонники, принципы объединения", занимает в книге М. Чеппе центральное место. В ней автор анализирует историю формирования политической группы в польских верхах, объединившейся вокруг Мнишка, характер ее деятельности, персональный состав. Зарождение новой "партии" было связано с политическими расхождениями между Брюлем и Чарторыскими, которое выявилось, по меньшей мере, с 1750 г. и совпало с женитьбой маршала на дочери саксонского министра. По мнению М. Чеппе, уже с 1759 г. Мнишек не пользовался в полной мере королевским доверием. Окончательный закат "дворской партии" автор связывает с кончиной Августа III 5 октября 1763 г. Однако думается, что названный рубеж,

стр. 90

хотя и является, безусловно, правомерным, поскольку после смерти польского короля - своего покровителя - сторонники Мнишка утратили статус "партии двора", не ознаменовал все же финал политической деятельности надворного маршала. Группировка сохранила свое ядро и известное политическое влияние до 1770 г. На сотрудничество с Мнишком в борьбе с Барской конфедерацией рассчитывал еще М.Н. Волконский.

Принимая для обозначения исследуемой политической групировки, согласно традиции XVIII в., термин "партия", М. Чеппе задается целью определить его содержание, преодолевая существенные трудности источниковедческого, терминологического и содержательного характера. Исследуя внутреннюю структуру и деятельность "партии двора", автор применила методику типологического анализа, сопоставив объединение Мнишка с аналогичными польскими "партиями", а также политическими и придворными группировками в других странах. При этом М. Чеппе констатировала, что "партию" Мнишка нельзя отождествить просто с группой сторонников, поскольку, помимо совпадения интересов, личных, родственных и тому подобных связей, их объединяла общая политическая позиция, а от тех или иных придворных группировок отличала публичная политическая деятельность. Анализ персонального состава "партии" и характера взаимодействия между входившими в нее людьми позволил автору выделить: круг ближайших сподвижников надворного маршала; выявить представителей польских верхов, которые принимали сторону "партии" в важнейших политических вопросах; некоторую часть сторонников "дворцев" среди рядовой шляхты, не принадлежавших к аристократическим родам и не занимавших видных должностей, однако отождествлявшихся с "партией двора". Интересные выводы и чрезвычайно ценный фактический материал, ранее не привлекавшийся исследователями, помещен в последующих главах, посвященных деятельности "партии" в воеводствах Польши и в Литве, где весьма детально проанализированы специфические черты политических позиций и деятельности сторонников надворного маршала в различных землях - особенно это касается Великого княжества Литовского.

Хотелось бы указать на роль сторонников Мнишка в сеймиках и трибуналах, которая детально проанализирована автором, а также на вывод М. Чеппе о том, что трибунальские сеймики имели для шляхты и для "партии" большее значение, чем посольские, поскольку сеймы разрывались и выборы послов на сейм не представляли для шляхты особого интереса (С. 113). Не возражая против такого заключения полностью, хотелось бы все же отметить, что сфера компетенции сеймиков была чрезвычайно широка - от хозяйственных до посольских. И здесь местные проблемы поветов, земель и воеводств имели для шляхты первостепенное значение, что проявилось даже в первенстве инструкции, данной сеймиком послам, перед решением собрания сейма. С этой точки зрения постановления трибуналов как высшей судебной инстанции, принимаемые к тому же большинством голосов, имели для шляхты принципиальное значение, в отличие от единогласных конституций сеймов, исход которых целиком зависел от воли магнатской олигархии.

Особое место в политике двора занимал и вопрос о назначении на общественные должности, и раздача должностным лицам в условное владение королевских земель, что являлось важнейшим инструментом внутренней политики. Участие в этом "дворской партии" было одним из главных средств ее политического влияния и определяло существенное отличие сторонников Мнишка от всех прочих магнатских группировок.

В заключение хотелось бы остановиться на некоторых основных выводах, которыми автор завершает свое исследование. М. Чеппе верно отметила, что усиление Пруссии и ослабление позиций Саксонии в Германии и в Европе в целом обусловили возрастание саксонской заинтересованности в делах Речи Посполитой, что Август III и его первый министр Генрих Брюль стремились к созданию собственной "партии", т.е. магнатской группировки, ориентированной на возможно более тесное сотрудничество с династией Веттинов, что такая политика имела своей целью установление унии Польши, Литвы и Саксонии (С. 250). В историографии в связи с этим утвердилось представление, во многом восходящее к агитации противников двора - "фамилии" и оппозиционеров-патриотов", что группировка Мнишка являлась "саксонской партией". Материал, приводимый в книге, опровергает этот тезис. Анализ политических связей надворного маршала позволяет сделать вывод, что никаких особых отношений с политическими верхами Саксонии, с саксонским дворянством и даже с так называемыми саксончиками (представителями польских магнатов и шляхты саксонского происхождения) у сторонников

стр. 91

Е. Мнишка не было. Собственные властные позиции надворного маршала, как убедительно показала М. Чеппе, определялись не его должностью, а родственными отношениями с Г. Брюлем. Во многом политические планы двора и "дворской партии" были реализованы через Сенат, что ставит вопрос о том, в какой степени тактика управления посредством Сенатских советов была вынужденной из-за срыва сеймов, а в какой - соответствовала принципиальным политическим установкам двора и поддерживавших его аристократов, стремившихся ограничить политическое участие шляхты в управлении страной. Весьма существенными представляются также отмеченные автором особенности политической тактики группировки Мнишка в Короне и в Литве. В первом случае "партия" надворного маршала доминировала, а во втором - вынуждена была действовать с помощью союзников.

Говоря о книге М. Чеппе в целом, хотелось бы подчеркнуть, что перед нами одна из значительных работ, посвященных истории магнатской олигархии в Польше XVIII в., в которой не только обобщен ценнейший материал источников, что само по себе служит развитию дальнейших исследований, но содержатся важные выводы о тенденциях развития политической системы и направлениях внутренней политики шляхетской Речи Посполитой.