Атомный ГУЛАГ
Статьи, публикации, книги, учебники по вопросам современной физики.
Главное сырье для атомной промышленности- урановая руда- нигде в СССР до 1942 г. не добывалось. Начало атомной эры в Советском Союзе можно поэтому датировать 27 ноября 1942г., когда Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял постановление N 2542сс "О добыче урана". Месторождение урановой руды в Табошарском р-не Таджикистана было известно с начала века. Именно здесь и было решено строить первый урановый комбинат. Выполнение этой работы было возложено на Наркомат цветных металлов, который уже имел свои предприятия в Средней Азии. Один из таких заводов следовало переоборудовать и уже к маю 1943г. довести его производительность до 4т 40-процентного уранового концентрата в год. К концу 1943 г. производительность этого завода следовало увеличить в три раза 1 . 30 июля 1943 г., признав отсутствие существенного прогресса в добыче и обогащении урановой руды, ГКО распоряжением N 3834сс привлек к решению этой проблемы еще несколько наркоматов и ведомств; Комитет по делам геологии. Наркомат черных металлов, Наркомат машиностроения, Наркомуголь, Наркомбоеприпасов и др., обязав их обеспечить урановый комбинат в Табошаре необходимым оборудованием и кадрами. Комитету по делам высшей школы вменялось в обязанность направить на постоянную работу на урановый комбинат 18 физиков и химиков и 450 студентов для работы в каникулярный период 1943 года.
Но и это распоряжение ГКО оказалось нереальным. Было необходимо прежде всего строить урановые рудники, добывать руду и транспортировать ее по горным тропам на ишаках и верблюдах на центральную обогатительную фабрику в Ленинаб адской области. Студенты в период каникул для такой работы не подходили. Ответственным за урановую проблему был в то время заместитель председателя ГКО В. М. Молотов, и именно в его аппарате готовились проекты всех этих постановлений. И. В. Курчатов, уже назначенный научным руководителем всех атомных проектов, требовал для начала работ по бомбе 200 т металлического чистого урана, 50 т - для экспериментального реактора и 150 т - для промышленного. Пока же у него было лишь 700 гр уранового порошка, сохранившегося с довоенных времен. Возник тот, казавшийся неразрешимым, тупик, который предвидели руководители атомного проекта США, бравшие под свой контроль все те мировые центры добычи урана (в Бельгийском Конго, в Южной Африке и в Канаде), которые остались без экспортных возможностей после ок-
Медведев Жорес Александрович - ученый-биолог и публицист, Великобритания.
стр. 44
купации Германией большей части Европы. В Европе уран добывали в Саксонии, в Чехословакии и во Франции. Месторождения урана были также найдены в Болгарии. В администрации США знали, что в Советском Союзе уран не добывается, и именно это было после 1943 г. главным фактором их надежды на атомную монополию.
Именно в конце 1943 г. и в США и в Великобритании были получены надежные сведения о том, что урановый проект Германии почти полностью остановился после разрушения союзными бомбардировками заводов по производству тяжелой воды в Норвегии. Германский проект был основан на реакторах, в которых замедлителем нейтронов для поддержания цепной реакции служила тяжелая вода (D 2 O), так как в этом случае требуется значительно меньше урана. По истечении 1944 г. стало очевидно, что окончание войны в Европе будет достигнуто без применения атомного оружия. Это, однако, не остановило Манхеттенский проект. Обладание атомным оружием открыло для США новые перспективы.
Спустя два года после решения ГКО от 27 ноября 1942 г. у Советского Союза все еще не было урана. Добровольцев для работы на урановых рудниках в среднеазиатских пустынях не находилось. Во всей системе урановой промышленности СССР к концу 1944г. работало около 500 человек, но и для них не было ни жилых помещений, ни технической базы. Геологи к этому времени открыли еще несколько месторождений урана в районах, граничащих с Таджикистаном, Узбекистаном и Киргизией. Но эти месторождения находились на расстояниях от 100 до 450 км от обогатительной фабрики в Ленинабадской области. Каждый из ишаков перевозил от 75 до 100 кг руды по горным тропам. Для одной тонны 40-процентного уранового концентрата следовало доставить на фабрику около 2 тыс. т урановой руды. Даже в "богатой" урановой руде металлический уран составляет лишь 1/10 долю процента.
Предвидеть пути решения всей проблемы в условиях советской экономики того времени было нетрудно. 8 декабря 1944 г. Сталин подписал постановление ГКО N 7102сс, согласно которому, все программы по добыче и переработке урана передавались от Наркомата цветных металлов к Наркомату внутренних дел (НКВД) и ставились под контроль Л. П. Берии. Это решало проблему кадров. Следующим постановлением ГКО, также подписанным Сталиным 15 мая 1945 г., был создан объединенный Комбинат N 6 по добыче и переработке урановых руд для всего региона Средней Азии. Первым директором этого комбината был назначен полковник НКВД Б. Н. Чирков 2 .
Получив в свое распоряжение урановые рудники, руководство НКВД уже в феврале 1945 г. приняло решение "о направлении на урановый комбинат спецпереселенцев крымских татар с Волгостроя, а также квалифицированных рабочих з/к., подобрать специалистов горняков, геологов, химиков, механиков, энергетиков из других лагерей" 3 . К августу 1945г. в распоряжении полковника Чиркова, вскоре ставшего генералом, находилось уже 2295 заключенных, но не "средних з/к", а имеющих опыт горных, рудных, химических и технических работ. Некоторые из них были репатриантами из Германии, имевшими опыт работы на немецких предприятиях. Были и "власовцы". Однако по специальному ходатайству НКВД было принято решение правительства "Об оставлении среди выявленных репатриантов "власовцев" на строительстве ПГУ в Ленинабаде" 4 .
Перелом в добыче урана был достигнут. К концу 1945 г. Комбинат N 6 переработал около 10 тыс. т урановой руды и получил 7 т уранового концентрата. В 1946 г. было переработано 35 тыс. т урановой руды. К концу 1947 г. Комбинат N 6 состоял из семи урановых обогатительных фабрик, получавших руду из 18-ти рудников. Было переработано 176 тыс. т урановой руды и получено 66 т уранового концентрата. Это обеспечивало получение почти 25 т металлического урана. В 1948 г. производство уранового концентрата увеличилось вдвое. Но это все же не обеспечивало потребностей промышленного реактора, построенного недалеко от г. Кыштыма.
Большая часть урана, который был загружен в этот реактор весной
стр. 45
и летом 1948 г., была получена из трофейного урана и из восстановленных урановых рудников Чехословакии и Восточной Германии. Лишь к 1950 г., когда на Ленинабадском комбинате перерабатывалось ежегодно более 600 тыс. т урановой руды, решающее значение импорта было снижено. К этому времени на Комбинате N 6 было занято 18 тыс. рабочих, 7210 из которых - заключенные 5 . Однако до начала 1953 г. почти половина всего урана, загружавшегося в реакторы нового поколения, выплавлялась из урановых концентратов, поступавших из Яхимовских урановых рудников в Чехословакии и из рудников предприятия "Висмут" в Восточной Германии. Эти предприятия до 1952г. находились под контролем и под охраной НКВД - МВД, а главной рабочей силой для добычи урана были немецкие военнопленные и гражданские лица немецкой национальности, интернированные на территориях Венгрии и Чехословакии. Возможности использования военнопленных немцев, число которых на этих шахтах доходило до 50 тыс. человек в 1948 г., уменьшилось с начала 1950г. в связи с общим решением правительства СССР об освобождении и репатриации немецких военнопленных.
В 1950 г. урановые рудники Средней Азии производили около 80 % всей урановой руды, добывавшейся на территории СССР. Кроме более 7 тыс. заключенных, требовавших особой охраны, здесь также работали несколько тысяч "спецпоселенцев", крымских татар и молдаван. Молдаване, в основном из Бессарабии, имели с 1948 г. право вернуться на родину. Однако их незаконно удерживали на Комбинате N 6 "из соображений секретности" 6 . Добыча урана относилась к числу наиболее серьезно охраняемых государственных тайн, и возвращение молдаван в Бессарабию могло вызвать утечку информации. Руководство урановым проектом приняло в 1950г. компромисное решение, начав переводить рабочих-молдаван из урановых забоев и других опасных для жизни условий на другие работы в системе Комбината N 6.
В 1946 г. урановые месторождения были обнаружены в богатых редкими металлами породах Колымы. Во время войны число заключенных в Магаданской обл. сокращалось, частично из-за высокой смертности и частично вследствие решения ГКО и командующего Дальневосточной армией генерала И. Р. Апанасенко проводить мобилизацию для службы в Красной армии и по лагерям Дальнего Востока. В этих лагерях было много военных, захваченных волнами террора 1937-1938 годов. Но в 1946г. исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) Дальнего Востока стали пополняться за счет депортации националистов с территорий Западной Украины и Прибалтики. Урановые рудники начали строить в 1947 г. в системе так называемого Берегового лагеря Дальстроя в Магаданской области.
Береговой лагерь входил в особую группу каторжных лагерей, которая по личной директиве Сталина была создана для "особо опасных" преступников. Их, очевидно, вообще не предполагалось отпускать на свободу. К числу таких "особо опасных" были отнесены члены троцкистских, меньшевистских, эсеровских, анархистских организаций, а также члены националистических, террористических и "других антисоветских групп". В эти "особлагеря" запрещалось отправлять обычных уголовников. Режим в "особлагерях" был очень суровый, но для конспирации или других целей эти лагеря обозначались не просто номерами, а живописными названиями:
Минеральный лагерь МВД, Горный лагерь, Озерный лагерь, Дубравный лагерь, Камышовый лагерь и др. 7 . В Береговом лагере, входившем в эту же каторжную группу, рудники и прииски, разбросанные по огромной территории, получали поэтические и оптимистические названия: Надежда, Желанный, Победа и т. п.
Колымская урановая руда была намного беднее среднеазиатской. Но несмотря на значительно меньший объем урановой продукции масштабы добычи урановой руды были очень велики. Была построена только одна обогатительная фабрика по получению уранового концентрата с помощью центрифугирования. Процесс "обогащения" в принципе очень прост. Урановую руду измельчают огромными жерновами, превращают в суспензию-
стр. 46
пульпу и подвергают центрифугированию. Частицы руды с ураном, самым тяжелым веществом земной коры, оседают быстрее. Процесс повторяют несколько раз, и урановый концентрат подвергают сушке. Эта обогатительная фабрика была построена в лагере береговой группы Бутугычаг, где в основном работали украинцы из Западной Украины.
Всего в Береговом лагере в 1951 г. находилось более 30 тыс. заключенных 8 . Он состоял из нескольких отделений - лагпунктов. В них добывался не только уран. Здесь были также никелевые и кобальтовые рудники, угольные шахты и золотые прииски. В очерке "Создание водородной бомбы в СССР" я уже писал о практике отправки заключенных из атомграда Арзамас-16 после окончания их сроков "на вечное поселение" в Магадан. Арзамас-16 в документах Главпромстроя МВД существовал под кодовым названием "Строительство 8 80". В архивах МВД был найден приказ по МВД от 7 декабря 1948 г. N 001441, в котором говорилось: "Всех освобожденных от работы на строительстве 880 заключенных (2000) направить в особый лагерь N 5" 9 . Особым лагерем N 5 в системе Дальстроя и был Береговой лагерь, или просто Берлаг. О практике отправки в Магадан освобождаемых заключенных писал в своих воспоминаниях и А. Д. Сахаров 10 .
Атомный центр в поселке Сарово в 75 км от Арзамаса был наиболее засекреченным, так как именно здесь предполагалось осуществлять реальное изготовление атомных бомб для испытаний и в военном варианте. Строили этот атомград, тогда известный как КБ-11, заключенные. Но в 1948 г., 2 и 31 мая Президиум Верховного Совета СССР принял указы об амнистиях для заключенных с небольшим сроком. В недавнем описании истории Арзамаса-16 говориться, что "на 30 августа 1948 года из заключения было освобождено 2292 человека". Большую часть освобожденных хотели оставить в атомграде вольнонаемными рабочими. Разрешить их выезд с территории МВД не могло - это раскрыло бы главную тайну существования и расположения атомного центра. Однако, как свидетельствует тот же очерк по истории центра, "освободившиеся из лагеря не имели запаса одежды, к работе относились плохо... Многие открыто заявляли, что не желают, отбыв срок наказания, снова быть в заключении" 11 . На этом описание судьбы этих 2292 человек заканчивается. О том, что же с ними стало, автор очерка Л. Голеусова не упоминает. Только текст приказа по МВД N 001441, обнаруженный в архивах в 1998 г., показывает найденное решение. Два нуля перед номером приказа по существовавшей в НКВД и в МВД практике указывали на то, что данный приказ издан на основании резолюции Сталина 12 .
В 1951-1953 гг. были найдены новые месторождения урановой руды в более доступных местах: в Криворожской обл. Украины, недалеко от Пятигорска на Северном Кавказе, в Читинской обл. и вблизи г. Шевченко на берегу Каспийского моря. В каждом из этих месторождений разработка руды начиналась с создания лагерей и обширных закрытых территорий. Создание ИТЛ на базе урановых рудников продолжалось еще в течение долгого времени после 1953 года. Лишь введение в 1960-е годы взрывных методов добычи урановой руды вместо забойных и общие реабилитации и амнистии хрущевского периода сократили эту практику. Но "урановые города" оставались закрытыми до начала 1991 года.
"Атомный" ГУЛАГ существенно отличался от "уранового" по той простой причине, что для постройки атомных реакторов, радиохимических заводов и заводов по разделению изотопов урана и большого числа секретных научных институтов и лабораторий требовались рабочие, значительно более высокой квалификации, чем для добычи урановой руды. Заместитель Курчатова по Лаборатории N 2, а затем и автор первой его биографии И. Н. Головин в интервью в 1989 г. "Московским новостям" по поводу 40-летия испытания первой советской атомной бомбы на вопрос "Использовался ли при осуществлении атомного проекта труд заключенных?" ответил вполне откровенно: "В широчайших масштабах! Все стройки, рудники, "Атомграды", даже наш институт в Москве (тогда лаборатория N 2,
стр. 47
теперь Институт атомной энергии им. Курчатова. - Ред. ) - на всех этих объектах работали заключенные. Вы видели наш клуб? В том здании была тюрьма, оно было огорожено высокой глухой стеной, на углах - вышки с автоматчиками. Сооружение, в котором был пущен первый атомный реактор (как тогда говорили, котел), соседние здания- все возводилось руками заключенных. А нынешний международный центр ядерных исследований в Дубне! Его первыми строителями тоже были заключенные... На наших стройках их были многие тысячи. Все специалисты это видели и обо всем знали" 13 .
Получение природного урана и его металлургического очистка - это лишь предварительный, наиболее простой этап на пути к атомной бомбе. Вторым этапом, как это было очевидно уже в 1940г., является разделение природного урана на изотопы 238 и 235, из которых только изотоп-235, составляющий лишь 0,7 % в смеси изотопов природного урана, пригоден для изготовления атомной бомбы. Разрушение ядра урана-235 ударом одного нейтрона приводит к выделению двух, а иногда и трех новых нейтронов, и весь процесс приобретает характер нарастающей цепной реакции взрыва. Но для начала такой реакции нужна определенная "критическая масса", так как в небольших количествах урана значительная часть выделяющихся при распаде ядра нейтронов улетает в окружающее пространство, не столкнувшись с новыми ядрами. Конструкция урановой бомбы поэтому сравнительно проста - нужно мгновенно с помощью взрывной волны соединить две или три "подкритические" массы урана-235, создав одну "критическую" или "суперкритическую", обеспечив в ее центре наличие источника нейтронов - инициатора.
Расчеты показывали, что "критическая масса" урана равна примерно 25-40 кг и для выделения этого количества изотопа урана-235 путем газодиффузии фтористых соединений урана, с учетом возможных потерь газов в очень сложной и многоступенчатой системе, необходимо иметь несколько тонн чистого природного урана. Критическая масса плутония намного ниже. Однако получение плутония является конечным результатом технологически очень сложного и длительного процесса регулируемой реакции распада урана-235 в особых реакторах. Выделяемые при распаде ядер урана-235 нейтроны, "внедряясь" в ядра урана-238, образуют, через промежуточную реакцию появления нептуния-239, ядра плутония-239, с примесью плутония-40. Для промышленного реактора с использованием графита как замедлителя нейтронов, требовалось, как минимум, около 150т природного урана.
Курчатов решил начать атомную программу в СССР с создания плутониевой, а не урановой бомбы. Это казалось более экономным именно в условиях дефицита урана. Выгружаемый из реактора "выгоревший" уран после выделения плутония снижает содержание урана-235 лишь очень незначительно - с 0,71 % до 0,69 %. Поэтому и такой регенерированный на радиохимическом заводе уран все еще пригоден как сырье для получения урановых бомб. Завод, который строился уже в Верх-Нейвинске в Свердловской обл. для получения "бомбового" урана-235, должен был работать на регенерированном, а не на природном уране. Регенерированный уран содержит, однако, много радиоактивных примесей, и это делало работу с ним опаснее, чем операции с природным ураном.
Оба атомных центра, в Верх-Нейвинске (Свердловск-44) и возле Кыштыма (Челябинск-40) начали строить на основании подписанного Сталиным Постановления Совнаркома от 23 марта 1946 года. Хотя инициативы многих решений могли исходить от И. В. Курчатова, Б. Л. Ванникова, Л. П. Берии или других начальников атомной индустрии, была принята практика подписания всех окончательных решений лично Сталиным. Это обеспечивало возможность привлечения к реализации решений многих других министерств и ведомств. Атомные стройки имели тогда в СССР абсолютный приоритет, и это подчеркивалось подписями Сталина даже под казавшимися тривиальными решениями.
Челябинск-40 начал строиться задолго до того, как было накоплено
стр. 48
необходимое для его работы количество урана. В промышленной зоне этого центра нужно было построить в подземном варианте реактор мощностью в 100 тыс. киловатт, большой радиохимический завод по выделению плутония и регенерации урана, завод по получению металлического плутония в подкритических полусферах, хранилища отходов с высокой и средней радиоактивностью и множество других вспомогательных производств. Примерно в 10 км от промышленной зоны проектировались жилой поселок, рассчитанный в то время на 25-30 тыс. жителей, тепловая электростанция и другие объекты. Лагеря для заключенных и казармы для военных строителей проектировались почти рядом с промышленной зоной. Заключенные и военные строители вместе с охранно-конвойными войсками МВД прибывали в этот район первыми. В системе МВД Челябинск- 40 имел кодовое название "Строительство 859", а реактор и радиохимический завод, строившиеся одновременно, обозначались как Комбинат N 817.
Ближайшие резервы заключенных и спецпереселенцев находились в промышленных районах Челябинска. Именно отсюда по распоряжению Берии были в июле 1946 г. переведены в район Кыштыма первые 10 тыс. заключенных 14 . В октябре 1946 г. лагерь заключенных Челябинска- 40 получил собственный статус. К концу 1947 г. в нем находилось уже 20 376 заключенных, которыми командовал генерал инженерной службы МВД М. М. Царевский 15 . В 1948 г., в связи с ускорением строительных работ, общее число строителей, заключенных и солдат военно- строительных полков МВД достигло 45 тыс. человек. Начальник лагеря, разделенного на 11 отделений-лагпунктов, Царевский был одновременно назначен и начальником всего строительства промышленного комплекса,
Принципиальной разницы между заключенными и военными строителями не было. И те и другие управлялись из одного главка МВД - Главпромстроя. Оба контингента формировались в основном из числа бывших советских военнопленных и репатриантов-остарбайтеров, имевших опыт горных и строительных работ в германском плену. Один из участников строительства Комбината N 817 А. Вышемирский свидетельствовал через 40 лет: "Я служил в армии в г. Свердловске в учебном танковом полку... В 1946 г. из числа курсантов был сформирован батальон и отправлен под город Кыштым, Челябинской области. В основном это были те, кто во время войны находились на оккупированной территории. Были среди них и участники войны. Если сказать точнее, то все мы были люди, так сказать, второго сорта, потому что на нас лежало несмываемое пятно немецкой оккупации... Под Кыштымом, куда мы прибыли, уже находились прибывшие ранее военностроительные батальоны из бывших военнопленных, которых не распустили по домам после освобождения из плена. Многие из них были уже не молодые, были участники боев на Хасане, Халхинголе, финской кампании и даже гражданской войны. Всех их роднило одно - они прошли все круги фашистского ада. В этом и была вся их вина... было там много и заключенных... Но и наши условия мало чем отличались от лагерных. Да мы и были все как в одном большом лагере" 16 .
Эту же картину подтверждает и другой свидетель, А. С. Осипов из Калининской обл.: "13 мая 1946г. нашу воинскую часть (346 ОПАБ) расформировали, а нас, молодых, 1925- 1926 годов рождения отправили эшелоном на Урал на станцию Кыштым... Там сформировали роты и батальоны из многих эшелонов. Все воинские части были зашифрованы. Наш полк получил наименование В/часть 05/08... Мы воины-строители были первыми, кто начал рыть огромный котлован под "объект N 1" под здание неизвестного тогда сооружения. А потом это здание и начинку внутри его строили заключенные... Солдат фронтовиков, но бывших в плену, сразу рассортировали по признаку: кем, какими войсками был освобожден. Было 4 категории: освобожденные американцами, англичанами, советскими войсками и не бывшие в оккупации. Самыми неблагонадежными считались "американцы", потом "англичане", потом "русские" и наконец "чистые". Соответственно и условия в казармах и питание и одежда" 17 .
Свидетельства заключенных, которые работали на "объекте" в этот же
стр. 49
период, рисуют сходную картину. Цитирую свидетельство И. П. Самохвалова из Коми АССР: "Жил и учился я в г. Челябинске. Из 8 класса меня арестовали, мне не было еще 16 лет. Судили по ст. 58, п. 10 и дали 5 лет, так наказали за антисоветизм. Вначале привезли в "колонию смерти" в г. Карабаш. В конце 1946 нас привезли в зону Кыштыма... Я попал в лагучасток N 9 на рабочей зоне, где строились объекты А, Б и Ц... Строили корпуса, а в них ставили огромные круглые емкости... Там я и освободился... ну а в сентябре 1949г. нас начали освободившихся увольнять, семейных и холостяков в телячие вагоны, оборудованные прожекторами и конвоем и стали отправлять на этапы... Привезли в порт Находка, там посадили весь эшелон на пароход "Советская Латвия" и через Охотское в Магадан... Нас распределили по приискам. Я попал км 600 от Сусумана на прииск "Желанный" 18 .
Другие лагеря атомного ГУЛАГа также формировались в основном в 1946 году. При КБ-11, занявшего территорию вокруг поселка и монастыря Сарово (местные жители были выселены еще во время войны, когда здесь был завод по производству ракетных снарядов для "Катюш"), первый лагерь заключенных был создан в мае 1946 года. Заключенных отбирали из близрасположенных мордовских лагерей. Здесь строился атомград, известный впоследствии как Арзамас-16, наиболее засекреченный. К концу 1947 г. число заключенных в этом лагере превысило 10 тыс. человек 19 .
Верх-Нейвинский атомград (Свердловск-44), строившийся с 1946 г., начал промышленное разделение изотопов урана-235 и -238 лишь после успешного испытания первой советской атомной бомбы в августе 1949 года. К этому времени здесь был создан лагерь на 10 тыс. заключенных. В период активной работы предприятий этого центра в 1950-1951 годах число заключенных превысило 18 тыс. человек 20 .
Любой реактор имеет высокую вытяжную трубу для удаления в атмосферу газообразных продуктов ядерного деления. Некоторые из них, такие, как йод-131, удается частично задерживать фильтрами. Но инертные радиоактивные газы криптон-85 и ксенон-133 невозможно фиксировать никакими адсорбентами и до настоящего времени, именно потому, что они "инертные". Через высокие вентиляционные трубы они просто рассеиваются на большие расстояния и благодаря коротким периодам полураспада не накапливаются в атмосфере.
В Челябинске-40 самую высокую вытяжную трубу, высотой в 151 м, построили для вентиляции радиохимического завода - через нее в атмосферу выбрасывались аэрозоли и пыль множества других долгоживущих радионуклидов, включая уран и плутоний. Из этой трубы почти всегда шел желтый дым от азотной кислоты, в которой на первой стадии процесса растворялись выгружаемые из реактора "выгоревшие" урановые блоки. От этого желтого дыма гибли деревья на много километров вокруг промышленной зоны. На строительстве этой самой высокой тогда в СССР трубы, имевшей диаметр у основания 11 м и 6 м наверху, использовали только труд заключенных. Уже цитировавшийся выше участник строительства Осипов объясняет, почему: "Туда посылали только "смертников", у кого сроки были по 10- 15 лет. Почему "смертники"? Никакой страховки. Амплитуда качания трубы 2-3 метра, и случались срывы оттуда, разбивавшиеся насмерть были каждый день" 21 .
Но главная опасность на всех объектах Челябинска-40 была связана с радиацией. Вредное действие радиации в то время сильно недооценивалось, о ее генетическом и канцерогенном действии почти ничего не знали. Долгосрочный эффект радиации также не был известен. Не были известны и симптомы так называемой лучевой болезни. В первые месяцы работы промышленного реактора и радиохимического завода дозиметрический контроль работ практически отсутствовал. "Никто не знал, какое облучение приняли рабочие и инженеры" 22 . В последующие годы стали применять фотопленочные дозиметры - доза облучения фиксировалась по степени почернения фотопленки. Точность таких дозиметров была невысока, и определение дозы проводилось "постфактум", в конце рабочего дня или даже
стр. 50
раз в неделю. Фиксировалось только жесткое внешнее гамма- облучение. Респираторы-"лепестки" для защиты легких от радиоактивной пыли появились лишь в 1952 году. Специальное "Положение" о контроле состояния здоровья работников комбината было введено лишь в 1949г. после нескольких случаев летального облучения. Еще в 1951 г. средние дозы работников радиохимического завода находились на уровне 113 бэр в год (бэр- это "биологический эквивалент рентгена"). Это в 30 раз выше современных предельно допустимых доз 23 .
Переоблучениям подвергались все - и заключенные, и штатные работники, и крупные начальники. По свидетельству одного из первых врачей комбината А. К. Гуськовой, в музее Челябинска-40 хранится фотопленочная кассета И. В. Курчатова "с дозой одноразового облучения 42 р". 24 Доза в 100 рентген уже может послужить причиной лучевой болезни.
Загрязненность всей территории вокруг радиохимического комбината была столь высока, что все даже земляные работы в этой зоне были опасными. По свидетельству Гуськовой, "в 1951 г. нам вместе с Г. Д. Байсоголовым довелось лечить в лагерном бараке 13 облучившихся заключенных, в том числе трех с тяжелыми проявлениями острой лучевой болезни, у одного завершившейся смертельным исходом. Эти люди пострадали при прокладке траншеи возле здания радиохимического завода. Основным действующим фактором было внешнее гамма-бета-излучение от загрязненной нуклидами почвы" 25 .
В период пуска и первых недель работы реактора было множество небольших аварий и проблем, устранение которых заведомо означало получение смертельных доз облучения 26 . Очень большое число случаев переоблучения персонала происходило и на радиохимическом заводе по выделению плутония. По официальным данным, "за период становления производства плутония на комбинате профессиональное лучевое заболевание диагносцировано у 2089 работников" 27 . Немалое число случаев переоблучения работников этого комбината конкретизируется по их причинам в статье В. Ларина 28 . Однако какая- либо статистика относительно радиационных проблем не у штатного персонала, а у заключенных и военных строителей отсутствует. Заключенные не получали индивидуальных дозиметров, и нормативного контроля за суммарными дозами облучения в этом случае просто не было.
Также не было дозиметрического контроля среди жителей деревень вдоль р. Теча, в которую сбрасывались жидкие отходы радиохимического производства. Население за пределами огороженной промышленной зоны Челябинска-40 не имело представления о характере его деятельности. Лишь после начала массовых заболеваний жителей близлежащих деревень лучевой болезнью на эту проблему обратили внимание. Как констатируют официальные отчеты, "из-за загрязнения реки Теча и прибрежной территории радиационному воздействию подверглись 124 тысячи человек, проживающих в пойме реки на территории Челябинской и Курганской областей. Большие дозы облучения (до 170 бэр) получили 28 тысяч человек. Зарегистрировано 935 случаев заболеваний лучевой болезнью. Отселено около 8 тысяч жителей из 21 населенного пункта" 29 . Это отселение производилось, однако, только в 1955 году. Сверхсекретность "объекта", считавшаяся приоритетом в 1948-1953 гг., вела к тому, что все эти десятки тысяч жителей деревень в пойме р. Теча продолжали использовать речную воду для питья, бытовых целей, для скота, полива огородов и т. п. Здоровье местного населения приносилось в жертву секретности.
Первая особенно серьезная авария произошла в Челябинске- 40 в январе 1949 года. Это была авария, которая развилась в радиационную катастрофу только в результате решений руководства атомным проектом СССР. Характер этой катастрофы и ее причины оставались засекреченными до 1995 г., но число жертв остается не известным и до настоящего времени. Не исключено, что их было больше, чем среди ликвидаторов чернобыльской аварии.
Первый промышленный реактор, в который было загружено около 150 т урана, был введен в "критическое" состояние 8 июня и достиг проектной
стр. 51
мощности в 100 тыс. киловатт 22 июня 1948 года. Реакторы, предназначенные для наработки плутония, проще по конструкции, чем реакторы следующего поколения, создававшиеся для выработки электроэнергии. В энергетических реакторах необходима генерация пара под высоким давлением. В военных реакторах вода нужна лишь для охлаждения урановых блоков. Небольшие цилиндрические урановые блоки, с диаметром в 37 мм и высотой 102,5 мм были покрыты тонкой алюминиевой оболочкой. Они закладывались в алюминиевые трубы-каналы с внутренним диаметром несколько больше 40 мм и высотой около 10 метров. Эти алюминиевые трубы в свою очередь устанавливались в графитовой кладке. Графит служил материалом для замедления нейтронов цепной реакции и выполнял эти функции только в сухом состоянии. Цепная реакция распада урана-235 начиналась при закладке в реактор около 150т природного урана. Перегрев урановых блоков от цепной реакции распада и от накапливающихся в них радионуклидов предотвращался водой, которая циркулировала внутри алюминиевых труб. Таких труб-каналов в первом реакторе было 1124, и в них было загружено около 40 тыс. урановых блоков. В процессе цепной реакции распада урана-235, замедляемые графитом нейтроны генерируют плутоний-239 из урана-238.
В зависимости от режима работы реактора процесс накопления плутония может идти больше года. По конструкции реактора его "разгрузка" производилась путем выпадения урановых блоков из труб-каналов в находившийся под реактором водоем. После выдержки в воде для распада короткоживущих нуклидов блоки перевозились на радиохимический завод.
Поведение металлов и, в частности, алюминия в условиях высоких температур и мощных нейтронных облучений не было в то время изучено в долгосрочных экспериментах. Поэтому достаточно неожиданным оказалось "намокание" графита из подтекавших алюминиевых труб. В условиях мощного облучения и в постоянном контакте с водой и графитом при повышенной температуре алюминий подвергался сильной коррозии. Через пять месяцев эксплуатации реактора стало очевидным, что работу на нем продолжать нельзя. Это была не локальная, а общая авария. 20 января 1949 г. реактор был остановлен. Информация об этом была доведена до Сталина.
У руководства атомным проектом было два выхода из положения, один - безопасный, другой - требующий больших человеческих жертв. Безопасное решение было простым. Следовало разгрузить реактор путем аварийного сброса урановых блоков вниз по технологическому тракту в водный бассейн выдержки и затем постепенно отправлять их на радиохимический завод для выделения уже наработанного плутония. При сбросе всех блоков, иногда с применением активного выталкивания, тонкая алюминиевая оболочка блоков могла повреждаться, и такие блоки уже не годились для вторичной загрузки. Никто не мог точно рассчитать, накоплено ли в урановой загрузке достаточно плутония для изготовления хотя бы одной бомбы. Потери плутония при радиохимической очистке также были неизвестны. Важно было иметь некоторый резерв плутония. Но для второй новой загрузки реактора не было запасов урана. Кроме того, была необходима полная замена всех алюминиевых труб. Новые трубы предполагалось изготовить с мощным анодированным антикоррозийным покрытием на одном из авиационных заводов.
Второе, "опасное", решение состояло в осторожном извлечении всех урановых блоков особыми присосками через верх труб или вместе с трубами наверх в центральный операционный зал реактора. После этого нужно было вручную (!) вынимать и отсортировывать неповрежденные блоки для возможного вторичного использования. Графитовую кладку, состоявшую из больших графитовых кирпичей, следовало также вручную разобрать, высушить и сложить заново. После получения новых алюминиевых труб с антикоррозийным покрытием реактор можно было снова загружать и выводить на проектную мощность.
Урановые блоки через пять месяцев работы реактора уже обладали колоссальной радиоактивностью, измеряемой миллионами кюри. Здесь
стр. 52
накопилось большое количество радионуклидов, делавших эти блоки горячими, с температурой выше 100 С. Главными гамма излучателями были изотопы цезия, йода, бария и многие другие. Работавший в то время в Челябинске-40 А. К. Круглов признает, что "без переоблучения участников извлечения блоков обойтись было нельзя" 30 . Понимал это и Курчатов. Предстоял выбор: "либо сберечь людей, либо спасти урановую загрузку и сократить потери в наработке плутония... Руководством ПГУ и научным руководителем было принято второе решение" 31 . Это означало совместное решение Л. П. Берии, Б. Л. Ванникова, начальника Первого Главного Управления (ПГУ), его заместителя А. П. Завенягина и И. В. Курчатова. Ванников, Завенягин и Курчатов, находившиеся почти постоянно на "объекте", руководили всей работой. Берия получал регулярные доклады и обеспечивал срочное изготовление новых алюминиевых труб через Министерство авиационной промышленности.
Вся работа по извлечению из реактора 39 тыс. урановых блоков - 150 т урановой начинки, заняла 34 дня. Каждый блок требовал визуального осмотра. В воспоминаниях Е. П. Славского (бывшего в 1949 г. главным инженером аварийного реактора, а в последующем руководившим много лет всей атомной промышленностью СССР, знаменитым "Средмашем"), опубликованных частично в 1997 г. через несколько лет после смерти Славского в 1991 г., свидетельствуется: "Решалась задача спасения урановой загрузки (и наработки плутония) самой дорогой ценой - путем неизбежного переоблучения персонала. С этого часа весь мужской персонал объекта, включая и тысячи заключенных, проходит через операцию выемки труб, а из них - частично поврежденных блоков; в общей сложности было извлечено и вручную перебрано 39 тысяч урановых блоков".
Курчатов принял в этой операции личное участие, так как только он в то время знал, по каким признакам нужно было проводить дефектацию блоков. Только у него был опыт работы с экспериментальным реактором в Лаборатории N 2 в Москве. Славский свидетельствует: "Никакие слова не могли в тот момент заменить силу личного примера. И Курчатов первым шагнул в ядерное пекло, в полностью загазованный радионуклидами центральный зал аварийного реактора. Возглавил операцию разгрузки поврежденных каналов и дефектацию выгружаемых урановых блоков путем личного поштучного их осмотра. Об опасности тогда никто не думал: мы просто ничего не знали, а Игорь Васильевич знал, но не отступил перед грозной силой атома. Ликвидация аварии оказалась для него роковой, стала жестокой платой за нашу атомную бомбу... Еще хорошо, что он переборкой блоков занимался не до конца; если бы досидел тогда в зале до финиша - мы бы его тогда и потеряли!" 32 .
Из свидетельства Славского остается неясным, сколько времени работал в центральном зале реактора Курчатов, сортируя урановые блоки. Работа шла шестичасовыми сменами круглосуточно. Дозиметрические замеры в разных частях центрального зала, находящегося над реактором, не сообщаются, возможно, что их вообще не делали, во всяком случае, регулярно. Я думаю, что Курчатов участвовал в этой работе не более двух-трех смен. Слишком велика была радиационная опасность. Но, как свидетельствует Славский, эта работа стала для него "роковой", Курчатов получил лучевое поражение средней тяжести. Лучевое поражение не обязательно ведет к развитию рака; оно повреждает весь организм и вызывает преждевременное "радиационное" старение. В первые недели после такого сублетального облучения повреждается в основном иммунная система (костный мозг) и функции кишечника.
Сколько времени болел Курчатов после своего смелого, скорее, даже отчаянного, поступка, сказать трудно. Во всех биографиях Курчатова события начала 1949 г. вообще не излагаются. Об авариях промышленного реактора сообщается закодированной фразой: "Не всегда и не все шло гладко, как это вообще бывает в новом деле" 33 . Безусловно, что именно переоблучения, которых было несколько, резко сократили жизнь Курчатова. В 1950-е годы он сильно и быстро физически ослаб, часто болел и умер в 1960 г. в возрасте 57 лет.
стр. 53
Генерал МВД Завенягин, наблюдавший за работой заключенных, которая также шла по сменам, тоже переоблучился. Он умер в 1956 г. в возрасте 55 лет. Больше всего пострадал Б. А. Никитин, руководитель пуска радиохимического завода, также принимавший участие в "дефектации" урановых блоков. Дефектные блоки поступали именно в руководимый им сектор "объекта". У него развилась более острая форма лучевой болезни, перешедшей в хроническую, от которой он и умер в 1952 г. в возрасте 46 лет 34
Известны и другие случаи связанной с переоблучением преждевременной смерти ученых и инженеров, участников ликвидации этой аварии, правильнее было бы сказать, "участников спасения урановой загрузки". Но как, когда и где болели и умирали те тысячи заключенных, которые также посменно проводили разгрузку поврежденных блоков и разборку 39 тыс. элементов этой 150-тонной загрузки урана от начала и до конца этой пятинедельной непрерывной работы, никто не сообщает. Основную работу по разборке и перезакладке урановых блоков с общим весом более 150т, провели, конечно, именно эти люди. Лагерь заключенных в Челябинске-40, известный как ИТЛ Строительства 859, был реорганизован приказом по МВД именно 31 января 1948 г. и изменил код. Он получил новое название: ИТЛ Строительства 247. Начальником лагеря оставался М. М. Царевский. Число заключенных в лагере снизилось в течение 1949г., примерно, на 3 тыс. человек 35 . Но причины такого уменьшения лагерного населения могли быть различными. Основные строительные работы были закончены.
А. Д. Сахаров в своих "Воспоминаниях" сообщал, что работавших на "объекте" КБ-11 (Арзамас-16) заключенных, у которых заканчивался срок лишения свободы, не отпускали на волю, а "ссылали на вечное поселение в Магадан и в другие места, где они никому ничего не могли рассказать" 36 . Такая практика существовала и на других атомных стройках. Она распространялась не на весь лагерный контингент. Наиболее квалифицированным строителям предлагали остаться работать на том же объекте, но в качестве вольнонаемных. Перебрасывать рабочих с одного объекта на другой категорически запрещалось - о существовании "других" было известно лишь высшему научному и административному персоналу атомной промышленности. 11 августа 1948г. Сталин подписал постановление Совета Министров СССР "О временном специальном режиме содержания для бывших заключенных, оставленных для работы по вольному найму на строительстве заводов NN 817, 813, 550, 814" 37 . Под этими номерами были в МВД закодированы заводы в Челябинске-40, Верх-Нейвинске (Свердловск-44) и в Арзамасе-16. В отношении военных стройбатов было проще. Совет Министров принял постановление об отсрочке демобилизации солдат. В этот же период были приняты постановление Совета Министров СССР и секретный указ Президиума Верховного Совета СССР "О замене рабочих контингентов на специальных строительствах, осуществляемых МВД СССР" 38 .
Практическая реализация этих постановлений обеспечивала прежде всего сохранение секретности "объектов". Это очевидно из цитированного выше свидетельства Самохвалова. В эту же замену попадала и часть военных строителей, особенно из числа бывших военнопленных. Тамара Л., работавшая в Челябинске-40 и вышедшая здесь же замуж за военного строителя, свидетельствует: "Строили солдаты, но какие? В этом пришлось разбираться только тогда, когда кончилось строительство. Пришлось мне с мужем и сыном в возрасте 3-х месяцев ехать не туда куда хочешь, а куда повезут. А повезли нас в 1949 г. в августе в товарняке до Советской Гавани, а дальше на теплоходе "Ногин" в трюме на общих нарах до Колымы... В Магадане солдатам объявили о демобилизации и заставили заключить договор на 3 года. Привезли нас на прииск "Желанный", где до нас были заключенные, и поселили в общие бараки-землянки, женщин, мужчин и детей вместе" 39 .
Самохвалов был отправлен в Магадан на месяц позже, через другой порт и другим пароходом. Но оказался на том же прииске Желанный, что и Тамара Л. с мужем. Это определялось строгим правилом - не смешивать "особых" спецпоселенцев с разных атомных объектов. Секреты нужно было
стр. 54
локализовать, все было продумано до мелочей. С. М. Мельников, старший преподаватель Магаданского филиала Хабаровского государственного технического университета, изучавший судьбы заключенных Дальстроя, в статье, опубликованной в 1995г., объясняет, что "понятие "особый контингент" появилось в официальных документах Министерства внутренних дел СССР в 1949 году. В июле 1949 года был издан приказ МВД СССР N 00708 о лицах особого контингента в системе МВД. В сентябре 1949 года во исполнение названного приказа был издан и приказ начальника Дальстроя. Первая партия лиц особого контингента в обстановке полной изоляции прибыла на Колыму во второй половине сентября 1949 года. На пароходах "Советская Латвия" (2370 человек) и "Ногин" (2285 человек), а также в октябре на пароходе "Джурма" (604 человека). Всего в 1949 году до закрытия навигации прибыло 5665 человек. При определении предприятий, на которые направлялись лица особого контингента, в первую очередь принималось во внимание два обязательных условия: отдаленность предприятия от других населенных пунктов и расположенность в тупиках дорог, исключающих транзитный проезд через них" 40 .
Здесь снова следует повторить, что приказы по МВД, начинавшиеся с двух нулей перед порядковым номером, означали, что они изданы на основании директив или резолюции Сталина. Но эта практика разрабатывалась всем руководством атомного проекта. По архивным документам МВД видно, что проекты решений Совета Министров СССР и Указы Президиума Верховного Совета СССР, "легализовавшие" эти акции, издавались на основании докладных записок и проектов, составленных "Ванниковым, Серовым, Первухиным, Завенягиным и Комаровским" 41 и направлявшихся на резолюцию Берии. Уже от Берии они шли к Сталину. Ванников был начальником ПГУ, ведавшего всеми атомными делами. Серов, Первухин, Завенягин и Комаровский были его заместителями.
С. М. Мельников, который изучал архивы магаданского МВД, полностью подтверждает свидетельство Самохвалова и Тамары Л., написанные в 1989 году. "Первая партия лиц особого контингента была направлена в наиболее отдаленные поселки- прииски "Октябрьский" (расстояние от Магадана 687 км) и "Желанный" (671 км) Западного горнопромышленного управления (ныне Сусуманский район Магаданской области), прииски "Победа" (1042 км) и "Надежда" (1175 км) Индигирского горнопромышленного управления (ныне Оймяконский район Якутии), прииск им. М. Расковой (522 км) Тенькинского горнопромышленного управления, Аркагалинская стройплощадка (строительство Аркагалинской ГРЭС, учитывая профессиональный опыт лиц особого контингента, 730 км от Магадана). Несколько позже, в 1950 г., лица особого контингента направлялись и на другие прииски.
К особому контингенту, как следует из приказа N 00708 и инструктивных указаний к нему, относились лица из числа заключенных, отбывавших наказание на особорежимных стройках МВД. Особорежимными стройками были засекреченные военные объекты, в том числе по производству химического и атомного оружия. Непосредственно в Магадан направлялись бывшие заключенные, работавшие в Челябинске-40, Свердловске-22, Свердловске-44. С этих и некоторых других секретных объектов в целях сохранения их секретности заключенных, у которых заканчивались или уже закончились сроки, направляли в наиболее отдаленные территории, в том числе и в Дальстрой" 42 .
По архивам Дальстроя, на 1 января 1952 г. в его системе работали по трехгодичным "контрактам" 10 348 человек категории "особого контингента". Они находились под охраной и не имели права покидать определенное для работы и проживания место. Сведения о том, что в Магаданской обл. на разные объекты начали прибывать рабочие атомной промышленности, стали в какой-то форме известны и западным разведкам. Однако эти сведения были истолкованы совершенно неверно. На Западе пришли к выводу о том, что в Магаданской обл. планируется строительство атомной электростанции 43 .
стр. 55
После смерти Сталина и ареста Берии эта жестокая практика "сохранения секретности" не применялась. Возвращение лиц "особого контингента" началось в 1954-1955 годах. Но их свобода местожительства была ограничена областями Урала, Сибири, Дальнего Востока и некоторыми областями центральной России. Им не разрешалось поселяться в пограничных областях. Они ставились под надзор местных отделов КГБ. Им также следовало оформлять "подписку о неразглашении" сведений об их бывшей работе. Эта подписка была бессрочной. Нарушение подписки означало арест и лишение свободы. Даже сотрудники или рабочие атомных объектов, которые увольнялись по болезни в 1957-1958 гг. и позже, попадали под эти же ограничения. Отрывочные воспоминания участников строек стали появляться в прессе лишь после 1991 года. Но до этого времени дожили немногие.
В 1949 г., еще до успешного испытания первой советской атомной бомбы, Сталин принял решение о строительстве второй очереди атомных заводов, засекреченных и защищенных от возможных атомных бомбежек лучше, чем те, которые уже функционировали. Наличие параллельной системы создания атомных бомб, включавшей реакторы, радиохимические заводы и центр для изготовления самих бомб, резко увеличивало безопасность страны. Определенная независимость параллельных систем обеспечивала также конкуренцию и технический прогресс. Решение о строительстве новых центров оформляли постановлениями Совета Министров СССР, первое из которых, о строительстве подземного атомного комбината в Красноярском крае, было принято летом 1949 г., после того, как специальная экспедиция выбрала подходящую скалу на берегу Енисея, примерно, в 80 км к северу от Красноярска. Осенью того же года здесь был основан лагерь заключенных для постройки железной дороги к Красноярску. Первый военностроительный батальон прибыл на пароходе "Мария Ульянова" еще раньше по Енисею. Новый центр был впоследствии назван Красноярском-26.
Здесь, глубоко под землей, вернее, в скалах, покрывавших строительную зону слоем скальной породы толщиной почти в 400 м, проектировались несколько реакторов и радиохимический завод по производству плутония. В первое время даже жилые районы строились в горных тоннелях. Впоследствии, с ростом города, их вывели на поверхность. Для промышленных объектов в 300-400 м от поверхности горного массива сверлили тоннели и залы. Здесь было вынуто больше породы, чем при строительстве московского метро. Лагерь заключенных, естественно, все время увеличивался. Число заключенных достигло максимума к 1 января 1953 г. - 27 314 человек, в том числе 4030 женщин. Красноярский лагерь, также из группы "каторжных", в связи со спецификой горных работ получил в МВД название Гранитного ИТЛ. Краткая хроника истории Красноярска-26 констатирует, что полное расформирование лагерных отделений было проведено здесь только в 1963 году 44 .
Вторым сибирским атомградом, строительство которого также началось в 1949 г., был Томск-7, расположенный всего лишь в 15 км от областного центра на берегу р. Томь. Здесь также планировали создание нескольких реакторов для производства плутония, радиохимического завода и завода по разделению изотопов урана-235 и -238. Немного позднее новый завод по разделению изотопов урана-235 и -238 был построен и в Красноярской обл., примерно, в 50 км к востоку от Красноярска-26. Этот комбинат был назван Красноярском- 45. Но в этом случае в промышленном варианте был реализован не газодиффузный метод разделения изотопов, с помощью которого была изготовлена в 1951 г. первая советская урановая бомба, а метод газового центрифугирования, разработанный впервые в СССР с участием немецких ученых, привезенных в СССР в 1945 году.
Для начала работ по строительству Красноярска-45 не нужно было создавать лагерей заключенных - эти лагеря здесь уже были. Именно наличие "рабочего контингента" определило выбор строительной площадки. В хронике по истории Красноярска-45 начало строительства описано
стр. 56
весьма кратко: "Строительная площадка к этому времени была уже задействована под некий военный объект. Началась спешная передача имеющихся сил - одна рота военных строителей - 200 человек, и несколько лагерей - от Минобороны- руководству стройки... Основной рабочей силой, руками которой был возведен город и все промышленные объекты, были военные строители и заключенные. Контингент был сборный - бытовики, уголовники, политические... "политические", все как один, с максимальным сроком - "четвертной"... Расформировали лагеря в 1960 году". "Четвертная" означала 25 лет лишения свободы - такие сроки после войны получали лишь "власовцы", "бендеровцы" и другие националисты. Между тем, как отмечают авторы очерка, работать с уголовниками "было сущей мукой... а вот "пятьдесят восьмой" доверяли, они работали хорошо и среди них было много профессионалов, в частности, шоферов" 45 .
Первые решения о новых центрах атомной физики смешанного военного и фундаментального характера были приняты в 1949 году. Инициатива в этом случае исходила от самих ученых и была частично связана с необходимостью расширения уже существовавших в Москве институтов, создания разных типов экспериментальных реакторов, ускорителей элементарных частиц, радиохимических лабораторий и т. п. объектов, для которых трудно было найти достаточно места в уже перегруженной научными институтами Москве. Но и в тех случаях, когда инициатива строительства исходила от ученых, непосредственное создание того или иного института начиналось с лагерей заключенных. Это было простое решение, которое даже Академия Наук СССР принимала спокойно, ходатайствуя перед МВД о выделении "строительных контингентов".
Заключенными были построены новые здания Физического института АН СССР (ФИАН), Института геохимии АН СССР, Института биофизики Минздрава СССР и несколько других институтов в Москве и в Ленинграде. Небольшой лагерь заключенных появился в 1949 г. на севере Московской обл. на берегу р. Волги, где со строительства мощного ускорителя элементарных частиц, синхрофазотрона, началось развитие научного городка, известного позднее как Дубна. Согласно некоторым теориям, среди трансурановых элементов, которые можно было получать на ускорителях частиц, могли быть такие, из которых можно было бы делать атомные бомбы в несколько раз меньше плутониевой.
Два лагеря заключенных появились в 1949 г. в Калужской обл. на берегу р. Протвы, недалеко от Малоярославца. Здесь начали строить новый Физико-энергетический институт и при нем - первую в СССР и в мире небольшую атомную электростанцию. Этот новый центр был назван вначале Малоярославец-10, но впоследствии стал известен как Обнинск по названию близлежащего с. Обнинское. Физико- энергетический институт был предназначен для изучения реакторов небольшого размера, работающих на сильно обогащенном изотопом уране-235. Такие реакторы энергетического типа могли в перспективе применяться для двигателей подводных лодок. Все эти стройки были секретными, но не сверхсекретными. Для них не устанавливалась "первая" степень секретности, которая означала невозможность штатных сотрудников увольняться по собственному желанию и депортацию заключенных в отдаленные места после завершения строек. Их могли переводить на другие объекты.
"Аппетит приходит во время еды", и число заявок от академий на рабочую силу в МВД уже к 1949 г. стало превышать все возможности Главпромстроя МВД. 29 сентября 1949 г. президент АН СССР акад. С. И. Вавилов направил Берии запрос на выделение заключенных для строительства гаража академии и жилого дома для сотрудников Физического института АН СССР. 17 октября того же года заместитель начальника Главпромстроя МВД Волгин, которому Берия переслал просьбу Вавилова с вопросом о "возможностях", ответил Берии докладной о том, что возлагать на Главпромстрой МВД такие задачи нецелесообразно, пусть Президиум АН СССР обращется в собственное управление капитального строительства 46 .
стр. 57
Хотя открытые к настоящему времени архивы позволяют понять очень многое в еще недавно сверхсекретной истории создания ядерного оружия в СССР, далеко не все пока доступно историкам. Но если снова ставить вопрос, вокруг которого уже давно идет множество споров: кому принадлежит приоритет в создании в СССР всех отраслей атомной промышленности в столь необыкновенно короткие сроки - разведчикам, ученым или руководителям страны, организационные способности которых также следует оценить достаточно высоко, то четкого ответа на него нет и не может быть. Главную роль в быстроте практического решения всех проблем- в создании реакторов, заводов, полигонов и всей инфраструктуры играл, безусловно, ГУЛАГ, уникальный гигантский резерв высоко мобильной и, по существу, рабской, но квалифицированной рабочей силы. Но оправдывает ли это существование ГУЛАГа? Конечно, нет! Если бы сталинская политическая и экономическая модель государства могла бы обходиться без него и других систем принудительного труда, то Советскому Союзу не были б столь срочно нужны атомные и водородные бомбы. Сталинский террор и сталинский ГУЛАГ сами по себе рождали страх и были угрозой всему остальному миру.
В настоящее время, когда политическая система изменилась, России и США приходится прилагать огромные усилия по ликвидации десятков тысяч атомных и водородных зарядов и тратить огромные средства на безопасное захоронение колоссального количества радиоактивных отходов.
Примечания
1. Атомный проект СССР. Док. и м-лы. Т. 1. 1938-1945. М. 1998, с. 275.
2. ВЕТРОВ В. И., КРОТКОВ В. В., КУНИЧЕНКО В. В. Создание предприятий по добыче и переработке урановых руд. В кн.: Создание первой советской ядерной бомбы. М. 1995, с. 170- 198.
3. Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923- 1960. Справочник. М. 1998, с. 265.
4. "Особая папка" Л. П. Берии. В кн.: Архив новейшей истории России. Т. 4. Из материалов Секретариата НКВД-МВД СССР 1946-1949гг. Каталог документов. М. 1996, с. 31.
5. Система, с. 433, 454.
6. "Особая папка" Л. П. Берии, с. 457.
7. КОКУРИН А., ПЕТРОВ Н. МВД. Структура, функции, кадры.- Свободная мысль, 1997, N 12, с. 110-111.
8. Система, с. 167.
9. Там же.
10. САХАРОВА. Д. Воспоминания. Нью-Йорк. 1990.
11. ГОЛЕУСОВА Л. Как все начиналось. К 50-летию первого ядерного центра. - Международная жизнь, 1994, N 6, с. 140.
12. Заполярье, 18.IX. 1991.
13. Московские новости, N 41, 8.Х.1989, с. 8.
14. "Особая папка" Л. П. Берии, с. 68.
15. Система, с. 449.
16. Аргументы и факты, 14-20.Х.1989.
17. Там же.
18. Там же.
19. Система, с. 451.
20. Там же, с. 419.
21. Аргументы и факты, 14-20.Х.1989.
22. Создание первой советской ядерной бомбы, с. 114.
23. Там же, с. 115.
24. Там же, с. 162.
25. Там же, с. 149.
стр. 58
26. Там же, с. 87.
27. Там же, с. 116.
28. LARIN V. Mayak's Walking Wounded.- The Bulletin of the Atomic Scientists, 1999, vol. 55, N 5, p. 20-27.
29. Создание первой советской ядерной бомбы, с. 112.
30. Там же, с. 85.
31. Там же.
32. Деловой мир, 19-22.XII. 1997, с. 9.
33. АСТАШЕНКОВ П. Курчатов. М. 1967, с. 153.
34. Создание первой советской ядерной бомбы, с. 116.
35. Система, с. 416.
36. САХАРОВ А. Д. Ук. соч., с. 155.
37. "Особая папка" Л. П. Берии, с. 431.
38. Там же, с. 432.
39. Аргументы и факты, 14-20.Х.1989.
40. МЕЛЬНИКОВ С. М. Атомный ГУЛАГ. - Россия, 11- 17.Х.1995.
41. "Особая папка" Л. П. Берии, с. 431.
42. МЕЛЬНИКОВ С. М. Ук. соч.
43. SOLOMON М. Magadan. Toronto. 1971.
44. Совершенно открыто, Красноярск, 1993, N 1, с. 6.
45. Там же, 1994, N 2, с. 8.
46. "Особая папка" Л. П. Берии, с. 606.
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1617704637 в базе LIBRARY.BY.


По стандарту ВАК Республики Беларусь
По ГОСТу Российской Федерации



Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций