ФИЛОСОФИЯ (последнее)
Психотерапевтическая помощь в работе с умирающими больными
Актуальные публикации по вопросам философии. Книги, статьи, заметки.
А.В. Гнездилов
Фигуры Танатоса. Философский альманах. Пятый специальный выпуск. СПб., 1995
1. Смена теистической модели мира на атеистическую драматически отразилась не только на умирающих больных, на медицинском персонале, но и на всем нашем обществе. Ориентация на построение «рая» на земле, тотальный «оптимизм» бесцеремонно отбросил проблемы умирающих с их нуждами. В медицинской донтологии возникла четкая и жесткая установка не говорить правду больному в случае смертельного заболевания и безнадежности диагноза. Контакт между врачом и больным осложнился вскоре ставшей прописной истиной — что от врача правды не услышишь. Обоснованием этой модели «утешительной лжи» явилось утверждение, что «правда вызывает депрессию и лучше провести остаток дней в неведении».
Наш опыт работы в хосписе, а также опыт за рубежом, свидетельствует об обратном. Больной должен знать правду о прогнозе, если он хочет. Право на истину не может быть узурпировано ни сердобольными родственниками, ни гуманными медиками.
Существуют достаточно проверенные психотерапевтические методы, как сказать правду, когда ее сказать и что делать дальше.
Ссылки на депрессию не обоснованы. Действительно, стадия реактивной депрессии имеет место, но не более чем другие стадии.
Существует определенная динамика психогенных реакций — вытеснение, отрицание, агрессия, депрессия и, наконец, стадия «принятия», примирения с действительностью. Наблюдение за более чем 200 больными показало, что устойчивые депрессивные переживания сохранялись едва ли у 10 пациентов, и то были связаны с поздней информацией. У больных не оставалось времени для психологической переработки ее. Хотелось бы добавить, что длительность жизни «знающих диагноз и прогноз» дольше, чем у дезинформированных. А в стадии «принятия» можно отметить поразительный духовный рост личности больного. Велик процент среди «незнающих», кто в действительности только вынужден играть в «ничего не случилось», поскольку близкие навязывают ему эту игру.
2. Сравнение двух моделей мира с позиций психотерапии явно не в пользу атеистической. Среди последней наибольшее число «стрессов», реакций паники, отчаяния, суицидных попыток. Кстати, особый драматизм суицидов онкологических больных связан с их анонимностью. Они не фиксируются официальными статистиками, т.к. ни родственники, ожидающие трагического финала, ни, тем более, медработники не заинтересованы в обнародовании суицида. Больной был обречен и пошел навстречу смерти сам. О чем говорить? А то, что причиной явились боли, для которых чиновниками определен лимит обезболивающих — «доза Бабаяна»; а то, что причиной может быть одиночество, беспомощность и отчаяние, то это уж «не наше дело».
3. Теистическая модель оказывается намного гуманнее. Культурная традиция общения со священником дает неоценимую поддержку.
Вера в бессмертие души и продолжение жизни облегчает страх. Исповедь с отпущением грехов в христианской религии означает снятие чувства вины, которое всегда звучит в депрессивных переживаниях больного. Причастие со словами «во исцеление души и тела» дает надежду на спасение от смерти если не тела, так души.
4. Работа с родственниками умирающих с целью оказания им психологической поддержки часто может опираться на те же церковные традиции. Мы часто просим близких больного читать возле него Библию или молитвослов. Торжественность и серьезность момента, текст «вечной» книги, обращающейся к человеческой душе, оказывают часто глубокое и сильное впечатление на самих больных и родственников. Они перестают плакать, их эмоции избавляются от отчаяния.
Иконы, свечи, духовное пение и музыка, держание больного за руку оказывалось также важным фактором невербального контакта и влияния на больного. Поддерживающая «рука» избавляла от чувства одиночества, тоски и отчаяния.
5.Нельзя обойти проблемы поддержки и очищения родных и людей, ухаживающих за больным после его смерти. Еще в старых традициях люди, соприкасающиеся со смертью, нуждались в обряде «очищения». Имеются эти традиции и в христианской религии — отпевание, дни поминовения. Кому не ведомо траурное, но исполненное примиряющей надежды заупокойное пение — «Со святыми упокой души раб Твоих». Очищающее рыдание, заложенное в этом песнопении, вызывает слезы у присутствующих и это естественная, восстанавливающая равновесие в психике реакция. Подавление слез ненормально так же, как затыкание рта при смехе. И когда тело предано земле, хоронившим выносили воду в ведре и омывали руки, а полотенце выбрасывали. Это ли не очищающее «через воду» психотерапевтическое действо!
Кстати, любопытная деталь: традиция поминать покойного в 3, 9 и 40 день. Акушеры и генетики знают важность 3, 9 и 40 дней для формирования зародыша. Традиции религии и культуры, которые подсказывает элементарный разум, приводят к простому выводу: рядом с врачом у постели умирающего в большинстве случаев необходим священник. О специфике работы с умирающими, о качествах, которые должны быть не только у врачей хосписа, но и у священников, имеется много полемических наблюдений. Одними из важнейших принципов, о которых мы не можем не упомянуть являются следующие:
1. За смерть нельзя платить.
2. Смерть — естественный процесс, который не следует ни торопить, ни затормаживать.
3. Работа с умирающими должна быть индивидуальна, без готовых рецептов, опробованных на «большинстве».
4. Время умирающего особое, и подходящий к ложу смерти никогда не должен спешить.
5. Служение, а не подчинение лежит в основе работы с умирающими.
Фигуры Танатоса. Философский альманах. Пятый специальный выпуск. СПб., 1995
1. Смена теистической модели мира на атеистическую драматически отразилась не только на умирающих больных, на медицинском персонале, но и на всем нашем обществе. Ориентация на построение «рая» на земле, тотальный «оптимизм» бесцеремонно отбросил проблемы умирающих с их нуждами. В медицинской донтологии возникла четкая и жесткая установка не говорить правду больному в случае смертельного заболевания и безнадежности диагноза. Контакт между врачом и больным осложнился вскоре ставшей прописной истиной — что от врача правды не услышишь. Обоснованием этой модели «утешительной лжи» явилось утверждение, что «правда вызывает депрессию и лучше провести остаток дней в неведении».
Наш опыт работы в хосписе, а также опыт за рубежом, свидетельствует об обратном. Больной должен знать правду о прогнозе, если он хочет. Право на истину не может быть узурпировано ни сердобольными родственниками, ни гуманными медиками.
Существуют достаточно проверенные психотерапевтические методы, как сказать правду, когда ее сказать и что делать дальше.
Ссылки на депрессию не обоснованы. Действительно, стадия реактивной депрессии имеет место, но не более чем другие стадии.
Существует определенная динамика психогенных реакций — вытеснение, отрицание, агрессия, депрессия и, наконец, стадия «принятия», примирения с действительностью. Наблюдение за более чем 200 больными показало, что устойчивые депрессивные переживания сохранялись едва ли у 10 пациентов, и то были связаны с поздней информацией. У больных не оставалось времени для психологической переработки ее. Хотелось бы добавить, что длительность жизни «знающих диагноз и прогноз» дольше, чем у дезинформированных. А в стадии «принятия» можно отметить поразительный духовный рост личности больного. Велик процент среди «незнающих», кто в действительности только вынужден играть в «ничего не случилось», поскольку близкие навязывают ему эту игру.
2. Сравнение двух моделей мира с позиций психотерапии явно не в пользу атеистической. Среди последней наибольшее число «стрессов», реакций паники, отчаяния, суицидных попыток. Кстати, особый драматизм суицидов онкологических больных связан с их анонимностью. Они не фиксируются официальными статистиками, т.к. ни родственники, ожидающие трагического финала, ни, тем более, медработники не заинтересованы в обнародовании суицида. Больной был обречен и пошел навстречу смерти сам. О чем говорить? А то, что причиной явились боли, для которых чиновниками определен лимит обезболивающих — «доза Бабаяна»; а то, что причиной может быть одиночество, беспомощность и отчаяние, то это уж «не наше дело».
3. Теистическая модель оказывается намного гуманнее. Культурная традиция общения со священником дает неоценимую поддержку.
Вера в бессмертие души и продолжение жизни облегчает страх. Исповедь с отпущением грехов в христианской религии означает снятие чувства вины, которое всегда звучит в депрессивных переживаниях больного. Причастие со словами «во исцеление души и тела» дает надежду на спасение от смерти если не тела, так души.
4. Работа с родственниками умирающих с целью оказания им психологической поддержки часто может опираться на те же церковные традиции. Мы часто просим близких больного читать возле него Библию или молитвослов. Торжественность и серьезность момента, текст «вечной» книги, обращающейся к человеческой душе, оказывают часто глубокое и сильное впечатление на самих больных и родственников. Они перестают плакать, их эмоции избавляются от отчаяния.
Иконы, свечи, духовное пение и музыка, держание больного за руку оказывалось также важным фактором невербального контакта и влияния на больного. Поддерживающая «рука» избавляла от чувства одиночества, тоски и отчаяния.
5.Нельзя обойти проблемы поддержки и очищения родных и людей, ухаживающих за больным после его смерти. Еще в старых традициях люди, соприкасающиеся со смертью, нуждались в обряде «очищения». Имеются эти традиции и в христианской религии — отпевание, дни поминовения. Кому не ведомо траурное, но исполненное примиряющей надежды заупокойное пение — «Со святыми упокой души раб Твоих». Очищающее рыдание, заложенное в этом песнопении, вызывает слезы у присутствующих и это естественная, восстанавливающая равновесие в психике реакция. Подавление слез ненормально так же, как затыкание рта при смехе. И когда тело предано земле, хоронившим выносили воду в ведре и омывали руки, а полотенце выбрасывали. Это ли не очищающее «через воду» психотерапевтическое действо!
Кстати, любопытная деталь: традиция поминать покойного в 3, 9 и 40 день. Акушеры и генетики знают важность 3, 9 и 40 дней для формирования зародыша. Традиции религии и культуры, которые подсказывает элементарный разум, приводят к простому выводу: рядом с врачом у постели умирающего в большинстве случаев необходим священник. О специфике работы с умирающими, о качествах, которые должны быть не только у врачей хосписа, но и у священников, имеется много полемических наблюдений. Одними из важнейших принципов, о которых мы не можем не упомянуть являются следующие:
1. За смерть нельзя платить.
2. Смерть — естественный процесс, который не следует ни торопить, ни затормаживать.
3. Работа с умирающими должна быть индивидуальна, без готовых рецептов, опробованных на «большинстве».
4. Время умирающего особое, и подходящий к ложу смерти никогда не должен спешить.
5. Служение, а не подчинение лежит в основе работы с умирающими.
Опубликовано 13 февраля 2005 года
Новые статьи на library.by:
ФИЛОСОФИЯ:
Комментируем публикацию: Психотерапевтическая помощь в работе с умирающими больными
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1108303979 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.


По стандарту ВАК Республики Беларусь
По ГОСТу Российской Федерации



Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций