НАУКА И ВЛАСТЬ: НАУЧНЫЕ ШКОЛЫ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СООБЩЕСТВА В ИСТОРИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ

22 - 24 октября 2002 г. Институт всеобщей истории (ИВИ) РАН, Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (СГУ), Саратовский МИОН, Российское общество интеллектуальной истории провели в городе Саратове научную конференцию "Наука и власть: научные школы и профессиональные сообщества в историческом измерении" ¹ . В конференции приняли участие более 60 человек из 18 вузов России, а также представители научно- исследовательских институтов РАН. В рамках конференции прошло два пленарных заседания и была организована работа трех секций. На первом пленарном заседании "Научная школа и профессиональное сообщество: методология и методика изучения" с приветственным словом выступили ректор СГУ, член-корр. РАН Д. И. Трубецков и научный директор Саратовского МИОН д.и.н., проф. В. С. Мирзеханов, которые охарактеризовали взаимоотношения фундаментальной науки и власти в различные периоды истории российского общества.

Президент Российского общества интеллектуальной истории, зам. директора ИВИ РАН, д.и.н., проф. Л. П. Репина в своем выступлении показала, каким образом исследования научных школ и сообществ ученых отражаются в проблематике современной интеллектуальной истории, прежде всего в контексте изучения истории социально-гуманитарного знания. Так, в истории экономической мысли выделяются четыре группы школ: до-классические, неоклассические, альтернативные, тематические; а внутри этих категорий основанием классификации выступает разделяемый комплекс идей - экономическая теория. При анализе отдельных школ обращается внимание на такие факторы, как методологические принципы и методика исследования, институциональная база, тематические приоритеты. Несмотря на очевидное падение влияния научных школ в новейшей историографии, интерес к истории школ постоянно растет, и все больше внимания обращается на социально-коммуникативные аспекты: систему связей внутри школы, отношения между школами, научный стиль, роль лидера и т.п.

Г. П. Мягков (Казанский государственный университет) в докладе на пленарном заседании подчеркнул, что гуманитарные научные школы, с точки зрения философской генерализации и политической ориентации, отличаются от школ в науках естественно-научного цикла обретением особой философско-политическо-методологической парадигмы. Он предложил следующую структуру рассмотрения гуманитарной научной школы: а) анализ научной школы с точки зрения ее философско-методологических и политических установок; б) анализ научной школы с точки зрения исследовательской конкретики. Выявление в обоих случаях признаков научной школы, по мнению автора, позволяет в итоге сделать вывод о специфических чертах и тенденциях данной научной школы, о ее месте в истории науки.

А. В. Юревич (Москва) в докладе охарактеризовал состояние современной науки термином "кризис" и указал, что распад научных школ является симптомом этого кризиса, для преодоления которого необходима новая и хорошо продуманная программа поддержки российских научных школ, отвечающая следующим требованиям: во-первых, в качестве критериев их выделения должны быть использованы не бытовые представления, а признаки научных школ, эксплицируемые в науковедческой литературе; во-вторых, эксперты, принимающие решения о том, какие именно научные школы следует поддерживать, должны быть хорошо знакомы с соответствующей литературой и решать данную проблему с учетом мнения науковедов; в-третьих, ввиду чрезвычайной актуальности проблемы сохранения российских научных школ необходимости значительных средств для их серьезной, а не символической поддержки, соответствующую программу следует реализовывать объединенными усилиями различных научных фондов, в том числе и зарубежных.

Д. А. Александров (Санкт-Петербург) показал в выступлении, что в дискуссиях о научных школах ученые актуализируют историю своего на-

¹ См. "Наука и власть: научные школы и профессиональные сообщества в историческом измерении. Материалы научной конференции". М., 2002.

стр. 215

правления. Образ научной школы, уходящей к основателям, дает им ощущение причастности к истории, исторической легитимности их научного направления и их собственного положения. Именно на понятии "научная школа" актуальная научная политика и история науки переплетаются подобно тому, как всегда пересекаются политика и история в ситуациях, когда история обеспечивает легитимизацию власти и контроля. Д. А. Александров опирается как на изучение отдельных случаев "научных школ" и их конструирования, преимущественно в естественных науках, так и на анализ различных ситуаций использования понятия, в том числе и современных академического и публицистического дискурсов о научных школах.

Доклад В. Т. Воронина и Ю. П. Холюшкина (Новосибирск) был посвящен анализу данных по кадрам науки на основе видения научного сообщества как целостного образования, в котором представлены отдельные члены научного сообщества и сообщество в целом.

В секционных заседаниях обсуждался большой комплекс проблем: социально-исторические, предметно-логические и личностно-психологические факторы формирования и эволюции научных и профессиональных сообществ; формы организации научных коллективов и институционализация профессиональных образований; институциональные и неинституциональные, формальные и неформальные объединения; корректирующие начала функционирования творческих формирований: общественно-политические условия, "социальный заказ", групповые пристрастия и интересы, "психологический климат", финансовая поддержка; методология и методика выявления и изучения материалов по науковедческим аспектам естественнонаучного и гуманитарного знания; модели, структура и типы коммуникаций научных школ в естественных и гуманитарных науках; движущие силы эволюции научной школы; центры и механизмы складывания научных школ (университеты, институты, кафедры, лаборатории, научная периодика и др.); научная школа (сообщество); "национальная" и "мировая" составляющие; межличностные и межгрупповые профессиональные коммуникации в среде творческой интеллигенции; международные контакты научных школ и творческих сообществ: история, современное состояние, перспективы; роль личности ученого в становлении научного сообщества; лидер научной школы; облик, личностные качества, стиль руководства, образ мышления; проблема поколений в контексте исследовательского процесса и организационного развития научной сферы; учитель - ученик: проблемы взаимоотношений, их место и роль в судьбах научных сообществ; история создания и институционализация научных школ и профессиональных сообществ в странах Западной Европы и США; научные школы и профессиональные сообщества в условиях информационной цивилизации; академическая и вузовская среда в ретроспективе и перспективе; проблема роста новых научных центров; региональные научные школы России: формирование, судьбы, опыт изучения; международные связи и формы сотрудничества отечественных научных школ и профессиональных сообществ с зарубежными научными сообществами.

На заседаниях секции "Научные школы и творческие сообщества как социальные коммуникативные практики" было заслушано 12 докладов представителей научных учреждений и вузов Москвы, Саратова, Казани, Омска, Челябинска, Сыктывкара, Томска и Новосибирска. Эти доклады можно объединить в две группы.

Первая группа докладчиков сконцентрировалась на изучении социокультурного пространства России второй половины XIX - начала XX в. и места в нем различных творческих сообществ. Доклады С. А. Экштута (Москва), Н. В. Гришиной (Челябинск) и А. Г. Канева (Сыктывкар) были посвящены анализу той макросреды, в которой во второй половине XIX в. формировались и функционировали художественные и научные сообщества. Влиянию этой среды на социальную коммуникацию как внутри научных школ, так и между школами на рубеже XIX-XX вв. на примере взаимодействия выдающихся учителей и не менее выдающихся учеников посвятили свои выступления В. П. Корзун (Омск), Ю. В. Краснова (Челябинск), В. П. Золотарев (Сыктывкар), В. А. Филимонов (Сыктывкар).

Вторая группа исследователей обратилась к характеристике состояния школ в советской и в современной российской исторической науке. В докладах Н. И. Девятайкиной (Саратов), З. А. Чеканцевой (Новосибирск) и Е. А. Чиглинцева (Казань) были приведены конкретные примеры сложных и противоречивых процессов складывания и функционирования научных школ вокруг лидеров - выдающихся историков своего времени С. Д. Сказкина, А. В. Адо, А. С. Шофмана. Об истории и современном состоянии крупнейших научных школ - Томской методологической и Московской источниковедческой (РГГУ) - рассказали А. Ю. Соломеин (Томск) и М. Ф. Румянцева (Москва). Отрадно отметить, что каждый доклад вызвал большое количество вопросов и оживленный обмен мнениями, что позволило обсудить ряд принципиальных теоретических вопросов в соответствии с заявленной в названии секции темой.

В ходе обсуждения представленных докладов секции "Научные школы и сообщества зарубежных стран" так или иначе вырисовывались темы, связанные с общей проблематикой конференции, которые выстраивались вокруг трех сюжетных линий: так сказать, "преднаучной", собственно научной и "околонаучной".

Проблема взаимодействия науки и знания с властными институтами в период раннего Нового времени была в центре докладов М. С. Бобковой

стр. 216

(Москва), О. А. Жеравиной (Томск) и Е. Ю. Лыковой (Саратов). При этом картина такого взаимодействия вырисовывалась особенно многомерной, не сводимой к вариациям извечного противостояния "хорошей" науки и "плохой" власти. Становление автономии науки, обретение рефлексивной дистанции было не автоматическим или предуказанным процессом, а нередко выступало эффектом властных практик или политических интересов самих людей знания, будь то французские государствоведы XVI в., испанские теологи или историки и хронографы завоевания Нового Света.

"Внешнеполитические" и "внутриполитические" обстоятельства эволюции научных школ и направлений рассматривались в докладах, сосредоточенных вокруг истории немецкой науки XIX-XX вв, как особенно политически нагруженной. Разграничение политического дискурса и научного исследования было актуальным и в то же время проблематичным - шла ли речь о либеральной традиции в историографии XIX в. (доклад Н. В. Ростиславлевой, Москва), геополитики К. Хаусхофера (доклад С. В. Артамошина, Брянск) или неомарксизма Франкфуртской школы (доклад А. Н. Дмитриева, Санкт-Петербург). Возможность и границы компаративного анализа ситуации историков при национал- социализме и сталинизме обсуждались в связи с докладом А. В. Хрякова (Омск). При обсуждении историографических сюжетов подчеркивалась не только значимость основателя (своего рода "культурного героя"), но и в особенности следующих поколений, "детей" и "внуков" в становлении научного направления и школы. Кроме того, разговор о наличии и значимости той или иной школы начинает вестись наиболее интенсивно, как правило уже post mortem, когда она перестает быть актуальным этапом развития мысли.

Наконец, феномен границ научности, социальной роли науки и "хождения во власть" ученых и интеллектуалов весьма горячо обсуждался на последнем заседании секции. Политическая, министерская работа ученых-экономистов австрийской школы (от Бем-Баверка до Шумпетера) рассматривалась в докладе И. В. Крючкова (Ставрополь); французские варианты "фолькхистори", институциализации маргинальных познавательных традиций в историографии рассматривались П. В. Крыловым (Санкт-Петербург) на примере различных "новых версий" благородного происхождения и чудесного спасения Жанны д'Арк. Возможность самостоятельной роли ученого во второй половине XX в., когда решающей стала угроза ядерного уничтожения человечества, обсуждалась в докладе И. А. Коробкиной (Ставрополь) на примере Пагоушского движения.

Несмотря (а во многом и благодаря) наличию отпечатанных заранее тезисов, разнообразие "живых" докладов и тщательность обсуждения только подтверждали важность именно очного, непосредственного представления результатов работы наших специалистов по интеллектуальной истории Запада. Обращение к концепциям Пьера Бурдье, Мишеля Фуко или Томаса Куна указывало на значимость философско- социологического ракурса обсуждения темы отношений общества и власти, знания и науки. Результатом полемики стал вывод, что в какой бы роли интеллектуал не соприкасался с социумом - в качестве советника государя, автономного мыслителя или полномочного эксперта, его собственная облеченность властью (согласно изречению "знание - сила") делает тему ответственности ученого, его гражданского самосознания всегда по-разному актуальной и ощутимой.

В ходе заседаний секции "Научные школы и профессиональные сообщества в историко-научном пространстве России" было заслушано девять докладов ученых из Ставрополя, Челябинска, Тамбова, Омска, Новосибирска и Саратова (С. И. Маловичко, Н. Н. Алеврас, О. И. Ивониной, О. П. Жалменовой, В. Б. Шепелевой, И. В. Ястер, Л. А. Моисейченко, Т. А. Булыгиной, А. Н. Галямичева). В докладах и в дискуссии, развернувшейся в рамках работы секции, особое внимание было уделено обсуждению вопроса о содержании понятия "научная школа", а также выявлению роли научных школ в развитии отечественной (прежде всего - исторической) науки.

Наряду с этим были подняты более общие вопросы развития исторической науки и мысли: вопрос о роли коммуникативной практики в развитии исторической мысли, проблема многоуровневости исторического знания, прерывности и преемственности, линейности и нелинейности в развитии исторической мысли.

Участники работы секции обстоятельно рассмотрели различные аспекты взаимоотношений науки и власти (преимущественно на материале истории науки в СССР в середине 30-х - начале 70-х годов XX в.).

Сделанные доклады вызвали многочисленные вопросы и оживленное обсуждение. Участники дискуссии отметили плодотворность состоявшегося обмена мнениями, который высветил ряд перспективных направлений дальнейших исследований, и высказали пожелание продолжить обсуждение проблематики конференции "Наука и власть: научные школы и профессиональные сообщества в историческом измерении" в ближайшем будущем.

На заключительном пленарном заседании были подведены итоги работы в секциях, заслушан доклад Л. П. Репиной об итогах и перспективах деятельности Российского общества интеллектуальной истории и сообщение В. С. Мирзеханова о целях, задачах и формах работы Саратовского МИОН.