Что чаще всего слышит библиотекарь, когда читатель (точнее, читательница) просит помочь ему подобрать книгу? - "Что-нибудь про любовь".

Идя навстречу таким читателям, издательство "Вагриус" начало выпуск целой серии книг с зазывным названием "Любовь великих", убив, как говорится, сразу двух зайцев: во-первых, это книги про любовь, во-вторых, про жизнь знаменитостей, подробности которой всегда притягательны для простого человека.

Слово "великих" в некоторых книгах серии, правда, кажется перебором. Ну какие уж такие великие Светлана Аллилуева и Алексей Каплер? Она - родная дочь Сталина, он - хороший сценарист и отличный ведущий "Кинопанорамы". Персоны заметные, но великие ли? Другое дело - Максим Горький, Анна Ахматова, Сергей Есенин, Александр Колчак... И равновеликие им фигуры, заявленные в "парных" названиях, - может, не такие популярные, как эти гении, но не уступающие, а то и превосходящие их по силе чувства.

В серии вышло уже несколько изданий. Это две книги Нонны Голиковой - "Актриса и Режиссер" и "Сергей и Айседора"; книга бывшего нашего соотечественника, а теперь парижанина Бориса Носика с авторским определением жанра - "документальная повесть" и длинным названием "Анна и Амедео. История тайной любви Ахматовой и Модильяни, или Рисунок в интерьере". Это упомянутая выше книга В. Самсоновой "Аллилуева и Каплер" - история о недостижимом счастье, о любви взрослого мужчины и 16-летней девочки, принадлежащих разным мирам, у которых не могло быть общей судьбы. Это вышедшие в 2006 году "Баронесса и Буревестник" известного горьковеда Вадима Баранова (сокращенный вариантего книги "Беззаконная комета") и "Владимир и Марина", написанная Юрием Сушко - историком, журналистом и фанатом знаменитого российского барда Владимира Высоцкого. Из новинок серии - переиздание вином оформлении книги Владимира Черкасова-Георгиевского "Колчак и Тимирева", рассказывающей о драматичной любви Верховного Главнокомандующего Белой армии, за которую его избранница поплатилась сорока годами тюрьмы, и книга Ирины Емельяновой "Пастернак и Ивинская".

Они совсем разные, эти книги. Во многом качество их зависит даже не от величия заявленных фигур, а от педантичного следования фактам одних авторов и неукротимой фантазии других. Ну и от степени их литературного мастерства, конечно. Все книги выпущены в одном оформлении, одинакового, удобного, почти карманного, формата, с вкладкой редких фотографий. Обложка серии, разработанная дизайнером Константином Гуреевым, разделена пополам полосой, по обе стороны которой - старые фотографии в тоне сепии. Красивые лица женщин, пронзительные глаза мужчин. Ни те, ни другие еще не знают, что уготовано им судьбой...

Разные судьбы, разные книги. Но у каждой из этих "лавстори" найдется свой увлеченный читатель. Кто-то последует за Борисом Носиком, поверив его смелым допущениям о парижском романе Ахматовой

стр. 35

со знаменитым художником. Кажется, сочинитель находился рядом и слышал дыхание влюбленных - с такой уверенностью пересказывает он детали и перипетии тайного романа. Менее горячие головы обратят внимание на осторожные слова автора: Надеюсь, что читатель мой приучен уже всякую мемуарную литературу воспринимать не как документ, а как литературу, особенно если это мемуары литератора.

Вот! Следует помнить, что в большинстве случаев это все-таки литература, только герои этого произведения не вымышленные "Ромео и Джульетта", а реальные люди, чьи имена знакомы нам с детства. Поэтому не стоит так уж сильно негодовать на баронессу Будберг, которая, по версии Вадима Баранова, отравила нашего Буревестника. После случившегося Мура не раз успокаивала себя: ведь она не сделала, в сущности, чего-то страшного. Кто сможет доказать, что именно она прервала нить? Может быть, она просто чуть-чуть не дала ей окрепнуть? Как известно, есть и другие версии смерти Горького (в том числе высказанные авторитетным ученым-горьковедом Л. А. Спиридоновой), к которым Мария Игнатьевна не имеет никакого отношения.

Иное дело книги, написанные не литераторами-профессионалами, а людьми, так или иначе причастными к биографии своих героев, - внучатой племянницей Любови Орловой Нонной Голиковой или дочерью Ольги Ивинской Ириной Емельяновой. Повествование в таких книгах пронизано любовью, которая сама по себе уже залог аккуратного обращения с фактами. Выросшая в атмосфере дома великой тетки и ее мужа, режиссера Григория Александрова, Нонна Голикова в своей книге "Актриса и Режиссер" вступается за честь родственников, подлинных интеллигентов уходящей эпохи, опровергая слухи, расплодившиеся после их смерти.

Нельзя Пастернака представлять в застывшем портретном виде, и верить его портретам нельзя. Нельзя потому, что его облик всегда дополнял клокочущий огонь изнутри, непосредственные детские жесты, - приводит Ирина Емельянова слова своей матери - последней музы Бориса Леонидовича, прообраза главной героини "Доктора Живаго". На портрете Емельяновой Пастернак как живой:

Как сейчас слышу голос Б. Л. Он начал читать знаменитое тютчевское "Вот бреду я вдоль большой дороги/ В тихом свете гаснущего дня. / Тяжело мне, замирают ноги... /Друг мой милый, видишь ли меня?" И вдруг разрыдался, не мог остановиться (друзья его помнят, как близко бывали слезы), мы не знали что делать, сердце разрывалось. Мама прижала его голову к груди, сама плакала - как волнами шло это волнение, родившееся от прекрасных строк и помноженное на горечь собственной жизни... И я стала всхлипывать. И только мама, с милой своей улыбкой: "А ну, Ирка, неси скорей с террасы тряпку, целую лужу наплакали!" - сумела нас успокоить.

Они познакомились в 1946 году и до самой смерти поэта не могли оторваться друг от друга. Решиться на разрыв с законной женой Пастернак тоже был не в силах. Чтобы разлучить их, понадобились силы иного характера... Обо всех драматических и счастливых событиях в судьбах великого поэта и его возлюбленной, его Лары, и рассказывает книга Емельяновой.