М.: Молодая гвардия, 2006

Харбин двадцатых годов прошлого столетия. Известный философ-"сменовеховец" Н. В. Устрялов вспоминал свою первую встречу с чужбиной: "Харбин производит впечатление совсем патриархальное. Даже не дореволюционный, а прямо довоенный стиль жизни. Что-то совсем старомодное - словно "страна воспоминаний" из "Синей птицы". Повсюду благообразные, степенные лица, непоспешные, солидные мысли, благонамеренные взгляды и ... по-старому пышное, обильное хлебосольство". Харбин сочетал в себе блеск запада с его роскошными витринами, ресторанами, отелями и провинциальную тишь востока, дремлющие, не тревожимые редкими прохожими азиатские улицы с одноэтажными постройками и деревянными заборами, вдоль которых гулял степной ветер, поднимая клубы пыли. "В огромном универсальном магазине Чурина можно было купить парижский туалет, венские туфли, английские духи, португальские сардинки, астраханскую икру. У Кузнецова среди лютой харбинской зимы водились всех оттенков розы, пармские фиалки, необыкновенно душистая резеда - цветы, привезенные из Европы и приученные к китайской земле". Надо ли напоминать, что творилось в те самые годы в советской России, да и в эмигрантских Берлине, Париже, Праге! Голод, бедность, страх перед завтрашним днем, мучительные поиски заработка... В Харбине эмигранты не беженцы, а хозяева - пока еще хозяева, продолжающие вести привычную жизнь, старую, милую, забытую, выкорчеванную, преданную анафеме у них на родине.

Когда Харбин еще строился, его называли "восточным Петербургом". После семнадцатого величали "Парижем Дальнего Востока". Потом, когда закончилась эта недолгая сказка, русский город на китайской реке Сунгари остался в памяти его бывших жителей как благословенная, исчезнувшая навсегда Атлантида.

История русского Китая началась осенью 1896 года, когда был подписан двусторонний договор о строительстве железной дороги Чита-Владивосток через территорию Китая. Царское правительство предоставило Русско-Китайскому банку концессию сроком на 80 лет. Весной 1898 года в захолустной китайской деревушке под названием Харбин на правом берегу реки Сунгари появился первый барак русских поселенцев. У китайцев был куплен неболь-

стр. 90

шой участок земли, на котором находились несколько десятков фанз и заброшенный водочный завод. Началось бурное строительство.

Говорят, все великие города стоят на крови. На рубеже двадцатого века в провинции Шаньдунь вспыхнуло восстание, которое вскоре охватило всю Маньчжурию. Китайцы попытались отстоять свою независимость в борьбе против чужестранцев, пришедших на их землю. Восстание было жестоко подавлено. Китайцев гнали на берег Сунгари и топили, связав за косы друг с другом. Наутро утопленников, прибитых волной к берегу, отталкивали баграми, и их уносило вниз по реке... Спустя десятилетия с той же беспощадностью китайцы будут вытравлять до последнего любые упоминания о русских и той их жизни, что текла беспечально на берегах Сунгари. Во время "культурной революции" взорвут уникальный, построенный без единого гвоздя, православный собор святого Николая, сравняют с землей Покровское кладбище, разбив на этом месте огромный парк, посещать который китайцы избегают, опасаясь потревоженных духов русских.

О недолгой сказке "русского" Китая рассказывает книга Натальи Старосельской. Харбин и Шанхай, называемый "желтым Вавилоном", Тяньцзинь и Пекин пройдут перед глазами ее читателя.

Что-то очень важное для себя ищем и находим мы в судьбе островитян огромного архипелага Рассеяния. Потому что, не зная их идеалов, не понимая их смятений, их устремленности домой, мы никогда не сможем понять нечто очень важное в истории человечества, культуры, самой жизни этой страны. Нашей страны, как бы она ни называлась - Русь, Россия, Советский Союз и снова - Россия. Какой бы она ни была - красной, белой или розовой.