Книга Людмилы Исаевой написана с большим увлечением и без ложной стыдливости. Кажется, что китаистка, которой было суждено прожить в любимой стране десятилетие, взволнованно переживает судьбу каждой из своих героинь. Более того - пытается слиться с этими судьбами. То представить себя в положении Ван Чжао-цзюнь, отданной в жены гуннскому хану, позже принужденной выйти и за его сына. То испытать переживания разведчицы Си Ши, которую ее возлюбленный Фань Ли отдал в наложницы князю соседнего государства, дабы княжество вражеское вернее погибло. С трепетом повествуется об участи очаровательной Дяо Чань, отданной старому злодею и узурпатору Дун Чжо с тем, чтобы одновременно она прельстила и его приемного сына Люй Бу - недалеко отсюда до отцеубийства, освобождающего трон для законного наследника. Не меньшее упоение в рассказе о знаменитой Ян Гуй; фей, околдовавшей танского императора: он забыл о государственных делах, утонул в блаженствах, и вот пошла на закат великолепнейшая, утонченнейшая из династий... Да, прекрасные женщины были орудиями изощренной интриги, коварного умысла. Мужчины (даже влюбленные) ими жертвовали, использовали в своих тягостных, грязных, кровавых делах, именуемых политикой. Но ведь и женщины, руководимые потаенными своими чувствами, высокими или низменными (любовью или верностью отечеству, ревностью или тщеславием) оказывались на высоте поставленной задачи, играли свои роли с блеском. Для этой игры, кроме всего прочего (природной прелести, искусного лицедейства, находчивости) требовалось и особое женское мужество, удесятерявшее магию красоты. Как сказал русский поэт: "А корень красоты - отвага, И это тянет нас друг к другу". Четыре красавицы, разделенные столетиями и неразделимые, известны всем китайцам, изображены на старинных лубках и современных почтовых марках. Четыре фарфоровые фигурки продаются (все вместе) в бесчисленных сувенирных лавках.

Конечно, красота этой четверки подкреплена восхитительными жизнеописаниями. А так-то в Китае во все времена водилось несметное количество красавиц. И не в одних лишь Сучжоу и Ханчжоу, классических местах их сосредоточения. Читатели, плененные китайской литературой (к ним с отрочества принадлежит и автор рецензии) знают и удивительную древнюю повесть о Летящей Ласточке и романы Пу Сун-лина, от которых и на склоне дней нельзя оторваться. Основной сюжет: любовь пожилого студента, сдающего госэкзамены (в Старом Китае - эпопея пожизненная) к дивной красавице, разумеется оказавшейся лисой; оборотнем. Не отсюда ли, между прочим, надрывная фантастика "Марсианских хроник" Рэя Бредбери? Но у книги Л. Исаевой, первой из десяти запланированных в серии "Моя китайская коллекция" (вышла уже и вторая - "Жизнь среди символов"), есть явная сверхзадача - выдать российскому читателю весь массив сведений о китайской жизни, добытых за прожитые годы. И при неизбежной беглости такого путеводителя концентрация получается впечатляющая. Чего стоит один только раздел "Китайские мужчины в объятиях бинтованных ножек". Здесь неисчислимое

стр. 88

множество драгоценных подробностей. Мы узнаем поистине подноготную столь своеобразной сладостной эротики. Ведь пресловутые "ножки-лотосы" лепились тысячу лет из поколения в поколение и стоили немыслимых страданий десяткам миллионов изуродованных китаянок. Да только негодование нынешних феминисток по поводу столь чудовищного мужского эгоизма было бы запоздалым: наша современница застала последних "бабушек" с искалеченными ступнями... "Борьба за освобождение ног" - этап новейшей китайской истории.

Все же, все же... Добросовестные немецкие исследования типов женской красоты зафиксировали еще в начале миновавшего века простой факт: представление об этой красоте в общем совпадает у всех народов действительно красивое женское лицо самый зловредный мужчина не назовет некрасивым. Однако получается, что китайцев привлекали прежде всего не лица, а ступни.

Китай неизменно вызывал у русских жгучий интерес и веселое изумление. Пушкин, приятельствовавший с великим синологом отцом Иакинфом, собирался одно время увидеть Великую стену, а однажды рассказал в салоне импровизированную повесть о китайской (воображаемой) жизни, тут же записанную слушателем. Ахматова, которую возлюбленный "равнял с Китайскою державою" (очевидно, сопоставляя мощь, красу и дива дивные), назвала Китай "нерушимым". Но нерушимым остается и наше преклонение перед родиной Конфуция, Лао;цзы, Сыма Цяня и Ли Бо. Константин Леонтьев заявлял примерно следующее: если завтра Бельгия будет поглощена соседями (что и сбылось в рамках единой Европы), этого никто и не заметит, а вот исчезновение Китая было бы катастрофой для культуры... Китай - великий наш сосед, отношения с коим не всегда ладились. Сейчас они на подъеме: 2006 - Год России в Китае2007 станет Годом Китая в России. Это прекрасно, однако надо бы сказать с законной гордостью: и в самые скверные годы китайская классическая литература в Москве переводилась, издавалась и переиздавалась. Знать Китай, конечно, все равно невозможно - жажда утоляется из неисчерпаемой чаши. Книги Л. Исаевой безусловно найдут благодарных читателей, познавательная ценность очевидна. Позволю себе только один упрек: при пересказе "Троецарствия" и вообще в тех главах, где даются диалоги древних китайцев, особенно болезненно воспринимается осовременивание языка, приближенного даже к нынешнему пышно расцветшему волапюку. Должно быть, эти погрешности в стилистике возникли в поиске большей доходчивости...

Дело в том, что я не китаист, а профессиональный стихотворец. Поэтому рецензию дополняю нахлынувшими стихами.

стр. 89

Древнекитайские красавицы

Фарфоровых красавиц галерея
Сияет в каждой лавке, не старея.
Я полюбил их с некоторых пор.
Ушла мечта, как призрачная фея,
В цветной фарфор.
Наложницы, о них известно много:
Играли царством нежные ступни,
И становилась ведьмой недотрога,
Лазутчица - владычицей чертога,
И мудрецов дурачили они.
Вот эту отнял дряхлый царь у сына,
Другую гуннам отдали в залог,
Чтобы сроднились горы и равнина
В пыли великих шелковых дорог.
Но выше стен взметались тучи пыли
И в Яшмовых палатах шел разгром,
И евнухи влюбленные душили
Своих красавиц шелковым шнуром.
Красавицы, они приносят счастье
Тому, кто их всем скопом заберет.
Виновницами гибели династий
Вовек не налюбуется народ.