продолжение

 "Сирийские" встречи, между тем, продолжались. "Кильдиновцы" по очереди побывали в Дамаске, Латакии - еще одном портовом городе CAP, досконально изучили Тартус, его достопримечательности, рынки и, само собой, магазины.

Один из них знаком практически всем российским морякам, когда-либо побывавшим в Тартусе. На его витрине красуется надпись на русском: "Магазин "Нюра". Товары для моряков. Качество отличное. Заходи - не пожалеешь. Здесь тебя ждет маленькая Одесса". И торговля здесь имеет успех. Потому что владеет магазином очень показательная в определенном смысле семья. Я имел возможность познакомиться с нею поближе. Глава семьи - Осман Али-Хусейн - в семидесятых годах учился в Одессе. И привез домой оттуда не только диплом, но и молодую жену, Татьяну Михайловну. Первое время молодым жилось нелегко. Своего жилья не было, даже спали поначалу на раскладушке. Однако через все испытания и Али, и Татьяна прошли с честью. Когда я спросил Али, как часто плакала его русская жена по ночам, Али, наверное, справедливо заметил: "Сладкое всегда чувствуется только после горького".

Сама Татьяна Михайловна говорит, что прижиться в Сирии ей помогла природная общительность. Понемногу выучила язык, теперь читает по-арабски, пишет, почти свободно общается, смотрит телевизор. Вскоре дела у этой семьи пошли. Али работал за границей, в Швеции и Норвегии, скопил немного денег. Появилась возможность завести небольшой магазинчик. Его назвали "Нюра" - в честь младшей дочери. Кроме 12-летней Нюры, у Али и Татьяны есть еще одна дочь, 23-летняя Елена, которая помогает родителям в магазине, и сын, 22- летний Басим Али, который сейчас учится в Дамаске на инженера медицинского оборудования.

Дети Али и Татьяны свободно говорят на русском, хотя учились в арабской школе. О своей "второй" родине - Одессе знают не понаслышке: всех своих детей Татьяна Михайловна не раз туда возила. В Одессе у нее и сейчас живут мама и сестра.

Насколько я могу судить, и Али, и Татьяна вполне довольны своей судьбой. В их крохотном магазинчике, в котором есть полный набор сирийских товаров - кое-какой ширпотреб, одежда, текстиль, шоколад, спиртное, конечно, всегда людно. Часто заходят российские моряки с приходящих в порт наших судов. Немаловажное значение имеет тот факт, что в магазине свободно говорят по- русски - то есть имеется возможность пообщаться "за жизнь". Но Али жалуется, что нынче его бизнес совсем не тот, что был прежде. Россиян в Тартусе все меньше и меньше. Тем не менее у Али и Татьяны есть пятикомнатная квартира неподалеку от магазина, и семилетний пикапчик "Шевроле", необходимый для торговых дел. Машина в Сирии - это признак достатка. Автомобили здесь почему-то стоят вдвое, а то и втрое дороже номинала.

По неофициальным данным, только в Тартусе сейчас живет около 50 украинок, белорусок и россиянок, вышедших замуж за местных жителей, По свидетельству Татьяны Михайловны, некоторые из них приехали в Сирию даже зная, что будут у любимого второй или третьей женой - ведь в этой стране официально разрешается иметь до четырех жен. Правда, позволить себе подобную роскошь могут немногие - только очень богатые люди. По неписаным правилам араб обязан хорошо обеспечивать всех своих жен. Тем не менее, рассказывали мне, в последнее время браки между иностранками и арабами становятся все более непрочными. Люди постарше убеждены, что тому виной - неумение современной молодежи преодолевать извечные житейские трудности.

Впрочем, развод в Сирии - это огромная проблема. И не потому, что государство не выдаст необходимый документ. Разводы очень осуждаются в обществе. Когда я спросил капитана Хасана, много ли у них разводов, он не смог припомнить в своем непосредственном окружении ни одного подобного случая. А потом, пожав плечами, сказал, что, по статистике, кажется, в Сирии разводится одна семья из ста. Для этого нужны очень серьезные основания - либо когда муж не выполняет супружеских обязанностей, либо еще что посерьезнее. Женщины преимущественно очень дорожат своим положением замужней дамы. Шансы разведенной вновь выйти замуж практически равны нулю. К тому же арабы - очень заботливые мужья и отцы, практически не пьют "горькой", трудолюбивы и целеустремленны. А у нас, вспомнилось с горечью, распадается один брак из каждых двух...

Приходится упомянуть, что жениться на иностранке теперь есть возможность далеко не у каждого араба. Госслужащим, военным жениться на иностранках, вопреки прежнему порядку, запрещено. Ну, а если очень любишь свою избранницу - изволь расстаться с государственной службой. Исключение в этом смысле составляют только женщины из Ливана, которые в Сирии иностранками не считаются.

Из других сирийских магазинов тоже запомнились те, где хозяева говорят на русском - "Виктор", "Жорж", "Золотой якорь". "Заходи, дорогой, как дела, как здоровье, что хочешь покупат, сматри, шоколад, конфеты, салфетки, духи ест, что еще хочеш?" - можно услышать в них в любое время, когда магазин открыт. А открыты в Сирии магазины часов с девяти и до двух. Потом следует перерыв до половины пятого, после чего снова идет торговля до позднего вечера. Исключение составляет только пятница - выходной день у мусульман.

Торговля в Сирии - очень уважаемое занятие. Торговать и торговаться здесь любят и умеют. Это почти "национальный" вид спорта. Если покупатель берет вещь не торгуясь, то это, считают местные бизнесмены, не покупатель. И то, как торгуются в магазинах и на рынках, надо видеть. Наши тоже не стесняются. Чего стесняться, если при нормальном раскладе цену на понравившийся товар можно "сбить" вполовину и даже больше?

При торговых операциях россияне чаще всего используют калькулятор - удобнее показывать арабу, какую цену ты готов дать. "Наши" цифры они в большинстве своем понимают очень хорошо. Могут сказать цену по-английски. Ну, а если под рукой нет калькулятора или продавец далек от английского счета, вполне можно использовать листок бумаги с ручкой или... пальцы. Выглядит торг со стороны презанятно. Подходишь, вертишь в руках понравившуюся вещь, спрашиваешь: "Хау мени мани?". Или просто пальцами трешь, имитируя купюру в них. Тебе одним из описанных выше способов доводят: "200". Это в фунтах, но могут сказать и в долларах - эту сумму сразу нужно умножить на 50 для получения искомой в фунтах. Ты: "100". Тебе, качая головой: "190". Ты, махая рукой: "НО". Тебе, чмокая губами: "185". В итоге сумма сходится где-то в районе 150, и можно бить по рукам. Все довольны.

Торговаться можно везде, в любом магазине, исключая, может быть, продовольственные, но особенно - на рынке. Есть в Тартусе вещевой рынок, очень похожий на наши барахолки, называющийся "Ливанский". Говорят, что когда-то здесь торговали ливанцы, у которых все товары были на порядок дешевле, чем у местных. Из-за этого, вроде бы, ливанцев потихоньку отсюда вытеснили. Продавцы на рынке веселы и уступчивы, особенно, если у них приобретают оптовую партию товара. "Опт" - это от двух экземпляров и выше. Купить на Ливанском рынке можно все, что угодно - начиная от продуктов и заканчивая кальянами.

Курение кальянов - это тоже одна из национальных примет Сирии. Кальян - это специальный стеклянный сосуд с водой и длинной фигурной трубкой, вставляющейся в него. Наверху трубки есть чашечка, в которую насыпают ароматизированный табак. А сбоку присоединяется гибкий, красиво оплетенный шланг с мундштуком. Сверху на табак кладут горящий древесный уголек - и можно курить. Табачный дым, проходя через воду, приобретает специфический аромат, хотя лично мне курнуть из кальяна как-то не удалось. В Сирии это совсем несложно. Раскуренный кальян вам подадут по первому требованию в любом ресторане или кафе. Зайти "на кальян" здесь примерно то же, что у нас - на чашку кофе. Кальяны курят и мужчины, и многие женщины, на балконах и на улицах, в магазинах и в домах. Красивый курительный прибор - кальян, но уж больно большой. В карман, как трубку или пачку сигарет, его не положишь. Потому, наверное, многие сирийцы курят сигареты, хотя они в этой стране отнюдь не дешевы.

Еще одна страсть в Сирии - "матэ". Специальный зеленый чай с какими-то особыми травами, продающийся пачками. Заваривается матэ прямо в стакане, а пьется через специальную металлическую трубочку с дырочками на утолщенном наконечнике - чтобы чаинки не попадали в гортань. Разнообразие этих трубочек для матэ, как и разнообразие кальянов, не знает границ. Только на уличных лотках мне довелось увидеть пятьдесят или шестьдесят модификаций, подозреваю, что самых простеньких.

* * *

С утра в предпоследний день перед выходом в море мичман Олег Беженцев сводил меня к своему знакомому сирийскому стоматологу, у которого уже лечился. Стоматолог принимал с одиннадцати, но мы зашли в "Нюру", при добром участии Татьяны Михайловны перезвонили секретарше стоматолога, выяснили телефон, где он находится сейчас, и попросили приехать пораньше - мол, торопимся. Через полчаса наш стоматолог подъехал к дому, где находится его кабинет, на пикапе "Тойота".

Чувствую, сейчас нужно рассказать об удивительном автомобильном парке Сирии. Автомобилей - и грузовых, и легковых, и автобусов, и пикапчиков здесь немало. Но новых, современных, немного. По остальным же можно изучать историю мирового автомобилестроения чуть ли не с послевоенных лет.

Каких только машин нет в Сирии! Немецкие, американские, английские, польские, чехословацкие, очень много японских и еще кто его знает каких стран и модификаций. При том, что многим этим автомобилям по тридцать, сорок и более лет, содержатся они чаще всего в потрясающем состоянии. Уже одно то, что эти автомашины ездят, говорит о многом. Особенно запомнились мне две машины - "Олдсмобиль" примерно годов пятидесятых, который я видел на стоянке в Алеппо, и такси "Мерседес" с характерной решеткой радиатора, примерно того же полувекового возраста, на котором пришлось однажды добираться в порт. Впечатление было такое, что машине от силы десяток лет - таким лаком был покрыт ее желтый корпус, в таком состоянии был салон. "Итс вери гуд", - сказал я водителю, показывая на приборную доску, чем, видимо, немало его порадовал. Вообще, автодороги Сирии - это тема для отдельного исследования специалиста.

Та "Тойота", на которой приехал к своему кабинету сирийский стоматолог, должна была стоить, по ценам местного рынка, не меньше пятнадцати-двадцати тысяч долларов. На красивой визитке, которую сразу же вручил мне молодой, симпатичный врач, значилось по-английски: "Доктор Джориех Адель".

В приемной доктора дожидалась, разговаривая по телефону, молодая медсестричка с закутанной в белый платок головой. Судя по платку и еще по тому, что она наотрез отказалась сфотографироваться, убеждений она была патриархальных.

Еще запомнилось весьма современное оборудование в кабинете у стоматолога - японской фирмы "Yoshida". Минут за двадцать с помощью этого оборудования, совершенно безболезненно, Адель поставил мне на место выпавшей в море пломбы какую-то "лазерную", из материала "альфадент", отвердевающего под воздействием лазерного луча, и после мы поговорили немного.

Аделю 33 года. Его отец был военным, а семеро детей в семье, четыре брата и три сестры, в основном пошли в медицину. Один из старших братьев Аделя учился во Втором медицинском институте имени Пирогова в Москве. Второй брат обучался специфике международных отношений в Киеве. Сестры учились медицине во Франции и Америке. Сам Адель шесть лет, с 1987 года, учился в мединституте в Киеве. В столице Украины у Аделя осталось множество друзей. Он гордится, что учился у таких светил нашей стоматологии, как профессор Валерий Неспрядко, которого Адель назвал "главным стоматологом Украины". Тепло вспомнил он и своего заведующего кафедрой - Владислава Маланчука.

Вообще, по специализации Адель хирург, параллельно с частной практикой он работает в местной центральной больнице и учится в аспирантуре, наукой, то есть, занимается. Пока не женат. Адель вкратце рассказал, что в Украине у него были очень добрые взаимоотношения с одной девушкой, но не украинкой, a полькой. К несчастью ее родители придерживались строгих католических верований и наотрез отказались выдать дочь за араба. И хотя сама девушка была готова ехать с Аделем куда угодно, он, воспитанный в традициях уважения к старшим, не решился пойти против воли родителей своей возлюбленной.

На жизнь Адель не жалуется. Стоматолог - уважаемая и высокооплачиваемая специальность в Сирии. Скажем, мне пломба обошлась в эквивалент десяти долларов, хотя наших ребят, я знаю, местные стоматологи лечили и дешевле. О качестве их работы отзываются по-разному - кто хвалит, кто не очень. Полагаю, все зависит от того, к какому специалисту попадешь. Адель и его работа мне понравились.

(Окончание следует)