ОСНОВНЫЕ ТИПЫ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ СЛОВА

(Виноградов В.В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. - М., 1977. - С. 162-189)


--------------------------------------------------------------------------------

I

Проблема значения слова, проблема смысловой стороны слов и выражений существенна для марксистского языкознания. От правильного решения этой проблемы во многом зависит понимание объема, предмета и задач семантики или семасиологии в общей системе науки о языке. Изучение закономерностей развития словарного состава языка также невозможно без глубокого проникновения в существо исторических изменений значений слов. Исследование целых групп, систем, рядов, категорий слов и законов их семантических изменений все больше и больше начинает входить в практику исторической и сравнительно-исторической лексикологии. Следовательно, выяснение сущности значения слова, анализ качественных изменений в структуре слов - в их историческом движении, - является одной из основных задач лексикологии. Определение или толкование значений слов - главная цель составления словарей, прямой объект лексикографии.
Изучение законов развития смысловой стороны слов и выражений того или иного языка в связи с развитием этого языка, в связи с историей соответствующего народа должно быть органической частью общей истории данного языка. В этой мало исследованной области языкознания перед советскими лингвистами открывается множество неотложных проблем и задач. Важнейшие из них - создание исторических словарей языков с давней письменностью и построение описательных, исторических и сравнительно-исторических лексикологий разных языков. Начало движения в этом направление - составление точных, адекватных языковой действительности толковых словарей современных языков.
Акад. Л.В. Щерба в своем "Опыте общей теории лексикографии", говоря о повсеместном отсутствии хороших исторических словарей, заметил: "Историческим в полном смысле этого термина был бы такой словарь, который давал бы историю всех слов на протяжении определенного отрезка времени, начиная с той или иной определенной даты или эпохи, причем указывалось бы не только возникновение новых слов и новых значений, но и их отмирание, а также их видоизменение... Вопрос осложняется еще тем, что слова каждого языка образуют систему... и изменения их значений вполне понятны только внутри такой системы; следовательно, исторический словарь должен отражать последовательные изменения системы в целом. Как это сделать, однако - неизвестно, так как самый вопрос как будто еще не ставился во весь рост" [1].
С этим заявлением современного нам языковеда любопытно сопоставить слова писателя начала XIX в. И.М. Муравьева-Апостола, который так рассуждал о словарях - толковых и исторических: "Все эти толковые словари кажутся мне похожими на арсеналы, в которых тьма древних и новых оружий, развешанных по стенам в систематическом порядке. Войди в них, и с первого взгляда покажется тебе сокровище необьятное. Но как дело дойдет до вооружения, так и не знаешь, за что и как приняться, потому что оружие знакомо тебе только по одной надписи, которая висит над ним, а не по ручному употреблению" [2].
Одним из путей подхода к решению сложных вопросов, связанных с изучением слова и его значения, с исследованием законов изменений значений слов, является выяснение разных типов или видов лексических значений слова и способов или форм их связи в смысловой структуре слова.
Общеизвестно, что слово является не только названием предмета или предметов, но и выражением значения, а иногда и целой системы значений. В одном и том же значении обобщается и объединяется общественное понимание разных предметов или явлений, действий, качеств [ср., например: пища, питание; продукт - продукты (в разных значениях); драгоценность - драгоценности; образец, образ; вести, идти, лететь, отплатить и т. п.]. С другой стороны, разные слова, отличающиеся одно от другого своими значениями или их оттенками, могут быть применены по отношению к одному и тому же предмету как его названия (например: пища, питание, еда, стол).
Обозначая явление, предмет, слово вместе с тем передает его связи и отношения в динамическом целом, в исторической действительности. Оно отражает понимание "кусочка действительности" и его отношений к другим элементам той же действительности, как они осознавались или осознаются обществом, народом в известную эпоху и при этом с широкой возможностью позднейших переосмыслений первоначальных значений и оттенков. Так, глагол насолить, кроме прямого конкретного значения "заготовить солением, положить много соли во что-нибудь", еще имеет в современном языке переносное значение "повредить, причинить неприятность". Вероятнее всего, это переносное значение глагола насолить возникло на основе некогда существовших представлений о колдовстве. По суеверным представлениям прошлого, болезнь и порчу могло вызывать разбрасывание с наговором различных предметов. Лица, переходящие через заколдованные предметы или прикасавшиеся к ним, подвергались "порче"; с целью нанести вред и употреблялась часто наговорная соль [3].
Между рядами предметов, действий, качеств, обозначаемых словами, существуют разнообразные взаимодействия и соотношения. Предмет, названный словом, может оказаться звеном разных функциональных рядов, разных сторон действительности, включенных в общую широкую картину жизни. Слово помогает осмыслить и обобщить эти отношения. Все это находит отражение в развитии значений слова в языке того или иного исторического периода.
Так, слово концовка связано с профессиональной терминологией работников печати. В типографском деле оно и теперь обозначает рисунок, графическое украшение в конце рукописи, книги или в конце главы, раздела. Слово концовка образовано от прилагательного концовый или концевой с помощью суффикса -ка (ср. разговорные столовка, вишневка, открытка и т.п.). Этот тип словообразования приобретает особую продуктивность в русском литературном языке с 60-х годов XIX в.
Слово концовка в русском языке (ср. польск. koncowka и чеш. koncovka) возникло не ранее последней четверти XIX в. [4]. В начале XX в. это слово расширило свои значения: оно было перенесено в область литературной и музыкальной терминологии (концовка стихотворения, концовка романса). Словом концовка стала называться заключительная часть какого-нибудь произведения. Например, в книге либерального критика А. А. Измайлова "Помрачение божков и новые кумиры" (М., 1910): "Тургенев и Гончаров, Толстой и Достоевский довели до предельного совершенства реалистический гоголевский и пушкинский рассказ. За ними черта, точка, завершительная концовка".
Таким образом, формирование и создание нового понятия или нового понимания предмета осуществляется на базе имеющегося языкового материала. Это понимание, воплощаясь в значение слова, становится элементом смысловой структуры данного языка в целом. Всякий раз, когда новое значение включается в лексическую систему языка, оно вступает в связь и во взаимоотношение в другими элементами сложной и разветвленной структуры языка. Только на фоне лексико-семантической системы языка, только в связи с ней определяются границы слова, как сложной и вместе с тем целостной языковой единицы, объединяющей в себе ряд форм, значений и употреблений.
При отношении к слову только как к названию нельзя установить принципиальной разницы между разными значениями одного и того же слова и между различными словами-омонимами. Так, в "Искре" (СПб., 1859, № 42) был напечатан под злободневной карикатурой на редактора одного журнала такой диалог: "У меня сегодня весь день в голове стреляет. - Сами виноваты, зачем завели в ней так много дичи". Без понимания семантических отношений соответствующих слов в лексической системе русского языка нельзя лингвистически осмыслить, в чем соль этой остроты, этого каламбура; "стреляет в голове" и "стрелять дичь на охоте" - разные действия, но образуют ли обозначения этих действий разные слова, или же они входят в строй значений одного и того же слова? Как относится слово дичь - обозначение чепухи, ерунды, вздора к дичи - обозначению диких птиц, объектов стрельбы?
Исходя из предметов действительности, из природы вещей, пришлось бы признать значением слова хребет: 1) "спина, позвоночник" (спинной хребет, своим хребтом отдуваться) и 2) "цепь гор, тянущихся в каком-нибудь направлении" - разными словами, омонимами. Между тем в русском языке это - разные значения одного и того же слова хребет. Им соответствуют разные слова в других языках, например во французском: 1) colonna vertebrale, epine dorsale, rachis; 2) dos, echine и 3) crete, chaune de montagnes.
Не проникая глубоко в семантические основы данной конкретной языковой системы, невозможно установить признаки и нормы конструктивного объединения значений в составе одного и того же слова, способы образования новых слов и значений, невозможно отличить омонимы от разных значений одного слова. смысловые границы слова могут быть очень широки, а иногда и не вполне определенны. Смысловая область слов (даже многих научных терминов) имеет пограничные зоны и многочисленные переходные оттенки.
Между словарем науки и словарем быта - прямая и тесная связь. Всякая наука начинается с результатов, добытых мышлением и речью народа, и в дальнейшем своем развитии не отрывается от народного языка. Ведь даже так называемые точные науки до сих пор удерживают в своих словарях термины, взятые из общенародного языка (вес, работа, сила, тепло, звук, звет, тело, отражение и т.п.). Еще большее значение имеет народное мышление и созданная им терминология для наук общественных и политических [5].
Значение слова определяется не только соответствием его тому понятию, которое выражается с помощью этого слова (например: движение, развитие, язык, общество, закон и т.д.); оно зависит от свойств той части речи, той грамматической категории, к которой принадлежит слово, от общественно осознанных и отстоявшихся контекстов его употребления, от конкретных лексических связей его с другими словами, обусловленных присущими данному языку законами сочетания словесных значений, от семантического соотношения слова с синонимами и вообще с близкими по значениям и оттенкам словами, от экспрессивной и стилистической окраски слова.
В языковой системе смысловая сущность слова не исчерпывается свойственными ему значениями. Слово по большей части заключает в себе указания на смежные ряды слов и значений. Оно насыщено отражениями других звеньев языковой системы, выражая отношение к другим словам, соотносительным или связанным с его значениями. В богатстве таких отголосков и заключается ценность удачного названия или художественного выражения. Эти черты семантики слова - со времени литературно-художественной деятельности А.С. Пушкина - были осознаны нашими филологами и писателями. Так, например, П.А. Плетнев писал Я.К. Гроту (29 сентября 1845 г.) о своей лекции в университете: "Я изъяснил, что нет в языке слов равнозначащих совершенно, потому что с лексиконным значением в голову приходит с каждым словом идея века, народа, местности, жизни. Все это удалось мне выяснить простым примером - борода и брада. Первая так и рисует читателю Русь в виде ее мужика, купца или попа. Второе каждого из нас переносит во времена патриархов (иудейских), в жизнь восточных народов и проч., оттого только, что это слово врезалось в памяти из церковных книг. На этом я основал важное учение о мастерстве давать картинам точные краски в литературных произведениях" [6].
Позднее проф. А.В. Никитенко (в дневнике 26 января 1864 г.) заметил: "То выражение особенно хорошо, которое, с точностью передавая определенную мысль, вместе с тем дает вам чувствовать и отношение ее к другим мыслям, более или менее к ней близким или отдаленным, но которые не входят непосредственно в цепь излагаемых вами понятий" [7]. Язык Пушкина представляет разительные примеры семантической многоплановости слова и - вместе с тем - многообразия его возможных художественных применений.
Связь значения слова с лексико-семантической системой языка осуществляется через посредство внутренне объединенных разнообразных предметно-смысловых и экспрессивно-синонимических словесных групп [8].
Вследствие сложности смысловой структуры слова, вследствие многообразия его отношений и живых взаимодействий с другими лексическими звеньями языковой системы бывает очень трудно разграничить и передать все значения и оттенки слова даже в данный период развития языка, представить со всей полнотой и жизненной конкретностью роль слова в речевом общении и обмене мыслями между членами общества.
II

Отсутствие разработанной семантической теории слова сказывается в том, что у нас не обобщены и не систематизированы наблюдения над качественным своеобразием значений и форм их связи, их внутреннего объединения у слов, относящихся к разным грамматическим классам. Не может считаться достаточно изученным вопрос о характере соотношений и взаимодействий лексических значений с грамматическими у разнообразных типов предлогов, союзов, частиц и других разрядов служебных слов. Внутреннее своеобразие лексических значений, например, предлога в соотношении с семантическими свойствами глаголов, прилагательных и других частей речи не определено (ср., например: полное ведро воды и ведро с водой; домик, принадлежащий бабушке и домик у бабушки; генерал, сопровождаемый ординарцами и генерал с ординарцами; калитка без запоров и калитка, не имеющая запоров и т.п.).
Высказывалась мысль, что семантический объем и способы объединения значений различны в словах, принадлежащих к разным знаменательным частям речи. Так, смысловая структура глагола шире, чем смысловая структура имени существительного, и круг его значений подвижнее. Например, глагол звонить служит в современном русском языке обозначением разных действий, связанных и со звоном, и со звонком (ср. соотношение глагола свистеть с существительными свист и свисток, глагола гудеть - с гудение и гудок; ср. объединение в глаголе вытравить значений, связанных с существительными трава, отрава и травля). Еще более эластичны и разнообразны значения качественным прилагательных и наречий (таких, как легкий, легко, простой, просто и т.д.).
Широта фразовых связей слова также зависит от его грамматической структуры. Нередко различие лексических значений слова связано с разными его грамматическими формами. Например, глагол холодать употребляется или безлично со значением "становиться холоднее" (форма совершенно вида - похолодать): Уже совсем стемнело и начинало холодать - или лично - применительно к живым существам (причем по отношению к людям всегда в сочетании с глаголом голодать) в значении "зябнуть, страдать от холода" (холодал и голодал). Ср. у Гаршина в рассказе "Четыре дня": Неужели я бросил все милое, дорогое, шел сюда тысячеверстным походом, голодал, холодал, мучился от зноя..."
Границы между словом и грамматической формой слова бывают подвижными, скользкими. Например, сложен и спорен вопрос, можно ли считать формами одного и того же слова такие глагольные разновидности, как, например, заслуживать с винительным падежом (несовершенный вид к заслужить: В это время он заслуживает доверие своих товарищей) и заслуживать с родительным падежом (в значении "быть достойным чего-нибудь": Проект заслуживает внимания; Книга заслуживает всяческой похвалы и т.д.).
Русский язык, как и другие языки, имеет ряд слов, которые употребляются только в какой-нибудь одной форме. Так, мы имеем одну форму родительного множественного - щец. Считать ли ее формой слова щи, параллельной форме щей, или видеть в ней особое слово? (ср. дрова - дров, дровец). Также мы пользуемся одной формой дательного множественного: (по) мордасам. Связывать ли ее экспрессивно со словом морда? Слово мордас, по-видимому, имело некогда увеличительно-презрительное значение "надутая щека" (ср. дубасить от областного дубас).
Иногда вопросы этого рода разрешаются проще. Например, у некоторых советских писателей употребляется областное слово угрево в среднем роде, у других - слово угрева в женском роде. Например, у С. Голубова в повести "Атаман и фельдмаршал" читаем: "Солнечное угрево приласкало землю. вода побежала светлыми ручейками в овраги..." ("Доблесть". Повести и рассказы). У Л. Леонова во "Взятии Великошумска": "Маленькое сероватое существо, ежась от холода и дремотно щурясь на свет, лежало в огромной правой ладони танкиста; левою он прикрывал его от простуды, так что хвост и ноги оставались под угревой мокрого обрядинского рукава". Очевидно, это - формы одного и того же слова. Но, вероятно, разными словами должны быть признаны заправлять - форма несовершенного вида к заправить (Заправлять машину бензином) и заправлять в значении "быть заправилой" (Всеми делами в доме заправляла свояченица).
Для того, чтобы уловить потенциальные тенденции смыслового развития слов, целесообразно исследовать и способы их индивидуально-творческого применения и преобразования, хотя индивидуальное переосмысление слова, не получившее общественной санкции, обычно не меняет присущих этому слову значений. Ср. у Марлинского индивидуальное применение слова междометие: "Все лица вытянулись восклицательными знаками; на всех ртах бродили междуметия" ("Мулла-Нур").
Вместе с тем индивидуальное употребление слова может быть связано с выполнением им характерологических функций в языке художественной литературы. Так, в пьесе Чехова "Юбилей" бухгалтер Хирин подвергает слово междометие комической этимологизации (между-метия - "мелькания"): "А тут еще воспаление во всем теле. Зноб, жар, кашель, ноги ломит и в глазах этакие... междометия".
Изучение способов и своеобразий индивидуального употребления слова должно производиться не только на фоне системы уже установившихся общественных его значений, но и на фоне его типических образных применений. Л.В. Щерба в своем "Опыте общей теории лексикографии", перечислив разные значения слова игла, указывал на необходимость - в восполнение их - очертить весь фразеологический круг образного употребления этого слова: "Как бы мы ни решали вопроса о значении этого слова, остается все же вопрос о том, в каких случаях игла может быть употреблено образно. Можно ли, например, сказать о гвоздях, натыканных для затруднения воров поверх забора, что они торчат как иглы? Мне кажется, что нельзя; это, хотя и неважно само по себе, однако показывает, что в словаре должны быть исчислены все традиционные случаи образного применения данного слова" [9].
Изучение образного применения слова особенно важно для полного и широкого воспроизведения истории так называемых фразеологически связанных значений, для понимания их генезиса. Например, слово когти в русской литературе начала XIX в. употреблялось как образ хищнического насилия, цепкого и мучительного властвования. Оно повлекло за собой в круг переносного употребления многочисленную группу слов и фраз. Когтями образно наделяются в русской художественной литературе болезнь, смерть, нищета, тоска, горе и горестные чувства (например, горькое воспоминание), изуверство, фанатизм, ложь, разврат и другие отрицательные, но стихийные страсти, эмоции и явления.
В связи с этим развивается такая фразеология: "... Смерти в когти попадешь, и не думая о ней!" (Д. Давыдов, Песня); или у Марлинского: "Бедный, добрый друг, - для того ли выпустила она (смерть - В.В.) тебя из когтей своих, чтобы похитить после удачи" ("Наезды"); или: "Смерть впустила в него когти свои" ("Латник"). У Гоголя в "Невском проспекте": "Разврат распустил над нею страшные свои когти"; у Лермонтова в стихотворении "Ночь": "Воспоминание в меня впилось когтями"; у А. К. Толстого в романе "Князь Серебряный": "Отчаяние схватывало его как железными когтями"; у Тургенева в "Крыжовнике": "Как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери".
На почве этой фразеологии, даже если бы она получила широкое распространение за пределами художественной литературы и риторической публицистики, едва ли могло сложиться у слова когти переносное, фразеологически связанное значение (когти чего-нибудь - "губительная власть чего-нибудь", "терзающая сила чего-нибудь"). Образ, возникающий на базе предметно-конкретного слова, при наличии опорного прямого номинативного значения, обычно не стирается и не погасает. Сохранение яркой образности в этом случае - симптом того, что новое значение еще не выкристаллизовалось, не получило концентрации в самой смысловой структуре слова.
В других случаях на основе расширения фразеологических связей у слова может сложиться новое значение. Такова, например, картина развития значений слова кодекс в русском литературном языке XIX в. В 20-40-е годы, когда перед русской передовой интеллигенцией встает с особенной остротой вопрос об общественно-политических убеждениях, слово кодекс из юридической терминологии переносится в сферу вопросов мировоззрения, жизненной морали и общественного поведения. Круг фразеологических связей у этого слова расширяется. Например, у Баратынского в "Цыганке": "Развратных, своевольных правил Несчастный кодекс свой составил"; у Гончарова: кодекс сердечных дел ("Обыкновенная история"), кодекс дружбы ("Фрегат Паллада"); у Добролюбова: кодекс убеждений ("Мишура"); у Салтыкова-Щедрина: кодекс житейской мудрости ("Невинные рассказы"); у Достоевского: кодекс нравственности ("Зимние заметки о летних впечатлениях"), кодекс приличий и т.п.
В связи с расширением контекстов употребления слова кодекс постепенно складывается то его фразеологически связанное значение, которое определяется в современных толковых словарях как "система, совокупность норм чего-нибудь - правил, привычек, убеждений" и т.д.
Таким образом, семантическая сторона языка составляет часть его структуры и определяет его качество так же, как звуковая сторона языка, его грамматический строй или словарный состав.
III

Термин "лексическое" или, как в последнее время стали говорить, "смысловое значение слова" не может считаться вполне определенным. Под лексическим значением слова обычно разумеют его предметно-вещественное содержание, оформленное по законам грамматики данного языка и являющееся элементом общей семантической системы словаря этого языка. Общественно закрепленное содержание слова может быть однородным, единым, но может представлять собою внутренне связанную систему разнонаправленных отражений разных "кусочков действительности", между которыми в системе данного языка устанавливается смысловая связь. Разграничение и объединение этих разнородных предметно-смысловых отношений в структуре слова сопряжено с очень большими трудностями. Эти трудности дают себя знать в типичных для толковых словарей непрестанных смешений значений и употреблений слова, в расплывчатости границ между значениями и оттенками значений слова, в постоянных разногласиях или разноречиях по вопросу о количестве значений слова и о правильности их определения.
Отсутствие ясности в определении понятия "лексическое значение слова" очень тяжело сказывается в практике словарного дела. В каждом толковом словаре пропускаются сотни, если не тысячи живых значений слов и изобретается множество несуществующих значений. Вот несколько иллюстраций из "Толкового словаря русского языка" под ред. проф. Д. Н. Ушакова. В слове аллегория выделено особое, самостоятельное значение: "Туманная, непонятная речь, нелепость (простореч.)". В качестве наиболее показательной иллюстрации его приводится фраза: Ты мне аллегорий не разводи, а говори прямо [10]. Но слово аллегория в общенародном языке не означает нелепости, хотя и может применяться для характеристике неясной, непонятной речи, например в речи гоголевского городничего из "Ревизора": "А ведь долго крепился давеча в трактире, заламывая такие аллегории и экивоки, что, кажись, век бы не добился толку". У слова багаж найдено значение - "Эрудиция, запас знаний" [11]. И тут значение смешивается с употреблением. Только в соответствующем контексте и притом чаще всего в сочетаниях с определениями умственный, научный, ученый и т.п. у слова багаж возникает этот смысловой оттенок. Слову баня приписано отдельное значение: "Жара, парный, разгоряченный воздух" (Какая у вас баня!) [12]. Но и это - лишь метафорическое применение основного значения слова баня. В прилагательном безголовый отыскивается переносное значение: "крайне рассеянный или забывчивый". Иллюстрация: Ах, я безголовая: печку затопила, а трубу не открыла. Уж очень я безголова [13].
Академический "Словарь современного русского литературного языка" открывает в слове безразличный значение "ничем не отличающийся; одинаковый со всеми" и иллюстрирует его примером из "Обломова" Гончарова: "Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный" [14]. Такие случаи немотивированного выделения и неправильного определения значений слов в большом количестве содержатся во всех толковых словарях современного русского языка.
Интересно наблюдать колебания наших лексикографов в решении вопроса, можно ли считать особым значением возникающие и развивающиеся формы переносного, образного употребления слова. Так, слово беззубый в своем прямом номинативном значении может сочетаться с названиями живых существ, а также со словами рот, пасть и синонимичными. Но это слово употребляется переносно. Переносное употребление его типизировано и фразеологически замкнуто в узкий круг выражений: беззубая критика, беззубая острота, беззубая насмешка и т.п. Естественно, может возникнуть вопрос, имеем ли мы здесь дело с несвободным, фразеологически связанным значением или только с употреблением, еще не приведшим к общественно-установившемуся, обобщенному значению.
В академическом словаре русского языка под ред. Я. К. Грота, в словаре русского языка под ред. Д. Н. Ушакова, в однотомнике С. И. Ожегова утверждается наличие в этом слове особого переносного значения. Но определения, истолкования этого значения у разных лексикографов крайне противоречивы. В словаре под ред. Д. Н. Ушакова переносное значение слова беззубый толкуется очень субъективно: "Бессильный, тупой, не способный повредить или обидеть" (беззубая злоба) [15]. В словаре С. И. Ожегова толкованию этого значения придается гражданский характер: "лишенный остроты, слабый, непринципиальный" (беззубая критика) [16]. Кроме слова непринципиальный, явно сюда не идущего, это толкование воспроизводит характеристику соответствующей фразеологии в академическом "Словаре современного русского литературного языка", но там переносное употребление слова беззубый с полным основанием не признается за особое самостоятельное значение.
В смысловой структуре слова, как и в других сторонах языка, есть элементы нового, элементы живые, развивающиеся, и элементы старого, элементы отмирающие, отходящие в прошлое. Например, слово ярый у нас вытесняется синонимом яростный, образованным от ярость (само же слово ярость возникло как производное отвлеченное существительное к ярый).
В современном русском языке ярый - за пределами народно-поэтических формул (свеча воску ярого) - обычно употребляется в ограниченном кругу фразеологических сочетаний: ярый поклонник чего-либо, ярый сторонник, ярый любитель чего-нибудь в значении: "страстный, усердно преданный чему-нибудь, неистовый". Таким образом, ярый выражает лишь общую экспрессивную характеристику степени увлеченности кого-нибудь чем-нибудь. Прежние основные значения этого слова, хотя и не в полном объеме, как бы перешли к слову яростный - "неукротимый, ничем не сдерживаемый" (яростные атаки), "полный ярости" (яростный гнев). Однако любопытно, что в других параллельных образованиях такого же типа складываются совсем иные отношения между соотносительными словами, например: дерзкий и дерзостный, сладкий и сладостный, жалкий и жалостный, злой и злостный, тяжкий и тягостный, рад и радостен и т.п.
Наблюдения над способами объединения разных значений в слове, а также над закономерностями словоупотребления приводят к выводу, что не все значения слов однородны или однотипны, что есть качественные различия в структуре разных видов лексических значений. Общеизвестно, что слово относится к действительности, отражает ее и выражает свои значения не изолированно, не в отрыве от лексико-семантической системы данного конкретного языка, а в неразрывной связи с ней, как ее составной элемент.
В системе значений, выражаемой словарным составом языка, легче всего выделяются значения прямые, номинативные, как бы непосредственно направленные на "предметы", явления, действия и качества действительности (включая сюда и внутреннюю жизнь человека) и отражающие их общественное понимание. Номинативное значение слова - опора и общественно осознанный фундамент всех других его значений и применений.
Основные номинативные значения слов, особенно тех, которые принадлежат к основному словарному фонду, очень устойчивы. Эти значения можно назвать свободными, хотя их свобода обусловлена социально-исторически и предметно-логически. Функционирование этих значений слов обычно не ограничено и не связано узкими рамками тесных фразеологических сочетаний. В основном, круг употребления номинативного значения слова, круг его связей соответствует связям и отношениям самих предметов, процессов и явлений действительного мира, например: пить воду, квас, вино, чай, сидр, виноградный сок и т.п.; каменный дом, подвал, фундамент, пол, сарай и т.п.; щурить, прищуривать глаза; силлабический стих, стихосложение.
У слова может быть несколько свободных значений, в которых непосредственно отражаются разные предметы и явления действительности (ср. шапка - "головной убор" и "заголовок крупный шрифтом, общий для нескольких статей").
Однако по отношению к основному номинативному значению все другие значения этого рода в слове являются производными. Эту производность вторичных номинативных значений нельзя смешивать с метафоричностью и образностью. В той мере, в какой эти значения не отрываются от основного, они понимаются соотносительно с ним и могут быть названы номинативно-производными значениями. Часто они бывают уже, теснее, специализированнее, чем основное номинативное значение слова. Таково, например, у слова капля - капли номинативно-производное значение "жидкое лекарство, применяемое по числу капель". Оно свойственно формам множественного числа - капли. Например, у Грибоедова в "Горе от ума": "Не дать ли капель вам?" У Пушкина в "Скупом рыцаре": "Он составляет капли... право, чудно, Как действуют они". Ср. у Тургенева с повести "Клара Милич": "Прописал капли да микстуру".
Любопытно совмещение трех разновидностей номинативных значений в слове трение. Термин механики трение был использован для характеристики общественных отношений. Это произошло в литературном языке последней трети XIX в., не ранее 70-80-х годов. Слово трение до тех пор выражало лишь прямое значение: "действие по глоаголам тереть и тереться", "состояние трущихся один о другой предметов", "движение одного предмета по тесно соприкасающейся с ним поверхностью другого". В механике это значение было переработано в понятие, и термин трение стал обозначать: "сопротивление движению, возникающее при перемещении тела, соприкасающегося с другим телом" (трение скольжения, сила трения и т.п.) [17]. При переносе на общественные отношения слово трение обычно облекается в формы множественного числа и вырабатывает значение: "споры, нелады, столкновения, разногласия между отдельными лицами или учреждениями, препятствующие нормальному ходу дел, враждебные столкновения". М. И. Михельсон отметил это новое значение в речи А. Ф. Кони "Памяти С. И. Зарудного" (В Собр. юрид. общ. 1899 г.): "Новая судебная практика, как всякое новое дело, вызвала различные трения и шероховатости..." [18].
В системе языка номинативно-производное значение слова (так же, как и терминологическое, научное) не может быть оторвано от основного свободного. Поэтому утверждение, будто бы слово в своем основном значении может входить в основном словарный фонд, а в "переносном или специальном" находиться за его пределами, является ошибочным [19].
Два или больше свободных номинативных значения могут совмещаться в одном слове лишь в том случае, если одно или два из них являются производными от основного (по крайней мере, понимаются как такие в данный период развития языка). Если же такой связи между значениями нет, то мы имеем дело уже с двумя омонимами. В решении этого вопроса очень помогает также анализ морфологической структуры слова. Глагол убрать в словаре под ред. Д. Н. Ушакова (и в однотомнике С. И. Ожегова) расматривается как одно многозначное слово, в котором будто бы сливаются значения: "взять прочь, унести, поместив куда-либо (убрать книги в шкаф, убрать посуду со стола), а также специальное: "сжав, скосив, увезти с поля" (убрать зерновые), и такие, как "привести в порядок", "украсить, нарядить" (убрать помещение, убрать комнату цветами). Но объединение таких разнородных номинативных значений (ср., например, убрать посуду со стола и убрать помещение, убрать комнату цветами) - явно ошибочно. Эти значения не выводятся одно из другого, они не являются производными по отношению друг к другу. Об этом свидетельствует и различие морфологической структуры двух глаголов: одного с приставков у- для обозначения направления движения в сторону (ср. унести) и другого - с непроизводной основой убра- (ср. убор "головной убор", уборная, убранство).
Кроме возможности совмещения в одном слове разных номинативных значений, необходимо обратить внимание еще на то обстоятельство, что свободные номинативные значения, за исключением значений терминологических, научно препарированных, могут быть опорными или исходными пунктами синонимических рядов.
У многих слов, принадлежащих как к основному словарному фонду, так и к прочей части словарного состава языка, есть стилистические синонимы в разных пластах или слоях лексики. Значительная часть этих синонимов лишена прямого, свободного номинативного значения. Подобные синонимы выражают свое основное значение не непосредственно, а через то семантически-основное или опорное слово, которое является базой соответствующего синонимического ряда и номинативное значение которого непосредственно анправлено на действительность. Например, глагол облечь является книжно-торжественным синонимом слова одеть и употребляется прежде всего для выражения значения одеть в соответствующем стилистическом контексте. Его основное значение не свободно-номинативное и не производно-номинативное, а экспрессивно-синонимическое, опосредованное по отношению к глаголу одеть. Ср. у И.А. Гончарова в "Письмах столичного друга к провинциальному жениху": "Да неужели ты никогда не испытывал роскоши прикосновения к телу батиста, голландского или ирландского полотна? Неужели, несчастный, ты не облекался в такое белье... извини, не могу сказать одевался: так хорошо ощущение от такого белья на теле; ведь ты говоришь же облекаться в греческую мантию; позволь же и мне прибегнуть в этом случае к высокому слогу: ты поклонник древнего, а я нового: suum cuique" [20].
Само собой разумеется, что на основе экспрессивно-синонимического значения могут развиваться другие, но только фразеологически связанные значения и употребления слова (ср. облечь властью, доверием, полномочиями и совсем изолированно: облечь тайной). В истории лексики мы можем наблюдать самый процесс создания такого рода синонимических рядов. Так, глагол приникать - приникнуть, широко употребительный уже в древнерусской письменности, до начала XIX в. имел значение "наклонясь, смотреть, глядеть вниз", или просто "наклоняться, нагибаться" [21]. Но уже в начале XIX в. в языке русской художественной литературы глагол приникнуть - приникать в силу своей экспрессивности, прибретает общее эмоциональное значение "припасть, плотно прижаться, прильнуть". Например, у Жуковского в стихотворении "Лесной царь": "К отцу, весь вздрогнув, малютка приник..."; у Пушкина в "Пророке": "И он к устам моим приник..." Так глагол приникнуть входит в синонимический ряд - прижаться, прильнуть, припасть как эмоционально-книжное слово.
Однако смысловая структура и функция у разных типов синонимов неоднородны; характер соотношений их значений с номинативными значениями опорных или исходных слов синонимического ряда неодинаков. В зависимости от степени дифференцированности собственного значения, от его предметно смысловых и экспрессивно-стилистических оттенков экспрессивный синоним может выражать и свободное номинативное значение, не передаваемое другими словами того же синонимического ряда, хотя и соотносительное с ними. Так, в качестве синонима слов недисциплинированность, неорганизованность, распущенность, разболтанность в русском литературном языке в начале XX в. стало применяться слово расхлябанность.
Слова расхлябанный и расхлябанность сформировались на основе областных северновеликорусских глаголов расхлябать и расхлябаться [22]. В литературный язык они проникли не непосредственно из народной областной речи, а через посредство профессиональной рабочей терминологии (винты расхлябались и т.п.). Ср. в рассказе Г. Яблочкова "Инвалид" (1915): "Ну, капитан, - успокоительно заметил энергичный поручик, - полечитесь и побольше. Надо произвести основательный ремонт. У вас здорово таки расхлябались все винты" [23].
Слово расхлябанность в разговорной речи и в составе произведений газетно-публицистического жанра получило свои индивидуальные характеристические предметно-смысловые приметы, по-видимому, в силу своей большей выразительности, чем слова недисциплинированность, неорганизованность, и меньшей фамильярности, чем слово разболтанность.
Точно так же имеет свою номинативную специфику слово пошиб - соотносительно с основными словами своего синонимического ряда - стиль, манера. Слово пошиб в древнерусском языке служило для обозначения стиля иконописания. К XVIII в. оно выходит из литературного употребления и возрождается лишь в 50-60-х годах XIX в. в более общем и широком значении - "стиль чего-либо". Тут смысловая сфера экспрессивного синонима выходит за пределы бытовых значений и употреблений основного, опорного слова небольшой синонимической группы, связанной со словом стиль.
И.Т. Кокорев прямо предлагал заменить заимствованное слово стиль народнорусским пошиб [24]. Но в слове пошиб развились своеобразные смысловые оттенки, сближающие его не только со словами стиль, манера, характер, но и со словами типа повадка, замашки и т.п. Ср. у Бодуэна де Куртенэ в дополнениях к словарю Даля: молодец несовременного пошиба; у Достоевского в "Бесах": отставной армейский капитан нахального пошиба; у Тургенева в "Нови": "Нежданов тотчас почувствовал, что они оба, эта угрюмая девушка и он, - одних убеждений и одного пошиба". В черновых набросках этого романа, о Паклине: "Как будто имеет пошиб политика, но это только по наружности..." [25].
Таким образом, своеобразия экспрессивно-синонимических значений многих слов определяются характером и видами их соотношений с номинативными значениями опорных, исходных слов соответствующего синонимического ряда. Между тем фразеологически связанные значения слов вообще не могут служить базой, основой синонимического ряда, хотя и допускают синонимические "заменители".
В языке художественной литературы соотносительные и однородные значения близких синонимов могут быть индивидуально противопоставлены одно другому, как обозначения разных предметов, хотя и принадлежащих к одному и тому же виду или роду, но качественно отличных. В "Молодой гвардии" Фадеева: "У Вали глаза были светлые, добрые, широко расставленные... А у Ули глаза были большие, темнокарие, не глаза, а очи..." С другой стороны, в языке художественной литературы как соотносительные и даже синонимические слова могут быть сопоставлены обозначения разных предметов. У Лескова в очерке "Колыванский муж": "- Да это перст божий. - Ну, позвольте... уже вы хоть перст-то оставьте. - Отчего же? Когда нельзя понять, надо признать перст. - А я скорее согласен видеть в этом чей-то шиш, а не перст".
IV

Связь значений в смысловой структуре слова, способы сочетания слов и значений в речи определяются внутренними семантическими закономерностями развития языковой системы. Здесь кроются основания и условия исторически сложившихся ограничений в правилах связывания значений слов и в семантических сферах их употребления. Вот почему далеко не все значения слов в живой функционирующей лексической системе непосредственно направлены на окружающую действительность и непосредственно ее окружают. И в этой сфере язык представляет собой продукт разных эпох. Многие значения слов замкнуты в строго определенные фразеологические контексты и используются для обмена мыслями в соответствии с исторически установившимися фразеологическими условиями их употребления. Многие слова в современной языковой системе вообще не имеют прямых номинативных значений. Они существуют лишь в составе немногочисленных фразеологических сочетаний. Их значение выделяется из этих сочетаний чаще всего путем подстановок синонимов.
Однако и прямое номинативное значение слова может быть очень узким и очень ограниченным в своих предметно-смысловых возможностях. Например, в прилагательном безвыходный основное номинативное значение относительного прилагательного "без выхода, без ухода" в русском литературном языке XIX в. реализуется лишь в словосочетании безвыходное сидение дома или безвыходный домосед [26]. В силу узости реального значения это слово толкуется в словарях неправильно, посредством мнимых, очень широких синонимов. В словаре под ред. Д.Н. Ушакова: "неотлучный, непрерывный", у С.И. Ожегова: "непрерывный, без отлучек куда-нибудь", в академическом "Словаре современного русского литературного языка": "безотлучный, постоянный". Круг применения основного номинативного значения слова безвыходный ограничен его реальным содержанием. Вот тут-то и обнаруживается глубокое качественное различие между основным номинативным и фразеологически связанным значением слова. Фразеологически связанным является отвлеченно-переносное значение слова безвыходный: "такой, из которого невозможно найти выход, исход; безрадостный" (безвыходное положение). В литературном языке XIX в. употреблялись сочетания безвыходная печаль (Достоевский, Хозяйка), безвыходное отчаяние (Герцен, Кто виноват?) и др. Но в современном русском языке такое употребление слова безвыходный вытесняется словом безысходный (безысходная грусть, печаль; безысходное отчаяние). Например, у Горького в рассказе "Коновалов": "Спокойное отчаяние, безысходная тоска звучали в песне моего товарища". Здесь фразеологическая связанность совсем не вытекает ни из этимологического значения слова, ни из его прямого отношения к соответствующему качеству (ср. невозможность сочетаний безысходное положение, безысходная трагедия, безысходная катастрофа и т.п.).
Глагол отвратить, если оставлять в стороне устарелое значение "повернуть в сторону" (со страхом очи отвратила), употребляется в значении "предупредить что-нибудь" (тяжелое, неприятное), "помешать осуществлению чего-нибудь" лишь в сочетании с небольшим числом отвлеченных существительных: отвратить опасность, беду, несчастье, угрозу чего-нибудь (ср. предотвратить).
Таким образом, многие слова или отдельные значения многих слов, преимущественно переносного или синонимического характера, ограничены в своих связях. Эти значения могут проявляться лишь в сочетании со строго определенными словами, т. е. в узкой сфере семантических отношений. Вокруг многозначного слова группируется несколько фразеологических серий. Большая часть значений слов фразеологически связана. Иметь разные значения для слова чаще всего значит входить в разные виды семантически ограниченных фразеологических связей. Значения и оттенки значения слова большей частью обусловлены его фразовым окружением.
Фразеологически связанное значение лишено глубокого и услойчивого понятийного центра. Общее предметно-логическое ядро не выступает в нем так рельефно, как в свободном значении. Оно не вытекает ни из функций составляющих слово значимых частей (если это слово производное), ни из отношений этого слова к реальной действительности. Значение этого рода - "рассеянное": оно склонно дробиться на ряд оттенков, связанных с отдельными фразеологическими сочетаниями.
Например, глагол отрасти, хотя и определяется в толковых словарях общей формулой "достигнуть в росте каких-нибудь размеров", обычно применяется лишь по отношению к волосам, усам, бороде, ногтям. В других случаях говорится вырасти (ср. значения слова отросток: "побег, отходящий от стебля или корня" и "ответвление"). Однородные ограничения словесных связей действительны и в отношении глаголов отрастить (волосы, усы, бороду, ногти) и отпустить (себе).
В русском литературном языке с XV до конца XVIII в. славянизм чреватый (ср. народно-областное черевистый) употреблялся как синоним народных слов простого стиля брюхатый, беременный, пузатый. Как слово грубое, неэлегантное, он не вошел в целый ряд стилей литературного языка: мы не найдем его у Карамзина, Батюшкова, Жуковского, Пушкина. В русском литературном языке начала XIX в. слово чреватый стало архаизмом и применялось по большей части с экспрессией иронии: употребление его было характерно для среды приказной, купеческой, для среды духовенства, разночинцев. В переносном употреблении оно было свойственно архаическим стилям стихотворного языка (ср. эпитет громочреватый). В переносном же значении это слово проникает в область научной и публицистической речи. В 30-40-х годах XIX в. в научно-публицистических сочинениях оно применяется со значением: "способный вызвать, породить что-нибудь" (какие-нибудь последствия, события) [27]. В пародической книжке "О царе Горохе. (Подарок ученым на 1834 г.)" читаем: "... все, по его мыслительности, чревато силою, все поставлено над ним ..." [28]. В письме Е. А. Колбасина к Тургеневу (от 29 сентября 1856 г.): "Мы пока что только чреваты надеждами, дай-то бог, чтобы хоть половина их исполнилась"; у Салтыкова-Щедрина в "Пестрых письмах": "Почем вы знаете, чем чревато будущее"; у Стасова в статье "Академическая выставка 1863 г.": "И за этакую картину академия дает нынче профессорство? Шаг решительный, profession de foi, важный, чреватый последствиями".
В рецензии на сочинение А. Г. Дювернуа "Об историческом наслоении в славянском словообразовании" И. Г. Прыжов неодобрительно замечал: "С первой и до последней страницы диссертации в ней не найдете и не услышите ничего другого, как только: ... при этих посредствах мы хорошо объясним себе чреватость значения слова "медъ" в славянщине, суффикс, имеющий весьма чреватое словообразовательное значение - ошибка, чреватая последствиями... и так далее, далее, далее" [29]. Так слово чреватый, утратив свое прямое номинативное применение, развивает фразеологически связанное значение и реализует его в сочетаниях с формой творительного падежа ограниченной группы отвлеченных существительных (чаще всего последствиями).
У синонимов могут развиваться и вполне синонимичные, фразеологически связанные значения. Яркий пример - глаголы впасть и ввалиться. У глагола ввалиться одно из его значений - фразеологически связанное, синонимическое с глаголом впасть: "глубоко осесть, стать впалым". Это значение реализуется в сочетании со словами - глаз (глаза), щека (щеки), рот, губы, грудь, бока. Например, у Пушкина в "Гробовщике": "... ввалившиеся рты"; у Тургенева в повести "Странная история": "Губы до того ввалились, что среди множества морщин представляли одну - поперечную"; у В. Шишкова: "... бока у лошади от бескормицы ввалились" ("Алые сугробы", VII). Любопытно индивидуально-метафорическое употребление глагола ввалиться у Л. Андреева в повести "Губернатор": "Дальше опять домишки и три подряд голые, кирпичные корпуса без орнаментов, с редкими ввалившимися окнами".
Глагол впасть характерен тем, что его прямое номинативное значение устарело и вышло из употребления (ср. древнерусск. впасть в яму, ров и т. п.). Для выражения этого глагола стали употребляться глаголы упасть и попасть (ср. упасть в яму и попасть в яму). Лишь в формах несовершенного вида сохранилось номинативное значение "втекать", "вливаться" (о реках, ручьях). В формах совершенного вида у глагола впасть закрепилось значение "стать впалым", синонимичное такому же значению глагола ввалиться. Оно связано лишь со словами щеки, глаза (очи), реже рот, губы, виски, грудь, бока. У Лермонтова: "бледные щеки впали" ("Бэла"); у Чехова в рассказе "Припадок": "Лицо его было бледно и осунулось, виски впали". Это фразеологически связанное значение соотносительно со значением слова впалый, круг применения которого гораздо уже, чем слова впадина (ср. впалые глаза, впалые щеки, впалая грудь). Истолкование значения прилагательного впалый при посредстве слова впадина в словаре С. И. Ожегова должно быть признано ошибочным [30].
Другое значение глагола впасть, также фразеологически связанное, но вместе с тем и конструктивно обусловленное - полувспомогательное: "начать испытывать какое-нибудь состояние (тягостное, предосудительное)" или "проявлять признаки чего-нибудь (расцениваемого отрицательно": впасть в бешенство, в отчаяние, в сомнение, в грусть, в тоску, в бедность, в ничтожество, в ересь, в противоречие, в шарж, в крайность, в пошлый тон и т. п.
Изучение изменений фразеологических связей слов в развитии русской литературной лексики помогает уяснить закономерности того сложного процесса, который переживали славянизмы после распада системы трех стилей в русском литературном языке XIX в. В качестве иллюстрации можно воспользоваться семантической историей глагола поглотить - поглощать. В памятниках древнерусской письменности слово поглотить выражало два значения: 1) прямое конкретное: "проглотить, пожрать, съесть" с оттенком: "принять в себя, в свои недра" (о земле и море) и 2) в обобщенном смысле "уничтожить".
С некоторым видоизменением оттенков и расширением фразовых связей эти значения, в основном, сохраняются и в русском литературном языке XVIII в. Ср. иллюстрации этих значений в "Словаре Академии Российской" и в "Словаре церковнославянского и русского языка" 1847 г.: Кит поглотил Иону. море поглощает корабли. Бездна поглотила упавшего с высоты утеса. Время все поглощает [31]. Ср. у Пушкина в "Евгении Онегине": "И память юного поэта Поглотит медленная Лета".
Однако в начале XIX в. у этого глагола вырисовываются новые фразеологические связи. На основе первоначального основного значения (которое вытесняется бытовыми синонимами - проглотить, съесть и т. п.) развиваются значения переносные, обращенные на умственные, духовные объекты действия: поглотить много книг, поглощать новые сведения, известия. При отвлеченных или конкретно-вещественных субъектах и объектах возникают и распространяются разнообразные смысловые оттенки: "вобрать в себя" (поглотить влагу, поглощать лучи); "потребовать на себя много чего-нибудь" (какого-нибудь расхода времени, энергии и т. п.), "вызвать затрату, потерю чего-нибудь": Путешествие поглотило массу денег; Работа поглотила много энергии. В русском литературном языке с середины XIX в. устанавливается семантическое соотношение между глаголами поглотить и погрузиться - в отвлеченных переносных значениях. Ср. у Григоровича: "... живет ... безвыездно в своих "Золотых привольях", поглощенный (погруженный - В. В.) в созерцание гнедых рысаков и саврасых скакунов" ("Проселочные дороги"); у Тургенева: "... другие заботы ее поглощали" ("Первая любовь"); ср. у Пушкина: "В заботы суетного света Он малодушно погружен"; у Некрасова: "Служба всю мою жизнь поглощала" (стихотв. "Газетная").
Точно так же глагол пробудить, который сначала являлся синонимом глагола разбудить, с развитием переносных отвлеченных значений в русском литературном языке с конца XVIII в. замыкается в узком кругу фразеологических связей. В словарях Академии Российской конца XVIII и начала XIX в. пробуждать - пробудить рассматривается как слово среднего стиля, имеющее одно прямое значение: "прервать сон". Ср. пробуждаться - "просыпаться, приходить после сна в чувство"; пробуд - "время прекращения сна" (Пред самым пробудом снилось, грезилось) [32].
Однако уже со второй половины XVIII в. из стилей художественной литературы все глубже входит в систему национального литературного языка переносное значение слова пробудить - пробуждать: "возбуждать, подстрекать", как определяет это значение "Словарь церковнославянского и русского языка" (Рассказы путешественников пробудили в нем желание побывать в чужих краях) [33]. Параллельно протекает процесс развития отвлеченных значений и в глаголе пробуждаться (ср.: страсти пробуждаются).
В дальнейшем история изменений значений глагола пробудить - пробуждать и глагола пробудиться - пробуждаться разошлись. В глаголе пробудить - пробуждать прямое значение все более вытеснялось употреблением синонимов будить, разбудить (кого-нибудь), но на основе его развилось переносное значение "кого-нибудь возбудить, сделать активным, деятельным", например: пробудить к активной деятельности [34]. В глаголе же пробудиться - пробуждаться сохранилось и основное значение - "проснуться, перестать спать" и развившееся из него переносное (ср.: пробудиться к новой деятельности, или у Пушкина: "Во мне пробудилась охота к литературе"). Таким образом, в современном русском языке (так же, как и в литературном языке второй половины XIX в.) глагол пробудить выражает только отвлеченные фразеологически связанные значения "породить, вызвать появление чего-нибудь" (пробудить интерес, охоту, желание, страсть к чему-нибудь и т. п.).
Сходные, хотя и с индивидуальными вариациями, процессы образования фразеологически связанных значений - в связи с утратой или ослаблением основных номинативных значений - можно наблюдать в семантической истории таких славянизмов, как потрясти - потрясать, возмутить - возмущать, распространить - распространять и т. п.
V

Различие свободных и фразеологически связанных значений слова помогает точнее и яснее представлять как семантические границы, так и смысловой состав слова, систему всех его значений. Разграничение свободных и фразеологически связанных значений особенно важно для теории и практики лексикографии. В выделении и определении фразеологически связанных значений слов особенно легко ошибиться, так как их применение не дает достаточных средств для проверки их значения [35].
При смешении свободных и фразеологически связанных значений неизбежны подмены семантических характеристик отдельного слова описанием общего смысла тех фраз, в которые входит это слово. Например, в словаре под ред. Д. Н. Ушакова одно из предполагаемых трех значений разговорного слова отделаться характеризуется так: "испытать что-нибудь незначительное вместо большой беды, неприятности" (При катастрофе отделаться испугом; Отделаться царапиной; Дешево отделался) [36]. Но глагол отделаться вовсе не выражает значения "испытать, перенести что-нибудь незначительное"; он здесь значит "избавиться, ограничившись чем-нибудь". Неясно, почему другое значение того же слова, тоже признанное за самостоятельное, определяется так: "не желая выполнить всего, что надо, ограничиться чем-нибудь (немногим, несущественным)": Отделаться пустым обещанием; Отделаться пятью рублями. И тут определяется не значение самого слова, а общий смысл подобранных примеров.
В толковых словарях русского языка, например в словаре под ред. Д. Н. Ушакова, постоянны такого рода подмены истолкования значения слова описанием смысла всей фразы. Например, в глаголе обвести одно из значений определяется так: "оглядеть, окинуть взором", и приводится такой пример из Чехова: "Машенька обвела удивленными глазами свою комнату" [37]. В том же словаре значение глагола прибрать характеризуется так: "убрать, отодвинуть в сторону". Эта характеристика целиком навеяна примером: Прибрать книги к сторонке [38].
В глаголе лопнуть словарь под ред. Д. Н. Ушакова выделяет пять значений: "1. Треснув, прийти в негодность, разломаться, получить трещину (о полых предметах). Лопнул стакан. Лопнул пузырь. Лопнул мяч. 2. Треснув, разорваться (о натянутом). Канат лопнул. Струна лопнула. Брюки лопнули по шву [39]. 3. перен. Потерпев крах, полную неудачу, прекратиться, перестать существовать (разг.). Банк лопнул. Все дело лопнуло. 4. перен. Истощиться, исчезнуть (разг.). Терпение лопнуло [40]. 5. перен. Не выдержать сильно физического или психологического напряжение (простореч. фам.) Можно лопнуть со смеху. Чуть не лопнул со злости, от зависти" [41].
Очевидно, что в выражениях терпение лопнуло, надежды лопнули осуществляется лишь метафорическое употребление глагола лопнуть в основном значении "треснув, разломаться или разорваться". Во всяком случае, терпение лопнуло - это не значит, что терпение исчезло, и даже не значит, что оно истощилось. Кроме того, ведь иначе как в сочетании со словами терпение и надежды слово лопнуть, кажется, и не употребляется в этом метафорическом смысле. Значение же "не выдержать сильного физического или психологического напряжения" является несвободным и выделяется лишь потенциально из нескольких устойчивых фразеологических оборотов: лопнуть со смеху, со злости, от злобы, от зависти.
Количество фраз, группирующихся вокруг того или иного связанного значения слова и образующих своеобразную замкнутую фразеологическую серию, может быть очень различно - в зависимости от семантических потенций, от вещественно-смысловой рельефности этого значения, от характера его выделяемости. Кроме того, степень тесноты, замкнутости и слитности фраз, характер образности, а вследствие этого и степень несамостоятельности словесных компонентов фраз также могут быть очень разными. Например, глагол замять - заминать со значением "приостановить, пресечь дальнейшее развитие чего-нибудь (неприятного), умышленно не дать ходу" в разговорно-литературной речи встречается в очень узком контексте; он сочетается с немногими объектами: замять дело, разговор, какую-нибудь выходку, неприятное впечатление. У Гоголя в "Мертвых душах" сказано: "Замять неуместный порыв восторгания". У Достоевского в "Подростке" встречается индивидуальное фразеологическое сочетание замять слух: "Я даже и теперь не знаю, верен ли этот слух; по крайней мере, его всеми силами постарались замять". Толстовское выражение замять кого-нибудь (в "Войне и мире": "Анатоля Курагина... - того отец как-то замял") противоречит современному словоупотреблению. Еще более тесны фразеологические связи глагола затаить (затаить обиду в душе, глубоко затаить месть, затаить злобу).
Крайнюю ступень в ряду фразеологических сочетаний занимают обороты, включающие слова с единичным употреблением. Например, книжное слово преклонный встречается только в выражениях "преклонный возраст", "преклонные лета" или "года". Понятно, что в индивидуальном стиле оно может сочетаться и с каким-нибудь другим синонимом слова "возраст". Так у Некрасова: "Безмятежней аркадской идиллии Закатятся преклонные дни".
Приведенное в словаре под ред. Ушакова выражение преклонный старик [42] кажется не вполне правильным. Слово преклонный понимается как синоним слов старый, даже престарелый, но с несколько стертым значением. Поэтому уже с "Словаре Академии Российской" слово преклонный в этом употреблении не признается за отдельную лексическую единицу; оно рассматривается лишь в составе фраз: преклонный век, лета - "старость, пожилые годы" [43]. Однако в "Словаре церковнославянского и русского языка" 1847 г. из этого употребления извлекается особое значение: "приближающийся к концу" (о возрасте и летах) [44]. По тому же пути идет и словарь под ред. Д. Н. Ушакова: "Преклонный, -ая, -ое (книжн.). Перешагнувший через зрелые года, приближающийся к глубокой старости, к смерти (о возрасте)" [45].
Таким образом, границы между фразеологически связанным значением слова и фиксированным употреблением его как неотделимого элемента одного-двух фразеологических оборотов оказываются в некоторых случаях забкими, но вполне определенными. И все же необходимо отличать фразеологически связанное, несвободное значение слова от употребления слова в нескольких фразеологических единствах, близких по смыслу. Например, в словаре под ред. Д. Н. Ушакова выделено в особое значение (7) употребление слова курс в таких соотносительных выражениях: быть в курсе (чего), держать (кого) в курсе (чего), войти в курс (чего), ввести (кого) в курс (чего). Из этих образных фразеологических оборотов извлекается такие мнимое значение слова курс: "осведомленность, знание последних фактов и достижений в какой-нибудь области" [46]. Но такого значения у слова курс, разумеется, нет. Все обороты, в которых это значение усматривается, сложились на базе основного значения этого слова "течение", "направление движения".
Следовательно, от значения слова отличается его употребление. Употребление - это или след былых применений слова, не создавших особого значения, или новое применение одного из значений слова в индивидуальном, не вполне обычном фразеологическом окружении, в своеобразной ситуации, с новой образной направленностью. Под переносным или композиционно осложненным применением слова в каком-нибудь из его основных значений возникают новые, своеобразные смысловые значения. Они летучи, изменчивы, иногда даже трудно уловимы. Они не свойственны общему языку, хотя и общепонятны. Например, академическим словарем русского языка зарегистрировано употребление причастия от глагола лаять в фразеологическом сочетании лающий голос (не о собаке) [47]. Ср. у Салтыкова-Щедрина в "Благонамеренных речах": "Из внутренностей его, словно из пустого пространства... вылетал громкий, словно лающий голос"; у Куприна в рассказе "Мелюзга": "Он угрюм, груб, у него лающий голос". Академический словарь приводит также выдержку из журнала "Солнце России" (1913, № 52): "Врешь!" - лающим голосом опять крикнул кто-то из окружающих нас".
Форма лающий здесь не выражает нового самостоятельного значения. О новом значении нельзя говорить уже по одному тому, что словосочетание лающий голос единично (ср., впрочем, лающий кашель). Другие связи этого рода у формы лающий возможны лишь в индивидуальном употреблении (например: лающие звуки, лающая речь и т. п.). Кроме того, лающий в выражении лающий голос присоединяет к основному значению глагола лаять лишь качественный оттенок: "как бы лающий" (ср. у Салтыкова-Щедрина: словно лающий), т. е. "похожий на лай" (короткий, отрывистый, хриплый). В этом случае можно говорить только об употреблении, а не о новом значении. Между тем в словаре Ушакова форма лающий выделена в самостоятельное слово именно из-за этого употребления, которое принято за особое значение [48].
История значений слова неразрывно связана с историей фразеологических оборотов. Во фразеологических сочетаниях воплощаются общие закономерности, управляющие связью значений в пределах даненой семантической системы. Новые, индивидуальные употребления слова дают себя знать сначала в отдельных фразеологических сочетаниях. На основе их может затем выкристаллизоваться общее фразеологически связанное, несвободное значение.
Вместе с тем угасание значения слова далеко не всегда приводит к исчезновению всех относящихся сюда контекстов его употребления. Очень часто сохраняются осколки старого значения или архаического выражения в двух-трех фразеологических сочетаниях. Например, слово личина в значении "маска" и переносном - "притворная, искусствено созданная видимость, обманчивая или обманная внешность" постепенно утрачивается в русском языке. Но это переносное значение еще теплится в двух-трех выражениях и фразеологических оборотах: это - одна личина, под личиною чего-нибудь ["Прямой был век покорности и страха, Все под личиною усердия к царю" (Грибоедов)], надеть личину кого-нибудь или чего-нибудь "прикидываться кем-нибудь".
Разъединение фразеологических сочетаний также приводит к образованию новых выражений и новых смысловых оттенков. Например, глагол напиться (так же, как и его экспрессивные синонимы нализаться и т. п.) в разговорно-фамильярной речи сочетается с выражением до чертиков (ср. до зеленого змия) в значении "до крайней степени опьянения, до галлюцинаций". Тут до чертиков является обозначением высшей, предельной степени, но только одного очень определенного действия. Будучи оторвано от глагола напиться выражение до чертиков может в индивидуальной речи стать шутливо-ироническим обозначением высшего предела вообще чего-нибудь. Именно так употребил это выражение художник А. Я. Головин, рассказывая о Левитане: "До каких "чертиков" виртуозности дошел он в своих последних вещах!.. Его околицы, пристани, монастыри на закате, трогательные по настроению, написаны с удивительным мастерством" [49].
Таким образом, изучение не только синонимики, но и фразеологически связанных значений, употребления слов тесно объединяет лексикологию со стилистикой.
VI

Кроме качественных различий между значениями свободными и значениями фразеологически связанными, несвободными, в лексической системе русского языка очень рельефно выступают специфические особенности значений, осуществление которых обусловлено синтаксически. в самом характере взаимосвязанности лексических значений слов и их синтаксических свойств сказываются качественные различия двух основных синтаксических категорий - словосочетания и предложения.
Своеобразный тип значений синтаксически обусловленного характера формируется в словах, за которыми закрепляется строго определенная функция в составе предложения. Функционально-синтаксически ограниченное значение качественно отличается от всех других типов значений тем, что синтаксические свойства слова как члена предложения здесь как бы включены в его семантическую характеристику. Например, ср. в разговорной речи слово молодец при выражении похвалы, одобрения в функции сказуемого: Она у нас молодец; Молодец, что хорощо сдал экзамены. Ср.: Не жилец она на белом свете; ср. также: Не житье, а масленица.
В слове петух различаются два значения: 1) "самец кур", 2) "забияка" в применении к человеку [50]. Однако характерно, что со вторым значением этого слова не связан ни один из фразеологических оборотов, образовавшихся на основе слова петух: пустить петуха (о певце); пустить красного петуха ("поджечь", из разбойничьего жаргона); с петухами (рано) вставать, до петухов (до зари) не спать, засидеться.
Таким образом, переносное значение слова петух нельзя считать фразеологически связанным. Правильнее всего было бы признать это значение, в отличие от прямого, свободного номинативного значения, значением предикативно-характеризующим. Предикативно-характеризующее значение существительного может быть использовано для называния, обозначения кого-нибудь или чего-нибудь лишь в случае индивидуального указания (обычно при посредстве местоимения этот). Например, если о задире сказали: Вот так петух! или что-нибудь другое в этом роде, то можно продолжать в таком духе: Другого такого петуха не найти! Или: Этот петух всегда всем испортит настроение! Но как название, как обозначение слово петух к человеку применяется обычно лишь в качестве фамилии или прозвища (можно вспомнить гоголевского Петра Петровича Петуха). Предикативно-характеризующее значение у имени существительного может реализовываться в сказуемом или в составе сказуемого, в обращении, в обособленном определении и приложении.
В сущности, соотношение тех же двух типов значений наблюдается и в слове тетеря с тем лишь различием, что здесь в разговорно-шутливой речи предикативно-характеризующее значение повело к образованию устойчивых фразеологических сочетаний глухая тетеря, сонная тетеря, ленивая тетеря. Сюда же можно присоединить такие слова - с их прямыми и переносными функционально-синтаксически ограниченными значениями, - как гусь (ср. гусь лапчатый, вот так гусь!), осел, ерш (ср. ершиться), лиса, байбак, ворона (ср. проворонить) и т. п.
Синтаксически ограниченное значение слова с семантической точки зрения часто представляет собой результат образно-типического обобщения какого-нибудь общественного явления, характера, каких-нибудь свойств личности и является народным выражением их оценки, их характеристики. Поэтому оно применяется как предикат, как обращение, как приложение, или обособленное определение, или даже сначала как возникающее в речи переносное, нередко метафорическое, обозначение, в тех случаях, когда необходимо отнесение лица, предмета, явления к какому-либо разряду в системе коллективно осознанных способов их характеристики. Своеобразные семантические особенности этого типа значений слова особенно ярко выступают в случаях переходных, развивающихся, но еще не ставших стандартными. В этом отношении показательно складывающееся предикативно-характеризующее значение у слова перекати-поле [51].
Есть слова, которым присуще только функционально-синтаксическое значение. Например, слово загляденье в академическом словаре русского языка под ред. акад. А. А. Шахматова определяется прежде всего как действие по значению глагола заглядеться, но ни одного примера, иллюстрирующего это значение, не указано [52]. В этом значении слово загляденье в современном русском языке употребляется только в выражении на загляденье. Например, у Кокорева в "Очерках и рассказах": "Стол почтенных лет, но всегда выглядит на загляденье и около него скамья"; у Лескова в рассказе "Неразменный рубль": "Я приду к отцу Василию и принесу, на загляденье, прекрасные покупки".
Начиная с XIX в., слово загляденье обозначает все то, на что можно заглядеться, чем можно залюбоваться; в этом значении оно употребляется только в функции сказуемого; черты имени существительного в нем стираются, падежные формы ему уже не свойственны. У Пушкина в прозаическом отрывке ("В одно из первоначальных чисел апреля") читаем: "Что за карета - игрушка, загляденье"; у А. Майкова в стихотворении "Два мира": "И целый лес кругом колонн, Все белый мрамор, загляденье!"; у И. С. Никитина в поэме "Кулак": "... остался У бедняка рысак один: Ну, конь! Ей богу, загляденье!"; у Григоровича в романе "Переселенцы": "Маленький чепчик на голове ее был просто загляденье"; у Гончарова в "Обрыве": "Вон Балакин: ни одна умная девушка нейдет за него, а загляденье".
Более сложной была семантическая история славянизма объяденье, который до начала XIX в. обозначал "обжорство, неумеренность в пище", но затем в разговорно-бытовой речи закрепился в функции сказуемого и экспрессивно-восклицательного выражения, близкого к междометию. Слово объяденье стало эмоционально-предикативной характеристикой чего-нибудь необыкновенного по своему вкусу (Пирожки - просто объяденье!).
В слове указ при употреблении его в разговорной речи в функции сказуемого с отрицанием не возникает своеобразное значение, которое определяется в толковых словарях так: "не может служить основанием, указанием для кого-нибудь, чего-нибудь" (Ты мне не указ). Тут уже явно обозначился отрыв предикативного выражения не указ от слова указ в значении "постановление верховного органа власти, имеющее силу закона". Ср. просторечное не след (в значении: "не следует").
Функционально-синтаксически ограниченные значения свойственны главным образом именам существительным, прилагательным (особенно их кратким формам), а также наречиям, которые переходят в этих условиях в категорию состояния. Однако несомненно, что и в системе глагола развивается близкий тип предикативно-характеристических, определительных значений.
Эти значения обычно выступают в формах несовершенного вида и связаны с ограничением не только видовых, но и модальных возможностей употребления соответствующего глагола. Например: Окна выходят в сад; Начинание молодых исследователей заслуживает всяческого поощрения; Дело стоит внимания; Один стоит семерых и т. п.
VII

Гораздо более сложной, далеко выходящей за пределы простой соотносительности с тремя типами лексических значений слова - значений свободных, фразеологически связанных и функционально-синтаксически ограниченных (или закрепленных) - является сфера значений конструктивно организованных или конструктивно обусловленных. Многие лексические значения слов неотделимы от строго определенных форм сочетаемости этих слов с другими словами. при этом данные формы сочетаемости зависят не только от принадлежности слов к тем или иным грамматическим категориям (например, глаголов к категории переходности), но и от связи этих слов с такими семантическими группами, которые обладают устойчивым типом конструкции. Дело в том, что структура некоторых типов словосочетания обусловлена принадлежностью их грамматически господствующего члена к тому или иному семантическому классу или разряду слов, имеющих однотипную конструкцию. Например, немногочисленный ряд глаголов вк они прелестны своей малостью, полной кротости, простотой. Тончайшее кружево нежных белых соцветий, голубенькие и розовые, фиолетовые и синие крошки глядят на нас чистыми глазками своих лепестков и венчиков, изливают на нас свой чудный аромат. Ну разве не очевидно, что это некая проповедь душевной чистоты? Надо иметь очень грубое сердце, чтобы не слышать этого голоса Божия, так ясно звучащего в красоте материальных форм природы" [35].

Богооткровение в Священном Писании.
Наиболее полно вещает нам Бог в Священном Писании - в Библии. Библия состоит из двух основных частей: Ветхого и Нового Завета. Слово за-вет имеет корень вhт-, представленный в ряде слов русского языка: вещать, вещание, отвечать, ответ, в древнерусском слове вече (народное собрание в Новгороде). Корень вhт- встречается и в сочетании с приставкой об-: обет, обещать. Этот корень соотносится с представлением о речи. Завет - сказанное, решенное, предназначенное для исполнения, наказ, завещание, договор, обетование.
Священные книги, написанные до рождения Иисуса Христа, называются Ветхим Заветом (ветхий, древнерусское ветъхъ, сравним латинский vetus, -eris - старый, греч. etos - год, из *uetos), книги Нового Завета составлены в I веке.
Книги Священного Писания написаны людьми, но написаны они по вдохновению от Бога, поэтому называются они боговдохновенными или богодухновенными (по-греч. theopneustos). Ветхий и Новый Завет, взятые вместе, называются Библией. Библия - слово греческое, но в русский язык пришло из латинского в XV веке. По-гречески to biblion - книга, мн. число - biblia, но форма мн. числа ср. рода на -а при заимствовании латинским языком была осмыслена как ед. число жен. рода - biblia - книга (ударение на первом слоге). Исходное значение греческого biblion - лист, письмо; это слово образовано от biblos - кора папируса, книга. Предполагается, что в греческий оно проникло из финикийского, в котором образовано от наименования финикийского портового города на берегу Средиземного моря Библ, из этого города в древности в Грецию доставлялось кора папируса.
Слово Евангелие - греческое. В переводе - благая весть. Так именовалась благая весть о спасении, провозглашенная Иисусом Христом. Позже такое наименование получили записи апостолов, в которых повествовалось о жизни и учении Господа Иисуса Христа (в греческом aggello - возвещаю, eu- приставка со значением благо: eu-aggelion - благо-вестие).
Не следует думать, что книги Священного Писания написаны под диктовку Святого Духа. В них божественное дано сквозь призму человеческого, через призму сознания, мировоззрения, характеры составителей книг Священного Писания. Многое в этих книгах дано применительно к возможностям их авторов, а говоря шире, - к той эпохе, когда они жили.

Поклонение Богу. Почитание Бога.
Формы поклонения Богу, Его почитания многообразны. Прежде всего, к ним относится молитва, которая является проявлением любви человека к Богу, желания общения с Ним, выражением доверия к Нему, надежды на Него. Почитание Бога предполагает следование Его заповедям, выражается оно также и в исполнении определенных обрядов, устанавливаемых Церковью.

Молитва.
Это слово не имеет бесспорной этимологии. Мне представляется более вероятным отражение в нем древнего и.-е. корня mel/mol, осложненного суффиксом d: meld/mold, корень был связан со значением 'мягкий, нежный' [36]. Глагол с этим осложненным корнем первоначально звучал в общеславянском как *molditi - 'делать мягким, смягчать, умягчать', затем в этом слове произошла перестановка (метатеза), оно изменилось в *modliti, от этого глагола образовалось существительное *modlitva. В западнославянских языках сохранилось сочетание dl, поэтому в польском molic, modlic sie, modlitwa, в чешском modlitise, modlitba; в южнославянских и восточнославянских языках dl упростилось в l, поэтому в русском молить, молиться, молитва, в сербском мoлитва. Исторически являются родственными слова молить, умолять и молод, молодой. Молодой первоначально означало мягкий, нежный (ср. молодая зелень); общеславянское звучание корня этих слов *mold (русское молод, старославянское младъ).
Итак, смысловой переход в слове молить - делать мягким, умягчать > просить (ср. "Он смягчился" - т. е. перестал гневаться, стал добрым, благожелательным) [37].
Есть другое объяснение происхождения слов молить, молитва. Исходным значением этих слов предполагается молить, излагать, возвещать просьбу божеству. Считается возможным сблизить по корню эти слова со словами молва, молвить. Как и в первом объяснении корень сливается с суффиксом d, откуда имеем mold - molditi > modliti (метатеза) [38].
В религиозной лексике глагол молить обычно употребляется в возвратной форме - молиться, отлагательное существительное молитва. Молиться - обращаться к Богу, молитва - обращение к Богу. Надо помнить, что молитва - это не требование (этим она отличается от магического заклинания, заговора), молитва - это смиренное, с душевной кротостью, обращение к Богу, она выражает духовное устремление к Нему. Молитву называют беседой души с Богом, она выражает душевный порыв ввысь. По своему содержанию молитва может быть различной. Она содержит просьбу к Богу о помощи, или прославляет Бога, или выражает благодарность Ему, или наше раскаяние в содеянном грехе и нашу мольбу о прощении.
Молитва может быть выражена своими словами, или готовыми текстами молитв из молитвословов (молитвенников). Молитва может быть и без слов. Слова становятся как бы ненужными: душа в горячем порыве устремляется ввысь, к Богу, такая молитва - безмолвное преклонение перед Богом, в терминологии Западной Церкви она называется адорацией (от латинского adoratiо - поклонение, глагол ad-oro, adoravi, adoratum, are - взывать, молить; чтить, поклоняться).
Молитвенным может быть состояние души при созерцании или восприятии прекрасного, величественного, возвышающего нашу душу - красоты природы, произведений изобразительного искусства, слушания музыки [39].
Сколько времени надо уделять молитве? Каких-либо временных границ здесь не может быть установлено. Молитва может быть очень короткой (вспомним молитву разбойника на кресте: "Помяни меня, Господи, когда приидеши во Царствие Твое!" (Лк. XXIII, 42)) или же длительной. Но в этих случаях молитва должна быть искренней, быть выражением глубокого душевного устремления к Богу. Молитва без такого устремления, какой бы длительности она ни была, не достигнет Бога. Поэтому наш Господь Иисус Христос предостерегает нас от излишнего многословия, когда молитва лишена внутреннего содержания и выражается только в обилии слов. "А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны. Не уподобляйтесь им; ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него" (Мф. VI, 7 - 8). Молитва, предложенная Иисусом Христом Его ученикам, очень краткая, но в ней сказано о всем том, что нужно человеку.

Молитва "Отче Наш" [40].
Удивительно обращение к Богу как к Отцу. Бог - это не грозный Владыка, далекий от нас, а наш Отец, к которому всегда, при всех жизненных обстоятельствах, открыт для нас доступ. Начинается молитва с обращения: Отче Наш, Сущий на небесах (т. е. пребывающий в духовном мире). Далее следуют семь прошений.
Первое - "Да святится Имя Твое". Имя Божие и так, без нашей просьбы, является святым, но пусть оно станет для нас святым, святится в нашей жизни.
Второе - "Да приидет Царство Твое". Царство Божие существует помимо нас, но мы просим Господа, чтобы оно наступило для нас, вошло в нашу душу, чтобы мы, еще во время земной жизни, были бы в нем. "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его", - говорит Иисус Христос (Мф. VI, 33).
Третье - "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Да совершается в этой жизни, в нашей личной жизни все по воле Божией!
Четвертое - "Хлеб наш насущный дай нам на сей день". Мы просим Господа даровать нам то, что нужно для жизни земной - пропитания, одежду, жилище. Но не только о хлебе земном мы просим, но и о том, что нужно нам для спасения нашей души.
Пятое - "И прости нам долги (грехи) наши, как и мы прощаем должникам нашим". Необходимое условие для прощения наших долгов (грехов) перед Богом состоит в том, чтобы и мы сами прощали долги (грехи) тем, кто согрешил против нас [41].
Шестое - "И не введи нас во искушение". Искушение - это испытание, иногда и соблазн, которые могут привести нас к греху. Мы просим Господа помочь нам в этих, иногда очень трудных для нас, жизненных испытаниях.
Седьмое - "Но избави нас от лукавого" [42]. Прилагательное лукавый употребляется субстантивированно, т. е. в значении существительного. В тексте молитвы это слово имеет двоякий смысл: 1) лукавый - существительное мужского рода - диавол, который может нас привести к гибели, который побуждает нас ко греху; 2) лукавое - существительное среднего рода - это все то, что содержит в себе обман, соблазн, коварство. Лукавое - это или человек, или какие-либо трудные жизненные обстоятельства.
Последняя часть Господней молитвы содержит прославление Бога: "Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава во веки".

Не следует молиться напоказ.
"И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться, чтобы показаться пред людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу Твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно" (Мф. VI, 5 - 6). Молиться можно и надо везде, и не всегда возможно в самом деле войти в комнату и затворить дверь в прямом смысле этих слов. Но слова Иисуса Христа не надо понимать только в прямом их смысле: молясь, углубись в себя, забудь об окружающем, не молись так, чтобы привлечь внимание стоящих возле тебя. Молитва может быть тайной, скрытой в самом многолюдном месте.
Состав молитв постоянно пополняется. Многие молитвы содержатся в Священном Писании. Можно назвать, например, вдохновенные псалмы Давида. Творцами молитв являются и некоторые святые. Молитвы мы можем найти в специальных сборниках, называемых обычно молитвословами. В заключение мне хочется привести несколько молитв.
Первая из них православная, составленная в 20-х годах ХХ в. старцами (монахами) монастыря, известного под именем Оптиной Пустыни. Эта молитва учит нас о том, как и о чем надо молиться и как строить свою повседневную жизнь по евангельским заповедям. Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня наставь и поддержи меня. Какие бы я не получил известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя.
Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами.
Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой.
Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая.
Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня.
Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить. Аминь.
Приведем сходную по содержанию утреннюю католическую молитву: "Господи, в тишине наступающего дня прошу Тебя даровать мне мир, мудрость и силу. Хочу смотреть сегодня на мир глазами полными любви, быть кротким, терпеливым, внимательным к другим; проникая сквозь видимость, смотреть на Твоих детей, как Ты Сам смотришь на них, видеть в каждом только доброе. Огради мои уши от всякой клеветы. Охрани мой язык от всякого злословия. Пробуди во мне желание благословлять других и быть причастным Твоей благости и радости. Облеки меня Твоей красотой, Господи, и даруй мне благодать открывать ее другим".
Этот раздел мне хочется закончить двумя молитвами святого Франциска Ассизского (XIII век).
"Приобщи меня, Господи, к воле Твоей, к любви Твоей, к миру Твоему! Даруй мне заронить любовь в сердца злобствующих, принести благость прощения ненавидящим, примирить враждующих. Даруй мне осветить истиной души заблуждающихся, укрепить верою сомневающихся, озарить светом Твоего разума пребывающих во тьме. Даруй мне возродить надеждою отчаивающихся, одарить радостью скорбящих. Сделай меня, Господи, не ищущим утешения для себя, но жаждущим дать его другим, не вразумляющим в гордыне моей, но вразумляемым в смирении духа, не любимым, но любящим. Об этих милостях молю Тебя, Боже! Ибо отдавая - мы получаем, забывая о себе - находим себя, прощая другим - сами обретаем прощение, умирая, воскресаем к жизни вечной".
"Ты един свет, Господь Бог, творящий чудеса. Ты силен. Ты велик, Ты - Всевышний. Ты - Царь всемогущий. Ты - Отец Святой, Царь неба и земли. Ты один в трех лицах, Господь и Бог всеблагой. Ты - благо, все благо, высшее благо, Господь Бог живой и истинный. Ты - милость и любовь. Ты - уверенность. Ты - покой. Ты - ликование и радость. Ты - справедливость и уверенность. Ты - полное богатство. Ты - красота. Ты - кротость. Ты - охранитель. Ты - защитник. Ты - крепость. Ты - утешение. Ты - надежда наша. Ты - наша вера. Ты - наше великое услаждение. Ты - наша вечная жизнь, великий и всеславный Господь, Бог всемогущий, милостивый Спаситель".

Поклонение Богу. Культ.
Поклонение Богу возможно всегда и везде в любых жизненных ситуациях. Внутренним храмом является как бы наша душа, наш дух. Вспомним замечательные слова Иисуса Христа женщине-самарянке: "Настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе" (Ин. IV, 23). Но особым местом для соборного поклонения Богу служит храм. В нем возносится соборная, т. е. объединяющая всех, всеобщая молитва к Господу. Соборная молитва, творимая в храме, лежит в основе богослужения, совершаемого священнослужителями. Богослужения бывают разные (подробнее о них см. ниже), но все они совершаются по строго определенному порядку - обряду. Корень ряд-, сущ. ряд обозначает расположение чего-либо (предметов, действий) по одной линии (пространственной или временной). Обряд в религиозной лексике __ определенный порядок совершения богослужений, а также поведения верующих. Это слово может обозначать, следовательно, установленный церковью порядок церковных служб или же выполнения верующими определенных действий, норм поведения в храме или во время личной молитвы. В частности, сюда можно отнести крестное знамение __ осенение себя знаком креста [43], коленопреклонение, прикладывание устами ко кресту, к иконам, возжигание свеч.
Слово обряд в широком значение имеет синоним латинского происхождения - ритуал, латинское ritus - религиозный обряд. Но в православной церковной лексике слово ритуал не употребляется.
Поклонение Богу имеет внутреннюю сторону - это молитвенное общение с Ним, и внешнюю - выражение этого поклонения внешним, видимым образом. Поклонение Богу в обеих его формах составляет то, что называется культом. Слово культ С.И. Ожегов определяет как 'религиозное служение Божеству и связанные с этим обряды' (Словарь русского языка. М., 1973).
Культ - слово латинского происхождения. В латинском языке был глагол colo, colui, cultum, colere; его значения: 1) обрабатывать, возделывать; 2) иметь попечение, заботиться; 3) почитать, чтить (Бога). Образованное от него существительное cultus - 1) возделывание, обработка; 2) попечение, забота; 3) почитание, поклонение (Богу). Русское культ соотносится с третьим значением латинского cultus [44]. В русском языке это слово не относится к православной религиозной лексике, и нередко употребляется в новом значении - неумеренное почитание, восхваление кого-нибудь, преклонение перед кем-либо (ср. культ И.В. Сталина).
В религии, в почитании Бога, главным является молитвенное общение с Ним, внешняя же форма этого почитания лишь тогда значима и необходима, когда она является выражением глубокой веры в Бога. Если обряд лишен этого внутреннего содержания и сводится лишь к одним внешним формам, он становится тем, что именуется обрядоверием.

Богослужение.
Совершение религиозных обрядов священнослужителями называется богослужением. Различаются богослужения общественные, совершаемые для удовлетворения религиозных потребностей всех верующих, и богослужения частные, совершаемые для удовлетворения религиозных нужд отдельных верующих. Важнейшими общественными богослужениями являются вечерня, утреня, всенощная, литургия (обедня), к частным относятся молебны, крещение, бракосочетания, освещения квартир, зданий, панихиды и некоторые другие.
Общественные богослужения носят сходный характер. Во время совершения их молящимися, духовенством, церковнослужителями совместно возносится молитва к Господу. Из общественных богослужений наиболее значимым для верующих является литургия.
Это слово греческое, сложное по составу. Первая часть его leiton - народ, общество и ergon - дело, т. е. буквально 'общее, общественное дело, общественная служба'. Первоначально так назывались все общественные богослужения, позже это слово стало наименованием самого важного богослужения - воспоминания о Тайной вечере Господа нашего Иисуса Христа; во время этой службы верующие причащаются освященными Святыми Дарами, Телом и Кровию Иисуса Христа. Ввиду особой значимости эта церковная служба называется Божественной литургией. Другое наименование ее - обедня, по происхождению краткое прилагательное. Обедня(я) служба - 'служба до обеда'. Третье название - евхаристия, по-гречески eukharistia - благодарение. Во время литургии приносится бескровная благодарственная жертва Богу.
У католиков эта служба обычно называется мессой. Слово месса из французского языка (la messe), в основе которого латинское missa. В конце католической литургии священник возглашает: "missa est, ite cum pace" - "служба окончена, идите с миром" [45].
Из упомянутых выше церковных служб рассмотрим подробнее самую важную из них - литургию. В православной литургии три основные части. Первая - проскомидия, от греческого proskomizo - приношу. Проскомидия - приношение. Необходимые для приготовления Святых Даров хлеб и вино у ранних христиан приносились молящимися. В третьей части литургии диакон перед освящением Святых Даров восклицает: "Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое приношение в мире приносити" - "Будем стоять хорошо, с благоговением, в душевном мире приносить Богу жертву - святое приношение" Хор как бы дополняет слова диакона: "Милость мира (т. е. дары дружества, дары общины), жертву хваления" (жертву для хваления, прославления Бога).
Во время проскомидии священник с помощью диакона подготовляет Святые Дары на особом небольшом столе, называемом жертвенником (расположен он по левую сторону от престола). Хлеб, принесенный для причащения, называется просфорой (от греческого prosphero - приношу, т. е. принесенный). Просфора (prosphora) состоит из двух частей, символизирующих божественное и человеческое в Иисусе Христе. Из просфоры особым заостренным ножичком (копие) вырезываются небольшие частицы, возлагаемые на специальное блюдо, называемое дискосом (дискос от греческого diskos - плоский круг, блюдо). Вино, разбавляемое водой, наливается в чашу, называемую потир (греческое poter - чаша). Затем частички, извлеченные из просфоры, опускаются в чашу; и после освящения Святых Даров верующие причащаются Телом и Кровию Иисуса Христа при помощи специальной небольшой ложечки (лжица).
Вторая часть литургии - литургия оглашенных. Оглашенные - это готовящиеся ко крещению. Они уже "оглашены" (от слова огласить - т. е. устно просвещены христианским вероучением). В Западной Церкви они называются катехуменами - (от греческого kat-ekheo - устно оглашать, наставлять, учить. От этого глагола образовано и существительное katekhisis - в русском языке катехизис, а также katekhoumenos - страдательное причастие - наставляемый).
Во время литургии оглашенных читаются послания апостолов и Евангелие. Эта часть литургии завершается возгласами диакона: "Елицы оглашеннии, изыдите; оглашеннии, изыдите; елицы оглашеннии, изыдите. Да никто от оглашенных, елицы вернии, паки и паки миром Господу помолимся".
Третья часть, наиболее важная, во время которой происходит освящение Святых Даров, называется литургией верных. В ранней Церкви на ней могли присутствовать только принявшие крещения. Святые Дары переносятся с жертвенника на престол через главный вход в алтарь - Царские врата (Великий вход). На престоле совершается освящение Даров. Сначала причащаются священнослужители в алтаре, затем, стоя на амвоне, священник после особой молитвы причащает мирян.
Католическая литургия, или святая месса, состоит из двух частей: первая соответствует православной литургии оглашенных, на ней читаются отрывки из Ветхого и Нового завета, произносится проповедь. Эта часть называется литургией Слова, т. к. на ней читаются отрывки из Священного Писания. Затем следует евхаристическая молитва, во время которой совершается освящение бескровной жертвы. Вместо просфор католики употребляют для причащения облатки - тонкие небольшие пластинки круглой формы из пресного теста (облатка от латинского oblatum - приношение).

Таинства.
"Таинства - богоучрежденные священные действия, в которых видимым образом сообщается верующим невидимая благодать Божия" [46]. Как явствует из определения, в таинствах две стороны - видимая - священнодействия, совершаемые священником или епископом, и невидимая - нисхождение благодати Божией.
Православная и католическая церкви признают семь таинств: крещение, миропомазание, покаяние (исповедь), причастие, брак, елеосвящение, священство. Протестанты только два таинства: крещение и причащение.
Крещение - таинство, в котором верующий при троекратном погружении в воду [47] и возгласе священника: "во имя Отца, и Сына, и Святого Духа" принимается в Церковь Христову.
Глагол крестить этимологически связан со словом крест. Слово крест - заимствование из древнегерманского, в котором это слово было именем Иисуса Христа - так в древнем немецком Christ, Krist, глагол kristen - обращать в Христову веру, делать христианином. Собственное имя было перенесено на предмет распятия Иисуса Христа. Таким образом, исходное значение слова крестить - обращать в Христову веру.
Погружение в воду при обряде крещения символизирует духовное очищение.
Миропомазание - таинство, совершаемое вслед за крещением. Крещаемый помазывается благовонным маслом, миром (по-гречески muron - благовонное масло). Это таинство символизирует сообщение даров Святого Духа, при помазании священник произносит слова "печать дара Духа Святого".
Исповедь состоит в том, что верующий кается перед священником в своих грехах и от имени Иисуса Христа получает отпущение их. Исповедь называется таинством покаяния.
Причащение - таинство, в котором верующий под видом хлеба и вина причащается истинного тела и истинной Крови Иисуса Христа "во оставление грехов и в жизнь вечную". (Другое название этого таинства - приобщение).
Брак - таинство, в котором по взаимному согласию жениха и невесты благословляется священником их союз. Возможная этимология - от глагола брать (бра-ть), ср. зрак, зрачок при зреть.
Елеосвящение - елей (греч. elaion - масло). Таинство состоит в том, что больного помазывают освященным елеем, призывая при этом благодать Божию в помощь ему.
Священство - иначе рукоположение (хиротония - греческое; kheirotonia в древнегреческом - поднятие рук, голосование; в церковном языке - рукоположение, возложение рук). Таинство состоит в том, что избранному лицу на определенную степень церковной иерархии преподается благодать Святого Духа, облекающая его духовной властью. Таинство рукоположения может совершаться только епископом.

Священнослужители.
Священнослужители - это лица, совершающие богослужения. Различаются три степени священства - диакон, священник (иначе иерей, пресвитер), епископ. Последовательность степеней священства образует иерархию (ieros - священный, iereus - священник, arkhe - начало, власть). Слово иерархия имеет в русском языке кальку - священноначалие.
Низшая ступень иерархии - диакон (от греч. diakonos - служитель, помощник, соответствующий глагол diakoneuo). Он помогает священнику при богослужении, при совершении таинств и треб.
Вторая ступень - священник, иерей (iereus); священник совершает богослужения и все таинства, кроме таинства священства (рукоположения), исполняет требы. Другое (более редкое) название священника - пресвитер. Заслуженный священник - протоиерей или протопресвитер (protos - первый, presbuteros - старший).
В русском языке было известно еще одно наименование священника, но в настоящее время оно под влиянием длительной антирелигиозной пропаганды получило отрицательную, даже насмешливую окраску - это слово поп. В дореволюционное время оно не имело уничижительного оттенка, было разговорным словом [48]. Предполагается, что его источником является греческое pappas - отец. От этого слова образовано и название католического первосвященника - папа.
Третья ступень - епископ, архиерей, иерарх. Епископ так же, как и священник, совершает все богослужения, но в отличие от него может рукополагать в духовный сан (совершать таинство священства). Епископ - слово греческое: episkopos - надзиратель, от глагола episkopeo - наблюдаю, надзираю. Епископ начальствует над всеми священнослужителями вверенной ему епархии (epi-arkheo - начальствую, eparkhia - область, подчиненная начальствующему епископу). Другое название епископа - архиерей (arkhi-iereus - буквально первый священник, первосвященник). Почетное звание епископа - архиепископ.
Все, принадлежащие к высшему духовному сану, являются епископами. Но среди них различаются епископы, архиепископы, митрополиты, патриархи.
Митрополит - буквально епископ главного города (от слов polis - город, polites - гражданин, meter - мать, metropolis - мать городов, главный город). Митрополит может возглавлять Поместную Церковь (например, митрополит Элладской Церкви) или быть епископом большого города (например, митрополит Московский или Киевский), или же быть просто почетным званием.
Патриарх - греческое слово (pater - отец, arkhe - начало, власть), буквальный смысл - 'старший отец, родоначальник, праотец'; такое значение это слово имеет в Ветхом Завете, например, патриархами являются Авраам, Исаак, Иаков. В Христианской Церкви патриарх - предстоятель Поместной Церкви (например, патриарх Русской Православной Церкви Алексий II). Предстоятель католической Церкви, архиепископ Рима, именуется папой римским.
Совещательный орган при патриархе или папе называется синодом. Синод от греческого sun-odeuo - 'вместе идти, путешествовать'; исходное слово odos - 'путь, дорога'; корень общий с русскими словами ход, ходить. Синод состоит из епископов, а в римской католической Церкви туда входят и кардиналы.
Различаются белое и черное духовенство. Различие в наименовании по внешнему признаку, по цвету одежды (рясы). Но по существу различие более глубокое: черное духовенство - это монашествующие всех степеней священства: иеродиаконы, иеромонахи, епископы. У белого духовенства только две степени священства: диаконы и иереи (священники). Высшее духовенство (иерархи) избирается только из среды монахов. Священнослужители, относящиеся к белому духовенству, могут иметь семью; те же, кто принадлежат к черному духовенству, должны дать ряд обетов, в том числе - и обет безбрачия. Монахи живут в монастырях (греческое monakhos - одинокий, отшельник, в русском языке есть калька инок, корень ин- связан с представлением о единичности ср. числительное ед-ин, од-ин; родственные по корню слова одинокий, единственный, соединить и др., monasterion - монастырь, место обитания монахов - обитель).
Различаются степени монашества. Принявшие монашество носят рясу (греч. rasa - одежда смирения, не опоясанная) и камилавку (от греч. kamelos - верблюд, головной убор, первоначально делавшийся из верблюжьей шерсти). Камилавка у монахов черная, у белого духовенства - фиолетовая, право носить её дается как награда в знак отличия. Монахи второй степени, или малосхимники опоясываются под рясой чёрным поясом, камилавку покрывают клобуком, чёрным покрывалом, опускающимися тремя концами на спину и плечи, и поверх рясы облекаются мантией чёрного цвета.
Монахи третьей степени - великосхимники - голову покрывают вместо клобука куколем (лат. cucullus - капюшон), который закрывает голову и спускается на плечи, спину и грудь; на одежде изображения креста белого цвета.
Возглавляет монастырь игумен. Слово греческое egoumenos - 'предводитель, руководитель'; это причастие от глагола egeomai - 'идти впереди, предводительствовать, указывать дорогу, начальствовать, руководить'. Этот же корень в слове egemon - 'вожатый, проводник; вождь, повелитель'. В русском языке оно звучит как гегемон.
Почетное звание для священников архимандрит (греч. arkhimandrites - от слов mandra - стойло, овчарня и arkhe - начало, власть; архимандрит - как бы "начальник духовных овец"). В древности монастыри назывались mandra, являясь как бы убежищем для духовных овец, духовного стада. В белом духовенстве сану архимандрита соответствует протоиерей (протопресвитер).
Слово сан - звание служителя церкви. В церковном языке это слово обычно употребляется с определением духовный. Предположительно заимствование из тюркских языков, например, в турецком san - честь, почёт, достоинство. Это словом могло обозначать и почётное положение в светском обществе, ср. производные от него: сановитый, сановник. В древнерусском санъ - высокое положение, чин, достоинство, власть.
Лица духовного сана или звания - священнослужители, так как их духовный сан дает им право совершать богослужения. Лица, помогающие им в этом, называются церковнослужителями. Это псаломщики (чтецы), пономари (пономарь от древнегреческого paramonarios), иначе алтарные служители: они выносят подсвечники, ставят аналой перед амвоном, подают кадило. К ним же относятся иподиаконы (upodiakonos), сопровождающие архиерея, помогающие ему облачаться.

Одежда священнослужителей.
Лица духовного звания носят рясу - это верхнее одеяние (от греч. rasa - см. выше), смягчение начального р', вероятно, под влиянием сходного звучащего корня ряс- (ср. ряска - водное растение, держащееся на поверхности воды, видимо, сюда же относится и ресница, древнерусское ряcьница). Под рясой у священника подрясник. Во время богослужения священник надевает подризник, на шею возлагается епитрахиль (греч. epi- на, trakhelon - шея), а поверх этого риза. Ризы - одеяния священнослужителей. В древнерусском риза - верхняя одежда, это слово обозначало также верхнюю одежду монахов, отсюда наименования монахов черноризцами. Риза, носимая священником, называется фелонью. Фелонь - род длинной накидки без рукавов. (Происхождение слова риза неясно, фелонь от греч. phailones - вид плаща).
Диакон облачается в стихарь (греч. stikharon - длинное одеяние с широкими рукавами). Такие же облачения надевает пономарь и епископ. Поверх стихаря у диакона перекинута через левое плечо длинная широкая лента - орарь (от лат. orare - молиться). Произнося молитвенный возглас, диакон поднимает орарь правою рукою кверху.
Епископу поверх стихаря возлагается омофор (греч. omos - плечо и phero - несу). Омофор имеет вид длинного парчового полотенца, своей серединой он облекает оба плеча, а концы его спускаются спереди и сзади.

Следование заповедям Божиим.
Слово заповедь образовано от глагола заповедать (за-по-вед-ать); глагол ведать - знать, поведать - дать знать кому-либо о чем-либо, заповедать - сообщать (поведать) кому-либо что-либо для исполнения. Заповедь - предписание для исполнения.
В Ветхом Завете даны людям для исполнения десять заповедей [49] (декалог, греч. logos - слово, deka - десять). Они содержат предписания о том, что люди должны и не должны делать. Среди ветхозаветных преобладают запретительные заповеди:
Первая - "Я Господь, Бог твой. Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим".
Вторая - "Не сотвори себе кумира и всякого подобия (ему)".
Третья - "Не убивай".
Седьмая - "Не прелюбодействуй".
Восьмая - "Не кради".
Девятая - "Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего" (т. е. не клевещи).
Десятая - "Не желай жены ближнего твоего, не желай дома ближнего твоего, ни раба его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, (всего того) что принадлежит ближнему твоему".
Две заповеди предписывают, что надо делать.
Четвертая - "Помни день субботний, чтобы святить его: шесть дней работай..., день седьмой посвяти Господу Богу твоему".
Пятая - "Чти отца и матерь твою, чтобы тебе хорошо было, и чтобы продлились дни твои на земле".
Заповеди эти носят запретительный по преимуществу характер. Они были даны людям задолго до пришествия к людям Иисуса Христа, тогда, когда человечество ещё было не готово к принятию заповедей любви, данных Спасителем.
"Один из книжников... подошёл и спросил Его (Иисуса): Какая первая из всех заповедей? Иисус отвечал ему: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею". Вот, первая заповедь. Вторая подобная ей: "Возлюби ближнего твоего, как самого себя". Иной, большей сих, заповеди нет. Книжник сказал Ему: хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог и нет иного, кроме Его; и любить Его всем сердцем, и всем умом, и всею душею, и всею крепостию, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв. Иисус, видя, что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия". (Мк. XII, 28 - 34)
"Бог есть любовь" (I посл. Св. ап. Иоанна, IV, 8), поэтому основная заповедь состоит из двух органически связанных, не отделимых друг от друга частей - любить Бога и ближнего своего как самого себя. "Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего" (I посл. Св. ап. Иоанна, IV, 20 - 21).
Любовь к Богу и к ближнему проявляется в творении добра. Это главная заповедь Божия, а нарушение её, неисполнение её порождает зло. Добро и зло - две противостоящие друг другу силы, действующие в этом мире. Велика сила добра, если бы не было её, мир давно бы погиб.
Итак, главное, чего ожидает Господь от человека, - это любовь к Богу и к ближнему. Поэтому заповеди любви не носят запретительного характера. Они призывают нас творить добро и избегать зла по отношению к ближним и к себе самому.

Добро.
Слово добро является субстантивированным кратким прилагательным в форме среднего рода. Древний корень здесь доб-. Исторически родственными оказываются слова добрый, доблесть, доблестный, удобный, подобный, сдобный. Предположительное исходное значение этого корня (*dob-, и.-е. *dhabh-) - соответствовать, подходить, быть удобным; общеславянское *dob-r-ъ первоначально значило годный, подходящий, удобный, позже возникло современное значение добрый, милосердный [50].
Ещё раз вспомним: любовь человека к Богу должна обязательно проявить себя и в любви к ближнему. Любовь же выражается в творении добра. Вспомним повествование о Страшном суде в Евангелии от Матфея (XXV, 31 - 40): "Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов. И поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: "Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное Вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне".
Тогда праведники скажут Ему в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? Или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? Или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?"
И Царь скажет им в ответ: "Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне"".
Господь не спросит нас, какие догматы мы исповедовали, какие принимали или отвергали, какие обряды исполняли, какими перстами или всей ладонью совершали мы крестное знамение, всегда ли соблюдали пост. Главное, основное в Его вопросе, как мы относились к меньшим братьям Его, проявляли ли мы в творении добрых дел свою любовь к ним, выражая тем самым и свою любовь к Господу. "Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме" (I посл. Св. ап. Иоанна, II, 10 - 11). "Кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия? Дети мои! Станем любить не словом или языком, но делом и истиною" (там же, гл. III, 17 - 18).
Добро мы должны творить своим ближним. Кто же такой наш ближний? Корень в этом слове близ-, ср. близкий, ближе, приблизиться. Прилагательное близкий может относиться к людям и к предметам - это около меня, недалеко от меня находящийся (в отношении предметов), применительно к людям - это находящийся со мною в отношениях родства (отец, мать, дядя, бабушка, племянник и т. д.), или же тот, с которым меня связывает любовь, дружба, общность духовных интересов и т. д.
Ближний - это любой человек, родной или неродной, знакомый или незнакомый, друг мой или враг. И наш Господь Иисус Христос призывает нас относиться с любовью к любому человеку, как к ближнему нашему. Заповедь о любви к ближнему содержится в Ветхом Завете (Второзак., VI, 4 - 5): в гуманной по своему содержанию книге Премудрости Иисуса сына Сирахова неоднократно повторяется призыв творить добро и не делать зла. Но "если ты делаешь добро, знай, кому делаешь, и будет благодарность за твои благодеяния... Нет добра для того, кто постоянно занимается злом, и кто не подает милостыни. Давай благочестивому, и не помогай грешнику" (гл. XII, 1 - 4).
В Новом Завете смысл понятия ближний становится более широким, всеобъемлющим. Ближний в Евангелии - это любой человек, знакомый или совершенно неизвестный, друг или враг. Вспомним замечательную притчу о милосердном самарянине. Иудею, попавшему в руки разбойников, израненному, истекающему кровью, на помощь пришли не его соплеменники. Они прошли мимо. Подошел самарянин и оказал помощь раненому. Иисус Христос спрашивает беседующего с ним законника: "Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?" Он (законник, спросивший Иисуса Христа, кто такой ближний) сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: "Иди, и ты поступай также" (Лк. X, 30 - 37). Иисус Христос призывает любить врагов: "А я говорю вам: любите врагов ваших..., ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда?" (Мф. V, 44 - 47).
У многих возникает вопрос: как же я могу заставить себя любить врагов моих: людей, причинивших мне зло? Это ведь невозможно, противоестественно!
Выше говорилось, что любовь - это не есть нечто имманентное, замкнутое в себе, о любви можно говорить лишь тогда, когда она действенна, когда она проявляется в делах, в творении добра, в милосердии, сострадании. Формы любви весьма разнообразны.
Представим себе такую ситуацию: мой сосед по квартире очень для меня неприятный человек. У нас с ним плохие отношения, человек этот враждебен мне. Но вот однажды, зимой, идя по улице, я заметил, как он, переходя мостовую, упал, поскользнувшись, перед надвигающимся на него автобусом; он сильно ушибся и не может сам подняться. Мне нетрудно ему помочь, достаточно протянуть руку. Какие чувства у меня могут появиться при этом? Возможны два варианта: довольный случившимся, преисполненный злорадства, я отхожу в сторону. Все, что может случиться, меня не волнует. Пусть его раздавит автобус! Так ему и надо! Другой вариант, более вероятный: забыв о своем враждебном отношении к моему соседу, я спешу к нему на помощь, протягиваю ему руку, помогаю подняться и спасаю ему жизнь. В этом случае я поступаю милосердно, а милосердие - одно из важнейших проявлений любви.
Формы творения добра, как было уже сказано, разнообразны. Добром будет материальная помощь, забота о больном или престарелом, моральная поддержка оказавшемуся в трудном положении, протянутая рука для рукопожатия, ласковая улыбка и т. д. Вспомним одно из стихотворений в прозе И.C. Тургенева - "Нищий". Автор встречает старика нищего, просящего подаяния: "Он протягивал мне красную, опухшую, грязную руку. Он стонал, он мычал о помощи. Я стал шарить у себя во всех карманах... Ни кошелька, ни часов, ни даже платка... Я ничего не взял с собой. А нищий ждал... Потерянный, смущенный, я крепко пожал эту грязную, трепетную руку... Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат. Нищий уставил на меня свои воспаленные глаза; его синие губы усмехнулись - и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы, - что же, брат, - прошамкал он, - и на том спасибо. Это тоже подаяние, брат".

Зло.
Несоблюдение заповедей, их нарушение порождает зло. Слово зло, так же, как добро, по происхождению субстантивированное краткое прилагательное среднего рода. В древнерусском его корень зъл- индоевропейского происхождения - *g'huel/g'hul со значением 'изгибаться, кривиться, изворачиваться, кривить душой'. Тот же корень в литовском izulus - наглый, нахальный, дерзкий, грубый, бесчеловечный, в санскрите hvalati - сбивается с пути, заблуждается.
Современное значение корня является переносным по отношению к прежнему, более конкретному значению. Зло - все то, что приносит вред ближнему, самому себе или вред, творимый кем-либо мне самому. Формы зла так же, как и формы добра, весьма разнообразны. Это и убийство, и увечье, и кража, и обман, злое слово, злая улыбка, неоказание помощи попавшему в беду, пьянство, наркомания, распутство и т. д. Гармония творения нарушена грехопадением. Как оно произошло - тайна для нас. Но мы в своей жизни встречаемся как с добром, так и со злом. "Весь мир лежит во зле" (I-ое соборное послание апостола Иоанна, V, 19). Но мы верим, что добро, с которым мы встречаемся в нашей земной жизни, исходит от Бога, добро - это проявление божественной любви, поскольку "Бог есть любовь", зло же, существующее в мире, порождение злых сил.
Как бороться со злом? И надо ли вообще бороться с ним? ("Не противься злому"). Христианство не предписывает пассивного отношения к злу, которое было бы ничем иным, как поощрением зла. Разве Иисус Христос мирился со злом? Напротив, Он активно боролся с ним. Вспомним гневное обличение всяческих пороков и людей, носителей этих пороков - лицемеров, льстецов, обманщиков, мздоимцев и много другого. Вспомним изгнание торгующих из храма. Но вопрос в том, какой силой надо побеждать зло? Может быть, также творением зла, насилием? Ответ на этот вопрос дают многие печальные события нашей истории. Вспомним революцию в нашей стране, гражданскую войну, репрессии 30-х годов, трагические итоги войн в Афганистане и Чечне. Борьба со злом с помощью зла порождает новое зло. Иисус Христос призывает нас бороться против зла силою добра. "Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром пред всеми человеками", "не будь побежден злом, но побеждай зло добром" (Ап. Павел, посл. к Римлянам, XII, 17, 21).
В романе французского писателя В. Гюго "Отверженные" повествуется о судьбе бывшего каторжника Жана Вальжана, отпущенного на свободу. Все, кто с ним повстречался, узнав, что перед ним каторжник, отнеслись к нему крайне враждебно. Только один человек, епископ принял его радушно, накормил, оставил на ночлег. Жан Вальжан был вор, и он решил похитить у гостеприимного хозяина серебряную посуду, на которой епископ велел его угостить, и два серебряных подсвечника. После мучительных колебаний он уложил все это в мешок и на рассвете, через окно, убежал из дома епископа. Спустя некоторое время жандармы привели задержанного Жана Вальжана с украденными вещами. Но епископ, увидев его, сказал, что Жан Вальжан ничего у него не похитил, что он сам подарил ему посуду и подсвечники. Жандармы отпустили задержанного. Жан Вальжан был до глубины души потрясен поступком епископа, он внутренне преобразился и стал честным, милосердным, благородным человеком. Вот яркий пример воздаяния добром за причиненное зло.
Вернемся в заключение к словам Иисуса Христа "не противься злому". Приведем их в более широком контексте: "Вы слышали, что сказано: "око за око, зуб за зуб", а я говорю всем: не противься злому" (Нагорная проповедь, Мф. V, 38 - 39). Как понимать слово злому? В греческом тексте: "me antistenai to ponero". Poneron - прилагательное дурной, злой, плохой, ponero - форма дательного падежа. Греческий дательный падеж выполняет также функции отсутствующих в греческом творительного и местного падежей. Поэтому ponero можно перевести как злому (дательным), так и злом (творительным). Слово ponero - в этом высказывании также можно понять двояко: как субстантивированное существительное мужского рода с именительным ponero (злой) и как субстантивированное существительное среднего рода (зло). В первом случае ponero - только дательный падеж = не противься злому (человеку), во втором случае ponero - только творительный = злом, т. е. посредством зла, т. к. перевод "не противься злу" вряд ли был бы правильным.

Зло и грех.
Зло и грех - близкие понятия. Творение зла есть грех. На злой поступок можно взглянуть с разных точек зрения, а именно - с точки зрения уголовного права, правил внутреннего распорядка (учреждения, школы, воинской дисциплины и т. д.), с позиции религии. Возьмем для примера следующий случай: в школе во время перемены некий мальчик сел на подоконник, прислонился спиной к оконной раме и нечаянно, ненамеренно разбил стекло в окне. Поступок ученика с точки зрения уголовного права не наказуем, не является преступлением; с точки зрения школьных правил это нарушение порядка поведения учащихся (на окна нельзя садиться!), и мальчик (вернее - его родители) должен возместить причиненный школе материальный ущерб. С точки зрения общечеловеческой морали мальчик не совершил преступления, не совершил преступления он и с точки зрения религии, разбитие стекла (без умысла) грехом не является. Просто, в следующий раз он должен быть осторожнее.
Продолжим рассмотрение этой возможной ситуации, товарищи мальчика решили не выдавать своего друга. Но один из них незаметно вышел в коридор, побежал к директору и сообщил ему фамилию ученика, выбившего стекло. Как оценить поступок этого ученика? С точки зрения уголовного права он невиновен, с точки зрения дирекции он поступил правильно, с точки зрения общечеловеческой морали он совершил предательство (тайный донос) и не заслуживает поощрения, с позиции религии поступок мальчика не заслуживает одобрения; он совершил грех.
Грех может быть совершен по отношению к ближнему и в отношении самого себя, например, пьянство, разврат, наркомания, игра в азартные игры и под. Но фактически грех по отношению к самому себе одновременно является грехом и в отношении окружающих, прежде всего близких, т. к. причиняет им страдание. Но любой вид греховного поступка является прежде всего грехом перед Богом, т. к. всякий грех есть нарушение заповедей Божиих.

Этимология слова грех (церковнославянский и древнерусский грhхъ).
Остановимся подробнее на этимологии этого слова, ибо она делает более полным понимание его нынешнего значения. Рассмотрим три этимологических толкования этого слова.
1) П. Я. Черных [51] возводит данное слово к общеславянскому *grechъ, из и.-е. *groisus (s после i > x), исходное значение - заблуждение, ошибки, путаница (ср. в русском языке огрех, погрешность), в лит. graizyti - вертеть, крутить, сверлить; graizus - изогнутый, искривленный.
2) Н. М. Шанский [52] полагает, что в слове грhхъ тот же корень, что и в слове греть (грhти)/. Следовательно, это слово в родстве с гореть, жар, старослав. жеравь (раскаленные угли), следовательно, грhхъ в исконном значении "то, что жжет" (ср. печаль от печь, печет, стыд от студить, стужа).
3) А. Преображенский [53] сопоставляет слово грhхъ с греческим khre - безл. должно, нужно; греч. ионийское khreos - нужная вещь, долг, khrestes - заимодавец, должник, khraomai - занимать что-либо для себя, khraw - ссужать, давать в долг. В литовском griekas - грех, ошибка, griekouti - упрекать за грех, в латышском greks - грех, ущерб (правда, слова эти считаются заимствованными из древнерусского).
Трудно дать окончательный и вполне правильный ответ на вопрос о происхождении слова грhхъ, этимология его не вполне ясна. Но кажется более вероятным предположение А. Преображенского. В этом случае исходное значение слова грhхъ - долг, долг наш перед Богом, т. е. неисполненная заповедь Божия, которую мы должны исполнить, это наш долг Богу. Этот долг - отдаваемый путем покаяния, молитвы, исправления причиненного кому-либо зла - как бы возвращается Богу, он отпускается, прощается Богом. Вспомним молитвенное обращение к Нему: "и остави нам долги наша", т. е. "отпусти, прости нам долги наши". Но в объяснении А. Преображенского имеется одно лингвистическое затруднение. Если исходить из предполагаемой А. Преображенским праформы *ghro-so, видимо, с возможным чередованием o/e/e: *ghre-so, то остается неясным переход s > x (он возможен только после звуков i, u, r, k). Но, как кажется, из затруднения позволяет выйти литовское griekas и латышское greks. А. Преображенский считает эти слова славянскими заимствованиями; если это так, то в языке-источнике в исходной форме интересующего нас слова на конце корня был согласный k, который можно рассматривать как суффикс, слившийся с корнем. Тогда становится вполне объяснимым переход s > x (s - это тоже суффикс, слившийся с предыдущим видом корня grek-), gre-k-s > grek-s > grekx > грhхъ (сочетание kx упрощается в x).

Что ведет ко греху?
Искушение - соблазн, прельщение, приманка. Искушением является все то, что может привести нас к совершению греховного поступка. Но это слово имело еще другое значение: испытание; испытание трудное, подчас сложное, которое с усилием преодолевается. Вот, вероятно, в этом смысле оно употребляется в молитве "Отче наш": "И не введи нас во искушение", т. е. "помоги нам не оказаться в таком жизненном положении, которое может поколебать нашу веру".
Существительное искушение образовано от глагола искусить, у которого два основных значения: испытать, проверить и ввергнуть в соблазн (от второго значения - эпитет дьявола - искуситель, с первым же значением соотносятся прилагательное искусный - умелый, опытный, существительное искусство в его исходном значение - мастерство, умение). Исторически все эти слова связаны с заимствованным из готского языка словом kausjan - испытывать, пробовать. Корень этого слова в славянском изменяется в кус- (kaus > kus, дифтонг au > ou > u [y]): откусить, вкусить (первоначально попробовать кушанье), вкушение, вкус, вкусный; искусить, искусный, искусство, искушение.
На славянской почве этот корень сблизился с другим сходно звучащим корнем, *kоs. Корень *kоs - исконно славянский, в нем чередовались о/e, вторая разновидность корня *kes; мы находим ее в сочетании с суффиксом -ть в старославянских словах часть, съчастие, в русском часть, счастье. Корень кус- (исходно связанный с представлением о части: кусая, мы отделяем часть принимаемой пищи) находим в словах кусать, откусить, прикусить, кушать.
Соблазн, древнерусское блазнь. Блазнь - обман, в современном русском соблазнить, соблазнитель. Исходное значение корня 'дуть, надувать', родственные слова в латинском: flare - дуть, in-flare - надуть, раздуть, откуда inflatio - надувание, в русском инфляция, ср. в русском надуть - обмануть, т. о. блазнь - первоначально надувание в уши, обман, соблазн - это что-то внешне привлекательное, привлекающее, но содержащее в себе обман, ведущее ко греху.
Прельстить - хитростью обмануть, обманом ввести в грех. Корень в этом слове лесть, с чередованием лeст'-/льст'- - льстить, древнерусское прельсть (прhльсть) - обман, хитрость. Современное значение этого слова совсем иное: прелесть - нечто очень красивое, прекрасное (какая прелесть!); прелестный - очень красивый. Прежнее значение сохранилось в глаголе с той же основой: прельстить, прельщать - обмануть, обманывать, обещая что-то очень хорошее.
Исходное значение слова лесть (древнерусское льсть) - угодливое (обычно из корыстных побуждений), лицемерное, неискреннее восхваление кого-нибудь. Слово лесть - старое заимствование (еще в общеславянском) из готского языка - lists - хитрость, древневерхненемецкое list - то же значение.
В современном русском языке слово прелестный в некоторых употреблениях синонимично прилагательному прекрасный, например, "Какое прелестное дитя!", "Какие у девочки прелестные глаза"! Но всегда ли слова прелестный и прекрасный взаимозаменяемы? Прелестный о внешней, "поверхностной" красоте. Мы можем сказать, "Какой прелестный танец" - о танце маленьких лебедей в балете "Лебединое озеро" П. И. Чайковского [55], но о его опере "Пиковая дама" или его шестой симфонии никак не скажем "Какая это прелестная опера или симфония", музыка этих произведений только прекрасная!
Примечание. Сходное семантическое развитие мы наблюдаем в словах чарующий, очаровательный, очарованье; исходное слово чары - магические действия, волшебство. Также в словах волшебный (волшебное искусство) и волшебство, волшебник, волхв (корень тот же); обаятельный - прекрасный, привлекающий к себе, от слова обаяти - заколдовать словами, ср. заговорить в значении заколдовать (древнерусское баяти - говорить); обворожить, обворожительный - от ворожить - колдовать.

Ступени греха.
Первая - это только мысль о грехе, лишь намерение совершить греховный поступок. Голос совести может не дать осуществиться этому помыслу. Однако не вняли голосу совести - грех совершился, но этот грех может стать единичным: мы вняли еще громче звучащему голосу совести, и грех больше не повторился.
Возможна и другая ситуация: грех стал повторяться, стал привычным, перешел в порок. Голос совести продолжает звучать, терзает нас, но тягу к привычному уже греху преодолеть не можем. Слово порок, корень его рок-, варианты: рек/рок/реч/риц- (реку, изреку, изречение) обозначает говорение. Порок - это то, что заслуживает осуждения, порицания (глагол по-риц-ать - осуждать).
Но влечение к греховным деяниям может усиливаться, удается заглушить голос совести, стремление к греху делается неуправляемым: греховное влечение становиться страстью (ср. страсть к пьянству, к употреблению наркотиков, к воровству, к разврату и т. д.).
Слово страсть в современном употреблении означает неудержимое стремление к кому или чему-либо, чрезмерное возбуждение, душевный порыв. Соотносительное по значению прилагательное страстный: страстный порыв, страстное увлечение, страстная любовь. Страсть может иметь своим объектом нечто положительное: страсть к музыке, к рисованию, к путешествиям и отрицательное: страсть к пьянству, к курению, к азартным играм, ко лжи, к распутной жизни и т. д. В церковнославянском и древнерусском слово страсть означало страдание, мучение (страсти Господни - о страданиях Иисуса Христа). Соотносительное с ним прилагательное с ударением на последнем слоге - страстнoй (страстнaя неделя, завершающая Великий пост, посвящена воспоминаниям о страданиях Иисуса Христа).
Корень в этом слове страд-, соединившийся с суффиксом *t-ь (*strad-t-ь > страсть, dt > st). Исходное значение корня *strad - стараться, стремиться к чему-либо (в этом случае неизбежными могут быть усилия, напряжение, волнение, возбуждение, неприятное ощущение, переживания). Происходит семантическое (смысловое) расщепление в словообразовательном развитии этого корня. В результате возникают слова, довольно далеко друг от друга отстоящие по значению: страсть (сильное волнение, влекущее чувство), страсти (страдания), страда - время трудных, напряженных полевых работ, страдать, страдание, пристрастие, пристрастный, беспристрастный, сладострастный, пристраститься и др.
Корень *strad- и.-е. происхождения, он представлен, например, в латышском языке: stradat - работать, stradigs - трудолюбивый, работающий.
Заслуживает внимание сопоставление семантического развития славянского корня *strad- и не находящегося с ним в родстве греческого корня path- и латинского pat-. В греческом языке глагол paskho (исходная форма path-sko) означает страдать, терпеть, переносить, испытывать. Однокорневое существительное pathos означает страдание, тяжелое испытание, а также сильное чувство, волнение, возбуждение, воодушевление. В русском языке имеются заимствованные из греческого словa с этим корнем: патетический (pathetikos), пафос (выступать с пафосом, патетическая речь, патетическая соната Бетховена). В латинском назовем глагол patior, passus sum, pati - терпеть, переносить, претерпевать; существительное passio, родительный падеж passionis - претерпевание, страдание. От этого слова произошло наименование четырех великопостных богослужений - пассия - молитвенное воспоминание о страданиях Иисуса Христа, с чтением повествований об этих страданий четырех евангелистов.

Преодоление греха. Прощение грехов.
Как бороться с грехом, с греховным побуждением? За совершенный грех надо осудить себя, покаяться. Древнерусский глагол каять (каяти) означал бранить, порицать, осуждать (например, в Слове о полку Игореве: "Ту нhмци и венедици, ту греци и морава поють славу Святъславлю, кають князя Игоря" = порицают князя Игоря).
Каяться - бранить, осуждать самого себя, испытывать угрызения совести. Совершенный вид этого глагола покаяться. Соотносящееся с ним существительное покаяние.
Искренне, в полной мере, осудить себя за совершенный грех - раскаяться. Приставка рас- помимо значения совершенного вида, вносит значение полноты, исчерпанности, завершения действия - "полностью покаялся, полностью осознал свой грех". Раскаявшись, поведать кому-либо (обычно священнику) о совершенном грехе - исповедаться (ведать - поведать - исповедать - исповедаться). Покаяние, раскаяние перед Богом и тем, кому сделано зло. Цель раскаяния - получить прощение.
Глагол простить означает забыть злой поступок, отпустить грех. Глагол простить этимологически связан с прилагательным простой. В этом слове предполагается приставка *pro- и корень *st (его варианты *sto/sta/st). Исходное значение слова прост(ъ) - "прямо стоящий". Человек, сделавший грех, как бы падает (ср. выражение "впасть в грех"), простить - это "прямо поставить, поднять".
Прощение, покаявшись, мы получаем от Бога ("и остави нам долги наша" = "и прости нам грехи наши") и от человека, перед кем мы согрешили. Но мы не можем получить от Бога прощение, если мы не покаялись перед тем, кому мы сами причинили зло, не получили от него прощение. Вспомним еще раз евангельскую притчу о человеке, желавшем принести жертву Богу: "если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой" (Мф. V, 23 - 24).
В творении греха и в делании добра две стороны, как бы два участника: тот, кто причиняет кому-либо зло или делает добро кому-либо, и тот, по отношению к кому совершается грех или сотворено доброе дело. Позиции этих двух сторон противоположны: творящий добро не должен хвалиться этим, он должен как бы забыть о том, что сделал, не придавать особого значения своему доброму поступку, а тот, кому сделано доброе дело, должен всегда помнить об этом, не забывать о милосердии, оказанном ему. Напротив, раскаявшийся в злом поступке и получивший прощение не должен никогда забывать о грехе, совершенном в отношении ближнего своего, чтобы он (т. е. грех) никогда не повторился больше. В душе согрешившего должен остаться как бы шрам, который будет напоминать нам о сделанном грехе и предостерегать от повторения его. Некоторая аналогия: я разбил стакан и, желая поднять осколки, поранил себе руку, рана зажила, но на руке остался шрам, который будет меня предостерегать от неосторожного обращения с битым стеклом. Напротив, человек, простивший своему обидчику злой поступок, должен забыть об этом поступке, не вспоминать о нем, не таить в душе своей зла, т. е. не быть злопамятным.

Спасение.
Борьба с грехом, с греховными побуждениями, исполнение заповедей любви Иисуса Христа - путь к спасению души. Существительное спасение от глаголов спасти - спастись. Это приставочные глаголы, производные от пасти. Пасти в исходном значении: водить домашний скот (коров, овец, коз) по тем местам, где произрастает корм для них, следить за ними, чтобы они не разбежались по сторонам, оберегать от опасностей разного рода. Следовательно, семантические компоненты (семы) этого слова: водить, кормить, охранять от опасностей. Эти семы реализуются в производных словах: пастбище, выпас, пастух, пастырь, запас, запасти, припасти, припасы, опасаться, опасный, опасность, опасение, спасти, спаситель, спасательный, упаси (в выражении "упаси Бог"). Сходное семантическое развитие имеем в однокоренном (и.-е. происхождения) латинском слове pasco - пасу, питаю, кормлю, pascuum - пастбище, pastor - пастух, пастырь, pastorаlis - пастушеский (ср. в русском пастораль), pastus - корм, pabulum - пища, корм, pastillus - ароматные лепешки для жевания (ср. в русском паста, пастила). В русских и латинских словах и.-е. корень *pa-; его исходное значение, вероятно, защищать, охранять, ср. в санскрите pa- - защищать; 3-е лицо, ед. ч. pati - он защищает. Можно предположить, что и.-е. pa- мог быть осложнен суффиксом i, и корневое a могло чередоваться с o, тогда его вид был бы pai-/poi-; в этом случае к данному гнезду можно было отнести и греческое poi- в словах poimen - пастух, poimne - стадо, poimaino - пасу, забочусь, берегу, брожу, poimanter - пастух, poimator - вождь, предводитель. Для славянского пасу и латинского pasco можно предположить один и тот же осложненный суффиксом -sk- корень *pa-. В славянских языках упрощение группы sk: *pask-ti > пасти.
Спасение души - путь, ведущий к бессмертию, к вечной жизни, к постоянному cношению с Богом. Путь этот начинается уже в этой, земной жизни. Спасение души дается свыше, это дар Божий. Но мы не можем пассивно принимать этот дар; надо пройти свой жизненный путь так, чтобы в какой-то степени заслужить его [56]. Что же от нас требуется? Стремиться к чистоте душевной, бороться с греховными побуждениями и делами, следовать заповедям Божиим.
Возникает вопрос: не является ли забота о спасении своей души проявлением эгоизма? Не пренебрегаем ли мы при этом заботой о своих ближних? Не совершается ли спасение души за счет блага наших братьев и сестер? Чтобы ответить на этот вопрос, зададим себе другой вопрос: является ли эгоизмом забота о своем теле? Забота о здоровье своем, занятие спортом, нормальное питание, закаливание своего организма? Совершенно бесспорен ответ: конечно, нет! (Если, конечно, мы при этом не впадаем в излишества, наносящие вред или себе самому, или близким и ближним - увлечение нарядами, перееданием, стремление к излишнему комфорту, роскоши и т. д. В этом случае проявится наш эгоизм). Если разумная забота о благополучии, здоровье своего тела вполне оправдана, даже необходима, то тем более необходимой является забота о спасении своей души. Забота о спасении своей души в принципе исключает всякую возможность эгоизма. В самом деле - молитвы о своих близких, забота о них, внимание к нуждам ближних, подчас самоотверженная помощь находящимся в беде, готовность пожертвовать своей жизнью [57] ради близких и ближних - все это невозможно при эгоистическом образе жизни.

Что спасает: вера или добрые дела?
Спасение - дар Божий. Безгрешных людей нет. Далеко не всегда мы бываем достойны этого дара. Чем мы можем заслужить его: своей верой или добрыми делами? В Новом Завете мы находим, на первый взгляд, два разные ответа:
Апостол Иаков в своем Соборном послании пишет: "Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: "идите с миром, грейтесь и питайтесь", но не даст им потребного для тела: что пользы?
Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе (II, 14 - 17). Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? (24).
Апостол Павел в своих посланиях пишет, что человек оправдывается только верою: "Мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона" (Послание к Римлянам, III, 28).
На первый взгляд высказывания апостолов противоречат друг другу. Но если вникнуть поглубже, никакого противоречия нет. Во-первых, апостол Павел говорит не о творении добрых дел, а о законе. А Ветхозаветный закон, помимо этических норм, содержит в себе множество установлений, касающихся всех сторон жизни правоверного иудея. В основе Ветхозаветного закона лежит Пятикнижие пророка Моисея. Во-вторых, апостол Павел, безусловно, прав, говоря о спасении верою. Вспомним еще раз разбойника на кресте, творившего в жизни своей только злое. Но будучи распят, находясь возле Иисуса Христа, он уверовал в Него, раскаялся и был прощен Господом: "Один из повешенных злодеев злословил Его (Иисуса Христа) и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли; а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лк. XXIII, 39 - 43). Разбойник, не сделавший в жизни ничего доброго, был спасён внезапно пробудившейся в его душе верою в Бога. Но, с другой стороны, и апостол Иаков справедливо пишет, что вера без дел мертва, имея в виду именно творение добрых дел, а не выполнения всех требований Ветхозаветного закона.
Вспомним сказанное выше о значении слова вера. Вера в Бога - это убежденность в истинности Его бытия, доверие к Нему, надежда на Него и любовь к Нему. Вера без любви - это не вера в Бога. "Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? (Соборное послание апостола Иакова, II, 19 - 20). Любовь же к Богу непременно проявляет себя в творении добрых дел, без них это не любовь. Поэтому по существу никакого противоречия между словами апостолов нет. Приведу замечательные слова апостола Павла о любви: "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится... Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (I-ое посл. к Коринфянам XIII, 1 - 13).

Святой. Святость.
Слово святой получает разный смысл в зависимости от тех слов, с которыми сочетается: Бог, человек; храм, церковь, икона, жизнь, дело и некоторые другие.
В сочетании со словом Бог это слово обозначает безгрешный, чистый, праведный. Качества эти абсолютны.
Применительно к человеку святой - это особенно близкий Богу, посвятивший всего себя служению Богу и ближним, исполнению заповедей Божиих, молитвенно общающийся с Богом, удостоившийся особой благодати Божией. Но все эти качества не абсолютны, а относительны. Святые (люди) не безгрешны, не свободны от греха подобно Богу.
Святой применительно к предметам означает то, что имеет отношение к Богу: храм - место соборной молитвы Богу, икона свята потому, что изображает Господа нашего Иисуса Христа, Богоматерь и людей, просиявших своей святостью.
Освященная вода называется святой потому, что она символически знаменует ту воду (реки Иордана), в которой крестился Иисус Христос; Святые Дары, бескровная жертва, приносимая во время литургии Богу, - это освященный хлеб и вино, принимая которые, верующие приобщаются Телу и Крови Иисуса Христа.
Святая земля - та сторона, где родился Господь, где Он проповедовал, где Он претерпел крестные страдания и воскрес из мертвых.
Примечание. Мы знаем далеко не всех людей, удостоившихся святости. Многие из них до поры до времени могут оставаться неизвестными. Церковь канонизирует [58] тех, святость которых становится признанной. Надо иметь в виду, что канонизация - это только установление святости. Тот, кто церковью был признан святым, был свят и до этого признания. Известно образное сравнение святых с бесчисленными звездами, сияющими на ночном небе.
В православной Церкви святые именуются угодниками Божиими, праведниками. Среди них различаются пророки. Это особые избранники Божии, которым Господь открывал свою волю, чтобы они возвещали её людям. Апостолы [59] - посланники Божии. Так именуются ученики Иисуса Христа, которых Он посылал на проповедь.
Подвижники, совершившие подвиг, равный апостольскому, именуются равноапостольными (например, равноапостольные просветители славян святые Кирилл и Мефодий).
Мученики, великомученики, страстотерпцы - святые, претерпевшие мучения за веру Христову, а некоторые из них и положившие жизнь ради неё.
Преподобными называются монахи, прославившиеся своею святостью, например, преподобный Сергий Радонежский, именуемый игуменом земли Русской, преподобный Серафим Саровский и многие другие.
Чудотворцами называются святые, получившие от Бога дар чудотворения, например, святитель Николай Мирликийский, чудотворец.
Юродивыми или блаженными именуются святые, принявшие подвиг юродства (юродивый Христа ради - человек, который представляется миру странным, иногда неразумным, но в самом деле исполнен истинной мудрости). Вспомним замечательный образ Юродивого в трагедии А. С. Пушкина "Борис Годунов". Юродивые переносят с величайшим терпением холод и зной, голод и поношения, насмешки, гонения, нередко они получают от Бога дар прозорливости и чудотворения (например, блаженная Ксения Петербургская).

Почитание святых. Молитвы святым.
Святых людей почитают все христиане. В православной и католической Церквах принято обращаться с молитвой не только к Богу, но и к святым. Протестанты чтут святых, но с молитвами обращаются только к Богу. Следует отличать молитву к Богу от молитв к святым. Бог Сам может исполнить нашу просьбу, святых же мы просим ходатайствовать за нас перед Богом, полагая, что они ближе к Богу, чем мы. Обычная форма молитвенного обращения к святому - "моли Бога о нас", например, "Отче священноначальниче Николае, моли Христа Бога спастись душам нашим" (из тропаря святителю Николаю Мирликийскому, чудотворцу).
Особое место в почитании святых в православной и католической Церкви занимает Мать Господа нашего Иисуса Христа Пресвятая Дева Мария. Её мы именуем Богородицей, просим о помощи в бедах наших, призываем содействовать нашему спасению. В богослужениях обеих Церквей много специальных служб, посвященных Богоматери, составлено в разное время много молитв. Приведу некоторые из них. (Первая православная, в переводе с церковнославянского на русский язык).
1. Царица моя преблагая, надежда моя, Богородица, пристанище сирых и защитница странствующих, радость скорбящих, покровительница обижаемых! Ты видишь мою беду, видишь мою скорбь, помоги мне немощному, направь меня странствующего. Беду мою ты ведаешь, помоги мне, как изволишь, ибо не имею иной помощницы, кроме Тебя, ни иной защитницы, ни благой утешительницы, кроме Тебя, о Богоматерь. Да сохранишь меня и защитишь во веки веков. Аминь.
2. Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица: не презри молений наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда. Дева Преславная и Благословенная, Владычица наша, Защитница наша. Заступница наша! С Сыном Твоим примири нас, Сыну Твоему поручи нас, к Сыну Твоему приведи всех нас. Молись о нас, Пресвятая Богородица.
3. Помни, о Всемилостивая Дева Мария, что никогда никто не слышал о том, чтобы прибегающий к Тебе, ищущий Твоего заступничества, был Тобою оставлен. Исполненный такого упования, я прихожу к Тебе, я прибегаю к Тебе, изнемогая под бременем моих грехов, припадаю к Твоим стопам. Не отвергни моих молений, Мать вечного Слова, но благосклонно внемли им и исполни мою просьбу. Аминь (Молитва св. Бернарда (XI в.)) .

Происхождение слова святой.
Понятие святости, святого прежде отличалось от современного. У древних евреев - это избранный, правильно верующий. Так называли они себя в отличие от язычников; ранние христиане именовали себя святыми (в значении избранник, правильно верующий), отличая себя от иудеев и язычников, не верующих во Иисуса Христа. Существуют разные этимологии этого слова. Мне представляется наиболее вероятным и удачным сближением по корню слова святой со словом свет (свhтъ). Святой, следовательно, в исконном значении светлый, сияющий, чистый. И.-е. корень слова свет (свhтъ) - *k'uoit-, в общеславянском дифтонг oi > h; возможно предположить вставку инфикса n, который в сочетании с предыдущим гласным e (h) дает э носовое; в старославянском святъ, в русском э носовому соответствует а с предшествующим мягким согласным: свят. Былое родство слов свят и свhтъ, возможно, отразилось в традиции изображать на иконах Иисуса Христа, Богоматерь, святых с сиянием вокруг головы, называемых нимбом (латинское nimbus - облако).
Заглянем в греческий, латинский и древнеиндийский.
В греческом святой agios, agneia - святость, чистота, непорочность, agnizo - освящать; кроме того, святой обозначается словом agnos (также непорочный, священный). Исконный корень в этих словах ag-, тот же корень в санскрите, с начальным йотом: yaj - (ядж), в греческом языке начальный йот изменился в h - густое придыхание. Yaj - приносить жертву, совершать жертвоприношение (3-е лицо ед. ч. yajati), yajana - жертвоприношение, yajas - почитание, преклонение; yajna - жертва, жертвоприношение; набожность, благочестие; yajniya - божественный, святой.
Вероятно, значение жертвы восходит к более раннему значению 'святой, божественный, достойный поклонения'.
В латинском святой - sanctus. Это слово также обозначает священный, безупречный, добродетельный, незыблемый. Sanctitas, atis - святость, благочестие, непорочность, нравственная чистота. Производящим словом является глагол sancio, sanxi, sanctum, sancire - 1) твердо устанавливать, узаконивать, предписывать; 2) подтверждать; 3) запрещать; 4) делать незыблемым, освящать.
Sanctio, -onis - 1) нерушимый закон; 2) строжайшее постановление; 3) закон с указанием кары за его нарушение (ср. в русском слова латинского происхождения - санкция, санкционировать через немецкий язык).
Исходный вид корня sac- [61], он представлен в словах sacer, -сrа, -crum - 1) посвященный; 2) священный, святой; 3) великий; 4) внушающий благоговение; 5) обреченный подземным богом, преданный проклятию. Sacro, sacravi, sacratum (I спр.) - 1) освящать; 2) посвящать; 3) предавать проклятию. Sacrifico - (из sacrum facio - буквально делать святым) - совершать жертвоприношение, священнодействовать. Sacrificium - жертвоприношение, священнодействие.
Исходное значение корня, вероятно, 'твердо устанавливать, узаконивать, объявлять'. Исходное значение как бы раздвоилось на два противоположных значения: 1) разрешать, устанавливать святость, признавать святым; 2) запрещать, предавать проклятию.

Церковь.
Слово церковь имеет сложную историю. В его основе лежит греческое слово kuriake или kuriakon - прилагательное от слова Kurios - Господь. Kuriake oikia - Господний дом, дом для общей молитвы Господу. Это слово было заимствовано из греческого языка древними германцами после их крещения. В готском языке оно стало звучать как kirika, в немецком Kirche, в английском church и в старославянском црькы (древнерусском цьркы), а в вин. падеже црькъвь (древнерусском цьркъвь). Современное церковь, таким образом, бывшая форма винительного падежа.
У греков было еще одно наименование для совершения совместной молитвы ekklesia. В классическом греческом оно обозначало народное собрание, от ek-kaleo - созываю, собираю с разных стран [62].
Слово церковь в русском языке имеет несколько разных значений:
1. дом для совместной молитвы, храм;
2. община верующих при храме;
3. поместная Церковь;
4. церковная иерархия;
5. конфессия, вероисповедание;
6. вселенская Церковь.
Рассмотрим эти значения.

Храм
Слово храм церковнославянское, в древнерусском хоромъ в значении дома, здания (ср. современное хоромы - большая, богато обставленная квартира или такой же дом).
Храм - дом для молитвы ("Domus Mea domus оrationis vocabitur" - Дом Мой домом молитвы наречётся - надпись на здании церкви св. Екатерины в Санкт-Петербурге).
Храм - место для всеобщей (соборной) и частной (индивидуальной) молитвы. Храм свят, ибо в нем совершаются богослужения, возносятся к небу молитвы верующих. В храме, как иногда говорят, "намоленные стены", т. е. стены храма как бы хранят на себе отпечатки бесчисленного множества молитв приходящих в него.
Православный храм обращен алтарем на восток. Ступеньки, ведущие в него, и площадка перед входом в основное помещение церкви называется папертью. Корень в этом слове пер- (тот же, что в словах запирать, запереть) слился с мало употребительной сейчас приставкой па-, одно из значений которой "неполнота, меньшая степень чего-либо" (ср. современное сын и пасынок = "как бы сын"). Паперть - "неприкрытое, незапертое место". Далее двери, ведущие в храм. Первая часть его - суженный проход в основное помещение, иногда отделённый от него вторыми дверями - притвор (при-творить - не полностью закрыть, прикрыть). Раньше в притворе должны были стоять готовящиеся к крещению (оглашенные) и кающиеся грешники, не допускаемые ко святому причастию. Основное помещение храма обычно имеет крестообразную форму или форму, напоминающую корабль. (Церковь как бы корабль, ведущий к спасению).
Впереди расположен на возвышении алтарь (латинское altus - высокий), возвышение называется солеей (солея - вероятно, от еврейского soleia - груда, насыпь, возвышение), посреди солеи полукруглые несколько ступенек, ведущих вниз, верхняя часть их называется амвон (греческое ambon от anabaino - восхожу). С амвона священник благословляет молящихся, произносит проповедь, диакон возглашает молитвы.
Алтарь отделен иконостасом - перегородкой различной высоты, на которой помещаются, иногда в несколько ярусов, иконы. (Греческое eikon - образ, подобие и stasis - подставка; место, куда что-нибудь ставится или вставляется).
Иконостас имеет три входные двери - врата. Средняя, наибольшего размера, называется царскими вратами. В них незримо входит вместе с вносимыми Дарами сам Иисус Христос. Боковые двери называются северными и южными.
В центральной части алтаря престол, именуемый так, потому что на нем незримо пребывает во время литургии Сам Иисус Христос. Престол имеет кубическую форму, покрыт несколькими покровaми, Святые Дары возлагаются на антиминсе. (Слово антиминс образовано от двух слов: греческого anti- - вместо и латинского mensa - стол; как бы вместостолие). На антиминсе совершается освящение Святых Даров. На престоле находятся дарохранительница для запасных Святых Даров, Евангелие, крест и семисвечник.
Слева от престола небольшой стол - жертвенник, на котором во время проскомидии происходит приготовление Святых Даров. Хлеб, употребляемый для причастия, называется просфорой (греческое prosphero - приношу, prosphora - приношение). Она состоит из двух частей, знаменующих божественную и человеческую природу Иисуса Христа. Просфора изготовляется из квасного (дрожжевого) теста.
За престолом на стене прикреплен крест, называемый запрестольным. Стены храма украшены иконами, возле одной из стен стоит распятие, большой крест, сделанный обычно из дерева. В храме, в нескольких местах его, стоят подсвечники, иконы праздника или Евангелие возлагаются на специальные высокие подставки - аналои (аналой от греческого analogein, ana- приставка со значением на-, logein - говорить, произносить. Священник произносит проповедь, стоя перед аналоем).
На крыше церковного здания один или несколько куполов (из итальянского cupola - купол. Первоисточник - латинское cupa 'кружка, чаша'; купол - как бы перевернутая чаша). Купола увенчаны крестами; если куполов несколько, то наибольший из них знаменует Иисуса Христа, меньшие - апостолов.
К началу богослужения верующие призываются равномерными ударами в большой колокол. Этот звон называется благовест, затем перед самым началом богослужения звон нескольких колоколов (трезвон или перезвон) [63]. Место, где повешены колокола, называется звонницей. Звонница может быть на храме или вне его.

Церковь - община.
Так именуется община верующих при храме, прихожане. Ср. такие употребления этого слова: "при нашей церкви имеется приходская школа", "наша церковь попечительствует над гимназией, помогает престарелым, неимущим".

Церковь поместная.
В отличие от католической Церкви, которую возглавляет архиепископ г. Рима, именуемый Папой Римским, православная Церковь не имеет единого предстоятеля. Существует несколько совершенно независимых друг от друга, автокефальных [64] православных церквей, находящихся в братском общении, каждая из которых имеет своего предстоятеля, обычно патриарха, иногда митрополита или архиепископа (например, Кипрская православная Церковь). Назовем некоторые автокефальные православные Церкви: Русская, Грузинская, Болгарская, Сербская, Румынская, Польская, Иерусалимская, Антиохийская, Элладская. Возглавитель автокефальной церкви именуется предстоятелем, т. е. впереди стоящий среди равных ему по сану епископов.

Церковь - конфессия (вероисповeдание).
Выше было сказано, что слово религия может быть употреблено в более широком и в более узком значении, в значении вероисповeдания. Напомним, что в смысловой структуре этого слова есть компонент "определенное представление о Боге". Главным образом, в этом кроется различие таких религий, как христианство, ислам, иудаизм, буддизм и другие.
Но и в пределах христианства имеются разные вероисповедания (религии, конфессии), однако различия между ними не так значительны, как, например, между христианством и буддизмом. Для обозначения различий в вере среди христиан употребляется также (наряду с религией, вероисповеданием) слово конфессия. Этим термином можно назвать православие, католичество, лютеранство, баптизм и некоторые другие.
Следует различать основные христианские конфессии, или традиционные, и новые верования, подчас стоящие уже за пределами христианства.
Основные христианские конфессии имеют много общего: вера в Единого Бога, троичного в Лицах, иначе во Святую Троицу; вера во Иисуса Христа, Сына Божиего, Спасителя нашего; принятие Его заповедей любви; вера в воздаяние, в воскресение мертвых, в вечную жизнь, в Церковь, созданную Иисусом Христом.
Слово конфессия латинского происхождения: Confiteor, confessum sum, confiteri - сознавать, исповедывать. Confessio, onis - сознание, признание, выражение, исповeдание.

Церковь - иерархия.
Церковь - это сообщество верующих в Иисуса Христа, в нее входят миряне и священнослужители. Но часто слово Церковь употребляется в значении иерархии священнослужителей.

Вселенская Церковь.
Наиболее общее значение этого слова. Вселенская от слова вселенная (калька с греческого oikoumene - это причастие со страдательным значением от глагола oi2ke1w [65] - населяю, обитаю). Следовательно, oikoumene - заселенная, обитаемая часть земли. Калька вселенная первоначально имело такое же значение, как и oikoumene. В современном русском языке оно обладает более широким смыслом, вселенная - космос. Церковь называется вселенской потому, что она объединяет в себе всех истинно верующих христиан. Вселенская Церковь едина. Она - Тело Христово. Иисус Христос - Глава её. Вселенская Церковь незримо объединяет в себе всех истинных христиан, независимо от их конфессиональной принадлежности. Объединяет их вера в Иисуса Христа. Вселенская Церковь заключает в себе и ныне живущих христиан (земная Церковь) и тех, которые раньше жили, души которых удостоились вечной жизни с Богом (Небесная Церковь). На земле Церковь Христова, по грехам нашим, распалась на части, нередко враждующие друг с другом.
Очень сложен вопрос об отношении между Вселенской Церковью и разделенными земными церквами. В какой степени они сохраняют в себе полноту Вселенской Церкви? На этот вопрос нам ответить трудно. Но, хочется думать, что каждая из земных церквей отражает в себе с бoльшей или мeньшей полнотой Вселенскую Небесную Церковь. Думается, что каждая из основных христианских Церквей не должна себя считать единственным воплощением Вселенской Церкви, а за остальными отрицать право называться христианскими и считать всех иноверцев отступниками, еретиками, осужденными на вечную гибель.
А как Небесная Церковь? Неужели и она разделена по конфессиональной принадлежности? Такое предположение абсурдно. Неужели в вечных обителях Божиих есть подразделения для православных, католиков, лютеран, баптистов? Такое мнение греховно по своему существу.
А как же быть с принятым разными конфессиями положением - вне Церкви нет спасения? С этим положением нельзя не согласиться. Но как сложится судьба тех, кто не принадлежит к моей Церкви? Можно ли достигнуть спасения тем, кто вне моей Церкви? Может ли православный, католик, лютеранин считать, что спасительна только его вера? Некоторые так думают. Но это заблуждение. Но если я, православный, считаю, что спастись может своей верой в Иисуса Христа, любовью к ближнему христианин любой христианской конфессии, тогда как быть с тезисом "Вне Церкви нет спасения"?
Думается, что Церковь в этом высказывании Вселенская, границы которой не совпадают с границами моей Церкви и других земных Церквей. Тогда тезис, безусловно, верен.
Примечательны высказывания по этому поводу некоторых православных и католических богословов. Так, митрополит Антоний Сурожский, живущий в Лондоне и духовно окормляющий православных русских и англичан в этой стране, видный богослов и проповедник, пишет: "Не будет ли законным сказать, что там, где есть познание Бога, там, где есть признание Христа Господом, где наличествует отдача своей жизни и своей смерти Господу, Православие - а, значит, и Церковь - присутствует, как свет - ослепительный или только мерцающий, как живая вода, напояющая сухую землю, как дрожжи, квасящие все тесто, как кровь, пробивающаяся в израненных тканях?" [66]. "Нет, Церковь не разделена: она едина ныне, как и в прошлом; полноту ее мы видим в Православии верой, которая позволяет видеть сквозь человеческую непрозрачность падшего мира... Но ее тайна выходит за пределы ее видимых границ" [67].
"Что делать с теми, которые, примкнув к ошибочной вере, приняв ущербное богословие, живут ради Христа и умирают за Него? Свидетели Его - мученики за веру в Господа, католики, протестанты и другие, которые жили лишь ради того, чтобы передать веру в Спасителя тем, кто Его не знал, прожили подвижническую жизнь, приняли мученическую смерть. Неужели они могут быть признаны Христом, в вечности, и должны быть отвергнуты Его учениками на земле?" [68].
"Христианин не затворяется в своей религии как в сказочном замке, его сердце открыто для всех; он не отщепенец, напротив, в любой среде, где он оказывается по воле Божией, он старается быть "всяческим для всех", чтобы всех спасать" [69]. "Если человек в своей жизни твердо следует велению своей совести, если он устремлен к Добру..., если он тянется к смутно ощущаемому Идеалу, с большой буквы, даже наперекор своим личным интересам и предрассудкам, даже отказываясь от своего удобства, от своего спокойствия, а может быть, и жертвуя своей жизнью, - тогда позволительно думать, что эта любовь к Истине, к Красоте и Справедливости, эта самоотверженность... открывает ему доступ к Христу, Который огнем Своего божественного милосердия придает новую сверхъестественную ценность его любви, возвышает ее и преображает" [70].
"К вселенскому единству народа Божия... призваны все люди; к нему по-разному принадлежат или предназначены и верные католики, и другие верующие во Христа, и, наконец, все люди без различия, призванные благодатью Божиею ко Спасению" [71]. "А кто без вины своей не знает Евангелия Христова и Его Церкви, но все же ищет Бога искренним сердцем и под воздействием Его благодати стремится исполнить своими делами Его волю, которую познает благодаря голосу совести, те могут наследовать вечное спасение" [72]. Но, к сожалению, не все так думают.
В заключение этой части укажем три концепции раздела Церкви.
1. Теория раскола на две части: восточную и западную.
2. Теория откола - отколовшаяся ветвь теряет связь со своей основной и засыхает, лишенная благодати.
3. Теория дерева - ствол единый, основа общая для всех конфессий.
Следует отметить принципиальное изменение своей позиции по отношению к православию католической Церкви после II-го Ватиканского Собора. На этом Соборе было принято решение рассматривать обе Церкви как Церкви-Сестры, одинаково спасительные и благодатные. Второй Ватиканский Собор начался под духовным руководством Папы Иоанна XXIII-го, а после его кончины завершился при Папе Павле VI. Историческим событием в деле сближения Церквей явилось паломничество Павла VI в Палестину и его встреча с Константинопольским Патриархом Афинагофом. После этой встречи Патриарх, показывая чашу, подаренную ему Павлом VI, сказал: "Я горячо желаю, чтобы настал день, когда Папа Павел VI и я сможем вместе растворить воду и вино в этой чаше" [73].

Церковь и национальность.
Является ли вероисповедание одним из важнейших признаков нации? И да, и нет. Так, если мы сравним русских и арабов, бoльшая часть которых исповедует ислам, то религия окажется таким признаком для тех и других. Ну, а если возьмем для примера грузин и русских? И те, и другие православные. Вера в данном случае не является различительным признаком этих двух наций. Православие исповедают многие народы: сербы, болгары, македонцы, греки, часть арабов, небольшой тюркский народ гагаузы; есть православные французы, англичане, японцы. Еще больше число национальностей исповедают католическую веру. Отсюда следует, что вера не во всех случаях оказывается различительным признаком нации. Здесь уместно напомнить замечательные высказывания по этому случаю апостола Павла: "Нет различия между Иудеем и Еллином, потому что один Господь у всех, богатый для всех призывающих Его" (К Римлянам X, 12). "Один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас" (Ефес. IV, 6). Вера в Господа нашего Иисуса Христа объединяет людей независимо от их национальности, социального положения, политических взглядов, возраста.

Религия и патриотизм.
Любовь к своему народу, его языку, его истории, духовной культуре, безусловно, положительные чувства. Патриотизм свойственен любому народу, и чувство это благородное и нужное. Но настоящий патриотизм сочетается и с уважительным отношением к другим народам, к их культуре, обычаям и в том числе - к их религии. Если этого нет, патриотизм становится национализмом, шовинизмом. В этом случае он проявляется в сознании собственного превосходства над другими нациями, в нетерпимости, а подчас и во враждебном отношении ко всем людям не моей национальности и их вере. Такой "патриотизм" несовместим с христианской верой, наднациональной по своему существу.

Веротерпимость и нетерпимость к вере ближнего своего.
Одно исключает другое. Нетерпимость несовместима с религией Любви - христианством. Мне хочется привести здесь мудрые слова святого Иоанна Кронштадтского: "Злобы как огня бойся. Злоба приходит иногда в сердце под предлогом ревности о славе Божией или о благе ближних; не верь и ревности своей в этом случае: она ложь или ревность не по разуму; поревнуй о том, чтобы в тебе не было злобы" [74].
Наша межконфессиональная разобщенность приводит часто к забвению того простого и главного положения, что прежде всего - мы все христиане. Если мы спросим кого-либо о том, какой он веры, то обычным ответом будет: я - православный, я - католик, я - лютеранин и т. д. И редко, когда нам придет в голову единственно правильный ответ на этот вопрос: я - прежде всего христианин, а потом уже православный, католик или баптист.
Христиане должны быть терпимы к вере своих братьев и сестер, уважать их веру. Есть в русском языке хорошее слово веротерпимость. Веротерпимость - это уважительное, благожелательное отношение к вере наших ближних, стремление увидеть в их вере прежде всего то, что сближает нас, готовность увидеть полезное для нас и поделиться с ними опытом нашей Церкви.
Вместе с тем веротерпимость должна иметь свои пределы. Она не должна перейти в беспринципность, неустойчивость своих собственных религиозных убеждений. Мы можем твердо исповедовать свою веру, но при этом быть готовым к диалогу с инаковерующим, понимать их, находить то, что объединяет нас.
Но веротерпимость должна иметь определенные границы. Эта граница не может быть у всех одинаковой, она различна у разных людей. Нет предела веротерпимости между христианином и приверженцем культа сатаны или сторонником человеконенавистнических воззрений.

Экуменизм и христианская вера.
Об этимологии этого слова было сказано выше. Экуменизмом называется движение среди исповедующих разные христианские конфессии, направленное к достижению взаимопонимания, сотрудничества между ними. Как оценивать это движение? Существуют две взаимоисключающие точки зрения: экуменизм - величайшая ересь XX века и экуменизм не противоречит духу христианской веры, это путь, ведущий к сближению разобщенных христиан.
Противники экуменизма в пылу полемики творят вымышленный образ врага, чтобы убедительнее казалось обличение его. Утверждают, будто бы экуменизм ставит своей задачей создание какой-то синтетической религии, вобравшей в себя элементы существующих христианских конфессий.
Совершенно ответственно можно сказать, что такой цели экуменическое движение перед собой не ставит. Христианское единство - дело далекого будущего и без помощи Божией достигнуто быть не может [75]. Но стремиться к этому, молиться об этом мы должны. "Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино" (Ин. XVII, 21). И в этом стремлении к единству, к миру между христианами неужели есть что-нибудь плохое?
Слова экуменизм, экуменист употребляются в двух значениях; первое - общественно-религиозное движение, в котором принимают участие в основном представители высшей иерархии. Это движение проявляет себя в экуменических встречах, совместных молитвах, в создании разных экуменических организаций. В этом значении экуменизм пока мало охватывает рядовых верующих. Во втором значении - экуменизм может быть определен не как общественно-религиозное движение, а как мировоззрение отдельных верующих. И вот в этом "мировоззренческом" значении суть экуменизма прекрасно раскрывается русским словом, его синонимом - веротерпимость.
В заключение наших рассуждений об экуменизме хочется упомянуть одно из самых замечательных мест Евангелия - повествование евангелиста Иоанна о встрече Иисуса Христа с женщиной-самарянкой. Самаряне, выходцы из Ассирии, смешались с местным населением. Правоверные иудеи избегали общения с ними, считая их язычниками. Иисус Христос по пути в Галилею, проходил через Самарию. Утомившись после пути, Он сел возле колодца отдохнуть. Приходит женщина почерпнуть воды. Иисус просит у нее: "Дай Мне пить. Женщина-самарянка удивлена: "Как Ты, будучи иудей просишь пить у меня, самарянки? Ибо иудеи с самарянами не сообщаются". Во время беседы с Иисусом Христом самарянка говорит Ему: "Господи! вижу, что Ты пророк, Отцы наши поклонялись на этой горе [76], а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме". Иисус отвечает ей: "Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу..., но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине"" (Ин. IV, 9, 20 - 24). Бог один у иудеев и самарян, и местом, где надо поклоняться Ему, должна быть прежде всего душа, дух человека. Вот здесь, как кажется, ответ на вопрос: должны ли христиане стремиться к сближению и к взаимному пониманию.
Известный современный иконописец и богослов архимандрит Зинон пишет: "Мне рассказывал один человек, который пережил лагеря, что там-то и были настоящие экуменические контакты. Вместе собирались епископ католический и епископ православный, священники православные, баптисты, - и речи не было ни о каких разногласиях вероучебного характера. Перед лавиной зла все это стерлось, они видели друг в друге только брата, который в свою меру и по-своему стремится к Христу" [77].
Представим себе корабль в море, которому угрожает гибель во время шторма. Плывущие на корабле в минуту грозящей им беды обращаются к Богу с молитвой о спасении. Неужели они будут молиться Богу, собравшись в группы по конфессиональной принадлежности? Или грозящая им опасность побудит их обратиться к Богу в едином порыве с горячей молитвой о спасении? Почему же то, что совершенно естественно в экстремальных положениях, невозможно в нашей повседневной жизни?

--------------------------------------------------------------------------------

Примечания

1. Основными мы считаем традиционные христианские конфессии, исповедуемые такими христианскими церквами, как православная, католическая, лютеранская, англиканская, армяно-григорианская, коптская, абиссинская, баптистская и нек. др.

2. Основное внимание при этом уделяется существительным, прилагательным, глаголам.

3. Этимология - от греч. etumon 'истинный, верный, правдивый'; etumon 'истинно, верно'; to etumon 'истинное значение слова, обусловленное его корнем'. Поэтому для восстановления исходного значения слова необходимо найти его прежний корень.

4. Греч. sema, atos, to 'знак, признак; знамение, сигнал'. Глагол semaino того же корня, его значение - 'обозначать, указывать, давать знак, сигнал', ср. название лингвистической науки о значениях - семантика.

5. Автор - православный христианин, искренне придерживающийся принципов веротерпимости по отношению к инославным христианским конфессиям, поэтому в пособии полностью отсутствует полемический аспект при рассмотрении религиозной лексики.

6. Третье значение этого слова - 'вероисповедание, конфессия', о нём см. ниже.

7. Корень этих слов (*uer-/uer-) индоевропейского происхождения.

8. Есть предположение, что в слове credo исторически два корня: cr- (*kr-), его в другом звучании имеем в слове cor, cordis 'сердце', и do- 'даю', т. е. credo - 'даю, полагаю сердце'.

9. Слово интуиция образовано от глагола in-tueor 'пристально глядеть (буквально в-глядываться)'. Исходный глагол tueor, tuitus sum, eri - 'смотреть, глядеть, созерцать', in- - приставка (= рус. в-).

10. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 235. В "Кратком словаре иностранных слов" (Сост. С. М. Локшина. М., 1963) интуиция определяется как 'чутье, проницательность; постижение истины без помощи научного опыта'.

11. Антоний, митрополит Сурожский. О встрече. Спб.: Изд-во "Сатис", 1994. С. 36 - 37.

12. Дьяченко Г. Полный словарь церковнославянского языка. М., 1993.

13. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1953. С. 720.

14. Приведу следующий пример. Сейчас автору этой работы много лет. Но когда он был еще ребенком, считалось очень плохой приметой встреча со священником или монахом в черных одеяниях. Ее также избегали, как и встреч с черной кошкой. Совершенно очевидно, что эта примета древнего происхождения, появилась она тогда, когда на Руси еще сильны были языческие верования, когда священники или монахи в черных одеяниях воспринимались как представители еще не ставшей общей веры.

15. Оккультизм - от латинского слова occultus 'скрытый, тайный, сокровенный'.

16. Возьмем для примера 8-й номер этого журнала за 1992 г. В нем помещены такие статьи, как "Беседа о спиритизме", "Искусство гадания", "Школа астролога", "Исторический гороскоп", "Магия любви и черная магия".

17. См. примечание на с. 3.

18. В католической редакции Символа веры сказано Credo... et in Spiritum Sanctum, Dominum vinificantem, qui ex Patre, Filioque proсedit - "Верую... и в Духа Святого, Господа животворящего, который от Отца и Сына исходит".

19. Это различие отражено в русской орфографии: Бог и бог. С большой буквы это слово пишется, когда речь идет о Едином Боге. Написание с маленькой буквы соотносится с политеизмом или свидетельствует о крайнем атеизме.

20. Бог безначален, бесконечен, вечен, присносущен, несоздан, неизменяем, непреложен, прост, несложен, бестелесен, невидим, неосязаем, неограничен, беспределен, неведом, непостижим, благ, праведен, всемогущ, вседержитель. См.: св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М. 1992. С. 4.

21. Такое же причастие от глагола со значением 'быть, существовать' в древнееврейском Ягве (Иегова).

22. Ср. рус. гостиница, гостиный двор, угостить, гостинец.

23. Господии - род. мн. от господь 'хозяин'.

24. Тот же корень и в слове Аллах.

25. Очевидно, также и во многих других языках, но мы ограничиваемся примерами из этих двух.

26. Слово предмет - калька с латинского objectum.

27. См. 1-й член Никео-Константинопольского Символа Веры: "Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя (Pantokratora), Творца неба и земли (т. е. вселенной), всего видимого и невидимого".

28. Бог один, познается и есть в трех ипостасях (Лицах), "Отец, и Сын, и Дух Святой суть едино по всему, кроме нерождения, рождения и происхождения" (Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М., 1992. С. 4).

29. Ведь и в нашем употреблении слово не самостоятельно: за ним стоит мысль, намерение, воля.

30. Бог "творит мыслию, и эта мысль, приводимая в исполнение Словом и совершаемая Духом, становится делом" (Св. Иоанн Дамаскин, Точное изложение православной веры. С. 29). Познание о том, что Бог есть, "он Сам насадил в природе каждого. И самое создание мира, его сохранение и управление возвещают величие Божие...". Через Христа Бог "сообщил нам познание о Себе, какое мы можем вместить, что нам потребно знать, открыл, а чего не можем понести, о том умолчал" (там же, С. 3 - 4).

31. Книга Бытия. I, 26 - 27.

32. Страдательное причастие прошедшего времени от глагола открыть звучит открыт, -а, -о; от него образовано существительное открытие. В древнерусском и старославянском была еще одна форма этого причастия: откровен, от него образовалось существительное откровение. Различие между этими двумя существительными в том, что открытие делаем мы, а откровение дается нам.

33. Акафист - от греческого akathistos, буквально неседальное пение (глагол kathizo - сидеть), т. е. молитвословие, во время которого нельзя сидеть. Это торжественные славословия в честь Господа нашего Иисуса Христа, Божией Матери, святых. По преданию первым был акафист Благовещению Божией Матери, составленный в VII в.

34. Название акафиста само является краткой молитвой и принадлежит святому Иоанну Златоусту, великому отцу Церкви (IV в.).

35. Архиеп. Л. Войно-Ясенецкий. Дух, душа и тело. М., 1997. С. 64.

36. Ср. русское молоть, помол, мельница, мелкий. В греческом этот корень находим в malakos - мягкий, нежный, кроткий, то же значение находим в латинском mollio - размягчать, mollis - мягкий, нежный; тихий, кроткий.

37. Такова этимология слов молить, молитва в Этимологическом словаре русского языка А.Г. Преображенского. М., 1958. С. 586 - 587.

38. См. Историко-этимологический словарь русского языка. / Сост. П.Я. Черных. М., 1994. Т. I.; Краткий этимологический словарь Н.М. Шанского, В. Ивановой, Т.В. Шанской (М., 1971). Следует за А.Г. Преображенским.

39. Например, при созерцании картин таких художников, как Васнецов, Нестеров, Иванов, слушании музыки Баха.

40. Молитва "Отче Наш" дана в двух Евангелиях: Матфея VI, 9 - 13, Луки XI, 2 - 4.

41. "Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой", - говорит Иисус Христос в своей Нагорной проповеди (Мф. V, 23-24).

42. В "Кратком катехизисе" Мартин Лютер так объясняет смысл седьмого прошения: "Но избавь нас от лукавого". "Что это значит? Здесь, как бы подведя черту под своими просьбами, мы молим, чтобы Отец Наш Небесный избавил нас от всего, способного нам причинить зло, нашим телам и душам". "Краткий катехизис" напечатан в книге Эдварда Кейлера "Могу ли я поверить в Бога? Комментарии к краткому катехизису д-ра Мартина Лютера". Издание фонда "Лютеранское наследие". 1994. С. 9.

43. Крестное знамение по существу своему является молитвой, видимым выражением нашей веры в Иисуса Христа. Имеет оно, следовательно, символическое значение: мы осеняем себя знаком креста, тремя пальцами (знак Святой Троицы), два пальца прижаты к ладони (символ божественной и человеческой природы Иисуса Христа), у православных старообрядцев - верующие осеняют себя двумя перстями, а три прижаты к ладони. Символическое значение сложенных перстов такое же, как у всех православных. Католики совершают крестное знамение ладонью правой руки, с вытянутыми всеми пальцами. Касаясь лба, затем нижней части груди, после левого плеча, а потом правого. Пять сложенных пальцев символически обозначают пять ран Иисуса Христа.

44. В русском языке имеются другие слова латинского происхождения с этим же корнем - культура (соотносится со 2-м значением латинского cultus), агрикультура (соотносится с 1-м значением), культовый (с 3-м значением). Слово культ получило в русском языке советской эпохи пренебрежительно-официальный оттенок, ср. служитель культа, культовое звание и под.

45. В православной обедне об окончании службы священник возвещает словами: "В мире изыдем". Хор отвечает: "О имени Господнем".

46. Полный православный богословский энциклопедический словарь. М., 1992. Т. II, репринтное издание.

47. При крещении взрослых погружение в воду может быть заменено погружением лишь головы в воду или ее обливанием освященной водой.

48. Ср. наименование одного из вождей старообрядческого движения Аввакума протопопом без какого-либо насмешливого оттенка.

49. Исход XX, 11 - 17.

50. В этом слове корень *dob- слился в одно целое с суффиксом r, dob-r > добр.

51. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М.: Русский язык, 1994. Т. I.

52. Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В.. Краткий этимологический словарь русского языка. М., 1971.

53. А.Г. Преображенский. Этимологический словарь русского языка. М., 1958.

54. x - буква русского алфавита, не надо произносить ее, как латинское х = kc.

55. В нашем примере с танцем маленьких лебедей прелестным мы называем внешний вид танца, его хореографическое исполнение молодыми танцовщицами, но музыка этого танца только прекрасная!

56. Путь этот может быть долгим или кратким. Вспомним преподобного Сергия Радонежского, который вступил на путь, ведущий к святости, будучи отроком, и шел по этому пути всю свою долгую жизнь; разбойник же, пригвожденный ко кресту вместе с Иисусом Христом, только в последние минуты своей жизни покаялся перед Господом: "И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!" И получил прощение от Господа и дар вечной жизни: "И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю" (Лк. XXIII, 40 - 43).

57. "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. - Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин. XV, 12 - 13).

58. От слова канон, греч. kanon, onos, o от слова kano - тростник. Исходное значение - прямой прут; палка, служащая для измерения, правило; установления, регулирующие церковную жизнь; решения вселенских или поместных соборов.

59. Греч. apo-stello - посылаю, apostolos - посланник.

60. Последние две молитвы Божией Матери католические.

61. В слове sanctus - инфикс n.

62. Это слово проникло в латинский язык - ecclesia - (c ударением на третьем от конца слоге), от него образовалось французское l'eglise и грузинское eclesia.

63. Слово колокол звукоподражательное, с удвоением корня *kol. Возможно, тот же корень (в неудвоенном виде) в греческом kaleo - зову, призываю.

64. От слов autos - сам, kephale - голова, глава, буквально самовозглавляемая.

65. В латинизированном произношении ecumena. Отсюда экуменический, экуменизм (см. об этом ниже).

66. Беседы о вере и Церкви. М., 1991. С. 269.

67. Там же, c. 274.

68. Там же, с. 264.

69. Тиволье О. П. Спутник правды искателя. С. 277.

70. Тиволье О. П. Спутник правды искателя. C. 279.

71. Катехизис католической Церкви. М.: Изд-во "Рудомино", 1996. C. 204.

72. Там же. С.206.

73. Примечательно, что у православных и католиков сохранились общие для обеих Церквей наименования своих конфессий. Православные называют свою Церковь кафолической, слово это означает тоже самое, что и католическая - т. е. всех объединяющая, вселенская (греч. katholikos, всеобщий). Различие в звучании отражает две системы произношения греческих слов: буква q произносится по нормам классического греческого языка как th, в более позднем произношении как ф (f) или близкий к нему звук. Католики пользуются и термином греческого произношения orthodoxia - буквально правоверие, православие.

74. И. Кронштадтский. Моя жизнь во Христе. Ницца, 1928, стр. 11.

75. "Этот священный план примирения всех христиан в единстве одной и единой Церкви Христовой превышает человеческие силы и способности. Поэтому мы возлагаем все наши надежды на молитву Христа о Церкви, на любовь Отца к нам, на силу Духа святого" (Катехизис католической Церкви. Москва: Изд-во "Рудомино", 1977 С. 200).

76. Гора Гаризим.

77. Архимандрит Зинон. Беседы иконописца. Новгород, 1993. С. 31